Skin

06.05.2015,

Среда

      – Какие люди, – протянул Ковальский, завидев меня. – Почему без охраны?       Приблизившись к нему, я тайком осмотрелся. Да, охрана мне бы точно не помешала сегодня. Ничего такого, но лишь бы одно уёбище не доебалось до меня. И надо же, я сейчас даже не про Ковальского.       Но всё не выглядело так, будто Артём испытывает ко мне какой-либо интерес. Конкретно сейчас он стоял с кучкой одноклассников, и я немного даже удивился. Почему это Ковальский стоит тут один, а Артём где-то там, ещё и среди людей? Они поругались? Артём начал активнее общаться с классом, а Илья перестал? Как долго меня здесь не было?       Поздоровавшись с Ковальским за руки, я неловко встал рядом. Мне нужно было сдать нормативы по физре, но я до последнего надеялся, что Юрич передумает. Не то чтобы мне было сложно отзаниматься урок, но просто впадлу. А потому я не хотел переодеваться сразу и планировал дождаться физрука. Вдруг он посмотрит на меня, проникнется и разрешит ничего не сдавать?       – Что, как жизнь? – вдруг спросил Ковальский.       – Плохо, – что ещё я мог сказать. – Можно было и догадаться.       – Какой-то ты встревоженный, – Ковальский с усмешкой отвернулся. – Боишься, что он будет с тобой разговаривать?       – Немного, – хмыкнул я. Не то чтобы я хотел откровенничать с Ковальским, но.. Похуй же? Ну расскажет он Артёму. Пусть Артём знает, что его тут никто не ждёт. Если он вдруг сам ещё не понял..       – Он не будет, – успокоил меня Ковальский, и я кивнул.       – Отлично.       Это и правда были прекрасные новости. Вот только интересно. Они что, говорили обо мне? Ковальский откуда знает, какие у Артёма на меня планы? Что ещё Артём ему рассказывал? Бля, жаль мы с Ковальским не друзья. Кто бы мог подумать, что я когда-либо скажу это, но сейчас хорошие отношения с ним пригодились бы. С другой стороны, наверное, не стоит мне тешить этот мой интерес. Мне похуй на Артёма, Артёму похуй на меня, полученной информации – что он не будет со мной разговаривать, – мне должно быть достаточно. Всё, дальше не лезем. Это пройденный этап.       Вспомнив, что происходило в России в последние два месяца моей жизни тут, я почти что словил приступ не панической атаки, но гнева, блять. После инфаркта у меня были проблемы с памятью, а потому я плохо помнил – я пизданул Ковальскому или нет? И ведь даже не спросишь. Может, просто ёбнуть ему? Потом просто извинюсь, если что.       – И ты не разговаривай с ним тоже.       Посмотрев на Ковальского, я увидел, что за мной пристально следят. Ещё и так косо. Да, молодец, Ковальский, нагнал криповой атмосферы. Но если что, я тебе реально просто ёбну. Не думай, что я не смогу, раз у меня все руки забинтованы.       – Боишься, что мы снова начнём общаться и тебе так ничего и не перепадёт?       Нахуя мне его драконить.. Но простите. Само вырвалось.       – Я же сказал, нет? Мне было интересно только пока он целый. Порванное-использованное мне уже не нужно.       Я почти что болезненно поморщился. Блять, вот нахуй люди такие мерзкие животные..       – Просто звучало так, будто ты ещё на что-то надеешься, и для этого надо нас окончательно рассорить.       Как будто мы ещё не успели, ага..       – Ой, блять, – громко фыркнул Ковальский, ещё и глаза закатывая. – А вы ещё не полностью рассорились?       – Только что подумал об этом же. Слово в слово.       – А я, вообще-то, о тебе же забочусь, – Ковальский аж пальцем пригрозил. – Ничего личного, Арсений, но всё выглядит так, будто ты не выдержишь, и вы снова возобновите отношения. Тебе оно надо?       – Нет.       Мне нужно было проговорить это в первую очередь себе же. Держим это в голове. Мне это не надо. Никому не надо. Всё, спокойно.       – Ну вот и всё, – Ковальский с прозаичным видом отвернулся. – Не пизди тогда. А то скажу Артёму, что ты сказал, что не против возобновления отношений, и он от тебя не отстанет.       – Да как будто ему похуй? – я указал на Артёма. Просто Ковальский сейчас пытался меня запугать. Будто Артёму надо только намекнуть, и он прибежит ко мне, извиняться и вот это всё, меня при этом даже не слушая. Но учитывая настоящий интерес ко мне Артёма, как будто всё закончится ещё на моменте, когда Ковальский произнесёт моё имя?       – Ну да, ему похуй, – как бы сдался Илья. – Представляешь, так мне и сказал. "Как будто мне не похуй на него". Когда я рассказал про то, что с тобой случилось.       