Skin

10.12.2016,

Суббота

      – Спасибо, что согласился помочь.       – Всегда рад, – легко отозвался Ковальский. – Хотя я очень удивился. Это первый раз, когда меня зовут в подобные проекты..       Слышать немецкую речь Ковальского – как и его самого, прости, господи, – было странно, и, похоже, не мне одному.       – Ты можешь говорить на английском, если хочешь, – предложила Кристина.       – Настолько я плох? – Ковальский грустно улыбнулся.       – Нет, но тебе как будто тяжело..       Ковальский что-то пробормотал на английском и дальше я утратил с ними связь. Ну, из информации, что была у меня, я мог предположить, что Кристина объясняет Илье техзадание? Нужно записать пару песен, которые толком даже не написаны.. И в этом как бы главная проблема. Что Ковальскому и его ребятам придётся немного поработать. Хотя, возможно, он и не рассчитывал, что он приедет, денёк потусит в звукозаписывающей студии и спокойно уедет. Но как будто, если бы мне написали с подобным предложением, я бы решил, что что-то подобное от меня и требуется. Всё уже готово, моя задача – довести до ума, а не сделать половину работы самому.       По интонации я мог уловить, что Кристина как будто сознаётся в чём-то не том, а Ковальский её успокаивает. Далее Илья долго о чём-то рассказывал, Кристина временами кивала и что-то спрашивала.. Ох. Можно встроенный переводчик куда-нибудь? Мне не то чтобы принципиально, но как будто я же здесь не для красоты, да? Хотя я слабо понимал, почему Кристина решила, что я должен поехать встречать Илью. Хотя немного мне и самому казалось, что будет грубо прятаться от него. С другой стороны, а что такого. Год же как-то прятались друг от друга, и ничего. И сейчас мог бы дома посидеть. Ладно, звучит так, будто я обижен. Но по сути, я тоже долбоёб. С другой стороны, что нам оставалось? Да и после чего. Одно лето потёрлись и потусили вместе, всё? Лучшие друзья навсегда? Ну смешно же.       В такси, которое должно было доставить нас до дома, Кристина села вперёд, а мы с Ильёй расположились сзади.       – Что, брат, – и наконец, у нас выдалась возможность поговорить. – Как дела?       Я показал большой палец.       – А ты? Как тебя отпустили одного?       Я почему-то думал, что у них есть запрет на свободное перемещение. Типа, Ковальский теперь не случайный человек, и как его вообще отпустили. Кто вообще у певцов и всяких таких вот медийных личностей следит за их охраной и состоянием? Вот у писателей есть агенты, вроде. Челы из издательства, которые ходят и уговаривают их дописать уже, наконец, третий том, а потом отдохнуть, потому что не хватало тебе ещё выгореть. Ну я фильм просто видел такой. А у певцов подобное есть? Если будем бухать как-нибудь, обязательно узнаю.       – Мне было скучно там сидеть. И всё равно у нас следующий концерт в Ганновере, а тут же рядом? Так что я отпросился.       Это был не ответ на мой вопрос, но как бы ладно. Скажем, чел просто устал. У них уже два месяца шёл тур по Европе, и он как раз подходил к своему завершению. Усталость Ковальского можно только представить.       – Ты успеешь? – спросил я. – Ну..       Не зная, как выразиться, я указал на Кристину.       – Не знаю. Вряд ли. Да и я солист, не музыкант, – как бы ненавязчиво напомнил Ковальский. – Ну, я сейчас объяснял Кристине. Что я сейчас посмотрю на размер работы, узнаю, что надо сделать. Может, скину Кириллу, чтобы он уже начал имаджинировать себе всё. А когда мы отведём последний концерт..       Демонстративно выдохнув, Илья перекрестился.       – Мы вернёмся сюда и там уже точно со всем вам поможем.       – Вы уже решили, что ли? – не понял я.       – Да. Кристина писала мне, но я показал всё Кириллу. Он сказал, что мы можем взяться.       Илья показал большой палец, и я почти сорвался на облегчённый вздох.       – Спасибо.       Это были очень хорошие новости. Кристина оставила звук напоследок, и по сути, для релиза не хватало только его. И то, что за музыку возьмутся не кто-то там, а Лучший друг – это отличные новости.       – Вам очень повезло, что мы заканчиваем в Германии. Ну, надеюсь, мальчики тоже не будут против подзадержаться тут.       – Почему бы им не захотеть задержаться? – Кристина, похоже, внимательно нас слушала. – Русские разлюбили пиво и колбаски?       – О, ты нас понимаешь? – Ковальский изумлённо посмотрел на Кристину, после чего развернулся ко мне. – Ты учил?       – У нас тут коммуна, – я решил понемногу начать вводить его в курс дела. – Мы, Канарейка, ещё пара русских ребят. И все учатся всему друг у друга.       Кристина не обязана была с ними общаться, бесспорно. Но с Канарейкой они были, можно считать, подругами? А иногда хотелось нормально провзаимодействовать, и без посредника в виде меня. Канарейка сама учила немецкий, конечно, – ей в любом случае придётся сдавать экзамен, – но.. Короче. Скажем, что Кристина просто гений, лингвистический – в том числе.       – То есть, я вообще мог не париться, да? – усмехнулся Ковальский. – И не позориться.       – Твой английский неплох, – заверила его Кристина, сама, кажется, удивлённая.       – Ты хорошо говоришь по-английски, – на всякий случай, и больше по привычке, перевёл я.       Ковальский жалобно на меня посмотрел.       – Бро. Я жил в Германии. Я шпрехаю по вашему.       – Простите-простите.

