Skin

04.08.2015,

Вторник

      – Можно попросить тебя помочь?       – Конечно, – бодро отозвался Ковальский. – Что такое?       – Мне нужно отправить мои вещи в Германию. Эм. Отнести на почту и отправить.       – Бля, звучит хуёво.       И я уже решил, что Ковальский сейчас пойдёт на попятную. Типа, извиняй, брат, надо было говорить до того, как спрашиваешь помощь, в чём сама помощь заключатся.       Как он продолжил:       – Секунду, я наберу кое-кому.       С этими словами он потянулся за телефоном, а я молча стал ждать финального решения по делу. В целом, я мог бы и сам.. Всего-то пять раз прогуляться до почты. И можно даже меньше, если за раз брать по паре коробок – две или даже три там были не то чтобы большими. Но я не хотел выглядеть, как дебил, бродя по улице с коробками (а до почты от нас было километра полтора). Плюс – коробки есть коробки. Не так важен вес, важен хват, а коробки зачастую было тяжело нормально схватить – так, чтобы у тебя не отвалились руки и спина уже через три секунды. И простите мне мою слабость и уважение к себе.. Если у меня был вариант облегчить мои страдания – я был готов попробовать. И даже попросить помощи.       – Кирюша, ты на работе? – наконец, Ковальскому ответили, и я удивлённо вздрогнул. Кирилл..?       – А чё делаешь? У меня к тебе предложение. Ты помогаешь нам, а взамен получаешь спасибо. Надо из пункта А в пункт Б привезти пару коробок.. Да всё нормаль.. Блять, Кирилл. Это Арсению. Он отправляет свои вещи в Германию. Чтобы нам полтора километра пешком не идти. Ну вот так бы ср.. Блять, да всё, иди нахуй. Позвони, как подъедешь.       Отложив телефон, Ковальский устало уставился на меня.       – Общение с братьями и сёстрами в Америке. Общение с братьями и сёстрами в странах СНГ.       Я не знал, как с братьями и сёстрами общаются где бы то ни было, но был готов поспорить, что проблема в людях, а не месте жительства.       – Однако же он согласился тебе помочь.       – Почему ты ему не написал? – нахмурился Ковальский. – Тебе бы он не отказал точно.       Думаешь..?       – Бля, надо было сказать, чтобы он к тебе подъехал..       – Да похуй, – отмахнулся я. – Я тогда сейчас схожу? Притащу всё сюда.       – Помочь?       – Если не впадлу.       – Я же уже согласился. Минутку только, оденусь.

******

      Я специально выбирал день и время, чтобы процесс прошёл как можно более безболезненно – и обошлось без километровых очередей, трёхчасового ожидания.. Конечно, немного пришлось помучаться. Заполняя миллион бумажек, всё подписывая и с прискорбным видом спрашивая у сотрудника тупейшую хуйню в десятый раз.. Но хотя бы я не сидел и не ждал семь часов. И из-за меня не возник плотный затор в очереди. Принёс маленькую пользу обществу.       Ковальский и Кирилл ждали меня на улице, тусуясь возле машины. По запаху можно было догадаться, чем они тут занимались, и представив, как я сейчас сяду с ними в одну машину, я заранее охуел от жизни. Может, пойти домой пешком? Скажу, что резко захотелось прогуляться..       – Кирилл хочет в бар, – стоило мне приблизиться, Ковальский поставил меня перед фактом.       – О, – я даже обрадовался. Охуенно получилось же? Они могут поехать, куда там хотят, а я как раз пойду домой. И все довольны.       – Я как раз..       – Втроём, – процедил Кирилл. – А то вижу, глазки сразу загорелись. Появилась возможность с тусы съебаться.       Блять.. Проницательный чёрт..       – Ты чё, – Ковальский жалобно посмотрел на меня, – подумал, что мы типа хотим тебя нахуй послать, а сами поехать в бар?       – Ну типа.       Мне не привыкать к плохому отношению к себе. К хорошему – тут да. Пару лет ещё потребуется среди людей провести.       – Кто вообще ездит по барам в два часа дня? – забираясь в машину, спросил я.       – Как раз на бизнес-ланч успеем, – Кирилл был невозмутим.       – А в бары за бизнес-ланчом ходят?       – Я голоден. Ну и.       Меня одарили недовольным взглядом.       – Услуги грузового такси? Сколько стоят, знаешь?       – Господи. Ладно.       Ну вот, зато всё стало ясно. Они просто хотят, чтобы я за них заплатил. А я уже подумал, что у меня друзья появились..