Я, конечно, нашёл, кому верить, но звучало как что-то, что могло выйти изо рта Артёма. Что ж, блять. Очень здорово такое слышать, но на что я надеялся, с другой-то стороны? Что отношения, начатые с одной стороны – из любопытства и того, что ну он же меня любит, чё не попробовать, – и с другой – потому что стыдно в шестнадцать ходить девственником, да и парень вот прикольный есть, и он не против тоже, – принесут что-то хорошее? Будут про любовь и все эти сопельки? Ну, в свою защиту могу сказать, что я такого и не ждал. Но просто.. Было странно видеть такое отношение. Как в самом начале мне ссали в уши, как заверяли в любви и верности потом, и что говорят теперь. Просто ахуй. Доверяй потом людям..       – Жёско, да? – спросил Ковальский. – Два года в отношениях, а потом вот это.       Да чё "два года в отношениях". Эта проблядь ещё в первый год к Рите бегала. Потом Саня, потом.. Блять, да кто угодно ещё. Верь потом, что кроме этих двоих никого не было. Ну и говоря про "два года". И после больших сроков люди хуйню творят. Так что такой себе показатель. Не говоря уже о том, что мы два года и не провстречались.       – Не в браке, и ладно, – хмыкнул я. С Ковальским было стратегически важно сохранять внешнее спокойствие, чтобы он не понял, что тема тебя волнует. Иначе начнётся.       – Вообще, – неожиданно Ковальского прорвало, – я в ахуе с этой скотины. Мы давно узнали, что ты уехал, ну, и почему это произошло. И Артём так на похуй к этому отнёсся. Хотя типа я спрашиваю: "Тебе вообще его не жаль, что ли?". А он такой: "А хули его жалеть, сам виноват, что такая тряпка, не смог с такой хуйнёй справиться". Пиздец, в ахуе с него.       Это такой план у Ковальского, как точно-точно отвадить меня от Артёма? Должен признать, работает. И могу даже спасибо сказать. А то – будем честны, – даже всё произошедшее не могло с этим справиться. Какие-то чувства к нему у меня всё равно остались, но теперь.. Не то чтобы я верил Ковальскому. Я же не идиот. Но, наверное, я понимал, что сейчас мне лучше к нему прислушаться и поверить. И принять эту информацию. Но Артём реально это сказал, блять? Вот падаль..       – Пользуясь случаем, – Ковальский серьёзно посмотрел на меня. – Хотел бы извиниться.       – Ты-то в чём виноват.       Хотя была в этом его вина, да.. Но давайте честно? Если бы я не был идиотом, а Артём – мразью ебаной, ничего бы не произошло, даже при тех же усилиях Ковальского. Он-то, по сути, что сделал? Ну свёл Артёма с Саней. Ну позаботился о том, чтобы я узнал о том, что они ебались. В чём ещё он виноват? По сути, больше ни в чём, разве нет? Чел просто веселился. В том, во что всё вылилось в итоге, виноваты только мы.       – Всё равно мне ебано, – Ковальский с таким видом отвернулся, будто ему реально было стыдно. Я на секунду даже поверил.       – Я понимаю, по моему поведению, может, и не скажешь, но я зла тебе не желаю. И то, что с тобой вот так поступают, это просто пиздец. Почему всегда хорошие мальчики влюбляются в вот это? Чтобы их опрокинули и они потом всю жизнь ходили, грустные и обиженные?       Почему это звучит так, будто Ковальский обижен, что не успел? Ну, типа, условного хорошего мальчика обидели, и теперь он ходит, обиженный, и условному Ковальскому он так просто не поверит и не дастся. А Ковальский в рот ебал стараться и тратить слишком много времени на этого условного мальчика. Было бы лучше, если бы он был наивным дурачком, который падает в объятия первого, кто говорит ему о любви. Ковальские страдают, когда не получают то, что хотят в кратчайшие сроки.       – Но если тебе станет немного легче, – он продолжал с крайне прозаичным видом смотреть куда-то вдаль, – я рассказал обо всём Рите. Она сперва не поверила, но у меня есть аудиозапись, как вы ебётесь.       И почему я даже не удивлён, и у меня даже вопросов никаких к нему нет..       – И теперь она возненавидела Артёма, и не общается с ним. Я отомстил за тебя, брат.       Он даже приложил руку к груди, серьёзно посмотрев на меня.       – Спасибо, брат.       Я не хотел, чтобы Артём страдал и ругался с кем-то из-за такой хуйни, как я, но чего бы и не подыграть Ковальскому, да? А так мне вообще дела не было. Немного жаль Риту, которая, судя по всему, нихуёво разочаровалась в человеке, и Артёма, что у него вот так сорвалась девушка, но.. Ебать, сам виноват? А Рита один хуй уезжает после одиннадцатого. Нахуй ей этот чмошник. Наоборот, хорошо, что они разошлись. Легче будет уезжать.