******

      – О, боже. Это маленький Арсений. Они размножаются.       Я не знал, что на это можно сказать, так что просто покачал головой. Да, очень остроумно. Ха-ха.       Ещё раз посмотрев на Юргена, Ковальский весь сморщился.       – Пиздец нахуй. Можно я не буду его трогать?       – Я тебе и не предлагал?       – Просто обычно, когда ты встречаешь людей с ребёнком, тебе его суют. Ой, а подержи. Ой, а потрогай. Ой, тебе так идёт ребёнок.       – Типа он аксессуар какой-то? – не понял я. Но мне такого ни разу никто не говорил. Возможно, потому, что мне просто не идут дети? Ну, хорошо, что я не гонюсь за стилем. А то полетел бы Юрген сейчас на помойку.       – Наверное, я не ебу, – Ковальский пожал плечами. – Но мне максимально некомфортно с детьми.       – Хочешь, уйдём отсюда.       – А ты его оставляешь одного? – Илья почему-то забеспокоился. – Он же пиздюк совсем. Сколько ему вообще?       – Два месяца.       Два месяца и пять дней. Мой пиздюк.       – Господи, – Ковальский болезненно прикрыл глаза. – Ты что, только приехал сюда, и тут же натрахал себе ребёнка?       А он хорош. Так быстро всё высчитать.       – А зачем ждать. Ну, там ещё так совпало. Что Кристине как раз сказали, что у вас выходит яйцеклетка. Вам бы по-хорошему её поймать и всё получится.       – Охуеть, – протянул Ковальский, оглядываясь на Юргена. – И чё, как он.. Здоровый? На голову нормальный? Или это потом будет видно?       – Ну, что он здоров, это факт. А всякие проблемы с головой будет видно в три года. Сейчас-то чё от него требовать. Ребёнок и ребёнок.       Хотя меня смущало то, какой он спокойный, но мать говорила, я тоже активностью не отличался с самого рождения. Может, чел в меня растёт флегматиком?       – У него ещё прикол есть. Если накрыть его одеялом, он замрёт и будет лежать тихо, пока не уснёт, либо пока ты не придёшь за ним.       – Как попугай? – фыркнул Ковальский.       – Типа того.       – Охуеть..       Накрыв Юргена, я направился на выход. Ковальскому, кажется, было тяжело так поступать с ребёнком, потому что он остался стоять, растерянный и охуевший. И я уже хотел было предложить взять Юргена с нами, как Илья всё-таки двинулся в мою сторону.       Выйдя из комнаты, мы направились на кухню.       – На тебя в опеку за такое можно писать?       – А ты собрался?       – Нет. Но как будто это жестокое обращение с детьми?       – Я редко так делаю, – успокоил его я. – Когда очень занят или у меня нет времени присматривать за ним.       – Двенадцать часов в сутки типа? – поинтересовался Ковальский.       – Нет. Может, пару часов в неделю.       – А. Ты типа хороший батя?       – Я стараюсь.       – Но ты же..? Работаешь?       – Да, у Канарейки в баре.       – Она всё-таки смогла, – удивлённо отметил Илья. – Охуеть. А я всё думал, как она собирается работать без гражданства. Ещё и открывать что-то своё.       – Она пыталась получить ВНЖ через.. Ну, типа бизнес-план. Есть такая тема, но там требования – охуеть. Триста тысяч евро внести..       Ковальский аж присвистнул, косо глядя на меня. Но что, не верит мне? Чел, давай не выёбывайся. Мы через всё это вместе проходили, я знаю, как никто другой.       – Да. Канарейка тоже такая типа.       Я изобразил подсчёт монеток в руке.       – "Мне пизда". Собственно, после этого мы и расписались.       – И кто ты мне теперь?       – В смысле?       – Сестра Канарейки – жена моего двоюродного брата.       Я знал, что Кирилл с Наташей поженились, но эта новость в основном прошла мимо меня. Хотя Канарейка звала их сюда отметить, но.. Интересно, впрочем, что с этой темой сейчас. Может, соберутся всё-таки как-нибудь?       – Сомневаюсь, что в русском есть название для такого.       – Но в общем, мы родня?       – Ну не кровная, – я глянул на него, малость смущённый. И вот чего он добивается? Бля, но пусть только попробует пошутить про инцест, я ему пиздану.       – Ты голоден? – поинтересовался я, заглядывая в холодильник.       – А мы Кристину ждать не будем? Поели бы все вместе.       – Хуя ты, – я оглянулся на него. – Какой галантный.       – Обычная вежливость, – не согласился Илья. – Мы теперь уважаемые коллеги. Да и.. Технически, она – тоже моя семья?       – Форсажем пахнуло, но ладно.       Но что это за записывание в семью всех подряд?       – Да, давайте не будем, – вздохнул Ковальский, аж хватаясь за лицо. – У нас один чел регулярно вкручивает везде, где только можно, шутки из фильмов. И как он меня затрахал. Последний заезд. Последний заезд. Семья. Семья. У меня нет друзей, у меня есть семья. Сука, мы уже думали составить список слов-триггеров, которые нельзя произносить в его присутствии, потому что иначе, блять.. Знаешь этот мем, где девочка держит петуха и типа "Саня, успокойся, ёбаный в рот"?       – Не знаю, но могу представить.       – Пиздец, – вздохнул Ковальский, и, осмотревшись, наконец пристроил свою жопу на стуле.       – Дом ваш? – быстро последовал следующий вопрос.       – Нет. Но это следующий пункт в нашем плане на жизнь.       – В Германии же тоже пиздец с этой темой, да? – Ковальский как будто пытался вспомнить. – Я как будто что-то слышал.       – Да, очень тяжело приобрести своё жильё. Но и на съёме всю жизнь сидеть как будто тоже такое.       – Конечно, – согласился Ковальский.       – Не знаю, можно о таком говорить, нет, – я решил поделиться ещё мыслями. – Но Кристина очень надеется на эту игру. Что либо нас заметит студия покрупнее, либо.. Не знаю. Разработка чего-то – это такой пиздец. Кристина хотя бы на учёбе сталкивалась с этим, знала, как это трудоёмко. А я вот, ну. Помогаю им. Если это можно так назвать. И пиздец, сколько сил и времени это отнимает.       – Самое время вспомнить, о чём мы говорили когда-то там. Про всяких умников, которые ссут всем в уши про то, что ну просто захоти. Ну кто хочет – тот ищет возможности, а кто не хочет – ищет оправдания. Хули вы сможете без целой команды человеков?       Я согласно покачал головой. Да, компания людей, которая будет тебе помогать, порой ещё и на чистом энтузиазме – это очень полезная штука по жизни. Хуй знает, правда, где их искать. И сколько таких людей в мире, и хватит ли их на всех идейных лидеров. Ну, можно ещё вспомнить и то, что мы тогда обсуждали и важность удачи. Повезёт – не повезёт, от тебя, на самом деле, не то чтобы много зависит.       Вот, например, сидит перед нами Илюша Ковальский. Не повезло бы ему встретить Кирилла и эту девочку, Фернанду, вроде, где бы он был? Давал бы сейчас концерты каждые три дня? И не хочу, конечно, говорить, что он нихуя не сделал, и всё в его жизни – исключительно удача. Но правильнее говорить, что успех – это результат усилий и везения, а не только усилий. Мы тут умные сидим.       – Тоже надеюсь, что вам повезёт, – расслабившись, хмыкнул Ковальский. – Хотя, по опыту скажу. Не надо монетизировать то, что тебе нравится. И продаваться вот этим всем. Славе, популярности и прочему.       Я хотел поинтересоваться, что происходит. Что там за подводные, что там терзает Ковальского. Но он с таким отстранённым видом принялся осматриваться, что мне стало неловко доёбываться. Может быть, потом, за бутылочкой пива? Хотя я не знал, как предложить ему выпить, и могу ли я вообще такое делать. Не будет ли это воспринято неправильно? Наверное, нам стоит уточнить статус отношений, как в своё время с Канарейкой. Просто чтобы всем было спокойнее.       – Чё, как жизнь? – вдруг спросил Ковальский, и под моим недоумённым взглядом пояснил. – Мы говорили при посторонних. А теперь можно не стесняться.       Интересно, что он ожидает услышать? Чего я должен стесняться в своей жизни, он думает?       – Хорошо, я думаю? Ребёнок вот есть.       – Жена, – хмыкнул Ковальский.       – М.       – Работа, да.       