******

      – А ты уже скоро уезжаешь?       – Нет, ещё две недели есть. Но просто лучше всё заранее сделать? Потом не бегать с жопой в мыле.       – Разумно, – согласился Кирилл. – А точная дата есть или нет?       – Двадцать седьмого билет.       – Ну ещё не скоро, – задумчиво протянул Кирилл. – Чё как, ты успокоился? Смирился?       – В целом да.       На самом деле, я просто старался не думать об этом, иначе у меня были все шансы скатиться в депрессию. За что Ковальского ещё можно было поблагодарить, кстати, это за то, что он отлично справлялся с моим отвлечением. И не сказать, что он целыми днями прыгал вокруг меня и на постоянной основе нёс какую-то хуйню. Но всё равно получалось эффективно. То мы смотрели какую-то хуйню, то играли, то ходили куда-то, то пиздели о чём-то. И благодаря этому отлично получалось не думать о предстоящем. Хотя уже и не сказать, что я начинал адово переживать при мыслях о переезде.. Но всё равно делать этого не хотелось. Я не хотел уезжать, и хотя я понимал, что надо.. Дайте спокойно понаслаждаться последними днями тут.       – Кстати, Илья, – вдруг опомнился Кирилл. – А ты с Чернильницей общаешься?       – Неа. А чё?       Я тоже прислушался к разговору. Чё Кириллу надо? Чё ему до Чернильницы?       – Видел его просто недавно, и вдруг понял, что давно ты про него ничего не говорил. Что-то случилось?       – Да так, – Ковальский загадочно отвернулся. – Просто я вдруг понял, какой он человек.       Кирилл вскинул одну бровь. Потом двинулся телом, придвигаясь ближе к Ковальскому. Потом откинулся на спину кресла, хмурясь. В общем, всячески поизображал недоумение и подозрение. Хотя тут бы и я что-то да заподозрил. Я уже и сам думал, как это странно – что хватило какой-то тупейшей хуйни, чтобы Ковальский – ярый воздыхатель Артёма, – вдруг вот так просто от него отрёкся. Да очевидно же, что что-то не так.       – Какого хуя? – наконец спросил Кирилл. – Что случилось?       – Он очень нехорошо поступил.       – Он нехорошо поступал буквально всю свою жизнь, – устало заявил Кирилл. – Но тебе это ни о чём не говорило. А тут, вдруг?       Резко прервавшись, Кирилл посмотрел на меня. Очевидно, он что-то заподозрил, но что ты на меня-то смотришь? Я сам в ахуе.