09.05.2015,

Суббота

      – Артём сегодня к Рите пошёл.       М, прикол. Буквально на днях я благословил их ссору, а вот они уже помирились. Ну, в целом, похуй. Всё ещё не вижу ничего плохого.       – Почему это должно меня ебать?       Кирилл, усмехнувшись, посмотрел на Ковальского.       – Ну просто. А с тобой он не говорил?       – Когда я был в Германии, он написывал мне. Всё хотел что-то обсудить. Но теперь не похоже, что у него есть, что мне сказать.       То ли жаль, то ли слава богу..       – Да а чё ты хочешь от него услышать? – Кирилл был уже подвыпившим, так что говорил как тот самый ваш бухой друг. Вот эти размашистые движения руками, агрессивная жестикуляция и мимика.. Ладно, от него это смотрелось забавно. Не зря сюда шёл, говорю же. Так, если бы меня Ковальский позвал, хуй бы я из дома вышел. Но когда Кирилл пишет – это уже совсем другое дело.       – Ну трахался я с девочками, пока мы были в отношениях, – пропищал Ковальский, но тут же осёкся. – Или у вас была договорённость?       Он пристально смотрел на меня, и так же и я. Что это за интерес вообще?       – Я сначала предлагал ему, – но хули было терять, я решил рассказать обо всём, – что он может мне изменять. Типа легальные измены. Потому что я, ну, фригидное уёбище. Я могу его не удовлетворять. А так бы все были в плюсе.       – Но в чём тогда смысл..? – попытался Кирилл.       – В наших отношениях его изначально не было. Мы бы в любом случае расстались.       – Но тебе было бы норм, ну.. Состоять в отношениях, зная, что он ходит где-то там? Ебётся с кем-то там?       – Ну, вроде, да?       На самом деле, я не знал, как бы к этому отнёсся, но.. Но похуй же? Было бы? Мы же так и не попробовали. И да, я психовал, когда узнавал об изменах, но.. Может, я психовал потому, что Артём такой долбоёб? Нет бы сразу честно сказать "Да, мне нужны такие штуки, поэтому я иногда буду спать с другими, буду тебе об этом сообщать". Надо нассать в уши, что он такое не признаёт, а потом в крысу бегать к своей бывшей. Может, всё могло быть иначе, будь он изначально честен со мной?       – Нет, Арсений, – поправил меня Ковальский. – Это пиздец. Многие так думают, когда вступают в такие отношения. Что это легко, да мне будет поебать, да я буду счастлив, когда он будет счастлив.. Нет, нихуя это не так работает.       Кирилл покачал головой, как бы подтверждая слова брата. Откуда ж только оба знают, если один проблядь и так, а второй.. Ну хотя я не был в курсе половой жизни Кирилла и как он предпочитал строить отношения. Но как будто он всё ещё общался с этой своей Наташей? И всё у них было хорошо, и слава тебе, господи. Хоть одна нормальная пара у нас должна же быть?       И хотя мы сидели уже около получаса, и всё это время хуесосили Артёма, с активным участием Кирилла, до Ковальского только сейчас дошло, что что-то здесь не так.       – А ты откуда вообще знаешь? – развернувшись к брату, спросил он.       Но ситуация сюр, конечно. Расскажите мне прошлогоднему, что я однажды буду сидеть и жаловаться на отношения с Артёмом Ковальскому и Кириллу Елисееву. Вот как жизнь поворачивается, да?       – Я, похоже, узнал самым первым? – не без гордости отметил Кирилл. – Увидел, как они сосутся в школе. Когда это было, ещё в октябре?       – С хуя ли это "самым первым"? – конечно, Ковальского зацепило именно это.       – Того года, – внёс ясность я. – Мы, по-моему, тогда даже не встречались. Просто пососались в школе, Кирилл увидел.       – Ах ты.. – протянул Ковальский, медленно разворачиваясь к брату, и тот игриво помахал рукой.       – И ничего мне не сказал?       – Чтобы ты Арсения уебал нахуй с окна пятого этажа?       – Можно подумать, ты был бы против, – хмыкнул я. Просто хотелось обратить внимание. Что в октябре того года Кирилл бы не говорил об этом с таким возмущением. Возможно, даже подсобил бы любимому брату.       – Ну тогда, – Кирилл задумчиво уставился на потолок, – может, я бы даже помог. Но сейчас-то мы братаны?       Вот, как это всё работает, блять.. Пиздец, почему мне так везёт на людей в окружении? Парень – Артём, друг – Кирилл. Ну прямо диагнозы.