Работой это называть у меня язык не поворачивался. Скорее, подработки. Канарейка любезно выделила мне место у себя, и хотя Отто предлагал мне напроситься к Эрнсту, я решил пока отложить эту тему. Хотелось побыть с Юргеном первое время, и если работа в баре это позволяла, будет ли мне то же позволять Эрнст? Я бы не хотел быть обузой или, как бы выразиться.. Вот этим уёбищем, которое ваш начальник держит вопреки здравому смыслу. А чтобы таким уёбищем не быть, это нужно образовываться, уделять работе много времени.. Я пока не был к этому готов. С ребёнком на руках, а иногда с четырьмя, о работе думается очень плохо. Не говоря уже о помощи Кристине и прочих моих подработочках. Пока деньги были, я не собирался разрываться.       – Кручусь потихоньку, короче, – заключил я.       – Тебе за этот год сорок внезапно стукнуло?       – С ребёнком время летит по-другому, – у меня на всё было оправдание. – А ты как.       Давайте и с ним поговорим "наедине".       – Охуенно? – Ковальский развёл руками как бы показывая себя, но звучал он пиздец безрадостно. Совсем не охуенно.       – Кто бы мог подумать, что я.. Ну, смогу. Справлюсь. И вот, чё будет.       Я не следил за творчеством Ковальского специально – оно само меня нашло. Просто Канарейка как-то подошла ко мне в полном ахуе, ткнула в лицо телефоном, где было видео.. И всё. Фанатом Sin Salida – дуэта Фернанды и Ковальского, – я не стал, просто немного послушал и забыл. Но с тех пор я хотя бы начал обращать внимание на лица и названия, которые видел временами тут или там.       Наверное, можно сказать, это была удачная комбинация. Ковальский хорошо играл на камеру и читал на испанском с акцентом, и сколько я видел комментариев, многим это нравилось (особенно последнее). Фернанда выступала автором песен – я был уверен, по крайней мере, что текста писала она, и за расстановку акцентов и ритмику хотелось ей в ноги поклониться. Что в их коллективе делал Кирилл я не знал, но, скорее, он отвечал за музыку, клипы и дальнейшее продвижение? Если так, то тоже, чел, ебать, моё почтение. Их клипы, особенно первые три – это была просто бомба нахуй. Интернет ревел, это было в е з д е. И мне было очень интересно, почему они так и не остались втроём, если схема работала идеально. Но я видел отрывок из интервью с Фернандой, где она сказала, что это не то, как они видели своё творчество. Они попробовали дуэт, взяли из этого, что могли, и пошли дальше. Интересно, что об этом думал Ковальский? Про него я ничего не видел. Не то чтобы хотел и искал.. Не в обиду ему, но как исполнитель он меня не привлекал. Не мой жанр, пара треков крутые, да, но не так, чтобы прям охуевать от них. Но, наверное, мне следовало интересоваться им как человеком? Но по каким-то причинам мне было неловко это делать. И как мы разошлись в августе пятнадцатого года, так до сих пор не то что не виделись, а вообще никак не взаимодействовали. И надо же, сейчас мне было за это стыдно. Конечно, я бы вряд ли смог ему чем-то помочь и адекватно его поддержать. Но хотя бы я был в курсе его состояния. Ну, возможно. Не знаю, поддерживали бы мы настолько близкие отношения, что я аж был бы в курсе его переживаний. Но можно подумать, что что-то бы обязательно изменилось.       – Хотя не знаю даже, рад ли я, – вздохнул Ковальский, и я, скрепя сердце, прошёл к нему и сел рядом. Было неловко приближаться к нему, но, наверное, ничего страшного..?       К счастью, вытягивать из него подробности не потребовалось – он сам продолжил:       – Теперь понимаю, почему все эти актёры и музыканты поголовно торчат и спиваются.       – А ты..? – сразу напрягся я.       – Не, я всё бросил. Я и так особо не принимал, а сейчас и с этим завязал. У меня другая крайность – я так боюсь всё это потерять, что.. Нет. Ни одной ошибки. Так что на чём я и сижу, это на успокоительных.       – Господи, – вздохнул я. А я думал, я плохо живу.       – И вот, про что я хотел сказать, – Ковальский двинул рукой. – Когда какая-то тема, с виду прикольная и приятная. Ну чё там, песенки петь да по сцене прыгать. Или игры делать. Да многие о таком мечтают. Но когда это становится тем, за что тебе платят деньги вот эти все.       Ковальский вскинул указательный палец.       – К тебе и требования совсем другие.       Звучало плохо. И нет, не в том плане, что Ковальский подразумевал, что если студию Кристины подберёт какая-нибудь покрупнее, мы все охуеем от нагрузки и требований к нам. Это меня, честно, не так уж и сильно волновало – хотя бы у нас будет работа, будет идти стаж, копиться опыт, будут нарастать полезные знакомства и всякая такая хуйня.. И зарплата, что немаловажно.       Я больше переживал за Илью. Ещё когда мы зашли в дом и он снял очки – круглые и светоотражающие, носить которые было его типа фишкой, – я подумал, что, наверное, он носит их, чтобы никто не видел его мешки под глазами и заёбанный взгляд. Но если тогда я ещё мог себя успокоить – ну человек из тура, конечно, он устал. Два месяца в постоянных разъездах, кто так не свихнётся? Сейчас создавалось впечатление, что с самого начала эти очки для того в образ и вводили. Чтобы всегда было удобно скрывать вот это.       Ну или я слишком жалею Ковальского. Канарейка недавно делилась со мной возмущением по похожей теме. Типа менеджера какой-то корейской группы обвинили в жестоком обращении с участниками. Видите ли, заставлял их тренироваться, когда им было плохо, не заметил тревожность того-то и того-то.. Ну и весь этот плаксивый бред. И Канарейка тогда возмутилась: "Ну если вам так не нравится жестокое обращение к айдолам, то и не потребляйте контент, который благодаря этому обращению появляется? Это же всё для вас в первую очередь производится, для вас и ради вас их изводят". Ну и как бы да? Такая карьера – это огромный труд и все всё понимали, когда туда шли (я более чем уверен, кхем). И что на твои болезни всем будет похуй, и тяжело тебе, или нет.. Иди работай, дядя-капиталист хочет себе хорошую зарплату.       И можно было сказать Ковальскому, что он тоже знал, на что идёт. Но во-первых, знал ли? А во-вторых, смысла его чморить нет. Лучше от этого никому не станет. Можно только предлагать варианты решения проблемы, основной из которых – это всё бросить нахуй. Он согласится? Он сможет вернуться к нормальной жизни? У него есть варианты? Вот это стоит спрашивать, а не "Ну а хули ты хотел".       – Говорил, адвоката нанимай? – но пока оставалось только шутить.       – Так и с адвокатом.. – возмущённо залепетал Ковальский. – Это же работа. Я должен работать.       – Как будто ты очень жёско заебался.       – Я в ахуе, Арсений, – замогильным голосом сообщили мне. – Я думал.. Успокаивал себя. Когда мы с Фернандой только начали работать..       Вдруг Ковальский опомнился:       – Ты же шаришь? А то вдруг я охуел и жду..       – Я в курсе, – остановил его я. – Не фанат, но видел.       – Хорошо. У нас там был месяц, мы вот реально месяц без единого выходного ебашили. То съёмки, то какие-то планёрки, то запись, то хуяпись. И ты даже сам не понимаешь, как такие вещи могут по полдня отнимать, по неделе. И вот я себе говорил, что всё. Немного потерпеть, потом будет легче. Ну, легче и правда стало. Я же не живу в таком режиме всё время. Но.. Хотя это наш первый тур. Возможно, поэтому я в таком ахуе? Но я вспоминаю тот месяц в Боливии, и у меня аж панические атаки начинаются.       – Господи, – выдохнул я, щурясь. – Кажется, кому-то пора отдыхать.       Смешно такое говорить, я сам это прекрасно понимал. Но что ещё я могу сделать? Я знал требования Кристины к утешениям: ей не нужна была какая-то прям конкретная поддержка, её надо было просто выслушать, там, вбросить пару фраз, чтобы была видимость диалога, а потом начать отвлекать её. Типа, да, грустно тебе, конечно, пиздец.. Как насчёт пропустить по стакану? Канарейка недавно придумала новый коктейль, бомба. И всё в таком духе. Основное требование – чтобы её просто выслушали и лишнего не спизданули. Но я не знал, что нужно Ковальскому. Он может рассказать? Всем сразу станет легче.       – Ещё три концерта, – прошептал он. – Ганновер двенадцатого, Гамбург шестнадцатого, Берлин девятнадцатого. И всё-ё..       – Может, останешься? – предложил я. – Потом, я имею в виду, когда вы закончите. Или у тебя планы?       