16.06.2015,

Вторник

      – Для любви не названа цена, лишь только жизнь одна..       Неожиданно дверь в комнату открылась и сюда заглянула мать Ковальского.       – Вы что, "Юнону и Авось" смотрите?       – Ага, – безрадостно отозвался Ковальский. – Показываю Арсению.. Ужасы нашей эстрады.       Я бы не согласился, что это прям ужас. Хотя начало было странным. Возможно, я – сранный миллениал – не выкупаю высокие отсылки на религию и общественные устои тех лет, но.. Ну к чему это было? Все эти священники и прочее. Показать, что герой религиозен? Ну что-то религия не запретила ему лезть к девушке, которая в два раза его младше, и у которой уже был жених.. Ну хотя, может, сейчас покажут, как он будет убиваться.. Но если нет..       Пройдя сюда, тётя Оля уставилась к экран, и пару минут мы смотрели на происходящее втроём.       – Это какая-то современная запись? – вскоре заметила женщина. – Ой, а включите лучше запись тысяча девятьсот восемьдесят первого года..       Грустный опыт подсказывал мне, что всё, что было произведено и создано до моего рождения, следовало смотреть очень осторожно. Но не хотелось грубить бедной женщине. Она просто с таким искренним восторгом говорила это.       – Там такие красивые актёры..       Я покосился на Ковальского, который спокойно продолжал смотреть запись. Кажется, ему было совершенно норм? Ну, может, это я не привык смотреть что-то, и когда ко мне подходят и начинают советы раздавать. А вот есть другая запись, а вот лучше другая часть, а вот другие актёры справлялись лучше.. Блять, да идите вы нахуй отсюда? Простите, тётя Оля, не лично к вам претензия..       Повздыхав ещё немного, она наконец ушла. И я очень хотел спросить, нормально ли это, но решил воздержаться. Тем более, что Ковальский сам заговорил:       – Мы с Дашей ходили в БКЗ на эту хуйню.       – Чё такое БКЗ?       – Большой концертный зал. На Ленина. Филармонией ещё называют, не шаришь?       – Я выгляжу, как человек, который ходит по театрам?       – Ну да, ты и пацан, в конце концов. Мальчики не ходят по театрам.       – А ты чё там делал?       Не то чтобы меня такое замечание задело, но хотелось обратить внимание на небольшую неточность.       – С Дашей, – напомнил Ковальский. – Но вообще, это реально так стрёмно. Когда приходишь, и там либо мужики уже такие. Либо мальчики-зайчики, которых мама привела. А в основном одни женщины и девушки. Всех подруг собрали и пошли.       Радоваться надо, не? Что у людей есть какая-то отрада и прикольное времяпровождение, ещё и коллективное. Не сидят, не бухают, а ходят по театрам. И поддержка культурных заведений, и приятное времяпровождение для всей вашей тусовки. Минусы-то какие?       – И так вот, – опомнился Ковальский. – Это недавно было. И я уже грешным делом подумал, что если с Кириллом эта наша авантюра обломится, пойду в актёрское.       Я уставился на Ковальского. Чел, подумай, пока не поздно.. Хотя вот с другой стороны, ну а что не так? По сути-то, проблема лишь в том, чтобы поступить и отучиться.. А так, вроде бы, занятие как раз для Ковальского? Вот так же прыгать по сцене, что-то орать.. Как будто он мог бы?       – А что надо сдавать, чтобы поступить на актёрское?       – Литературу, вроде, – Ковальский пожал плечами. – Ну, годик поготовлюсь. А там посмотрим.       Опера длилась чуть больше часа, и совсем скоро мы, уже и так осилившие половину, наконец добрались до конца.       – Ну как? – потягиваясь, спросил Ковальский.       – Такое, – мне было немного неловко признаваться в этом, но как бы ладно. Ковальский и сам, очевидно, был не в восторге от этой темы, а значит, и я могу высказаться.       – Типа.. Я почему-то думал, что Юнона и Авось – это имена..       – Да! – завопил Ковальский, оглядываясь на меня. – Я не один такой?       – И это история о любви, типа Петра и Февронии. А это про корабли. И типа никакого отношения к сюжету это даже не имеет. Ладно, если хотя бы в конце показали, как эта девочка сидит и ждёт корабли на горизонте – Юнону и Авось. Но нет же?       – Названия очень тяжело придумывать, – Ковальский посмотрел на меня. И я хотел доебаться, откуда он-то знает. Но решил поверить на слово. Человек в актёрское собирается. Шарит за все эти творческие штуки.       – А "Последнее испытание" ты смотрел? – спросил человек, и я отрицательно покачал головой.       – Из такого я только за "Эльфийскую рукопись" шарю. Это же что-то похожее?       – Ну типа да. Это по "Сага о копье". Читал?       – Начинал, но чёто у нас не срослось.       – Ну ничего. Не нужно много знать, чтобы приобщиться к прекрасному.       День опер и мюзиклов проходил чудесно. Надо будет потом включить Ковальскому "Ромео и Джульетту" на немецком.

******

      – Я не привык к таким тяжёлым людям на мне. Сколько ты весишь?       – Девяносто, – буднично отозвался я. – Набрал немного сейчас.       – Блять.. – болезненно выдохнул Ковальский. – Я не встречаюсь с людьми тяжелее шестидесяти килограмм..       Уже поздно, дорогой.       – Всего-то тридцать килограмм разница.       – Всего-то, – хохотнул Ковальский, и вдруг задёргался. – Всё, пожалуйста, слезь. Я не могу дышать.       – Слабо, – хмыкнул я, но всё же встал.       Ковальский быстро перелёг сверху на меня, и какое-то время мы лежали в тишине. Из-за этого была отличная возможность насладиться его шумным и глубоким дыханием. Настолько я его придавил собой? Пиздец, чел, прости, пожалуйста.