******

      Напоследок Кирилл напомнил:       – Восемнадцатого день рождения у Канарейки. Ждём тебя всем селом.       И он даже приобнял меня, и я – чего греха таить, – с удовольствием прижался к нему. В последнее время мне этого не хватало. Всё-таки, привычка – вторая натура? Мне было привычно, что рядом есть какой-то человечек. С которым можно поспать, пообниматься, вот это всё. Раньше это был Артём, потом Кристина.. Сейчас же у меня не было никого. И не то чтобы я дико страдал. Я и сам думал, что мне надо отвыкать от этой хуйни. Но как же было приятно вот так пожаться с кем-то..       А если говорить про конкретное сейчас, Кирилл ещё, сука. Упомянул это "сосались в школе". Сразу ассоциативный ряд, воспоминания, блять.. Вот нахуй он это вбросил? Вот пусть и обнимается со мной теперь.       – А мне приглашение..? – попытался что-то вякнуть Ковальский, и Кирилл резко развернулся к нему.       – А тебя, братик, не звали. И тебе не рады. У Канарейки до сих пор паничка начинается даже при одном упоминании тебя. Так что будь добр, не порти людям праздник.       Склонившись ко мне, Кирилл как бы шёпотом, но как бы и достаточно громко сказал:       – И ты ему не говори, где будем отмечать.       Я отлично знал о страхе Канарейки перед Ковальским, так что в любом случае не сознался бы. Да и я же не долбоёб. Если вечеринка закрытая, значит, закрытая, никого стороннего туда не зовут. Я бы и из уважения к Канарейке не стал бы туда никого проводить? И уж тем более – Ковальского.

19.05.2015,

Вторник

      – Как отметили?       – Нормально. Хорошо. Охуенно.       – Ну в целом, я мог и не спрашивать, да?       Потоптавшись на месте ещё немного, Ковальский уточнил:       – Вы позвали меня только чтобы я вам минералки принёс?       – Извини, брат, – Кирилл даже не прикалывался. – Но реально срочно надо было.       – Ой, малолетние алкаши, – протянул Илья, кажется, даже не злясь? Ну, я просто реально не хотел его расстраивать. А звать человека только чтобы он помог вам справиться с вашим похмельем – это как будто пиздец грубо? А то вот мы оба – один вербально, другой не-, – послали его нахуй, когда он пытался проникнуть на тусовку. А теперь мы типа самые умные, Илья, метнись нам за водой. Ну, слава богу, Илья широкой души человек и не бросил нас в беде. А то реально мы бы просто сдохли нахуй.       Наверное, у Ковальского так же было хорошее настроение, потому что иначе я не мог объяснить то, что он нам ещё и смекты принёс. Пить её, правда, было так же неприятно..       – Шо, не вкусно? – усмехнулся Ковальский. – Зато как бухать как не в себя, так они первые. А как смекту потом пить, так ой, не вкусно. Пиво вкусное было?       – Да.       – Но сколько боли оно потом приносит, м? Грустная аналогия на жизнь.       Да, грустнее не придумаешь..