Ковальский затравленно уставился на меня. И освещение такое было в комнате, или это из-за наших унылых бесед у меня в сознании возник этот светофильтр, но почему-то мне показалось, что Илья стал ещё бледнее и ещё грустнее.       – Никаких планов.       – Оставайся, – повторил я. – И не только чтобы помочь Кристине? Поживёшь у нас.       – Я вам не помешаю? – Ковальский оглядел меня, сощурившись.       – Кристина тут не живёт. У них офис в Кёльне, а тут только мы с Юргеном.       – А..? – Ковальский удивлённо уставился на меня. – У вас так?       – В плане отношений у нас вообще пиздец, – решил всё-таки обозначить я. – Ну, ты знаешь, наверное. Что мы с Канарейкой женаты. Пока она не получит ВНЖ. Это года три должно уйти.       – Знаешь, если ты женат на одной девушке, но как бы встречаешься с другой, – это ещё не пиздец. Ты же про это хотел сказать? Или у тебя ещё кто-то третий есть?       – Нет. Только Кристина и Канарейка.       Не надо, я надеюсь, уточнять, что с ней у нас только фиктивный брак..? А то придумают сейчас себе.       – Ещё нормально, – отмахнулся Ковальский.       – А ты? Одинок?       – М. С моим графиком некуда пихать ещё девушку. Да и как показывает практика, все эти отношения в мире шоу-бизнеса хорошо не заканчиваются. Не хочу быть тем человеком, который сперва представит миру свою женщину, потом своего ребёнка.. Не дай бог, – Ковальский нервно рассмеялся. – А через два года – "Илья Ковальский и такая-то такая-то развелись".       – А с.. – было неловко спрашивать такое, но всё же. – Фернандой у вас ничего не было?       – Блять, и ты туда же? – аж воскликнул Ковальский.       – Просто спрашиваю, – выделил я. – Мне похуй.       – Это – причина, почему после Фронтеры у нас не было ни одной даже около-романтической песни. Потому что и так все начали: "О, какая пара". А мы не пара.       Кажется, это было больной темой, потому что Ковальский нихуёво так разошёлся. С журналюгами так же разговаривает? Ладно, человек просто на взводе. Нужно больше понимания.       – Хочешь выпить? – что ещё я мог предложить. – Я могу смешать что-нибудь.       Немного помолчав, Илья осторожно спросил:       – А что у вас есть?       – Буквально всё. Ну, разве что кроме настойки на пальцах мертвецов.       Ковальский тихо посмеялся и в конце концов сдался.       – Ну, можно? Что-нибудь необычное, пожалуйста, – с придыханием произнёс он. – Ты же бармен, да?       Нет ничего хуже для сотрудника общепита или подобного заведения услышать от клиента что-нибудь по типу "Мне что-нибудь..". Но ладно, верю, я справлюсь.       – Именно.       Пришлось уйти за другой стол, чтобы было удобнее готовить – да и здесь у нас был "уголок бармена", со всеми принадлежностями, и поближе к мини-бару. Не надо бегать по всей кухне, как долбоёб.       – И что, как идут дела?       – Хорошо. Выручка растёт. Зарплату даже дважды подняли..       – Нихуя себе? – фыркнул Ковальский. – Это что за.. Уголок рая?       – Мы любим наших сотрудников. Ну, у нас их и не так много, так что можно позволить.       – Зарплату людям увеличивают, а себе домик купить не могут, – не без иронии отметил Ковальский. И хорошо, что "не без иронии", иначе я бы порвался.       – Сотрудников компании надо любить и уважать, – пока же можно было поделиться нашей схемой работы. – Они кормят тебя, ты кормишь их. И как минимум первые года три-четыре и речи не может быть о том, чтобы из денег компании воровать что-то на свои нужды.       Владельцем бизнеса по бумажкам был я, фактически всё решала Канарейка. Хотя некоторые вопросы решались мной – как мужчине и носителю языка, мне было легче.. Не суть. Я просто хотел сказать, что мы с Канарейкой сидели на такой же зарплате, что и все остальные. Да, у нас она была повыше, но простите, мы и вопросов больше решаем? Заслужили. А все лишние деньги шли в фонд так называемый, а не к нам в карманы. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что мы неправильно делаем. Дома себе не покупаем, на Мальдивы не ездим в отпуск.. Лохи, внатуре, блин.       – Ты тоже в бизнесмены заделался?       Вот это уже звучало насмешливо и без иронии, так что я немного разошёлся.       – А ничё, что я с Канарейкой всё это готовил и открывал? – фыркнул я. – И от поиска помещения до его обустройства, до его техобслуживания, решения юридических и прочих проблем сейчас, это всё делаю я?       – Ебать, – хмыкнул Ковальский. – Реально батя.       Закончив, я отнёс стакан Ковльскому и тот заинтересованно вытянулся.       – Ебать. Алкогольное?       – Чуть-чуть. Ничего с тобой не станет.       – Да я, может, и не против, чтобы стало, – пробормотал Илья, после чего приложился к стакану.       Не дождавшись никаких комментариев, я вернулся к своему прежнему месту. Раз пошла такая тема, и себе сделаю чего попить? Кто мне запретит. Небольшой апперитив, пока ждём Кристину.       – Ты ни с кем из класса не общаешься? – после небольшой паузы спросил Ковальский.       – Нет.       – Просто Рита в Италии же. Я думал, может, у вас какой-то коннект есть?       – С чего ради?       – Не знаю. Артём, если тебе интересно, вернулся из армии, поступил в универ на какую-то техническую поебень свою. Сейчас будет разнюхивать, как по обмену от универа приехать к Рите.       – Рад за них, – хмыкнул я. Если бы кто-то знал, как мне похуй.. Заплакали бы.       – А, кстати, – но зато я вспомнил, о чём хотел поговорить. – Ты же не бронировал отель, ничего такого?       – Неа. Я думал на месте разобраться. Ну и совсем немного рассчитывал на своих добрых друзей..       – Да, – я кивнул. – Оставайся. Выспишься хоть.       – Да, не то слово. А то с этими спать, блять.. Одно название от "спать".       – У нас есть гостевая комната.. – попытался я, но меня быстро остановили.       – А ты начал храпеть?       Я замер, чтобы ненароком ничего не разбить и не резануть себе по пальцу. Нет, но он же реально это сказал? И это же намёк? Я же ничего не придумываю?       Я услышал, как отодвигается стул – то есть, Ковальский встал с места, – но не стал оборачиваться и делать что-либо. Было интересно, что он удумал, так что я планировал дождаться действий.       – Ты.. – пройдя ближе, он аккуратно обнял меня. Хотя объятиями это называть было сильно – скорее, неловко положил руки мне на талию. Но в этом прямо чувствовалась неловкость и страх. Ну, хотя бы ему стыдно.       – Пытаешься быть добрым или?       – Пытаюсь быть добрым, – честно сознался я. – Ты очень грустный и вызываешь сочувствие.       – Но ты не против?       Хм, говорить ему или не стоит? Что я не против лишь бы он не расстраивался?       Зажав его руки на себе, я развернулся к нему. Ковальский опешил и даже попытался вырваться, но я только сильнее сжал его руки. А что? Сам сюда полез.       – Я скажу так. У нас с Кристиной открытые отношения, но с одним условием – не при друг друге.       – И всё? – фыркнул Илья. – Даже не говорите друг другу о факте отношений с другими?       – Было бы, о чём говорить. Я – ничего, Кристина – "Мне написал какой-то идиот, я с ним немного попереписывалась, пока мне было скучно на работе".       У нас не так уж и много времени, окей? Пусть Ковальский не думает, что он один такой занятой в этом мире.       – Ты ей так доверяешь?       – Мне, в целом, плевать, чем она занимается. Поводов не доверять ей не было, а даже если у неё кто-то есть, пусть. Возвращается-то она сюда.       – Не подумай, что я из этих, – видимо, Илья решил пояснить на всякий случай. – Которые "Брат, я докажу, что твоя девушка – шлюха".       И твоё же счастье, брат.       – Я за такое и уебать могу, сразу предупреждаю.       Я не потерплю неуважения к своей семье.       – Но немного можно? – немного помявшись, уточнил Илья, и я кивнул.       – Да.       – Не при Кристине, – сам повторил Ковальский. – Я запомню. Просто мне правда надо отдохнуть, а.. Ты единственный.       И можно было поинтересоваться, что это, блять, вообще значит, но как будто можно не играться в дурачка. Только кто мы тогда?