23.06.2015,

Вторник

      – Что, прямо сейчас?       Но Ковальский так бодро залез на меня, что мне даже тревожно стало. Я так не любил..       – А чего ждать? – весело спросил он. – Ну давай. Как мне сесть? Встать?       Выдохнув, я сказал себе успокоиться. Всё, ничего страшного не происходит. Мы уже ебались, можно считать, так что сейчас даже ничего нового не происходит. По большему счёту..       – Так оставайся.       Ковальский внезапно вспомнил о массаже простаты, о котором мы говорили когда-то там. На свою голову, что называется.. Но ладно. Я сам согласился на это, и глупо сейчас сдавать назад.       Но сначала нужно было возбудиться, поэтому в планах было немного помяться. Заодно и успокоиться, и проникнуться процессом. Хотя это было тяжеловато. Не то было всё. Ковальский не так ощущался телом, не так пах, не так двигался, не так целовался. Ну, это просто было непривычно, а не плохо. Помнится, когда я впервые спал с Кристиной, ловил такие же заёбы. А чё, а в смысле. Но я просто привык к одному человеку. Конечно, после него всё другое будет не так. С Ковальским ситуацию отяжеляло то, что, ну блять, это же Ковальский. Я всё ещё иногда загонялся из-за того, что мы начали близко общаться. А то, что было шестого, и происходит сейчас.. Это уже было прямо за гранью. И если единичный случай можно было выдать за ошибку или классическое мужское "случайно изменил, случайно потрахался, случайно отсосал".. Сейчас уже второй раз. Всё, "один раз не пидорас" больше не сработает. С другой стороны, секса как такового у нас ещё не было. Можно ли тогда считать, что всё это так? Дети играются, ну.       Но отдадим Илье должное, он знал, что делать. Он не морозился, ожидая, что я буду делать всё, а сам активно изображал (изображал ли?) интерес. Он прижимался телом, он гладил меня, он охуенно целовался, господи.. Сказали бы раньше, что он так умеет, я бы, может и не ломался. Шучу, конечно.       Совсем скоро шорты начали неприятно давить, и я поёрзал, стараясь сделать это как можно более незаметно. Ковальский же, у которого была такая же проблема, не стеснялся.       – Блять, – весь содрогнувшись, он притёрся ко мне. – Это обязательно? Я сейчас не дождусь и просто так кончу.       – Обязательно, – хмыкнул я. – Не знал, что с вами так просто.       Но раз все готовы, то ладно?       Смазку Илья уже принёс сюда, так что надо было всего-то смазать пальцы. По какой-то причине Илья как будто готовился к боли – по крайней мере, то, как он обнял меня, вцепляясь, я воспринял за то самое. Такая попытка сконцентрироваться и не дрожать. Но блять, неужели такой человек не знает, что нервничать вообще нельзя? И что не так уж это и больно? Брат, всего два пальца.       Но я не стал говорить ему "Успокоиться". Наверное, это только больше его разозлит? Ну и с опытом Ковальского, я был уверен, он сможет взять себя в руки, как только поймёт, что ничего страшного не происходит. Он вздрогнул, когда я ввёл два пальца, но это вышло легко – всё-таки, не так уж он и нервничал? Дав ему немного привыкнуть, я начал медленно вводить пальцы, наслаждаясь ощущением тесноты и тепла, сжимающих меня. Сознание сыграло злую шутку, представив, что было бы, если бы вместо пальцев был мой член. Но пришлось отложить их. Мы не будем даже думать об этом.. Мы такое не представляем.       Нужно было отвлечься, так что я двинул плечом – так намекая Ковальскому ослабить хватку. Может, ему не хотелось, чтобы я случайно увидел его лицо? Но что, он думает, там будет такого необычного. Хотя, может, ему просто неловко, и поэтому он не хочет, чтобы на него смотрели.       В конечном итоге я сам загнался, и мне стало неудобно к чему-то принуждать Илью. Так что я просто коротко поцеловал его в подбородок и сосредоточился на том, чтобы доставить ему максимальное количество удовольствия. Он не пожалеет, что согласился на это.       С каждым движением моих пальцев по его телу проходила дрожь, но не было похоже, что Ковальскому больно. Впрочем, и на удовольствие не сильно походило, и в конце концов я решил немного охуеть. Но раз такое не вызывает у него эмоций, можно попробовать давить и посильнее?       Илья тихо выдохнул, выгибаясь в спине, и я уже ожидал, что в меня сейчас вцепятся так, что сломают мне шею нахрен. Но Ковальский перенёс руки на стену за моей спиной – для более надёжной опоры, – и даже стал двигаться сам. Довольно быстро и жёско – что подтвердило мои мысли про то, что ему нужно "посильнее", – и мне же ещё и пришлось подстраиваться под его ритм. Просто показалось, что Илье лучше знать, что ему нужно. То есть, если он делает так, то лучше не противиться.       