******

      – А твоя мать вообще не против, что ты вот этим всем занимаешься? Школу там прогуливаешь, с мальчиками бухать ездишь.       Я попробовал представить, как бы моя мать отреагировала, если бы я при ней ушёл куда-то и пришёл вот таким домой. Забавно, что ещё год назад я бы сказал: "А ей было бы не похуй?". А теперь говорю "Да, ей было бы не похуй. Она бы разозлилась". Ну, хорошо, что её нет. Я бы не хотел злить маму.       – Она уехала, – сознался я. – Не знает вообще, что я делаю.       – А.       – Блять, в ахуе с твоих родителей, конечно, – Кирилл возмущённо уставился в потолок. – Ребёнок после инфаркта. Да и похуй, сваливаем, когда ещё билеты дешёвые будут.       Да, меня тоже самую малость это смутило, но.. Но я понимал, что не стою того, чтобы ради меня жертвовать отпуском, ещё и таким. Мать можно понять. Кто бы из нас на её месте поступил иначе, давайте честно.       – Чё? – заинтересовался Ковальский.       – У меня был инфаркт.       Тут же я задумался – а это ли смутило Ковальского? Может, он хотел узнать про отпуск матери? Нахуй ему я, действительно. Но слава богу, я понял всё правильно.       – Когда.. В смысле. Подожди, чё?       – Инфаркт, – повторил я. Для меня это была уже отъезженная тема, так что удивление у других людей удивляло. Всё, уже всё хорошо, можете не волноваться. Сбитый грузовиком Арсений поднимает руку с большим пальцем.       – Без шуток? – осторожно уточнил Ковальский. Нормально его так приёбнуло, мне даже самому неловко стало, что обо мне так волнуются. Всё уже, брат, спокойно. Всё со мной нормально.       – Серьёзнее некуда.       – Из-за чего?       – Да кто бы знал. Отто решил, что я чмошный пидорас, не вынес расставания с парнем. Но мне больше нравится версия, что это ты виноват.       Простите, но я просто должен был это сказать. Я прокручивал этот диалог у себя в башке бесчисленное количество раз. Как я скажу Ковальскому, что я чуть не умер из-за него, как он отреагирует. У меня были разные варианты: от ахуя и раскаяния до смеха и сожаления, что меня, к сожалению, успели спасти. Интересно, какой в итоге будет правильным?       – Тогда, в январе напоил меня таблетками. Хер знает, как они могли на меня повлиять. И вот, отёк сердца рос, рос, рос.. А там, может, и правда на нервной почве ёбнуло. И всё.       Ковальский смотрел на меня большими глазами и с аж приоткрытым ртом. Нехило его задело, да?       – Меня самого сейчас ёбнет, – наконец проговорил он.       – М-м, – протянул Кирилл. – Заслужил. Я бы на месте Арсения вообще тебя прибил нахуй уже давно.       – Ничё, что я твой брат? – попытался выбить себе поддержки Ковальский.       – И что? Брат братом, а ответственность за свои поступки нести надо.       – Так, ты давай там не это.       Кирилл быстро переключился на меня:       – А тебе, кстати, бухать вообще можно, если ты на таблах сидишь?       – Я бросил. Уже не принимаю ничего.       Сам себе их отменил. Пока в моей жизни всё относительно хорошо, никто меня не кошмарит.. Я тусуюсь с друзьями или кайфую дома, наслаждаюсь последними днями свободной жизни в России. Оставим антидепрессанты на потом. Когда я уже перееду в Германию, и когда они будут мне реально нужны. Да и давайте честно. Бухать я не перестану в любом случае, а алкоголь и таблетки – крайне вредное сочетание. Полезнее просто бухать, да..       – А чё у тебя там за таблеточки такие интересные? – Ковальский аж придвинулся ко мне. Быстро он успокоился, да? Хотя как будто он должен был жёско переживать.       – Продашь?       – Могу и так отдать.       – Ну нет. Я за просто так ничего не беру.       – Мне похуй, – сообщил ему я. – Можешь забирать.       – Я к тебе зайду как-нибудь?       – Заходи.       Не то чтобы я очень хотел, чтобы у меня дома кто-то был, но признаюсь честно, в последнее время я панически боялся не проснуться. У нас с матерью был уговор: я писал ей каждые три часа, ну, не считая ночи. Утром я отписывался сразу по пробуждению, и договор был на то, что если я пропадаю более, чем на восемь часов, считается, что я мёртв. Смысла это не имело – потому что мать бы всё равно вряд ли стала подрываться и заканчивать отпуск раньше.. Но хотя бы создавало видимость заботы обо мне.       Поэтому находиться среди людей казалось мне единственным верным вариантом. Чтобы хотя бы, как минимум, мою смерть заметили сразу. Ну а как максимум – вызвали скорую, или даже помогли мне.. И конечно, один визит Ковальского ничего не изменит. Но..       – А твоя мать вообще тобой интересуется хотя бы? – спросил Кирилл, вдруг вернувшись к давнишней теме.       – Ну, я пишу ей каждые три часа и обязательно как проснусь. И у нас договорённость, если я молчу более восьми часов и не беру трубку, это типа тревожная кнопка.       – И чё, она из Японии сюда подорвётся?       – Да нет, конечно. Просто чтобы.. Когда она приедет, сразу ментовку вызывала. И уборку квартиры. Запах будет стоять, пиздец, наверное. Если труп неделю пролежит?       Ковальский выпучил глаза, кажется, в жёском ахуе, а Кирилл только в смешке выдохнул:       – Блять.       – Ты так спокойно об этом говоришь..       – Честно, со всем этим переездом в Германию смерть как будто даже норм вариант.       – Ты не хочешь с ними поговорить? – спросил Ковальский. Кирилл-то уже знал, что говорить бесполезно – я им уже наныл о своей печальной судьбе, – а вот Илюша.. Наивный дурачок. Всё же в этой жизни решается простым "поговорить".       – Да теперь мне уже точно не позволят тут остаться. Чё угодно им говори, на мне жёское клеймо долбоёба. На перевоспитание к Отто бам.       – Скажи, что хочешь учиться.       – Где?       Ну и я уже предвидел их ответ. "Такие же направления есть в Германии". Всё, пиздуй туда.       – Или в армию, – похихикал Кирилл.       Ага, с израильской контракт заключу. Только меня там и ждут.       – После инфаркта же самое то, да. Да бля, честно.. Уже что тут оставаться, что туда уезжать – всё хуйня полная. Но там хотя бы можно поиграться в семью, в нормального человека. Хоть перед семьёй себя обелю.       Ковальский, прикрыв рот рукой, пшикнул, и Кирилл, как бы по зову, склонился ближе к нему.       – Мы в каком веке сейчас? – шёпотом спросил Ковальский.       – Мы – в двадцать первом, – так же тихонько отозвался Кирилл. – Но не всем так повезло.       Да, повезло – не то слово. Цените, блять.