******

      Это было своего рода внезапное наваждение. Когда резко вспоминаешь какую-то штуку из детства, и тебе срочно надо её найти – чего бы это ни стоило, – и в с п о м н и т ь.       Примерно то же у меня сейчас было с "La Reina" – песней Фернанды и Ковальского, но как бы больше Фернанды. Больше пела она, больше пела о себе.. Но это было первое, что я увидел от них, и, вроде, третья их песня..? Первая ещё была неплоха, Ковальский её как раз упоминал, Фронтера церо, или как-то так.. Видимо, про отношения, раз Илья так взбесился от её упоминания? Можно будет и её потом найти. Может, ютуб заботливо подкинет в "рекомендации"?       Обнаружив, что к клипу добрый человек добавил немецкие субтитры, я даже впечатлённо скривил ебало. Неужели эта функция используется по назначению? И хоть раз в жизни будет полезна? Вау. Но без шуток, спасибо тому, кто это сделал. Я, конечно, мог догадаться и по визуалу, что это типичный реперский дроч на самих себя, какие они охуенные и богатые, и какие все вокруг чмошники. Но всё же погрузиться в лор Sin Salida хотелось.       Видео начиналось с пары, которая сидела за барной стойкой.       – Что? – спросил парень, и девушка с придыханием ответила. – Они говорят, я дорогая.       Парень успел только восторженно шикнуть: "Очень дорогая", после чего девушка встала и бодро направилась на камеру.       – Ну да, корона тяжёлая, детка.       Уже сейчас меня немного тряхнуло. Но я говорю, визуал у них был ебейший? Уже даже картинка могла до мурашек довести, а текст ещё даже не начался, между прочим.       – Говорят, говорят, – но долго никто не тянул, – что я легкомысленная, Что я думаю только о роскоши и своих волосах. Пока они обиженно считают центы, Я рисую будущее этим цветом помады. Недостижимо? Конечно, как бриллиант в витрине, Твой бюджет – не моя проблема, это твоя погибель.       Я слышал песню, но за перевод не шарил, а потому сейчас немного даже охуел. Зарывает, конечно.       – Я не хожу, я шествую, И мои украшения – не металл, а алмазы и рубины. И если от моего взгляда у тебя мороз по коже, это нормально. Это температура королевы, она не для тебя.       Пришлось остановить произведение потому что на меня напала не то кринжа, не то восхищение. Но в общем – вот это странное желание походить по дому. Посуду помыть, пыль смахнуть с полки, ещё за что глаз зацепится поправить.. Не знаю, что это, но со мной такое бывало временами. Ничего не поделаешь.       – Чё ты смотришь? – неожиданно из-за спины раздался голос Ковальского, и я чуть не выронил телефон из рук.       – Блять, – выругался я, кое-как успев прижать телефон к груди. – Нельзя к людям подкрадываться, не учили?       – А что ты смотришь? – Ковальский продолжал криповать. – La Reina?       – Да. А эти текста же писала Фернанда?       – Да. У неё там три тома, блять, стихов, романов в стихах, своя версия Ромео и Джульетты, Онегина, Горе без ума.. Ой, от ума. Короче, талант у девки.       – В смысле..       Я самую малость растерялся. Ковальский угорает или чё?       – Она реально поэму в стихах может писать?       – Ну вроде чёто было? – Ковальский пожал плечами. – Я тогда не очень шарил за испанский. Но мне надо было читать, и она вручала мне свои тетрадки и говорила читать. Я читал, она меня поправляла, так мы избавляли меня от акцента. Ну, от основной его части.       – А так ты за испанский шаришь или нет?       Ковальский подвигал рукой в неопределённом жесте, но при этом выдав что-то, по всей видимости, на испанском.       – Я знаю кучу слов, так что, наверное, смогу худо-бедно изъяснится. Ну и многие свои партии я тоже помню и шарю за их перевод. Так что.. Если мне надо будет послать кого-то нахуй, я справлюсь.       Я почти усмехнулся. Да, что самое важное при изучении любого языка.       – А здесь ты что поёшь?       – Вольный перевод, – сразу обозначил Илья, – но суть сохранена. "Вау, братик, который критикует из угла зала, какой день у твоей футболки?". Ну, типа, как давно она была в стирке, – на всякий случай пояснил Ковальский. – "Ты работаешь по десять часов на босса, который даже имя твоё не знает. А она становится легендой. Зависть? Это нормально, не волнуйся. Твоя жизнь серая, а её ногти – аметисты".       Я неловко выдохнул. Блять, но реально, что ли? Некоторые песни лучше не переводить, наверное.       – "Продолжай дрочить копейки, продолжай ненавидеть. Она всё ещё королева, пока вы тут сплетничаете".       – Классно.       – Ага. Не, ну она может, конечно. Талантливая девка. Нам пиздец повезло её встретить.       – А Фернанда.. – только начал я, но меня тут же перебили.       – Сука, как ты выговариваешь её имя, и всякий раз правильно.. – Ковальский болезненно схватился за голову. – Я до сих пор нет-нет, но называю её Фердинандой иногда.       – Такого имени нет.       Разве что мужское..       – Да меня ебёт, что ли. Фердинанд мне по каким-то причинам ближе, чем Фернанда.       – Был такой император, – попытался объяснить такое расположение дел я. – В школьной программе должен был проскальзывать.       – Интересно, были ли у меня проблемы с написанием и произношением его имени? А то, короче.. Как-то в России я пошёл в булочную, и там передо мной в очереди стояла пиздючка, которая не смогла прочитать "Выборгская". Она прочитала "Выбор" и встала. Видимо, три согласные подряд – слишком сложно для нас.       – Ну это нам, мальчикам, которые по-немецки умеют шпрехать, три согласные подряд – это хуйня. А бедные русские маленькие девочки..       Да и, может, она просто разнервничалась? Почему такой вариант исключается? Если российский школьник, то непременно не умеющий читать? Довольно грубо, вообще-то.       Тема как-то сама собой завершилась, и я вернулся к своему телефону. Правда, продолжать просмотр при Ковальском было как будто неловко. Но я поставил видео на паузу как раз на моменте, где был Ковальский – собственно, Парень-в-баре. И как же странно было смотреть на экран и видеть там чела, с которым вы тусили в школе. И который прямо сейчас стоит перед тобой. А на экране под видео, между прочим, пятьдесят семь миллионов просмотров.. Даже не тысяч, блять. Охуеть.       Посмотрев на Ковальского, я увидел, что он тоже смотрит на мой телефон.       – А тебе что-то нравится из этого? – спросил я. – Есть любимые песни или типа того..?       – Я ненавижу всё, что пою сейчас, – как на духу выдал Ковальский. – Типа.. Странно прозвучит, наверное. Но я так давно не пел просто так. Для себя. Типа, раньше дома ходишь, чёто бормочешь себе. В школе можно было попеть иногда, в редкие моменты. Сейчас я либо распеваюсь, либо пою какую-то хуйню.       Я покачал головой. Канарейка как-то говорила и о подобном. Что нет смысла поступать, например, на художника, если ты любишь рисовать. Потому что отныне ты будешь рисовать по учёбе, но очень редко, если вообще не "никогда", – для себя, и лишь вопрос времени, как быстро тебя это доебёт. Когда-то любимое занятие, с которым ты хотел связать жизнь, станет тебе противно. Трагичная история.       – У нас в баре есть караоке. Можем, ну.. Я думаю, Канарейка позволит? Когда вы закончите, собраться все вместе. Выпить. Попоёшь для себя.       – А Канарейка меня простила? – сощурился Ковальский. – Ничего не слышал?       – Я думаю, год помнить, что.. Что вообще произошло?       – Мне надо было узнать у неё кое-что. Она не хотела со мной говорить, я попытался настоять. Ну, ты видел нас тогда. Я её схватил, она перепугалась. Наверное, решила, что я сейчас сделаю что-нибудь ужасное. И всё. И после этого она начала меня сторониться.       – Ты не пытался извиниться?       – Не то чтобы я понимал, в чём я виноват, – протянул Ковальский, но так. Типа шутливо. С напускным пафосом. "Я, извиниться? А ты не охуел ли, братик?". Вот такое ощущение. Хотя, может, у него и правда были около подобные эмоции. Хрен их поймёт, этих весёлых артистичных мальчиков.       – Но я готов, – договорил Ковальский. – Если ей всё ещё некомфортно от моей компании, я готов извиниться.       Я довольно кивнул. Тогда она тем более согласится. Ну, хотел бы я верить.. Просто хотелось, чтобы чел хоть немного отдохнул. И да, он может и тут побыть. Но как будто можно и что-то типа небольшого праздника устроить? Почему нет, если есть помещение.       Осматриваясь, Ковальский вдруг заметил подушку для беременных. Вообще, её покупала Кристина, но с окончанием того самого многие её вещи перекочевали ко мне. Утяжелённое одеяло, вот эта заебатая подушка..       – Кайфуешь? – спросил Ковальский.       – Рекомендую к приобретению. Без шуток, охуенная тема. Хотя.. У тебя вообще дом есть?       – Нет, блять, – усмехнулся Ковальский, – ночую на улице. Шучу. Мы с Кириллом снимали квартиру, но.. Тоже теперь думаю, что надо либо возвращаться к себе в Томск, либо покупать своё жильё хоть какое-то. Мне одному-то не так уж и много надо будет?       Было странно слышать про такие требования к дому. Когда мы с Кристиной искали жильё, основным требованием было обилие места. Комната для ребёнка, кабинет, чтобы можно было работать, спальня – и это минимум. И как бы понятно, Ковальский не рассчитывает, что у него будет кто-то, и зачем ему тогда обилие помещений в квартире. Но это же и грустно? Нельзя так. Кто бы мог подумать, что это буду говорить я, да? А вот как бывает.       – Много денег это стоить не будет, – продолжал размышлять Ковальский. – Впрочем, похуй. Когда это ещё будет.       Но хотя бы он немного взбодрился. Ну, людям потому цели и нужны. Потому что если ты работаешь, как мразь, но при этом у тебя нет понимания, ради чего всё это – конечно, можно быстро свихнуться. Но вот, Илья понял, что заработанные деньги можно тратить на что-то поприятнее, чем успокоительные. И сразу жизнь заиграла новыми красками, м? А всего-то надо было..