Кончив, он так резко обмяк и с такой силой навалился на меня, что я даже испугался.       – Всё нормально?       – Да, – выдохнул Ковальский, продолжая прятать лицо у меня в плече. – Блять.. А у тебя стоит?       Ещё секунду назад он казался измотанным, а вот уже он спрашивает такое с явным заделом на продолжение..       – Да, – но я не собирался отказываться. Я тоже человек, знаете ли.       Достав из-под подушки ту вибрирующую штуку, Ковальский показал её мне.       – Старый друг? Подруга? – тут же задумался он. – Похуй. Я тоже хочу немного тебя потрогать.       Я кивнул, и Ковальский тут же раскомандовался:       – Ложись.       Он привстал, чтобы я смог выбраться из-под него, и когда я лёг, завалился мне за спину, обнимая меня и уже на этом этапе забираясь руками мне под футболку. Опять оно, да что такое..       Кажется, вспомнив, что технически одна рука у него занята, Илья вручил ту штуку мне.       – Держи. Только не включай. Я скажу, когда можно будет включить.       Я хотел поиздеваться. О, он скажет? А если я не послушаюсь? Меня накажут? Но ладно, мы же притворяемся. "Играем, забавляемся", или как там Ковальский сказал. Мне не сложно. Та же система – если ему надо, пусть будет, как он хочет.       Освободив руку, Ковальский повёл ей наверх и задержался на шее. И я сперва ничего не заподозрил. Прикосновения мне неожиданно понравились и я, расслабившись, закрыл глаза, чтобы было легче концентрироваться.. Как вдруг рука поднялась ещё выше и у меня во рту оказалось два пальца. Я удивлённо выдохнул, но быстро смирился. Артём тоже временами занимался всякой странной хуйнёй, это следовало воспринимать спокойно. Тем более, что Ковальский не пытался забраться пальцами как можно дальше, то есть, никакого дискомфорта это не вызывало. Сам бог велел терпеть.       Второй рукой Ковальский сжимал и гладил мою грудь, и мне, наверное, даже минуты не потребовалось, чтобы окончательно охуеть.       – Можешь включать, – наконец сказал Ковальский, но я только мотнул головой.       – Подождёшь? – догадался Илья. – Нравится такое?       Я просто хотел подоводить себя. Странная тема, но было в этом что-то. Когда прикасаешься к себе когда уже аж больно. Ну, скажем, что у меня сниженный порог чувствительности. И чтобы хоть что-то испытать, порой приходится вот. Я не ебанутый.       Не знаю, что Ковальский удумал, но вдруг он сместил одну свою руку вниз и с силой сжал меня. Я, будучи расслабленным, чуть не выругался, но всё же смог сдержаться. Хотя приём был подлый, особенно с учётом того, что больше Ковальский ничего не делал.       И сейчас да, мне захотелось сразу довести себя до оргазма. Но Илья не собирался этого делать, так что пришлось отложить эти мысли. Подоводим себя ещё немного. Ну или можно понадеяться на свой организм. Что сам сейчас психанёт и всё сделает..       – Давай я помогу, – пробормотал Ковальский, снимая мне шорты. На этом помощь закончилась, но и за это следовало поблагодарить.       Эта вибрирующая шутка мне была не нужна – проще и быстрее было своей родной рукой. Ковальский по ощущениям даже не дышал, и я не видел, что он делал, но по ощущениям он внимательно наблюдал за мной. Такое впечатляющее зрелище, видимо.       Кончив, я на эмоциях от разрядки весь задрожал, и Ковальский аж навалился на меня, обнимая с новой силой. Я сразу решил, что он так пытается разделить со мной эту дрожь. У меня тоже такое бывало, м..       – Кайф? – дав мне немного времени, спросил Ковальский.       – Да, охуенно.       Кое-как перевернувшись на другой бок, лицом к Илье, я спросил:       – Ты же не любишь когда тебя называют по имени?       Илья болезненно моргнул.       – Это к чему?       – А во время секса тоже? Все девочки должны звать тебя Ковальский?       – У девочек нет времени говорить во время секса со мной. Ну и знаешь этот мем? Предпочитаемые местоимения? Не говорите обо мне.       Звучало довольно агрессивно, но я объяснил это тем, что Ковальский просто устал, ну или хочет поваляться в тишине, а я тут доебался с какими-то вопросами. Ладно, больше не лезу, просто неожиданно вспомнилось. Да и вот сейчас, например. Если я захочу обратиться к нему, звать его по фамилии как будто нелепо. Но никакие привилегии же мне не полагаются?