******

      Проходя, Ковальский тайком осматривался – будто дико боялся, что нас кто-то поймает.       – Да нет тут никого, – подозревая, что может его беспокоить, хмыкнул я.       – Да я больше не про это, а.. Ну. Пиздец.       – Я когда-нибудь уберусь, – проходя дальше, сказал я.       – Я верю.       Он мне не верил.       – Я просто формирую себе почву, чтобы если я умру, было, где разлагаться.       – Для этого нужна земля, Арсений, – прикрикнул Илья. – А не горы мусора. Помочь тебе убраться?       – Да не надо. Надо просто режим дня себе выравнять. И какой-нибудь ночью, на всплеске активности, всё выдраить.       – Помочь тебе? – повторил Ковальский, более серьёзно и вкрадчиво. – Я могу.       – Нет. Я люблю свой мусор.       – Я знаю, что ты любишь мусор, – хмыкнул Илья. – Но вечно это продолжаться не может.       Ну да, как минимум скоро вернётся моя мать, а к её приезду точно придётся всё тут вычистить. Но время ещё есть, а потому похуй.       – Ты убираться пришёл или чё, блять? – не выдержав, я немного даже психанул. – Бери таблетки и уёбывай.       Ковальский затравленно посмотрел на меня, но всё-таки направился за мной во вторую часть комнаты.       Все таблетки у меня лежали в одной куче – я собирался их выкинуть, а потому отложил, – так что ничего собирать по всей комнате не потребовалось. Надо признать, было приятно, что их путь окончится не в мусорке. Конечно, по назначению они использованы не будут, и вреда от них будет больше, чем пользы.. Но зато не в мусор. Это главное для меня. Был бы у нас где-нибудь недалеко от дома пункт сдачи бутылок – я клянусь, вы бы ни одной сейчас тут не насчитали. Но увы. Ещё один плюс в переезде в Германию – там моё патологическое накопительство хотя бы можно будет пускать на благо.       – Нормально-нормально, – бормотал Ковальский, просматривая коробки и стандарты, как карты. – Спасибо большое, брат.       – Обращайтесь.       Я отвернулся, чтобы навести порядок на полке-аптечке, а Ковальский, судя по шороху, принялся складывать таблетки куда-то себе по карманам. Рюкзак же это уёбище почему-то не догадалось взять. Как бы нахер он ему нужен, если он идёт в соседний дом. Но как вообще можно выйти из дома без своей сумочки? Надо вписать это в МКБ, как признак психопатии..       Вскоре Ковальский притих, но долго без дела он не стоял, и сразу полез ко мне обниматься. Именно так. Сперва ко мне просто подкрались – но я почувствовал приближение, – потом нагло и чисто по-охуевши пристроили лапы на талии. А потом и положили подбородок на плечо. Пиздец, что творится.       – Что ты делаешь? – но ничего умнее мне в голову не пришло.       – А ты думаешь? – игриво спросил Ковальский. – Ты же не думал, что я просто так сюда шёл.       – Молодой человек, – вздохнул я. – Мужчины же славятся своей прямолинейностью. То есть, если ты приходишь забрать таблетки, ты просто забираешь таблетки и съёбываешь. А не вот это "Ну ты же знала, на что соглашалась".       – Арсений аж в женском роде заговорил.. – грустно вздохнул Илья.       – Пообщался с Кристиной.       Как ни странно, после этого Ковальский всё-таки оставил меня в покое.       – Ладно, прости, – отходя, сказал он. – Я останусь.       Я сразу заподозрил что-то не то. Ковальскому 'надо' остаться? Или что он хочет? Пусть не шутит мне здесь. Я хоть и инвалид, но всё ещё опасен.       – Ты вообще.. – немного потоптавшись на месте, забормотал Ковальский. – Как себя чувствуешь? Тебе не тревожно из-за своего состояния?       – Тревожно, – подтвердил я. – Я не говорил..? А, я подумал. Ну, короче, мне страшно, да. Что это снова случится, а.. Меня же откачали в первый раз. Повезло, что я умер в больнице.       – Блять, не говори так, а? – прикрикнул Ковальский, и я про себя хихикнул даже. Сам я не верил во всю эту хуйню с "Не говори так, не показывай на себе", и в целом я считал, что это больше свойственно прошлому поколению. Когда этим занимались мои сверстники, возникал лёгкий диссонанс. Вроде, умные все люди? Научный подход, доказательства, туда-сюда. А всё равно какие-то тупые суеверия..       – Меня откачал мужик, – но я просто продолжил, – у которого я работал, отвёз меня в больницу. Там уже помогли нормально. Но это может случиться снова в любой момент.       – И твоя мать, зная это, просто съебалась?       Да. Не трудно заметить, меня очень любят. Но я сам виноват, конечно, что всё проебал. Надо было вести себя нормально, тщательнее не палиться.. Может, тогда бы ко мне относились лучше. Но сейчас уже что.       – Ну, я же понимаю опасность своего состояния? Я пью таблетки.       Это было к тому, что мне типа можно доверять. Я взрослый адекватный человек. Я способен определить опасность моего состояния и принимать верные решения в соответствии с этим. Ха-ха.       – Пока я вижу, что ты просто пьёшь.       – Антидепрессанты мне не помогут всё равно, так что.. Смысла от них не вижу. А вот проводить время с людьми кайфово и приятно. Мне кажется, это лучше, чем пичкать себя какой-то хуйнёй.       Я сам так решил. Вчерашний школьник без каких-либо толковых познаний в медицине, да, да, обращайтесь за советом.       – Если хочешь, я могу приходить к тебе, – предложил Ковальский. – Или ты ко мне. Чтобы ты не был один.       Немного, но я даже охуел. Ковальский предлагает мне помощь, серьёзно? Не, ну он явно что-то задумал. Но это же и правда странно? То он меня хуесосил, то вдруг начал переживать и даже предлагает помочь. Нет, но ладно, как бы..       – Давай.       Я не возражал. Наличие рядом человека поможет в борьбе с тревожностью, а это то, что мне сейчас было очень нужно. Не хотелось, правда, чтобы Ковальский, в случае чего, однажды увидел мой труп, и потом всю жизнь гнобил себя, что не помог мне, что проспал.. С другой стороны, с хуя ли он будет? Ага, сейчас, Илья Ковальский будет плакать из-за смерти рядом с собой. Но.. Короче, ладно. Пусть будет он. Всё равно лучше, чем одному сидеть целыми днями и бояться, что если я сдохну, меня найдут дай бог через неделю.       – Спасибо.       – Но надо будет убраться, – заявил Ковальский, и я постарался скорчить как можно более недовольное лицо.       – Я не хочу находиться в таком бардаке..       – Тогда лучше я буду к тебе приходить.       – Нет, Арсений, – громче и решительнее повторил Илья. – Всё. Решено, я тут уберусь.       Надо говорить, как мне это не нравилось? С другой стороны, упираться сейчас не стоило. Мать скоро вернётся, так что лучше и правда убраться. А если убираться не своими силами – так это же втройне лучше? Чё я ною.       – Бля, давай потом. Я спать хочу.       – Иди спи, – легко согласился Ковальский. – А я хотя бы весь мусор вынесу.       – И полквартиры заодно, да?       – За кого ты меня принимаешь? – воскликнул Илья. – Я не вор.       – Господи.. – вздохнул я, и, осмотревшись, всё-таки сдался. – Ладно. Спасибо.       – Только покажи ещё, где у вас мешки мусорные лежат.