22.12.2016,

Четверг

      – Канарейка, конечно, очень оригинальна.       Кажется, ему не понравилось название бара? Не сложно догадаться, какое, м.. Но во-первых. Пошёл нахуй. Во-вторых, у нас охуенная айдентика. В-третьих, пошёл нахуй.       – Наше меню охуенно оригинальное.       – Ему лучше быть охуенным, – проворчал Ковальский, но так, шутливо. – Потому что я напьюсь так, как не напивался никогда в жизни.       Под моим тяжёлым взглядом он уточнил:       – Туалет потом отмою сам, брат. Не волнуйся.       – Может, просто не стоит так сильно пить? – предложил я. – И самому страдать не придётся, и унижаться потом.       – А что, убирать за собой – это унизительно? Типичный мужчина, м?       Милый мой..       – Сначала всё заблевать и зассать, а потом отмывать. Зачем, если можно изначально не делать это всё.       – Ой, Арсений.. – отмахнулся Ковальский, кажется, ничуть не передумав. Но он ещё не знает, что на баре буду стоять я. Так что, мальчик, ты под пристальным наблюдением. Ты можешь думать, что всем похуй на тебя, но я за тобой присмотрю.       Группа – ну или коллектив, как правильнее, – Ковальского уже были у входа, и заметив меня, Кирилл нахмурился.       – Мы же виделись?       – Да, когда-то давным-давно. Ещё в России.       – Кирилл, – он протянул руку, и я тоже назвался, обмениваясь с ним рукопожатием.       Потом пришлось представиться и со всеми остальными, и мы вместе принялись спускаться в наш уютный подвал. Заведение было уже закрыто, но я выпросил у Канарейки одну ночь для ребят. Хотя изначально я хотел собраться только "главными героями", без НПС этих ебанных. И не звать ни Кирилла, ни остальных их друзей. Но Кристина сказала, что это грубо. В конце концов, помогать со звуком для игры будут все они, и так их опрокидывать будет неправильно. Да и Ковальский был не против.. Ну, я и сам понимал. Во-первых, чем больше людей – тем веселее. Во-вторых.. Я не успел спросить, какие отношения у Ковальского с этими ребятами. Хочет ли он проводить с ними время, или его заебало работать с ними, и можно хотя бы отдохнуть разочек не в их компании? Но, наверное, раз он согласился пригласить их, всё хорошо? Это здорово. Если бы у него были плохие отношения с другими участниками группы, было бы совсем грустно.       Вдруг кто-то коснулся моего плеча, и обернувшись, я увидел одного чела из группы. Миша, кажется..?       – А ты владелец?       Похоже, его смутило наличие у меня ключей? Других вариантов, что натолкнуло его на такие мысли, у меня просто не было.       – Бармен, – но я не собирался раскрывать все карты. А то прочухают, что я владелец (один из) и охуеют.       – Вам пизды не дадут? – поинтересовался парень. – А то как будто сомнительное решение для сотрудника. Я сам поваром работал.       О, боже. Мой самый любитель тип клиентов – "я тоже бармен/сотрудник ресторана/что угодно". Каждому бы переебал.       – И мне представить страшно, что было бы, если бы я в крысу привёл ночью в ресторан бухать своих друзей. У меня и ключей-то не было никогда..       – Всё нормально, – остановил его я. – Мы обо всём договорились. Бар ваш, но. За барную стойку никто не заходит.       – Базару болт, брат, – легко отозвался какой-то другой чел. – Мы порядочные ребята.       – Да, – поддержал его кто-то. – Ни разу ни на чём плохом не попадались.