25.06.2015,

Четверг

      Засунув себе в рот целый чокопай, Илья вдруг заметил, что на него смотрят – я, – и стыдливо отвернулся.       – Не осуждай меня, – с набитым ртом проговорил он. – Я знаю, что я омерзителен.       И в духе традиций я хотел сказать что-то типа "Если ты и отвратителен, то явно не потому, что засовываешь такие порции еды себе в рот за раз". Но показалось, что это будет грубо, а Илья такого не заслужил. Да и он так мило засмущался. Как будто ему реально было стыдно. Чморить людей за их отношения с едой – не менее омерзительно. Хотя, возможно, у Ковальского всё нормально с пищевым поведением.. Но и нечего внушать ему стыд за это. Пусть ест мальчик.       – Да ничего страшного, – отозвался я. – Ешь чё хочешь. И как хочешь.       Ковальский уже всё прожевал, потому следующий его вопрос разобрать было легче.       – А на тебя когда-нибудь смотрели, как на уёбище?       – Всю мою жизнь? – хмыкнул я. – В Германии ко мне однажды подошли на улице, вот так осмотрели и спросили типа: "Что это за хуйня? Это мальчик?".       Ковальский выпучил глаза, уставившись на меня в полном ахуе. Так смешно. Когда с тобой что-то происходит, и ты такой: "Ну наверное, это нормально". А потом ты говоришь об этом кому-то, и получаешь такую реакцию. То ли ты тупой, то ли лыжи не едут.       – Ну и обычно я ловлю на себе дохуя недовольства. Вот сейчас мы по магазину ходили. Не знаю, ты обращал внимание, нет. Но все, сука, косятся.       – Не, ну справедливости ради.. Ты выглядишь вызывающе.       – Я знаю.       Но заслуживаю ли я свинского обращения лишь поэтому? Хотя косо посмотреть – это ещё не свинство. И даже то, что ко мне один раз подошли и как бы доебались – тоже такое себе. Вот если бы это случалось на регулярной основе – там уже да. Но так. Я не настолько мягкотелый.       – Ещё, мне кажется, проблема может быть в том, что ты матерился, как мразь. Вот люди и недовольно косились. Поработать над чистотой речи, и станет лучше.       – Не помню, чтобы вписывал в планы на жизнь "Нравиться людям".       – И правильно, – похихикал Ковальский. – Нахуй этих людей. Никакого толка от них нет.       А кто бы тебе чокопаи твои принёс..? Ладно. Человек, который носит вам чокопаи, более вероятно, принимает вас и со всеми вашими матами. Так что там можно не париться. Хотя вот тоже мне, порок – нецензурная речь. Люди и похуже вещами занимаются, и ничего? И никто им слова не говорит. Хотя.. Наверное, надо брать во внимание, как ты выглядишь. Даже вот сегодня, Ковальский говорит, что на меня косились, потому что я матерился. Интересно, был бы я хиленьким мальчиком, или милой маленькой девочкой, кто-нибудь попытался возмутиться? Высказать мне, какого хуя? Но так они оборачивались, видели прекрасного охуенного меня, и сразу глазки в пол, ебало тихо, как говорит Кирилл. На такое не быканёшь, согласен. Быковать можно только тогда, когда видишь – оппонент не даст сдачи. Крысы блядские.       – Блять, – вдруг возмущённо воскликнул Ковальский. – Я ща вспомнил. Когда-то давным-давно мы сидели в кафе, ну и я чёто рассказывал. И тоже ругался как сука. И ко мне обернулся какой-то мужик и такой типа: "Молодой человек, можно не выражаться? Тут ребёнок, вообще-то". Я сказал: "Спасибо, сам решу, как мне разговаривать". Но до сих пор бесит, нахуй. Надо было реально ему в ногу выстрелить.       Очень вовремя я вспомнил, что у Ковальского есть травматический пистолет, и мне стало немного даже странно. Типа, он реально захотел стрельнуть по человеку, который просто поправил его? Так и запишем, к Ковальскому больше не лезем..       – И мне вот интересно, такие родители реально думают, что ваш ребёнок научится мату где-то там? А не дома, от вас же? Потому что я более чем уверен, что он свинья позорная.       Когда просто попросил парня не материться в общественном месте. Хотя я и сам бы вряд ли на такое замечание отреагировал спокойно..       – Ну и вообще, да? Не нравится – сиди нахуй дома. Мне тоже не нравятся в автобусах жирные люди и пахнущие мочой деды. Но я понимаю, что я в общественном месте. Не нравится – покупай свою машину или заказывай такси, а не бубни тут. Так же и здесь. Не нравится, как люди разговаривают? Жри нахуй дома. Блять, реально надо было по нему стрельнуть разок..       – Блять, – вздохнул я. – Ну всё, не повезло следующему, кто решит доебаться до тебя.       Ковальский покачал головой, состроив злобное выражение лица, и я тихо выдохнул. Это был не я. Считайте, прошёл уровень.