******

      – А как повара становятся музыкантами?       Я старался звучать миролюбиво. А то вдруг чел решит, что я отправляю его обратно. На место любого уважающего себя мужчины – на кухню.       – Я всегда был музыкантом, – ему как будто стало неловко. – Но.. Надо мыслить трезво, знаешь? А одним творчеством зачастую сыт не будешь.       Ясно. Работал, потому что музыка не позволяла достаточно зарабатывать? А есть хочется, конечно. Мы всё понимаем.       – Но это очень тяжело..       Парень уже порядком напился (хотя не то чтобы он много выпил), а потому, видимо, решил, что мне интересно. Хотя в кои-то веки я не возражал послушать чьё-то пьяное нытьё.       – Тип.. Хочется заниматься своим делом. Когда ты молодой и идейный, и у тебя эмоции, страсть к этому.. Но ты же не станешь популярным мгновенно? Особенно если ты работаешь в каком-то нишевом жанре.. А есть хочется.. И найти работу, которая будет занимать мало времени, но при этом хорошо оплачиваться, очень сложно. И в итоге ты разрываешься. А потом неизбежно делаешь выбор в пользу денег.       Очень хотелось узнать, как с таким выбором он в итоге оказался здесь, но я не успел, потому что в этот момент Канарейка с Ковальским совладали с телевизором (стоило, конечно, включить его срзу, когда все были трезвые) и послышались пьяные довольные крики. Ковальский всё-таки напился.. Но вообще, я и сам не ожидал, что так выйдет. Видимо, Илья перехитрил меня, и почти ничего не ел – почему алкоголь по нему ёбнул так сильно и даже в том небольшом количестве. Ну, я же говорил, что прослежу за ним? Я не врал. Отныне Илюша у меня только сок пить и будет.       – А мы будем петь? – с усмешкой поинтересовалась Кристина.       – Я не пою, – напомнил я.       – После трёх литров пива..       – И полбутылки виски, да, я помню. Один раз было, и больше это не повторится.       Кристина хихикнула, и вдруг в разговор вмешался Кирилл.       – А ты, получается.. Жил в России? Но переехал сюда?       – Да.       – Учишься?       Я почти рассмеялся. Бро, посмотри на это лицо. Ты видишь в нём много интеллекта?       – Моя мать отсюда, так что..       – А, – сразу всё понял Кирилл. – Родственники тут?       – М.       – Здорово, – впечатлённо протянул тот. – Хорошо, когда есть база для переезда. Нам бы тоже о чём-нибудь таком подумать..       – Почему вы не остались в Боливии? – спросил я. До всех доебусь с этим вопросом.       – Дуэт себя изжил, – Кирилл пожал плечами. – Фернанда хорошо сказала: "Это не то, как мы видели себя как исполнителей". Поэкспериментировать можно было, но продолжать высасывать из него что-то до бесконечности – уже бред.       – Мне просто показалось странным, – я решил пояснить. – Если схема работала, зачем отказываться от неё?       – Она бы не работала всю жизнь. Да и тяжело заниматься тем, что тебе не нравится.       О, да?       – А Фернанда хотела развиваться в другом векторе. Не знаю, следишь ты за ней сейчас или нет. Хотя и не сказать, что она ушла в какую-то капитально другую сферу. Но, думаю, она хотела больше самостоятельности.       – Доебал всех, – как бы пояснил Миша. – До ручки довёл. Вот она их нахуй и послала. Сказала "Братанчики, либо вы уёбываете, либо я звоню в миграционную службу".       Кирилл только закатил глаза.       – Не хочу звучать заносчиво. Но где бы они были без меня? Довёл-то я их, может, и довёл. Но до чего?       Мда уж. Цена популярности.       – А Ковальский чего хотел? – вернулся к прошлой теме я. – Ну, Фернанда – самостоятельности. А он?       – А он.. – Кирилл задумался. – Да как будто ничего. Я его тащу на себе. Я всё решаю. И такие штуки тоже в моё виденье его как исполнителя не вписывались. Но как способ продвижения это выглядело хорошо. И таким и оказалось. Это был отличный старт. Но продолжать так, опять же, смысла не было. Никому это не нравилось. Тем более, жить там, тоже сомнительное решение.       – Ясно, – хмыкнул я.       За всеми этими разговорами я не заметил, что Ковальский с Канарейкой начали петь. Выбор был странный, но в духе Ковальского – какая-то фэнтезийная высоко-духовная песенка. Он всегда их любил. Помни, ты воин света, и вот это всё.       – Из года в год, из века в век, Палящий зной, звенящий снег. Дрожащей дланью оберег сжимает странник..       И уж не знаю, что случилось с Ковальским. Но он не сказать, что фальшивил, но как будто жёско не попадал? Что бы это ни значило. Я в музыке не понимал вообще нихуя, но просто слышал, что так можно – не попадать. Повторяю за умными людьми.       – Что у него с голосом? – заметил не я один.       – Не попадает, – беззаботно хмыкнул Кирилл. – Необычный выбор для него. Сейчас распоётся, станет лучше.       Я недовольно уставился на него. Кирилл, наверное, мог быть единственным человеком, кому сейчас Ковальский мог довериться или поныть о своей нелёгкой судьбе – хотя бы это. Почему? Ну, Кирилл его в это втянул, по своей какой-то ебанутой прихоти и они знакомы дольше всех. Не знаю, можно ли называть их друзьями, но как будто да. Но и он как будто увлёкся игрой в эффективного менеджера. Но интересно, разве в это нельзя включить моральную поддержку своих.. Юнитов? Можно я так скажу? А то как будто это неэффективный расход человеческих ресурсов. Ковальский же реально сгорит через пару лет, и что Кирилл тогда будет делать? Так же скажет: "Сейчас распоётся?".       Осознав, что чёто я разогнался, я опустил взгляд и вернулся к замешиванию штуки для Кристины – её стакан скоро должен был опустеть. Но я реально злюсь на чела из-за того, что он не поддерживает Илью? Не я ли думал, что это проблема самих нуждающихся не так давно? Ну, на примере тех корейских ребят. Сами знали, куда шли, ваши менеджеры – не ваши родители, чтобы бегать за вами и поддерживать вас. Но, наверное, это работает только когда речь об абстрактных мальчиках из интернета. Ты никого из них не знаешь, тебя как бы не ебёт, что там с ними, как они себя чувствуют и так далее. Но это-то друг. Знакомый. Ты ему зла не желаешь. Мда, как иронично. Только скажи что-нибудь, как тут же случится что-то, что покажет тебя, как пиздабола.

******

      – Один тут отдыхаешь?       Я гневно зыркнул на Ковальского.       – Ха-ха.       – Просто всегда было интересно, – нелепо взбираясь на стул, пробормотал Илья. – Вот стоишь ты там, а тут люди веселятся, чёто это. Тебе не завидно?       – У меня так вся жизнь проходит. Обычное моё состояние.       – Как скучно, – фыркнул Ковальский. – Сделай что-нибудь, пожалуйста.       – Ты ещё в состоянии пить?       – Последний, – пообещал Ковальский, но тут же игриво изогнулся в спине. – Или пред-. Но одно из двух точно. Больше уже не стоит.       Я потянулся за шейкером. Хорошо. Но я запомню.       – Да я скоро вырублюсь, – продолжал вздыхать Ковальский. – Пожалуйста, отнесите меня домой. Или накройте чем-нибудь. Я очень легко простужаюсь, а мне нельзя, у меня голос..       Обняв себя, Ковальский опустил голову себе на плечо, и всё остальное время, что я готовил ему выпить, просидел так. Выглядело странно и так, будто он уже уснул. Но стоило раздаться звону стекла о стойку, Илья быстро проснулся и потянулся за стаканом.       Попив немного, Ковальский демонстративно оглядел меня, а потом склонился к стойке и тихо спросил.       – А сегодня Кристина ночует дома?       – Да, она уже не уедет. Поздно.       Ковальский создавал впечатление пьяного подкатывающего к тебе посетителя (ну, он буквально так себя вёл), и меня даже немного затриггерило. Но я взял себя в руки и продолжил гордо стоять на месте. В конце концов, в мои обязанности входит и выдворять таких свинот отсюда нахуй. Ковальского мы, конечно, не прогоним – а то простудится, не дай бог, – но всё равно за его поведением проследим.       – Жаль, – вздохнул Илья. – Но ладно. Мы же ещё успеем побыть вместе..       Он снова начал заваливаться на барную стойку, и я уже двинулся вперёд, как он сам выставил руки и всё же смог удержать себя от прямого столкновения.       – Бля-ять.. Я подремлю немного..       Знаем мы это пьяное "Подремлю немного". Но ладно. Технически, сегодня его праздник, а потому имеет право.

23.12.2016,

Пятница

      – Это можно есть?       – Да, это для тебя.       – Бля, вот это сервис, – аж хватаясь за грудь, вздохнул Ковальский. – Ни в одном отеле бы не было такого.       Хотелось самую малость понудить, но Илья опередил меня вопросом:       – А Кристина уже уехала?       – Да. Она обычно тут не задерживается.       И я хотел рассказать, что она вернётся послезавтра – как раз как они и договорились начать работу.. Но решил, что Илья, наверное, и сам помнит. Не совсем же дебил.       – М..       – Как самочувствие?       – На удивление нормально. Я так хорошо себя чувствую. Что хоть бы сейчас уже пошёл делать, чё от меня там хотят. Пользовались бы.       – Послезавтра всем займёмся, – отмахнулся я. – Хотя Кристина скинула все материалы Кириллу.. Эм. Можно вопрос?       Упоминание имени немного меня триггернуло, и было глупо упускать такую возможность.       – Слушаю? – Ковальский плюхнулся на стул, подозрительно беззаботный. Удивительно, как ему помог всего один вечер. Хотя он ещё пару дней отдохнул..       – Как Кирилл к тебе относится?       – Эм, – Ковальский опешил. – А что такое?       – Просто мы вчера говорили, и.. Ребята пошутили, что он заебал вас с Фернандой.       – Ну, это его работа, – Ковальский пожал плечами, – заёбывать нас, чтобы мы работали. Не он, мы бы так там и сидели, и попивали текилу на крыше.       – Ну то есть..? Всё хорошо?       Ковальский говорил спокойно – совсем не как в первый день, и это как бы успокаивало. Может, я зря распереживался? На Ковальского просто напал кратковременный депресняк, он немного погрустил, но так ничего страшного. А я подхватил, надумал себе всякого, и теперь хожу, довожу людей.       – Ну да. Обычный менеджер. Или как там такое надо называть.       – Ладно.       – А что такое?       – Мне просто показалось, что он очень потребительски к тебе относится.       – М, брат, – протянул Ковальский. – Он не может относиться к нам потребительски. Так уж вышло, что сам по себе, ну.. Он, может, охуенный продюсер и автор. Но без говорящей головы, так называемой. Меня. Какой толк от его текстов, музыки и навыков это продвигать? Я ему нужен. Так же как и ребята. Потому что один он ебанётся столько работать, ему нужна помощь. Мы, грубо говоря, группа лохов. У которых только по одному скилу вкачено, но чтобы нормально играть, нужна вся ветка. И только когда мы в пати, у нас есть вся шкала навыков. Все классы в отряде, максимально комфортная игра.       – Как грубо. Лохи. Не пора ли запрещать кому-то унизительно о себе шутить?       – Не пора, – хихикнул Ковальский. – Причина всё та же. Я шучу, но ЧСВ у меня – во. Но кстати, эм.. Хотел сказать, что рад видеть тебя таким.       – М? – не понял я.       – Ну, как бы на своём месте. Что ты что-то делаешь, работаешь, стараешься ради чего-то. У тебя как будто даже лицо добрее стало. Понимаю, что как будто нихуя не показатель, но. Есть ощущение, что у тебя всё наладилось в жизни, и.. Это приятно видеть. Что у тебя всё хорошо.       Я моргнул, самую малость смутившись. И вот что он тут развёл? Зачем, господи, Илья.. Всё же нормально было, нахуя устраивать тут эту неловкость..       – А. Спасибо.       – И спасибо, что волнуешься за меня, – продолжал Ковальский. – Типа, мне некому пожаловаться на всю эту хуйню. И прости, что тебе пришлось это видеть.       – Не надо за это извиняться.       – Ну спасибо тогда, – исправился Ковальский. – Я очень это ценю.       Я прикрыл глаза рукой, очень надеясь, что я не распереживаюсь и у меня не разболится голова. Не хотелось бы целый день по одному месту пустить и только потому, что на Ковальского какая-то шизень напала.       – Ешь давай, – бросил я. – А то остынет.       – А ты меня не покормишь? – похихикал Ковальский, и мне стало ещё хуже. Если обычно подобные шуточки воспринимались нормально, то.. Наверное, я отвык от них? В целом, за всё то время, что мы не общались. А теперь, когда он ещё и нагнал всей этой милой трогательной поебени, и тут вдруг начал шутить про такую хрень. Сковородкой как дам сейчас по морде, блять.

******

      – Так непривычно, – протянул Ковальский. – Типа, я просто могу лежать и ничего не делать? Так здорово.       – М, – согласно протянул я. У меня подобный отходняк был, когда мы с Канарейкой наконец наебались со всеми бумажками и инстанциями, нашли помещение, всё там обустроили и получили разрешение на осуществление торговой деятельности. Ковальского я прекрасно понимал.       Илья, кое-как улёгшись на живот, тяжело выдохнул.       – Тебе нормально так спать? – спросил он. – Пиздец, а не одеяло.       – Отличное одеяло, – хмыкнул я.       Все несогласные могут под ним задохнуться.       Наевшись, Юрген начал понемногу отключаться, но я не стал сразу убирать его с рук. Не то чтобы я верил во всю эту энергетическую срань про связь ребёнка с родителями (с матерью, в частности; про отцов такое обычно не пишут, и как бы понятно, почему), но тепло человеческого тела? Покачивания? Это-то уж точно роль играет. И если даже взрослым людям прикольно это ощущать, то дети тем более должны любить? Ну, я так размышлял. Я не знал, насколько это имеет смысл, подкреплено это исследованиями или нет. Но просто стрался растить Юргена не то чтобы пиздец ручным, но и не совсем отвыкшим от рук. Через пятнадцать лет увидим, где я был не прав.       – Блять, – понаблюдав за мной немного, протянул Илья, – ебанутее картину, наверное, в жизни представить невозможно.       Отца, который кормит ребёнка? Да, пиздец жуткое зрелище.       – Что не так? Что естественно, то не безобразно.       – Где в дикой природе, – сразу запаясничал Ковальский, – ты хоть раз видел, чтобы мужчина заботился о детях? Это делают женщины.       – Наша женщина зарабатывает деньги. Тоже забота.       Потоптавшись ещё немного, я решил, что этого будет достаточно, и аккуратно переложил Юргена в кроватку.       – Чё, он отрубился? – тихо спросил Ковальский. – Сука, вот это жизнь мечты. Уснул, пока ел. Но не упал лицом в тарелку, не измазался весь в кетчупе, а тебя уложили в кровать, и всё хорошо.       Да. А то как бывает? Нажрёшься в каком-нибудь ресторане (КФС, например, да), и жить не хочется – не то что идти куда-то. А дома как-то оказаться нужно. И грустно сразу так становится. Так что хорошо быть ребёнком, да. Тупо живёшь в кровати, тебе всё сюда приносят, вообще бед никаких не знаешь. Но зато Юрген не знает, что такое курица из КФС. Ничего, брат. Подрастёшь, тебя ждёт столько открытий..       Ненадолго я задержался тут, у кроватки, рассматривая Юргена. В голове были слова Ковальского: маленький Арсений. Хотя меня с пиздюком роднила только светлота, и было странно утверждать, что мы похожи. Мы похожи, как два рандомных человека с одинаковым цветом глаз и волос? Ну бред же. Но всё равно было какое-то странное чувство от понимания, что реально: вот эта крохотная тема – это маленький ты. И ещё один человек, да, но это и 'ты'. Охуеть. И даже когда оно просто лежит и дрыхнет, так прикольно за этим наблюдать. А что будет потом, когда оно вырастет? И у тебя будет возможность следить за тем, как оно познаёт мир, и помогать ему в этом? Ты будешь учить его ходить, разговаривать, в целом коммуницировать с этим миром. Ты увидишь, как он впервые попробует курицу из КФС, холодную колу, мороженое, впервые попадёт в другую страну, не знаю, да что угодно ещё. Это же охуенно?       Ладно, простите. Но просто на меня накатывала непонятная эйфория временами. Наверное, вот эта эволюцией заложенная тема? Что ты взрослая особь, при виде мелкой особи должна испытывать к нему родительские чувства, желание позаботиться о нём, и сам факт заботы вызывает у тебя бурю положительных эмоций, и так этот механизм самоподкрепляется.       Застремавшись от самого себя – хотя ничего постыдного в этом на самом деле не было, – я отвернулся и увидел, как на меня смотрит Ковальский. Очень сурово и как будто с отвращением.       – Мама ангелочка, – хмыкнул Илья. Кажется, ему не нравилось, что я, вместо того, чтобы тусить с ним под кайфовым одеялом, трясусь над ребёнком, но поймите и меня.       – Пойду помою руки, – обозначил я, уже направляясь на выход.       – Давай, – благословил меня Ковальский. – Ждём.