26.06.2015,

Пятница

      – Чёто я даже не заметил, как три месяца прошло.       Я не стал ничего говорить. Я не сказать, что намеренно считал дни, но каждый день обращая внимание на дату понимал – "Мы на день ближе к переезду". Поэтому для меня эти три месяца тянулись очень даже "осознанно" и как ёбаный сыр на пицце. Странное сравнение.. Но я просто голодный. Надеюсь, у Ковальского есть настроение сходить куда-нибудь поесть? В последний раз, вообще-то..       – О, и ты же уже завтра улетаешь? – Ковальский посмотрел на меня. С учётом того, что он лежал на своём матрасе, ещё и в позе трупа в гробу, а я стоял над ним, смотрелось немного странно.       – Да. Вылет в шесть утра, так что..       Стоит ли нагонять драмы? Типа, сказать, что мы сегодня видимся в последний раз. Что сегодня наш последний день. Что-нибудь такое. Типа мы какие-то друзья или кто-то важный друг для друга, и это имеет какое-то значение.       – Есть пожелания, что ты хочешь поделать в свой последний день? – но Ковальский как будто сам немного хотел того самого.       – Если только не появляться дома до вечера.       – А что такое?       – Не хочу этой неловкости. Там мать, а..       А я вообще не хотел попадаться ей на глаза. Учитывая, что я и так всё лето пропадал хуй пойми где и с кем. Хотя как будто нашим отношениям было уже некуда ухудшаться, так что как и бы и похер.. Но всё равно. Я не хотел её видеть.       – Обидно, что она предала тебя? – предположил Ковальский, и я недовольно нахмурился.       – Чё?       – Не отстояла перед Отто.       – Как будто она должна была. Я не тот человек, за которого хочется бороться, видимо. Что как сын, что как парень, что.. Как всё остальное, наверное. Так что поебать. Я всё отлично понимаю.       – Сейчас как дам, блять, – Ковальский замахнулся, собираясь ударить меня по ноге, но я даже не вздрогнул. Опять же, с нашим расположением он не выглядел, как будто может представлять угрозу.       – Нельзя так говорить о себе.       – Запрещает кто?       – Илья Ковальский, – выплюнул Ковальский и наконец поднялся. С таким кряхтением, правда, что не этому человеку что-то мне запрещать..       – Илья Ковальский запрещает унизительно шутить, – повторил Илья, серьёзно глядя на меня. – Так что прекращай. У тебя никогда не будет человека ближе, чем ты сам. И каково тебе, когда ты сам так говоришь о себе?       – О, господи, – я устало закатил глаза. – Каково мне быть пиздец каким голодным? Пошли сходим куда-нибудь, заебал.       Ковальский коварно похихикал, но быстро перестал паясничать.       – Секунду, зубы почищу. Утренний ритуал становления человеком.