******

      – Арсений. Арсений. Арсюша.       Как, блять..?       Я проснулся ещё после первого зова, но только после третьего осмелился подать знак, что не сплю.       – О, как надо тебя будить? – рассмеялся Ковальский. И я хотел защитить своё светлое имя, сказать, что не в этом дело. Но решил не выдавать своё недовольство. Как только кто-то поймёт, что тебе не нравится какая-то форма твоего имени, её тут же начнут использовать регулярно. Нахуй надо.       – Я вынес весь мусор,– отчитался Ковальский, – и даже протёр полы. В некоторых местах даже на два раза.       – Охуенно.       – Было бы здорово, если бы за мои труды меня как-нибудь прикольно поощрили.. – как бы ни на что не намекая, и вообще с очень наивным видом протянул Ковальский.       – Таблетки?       Нет? Не сойдёт за поощрение? Или это был подарок, как я и сказал днём, то есть, Ковальский убрался просто так, и теперь просит себе какое-нибудь материальное спасибо? Но куда девалась его принципиальность? Он же сперва предлагал купить, потом сказал "За просто так я ничего не беру". Ну вот, он убрался как бы взамен. С хуя ли тебе ещё что-то нужно?       – Ну.. – оскорблённо затянул Илья.       – Можем сходить поесть, – растирая лицо, пробормотал я. – У меня всё равно нет еды. Или можно заказать..       – Пошли в кефас просто сходим, – предложил Илья, и я недоумённо посмотрел на него.       – Куда?       – Кефас, – громче повторил Ковальский, и я кое-как допёр, что имеется в виду КФС.       – Я услышал "пивас".       – Нет, Арсений. Всё, хватит. Рубец в твоём сердце протестует, а я – его голос.       – У меня был инфаркт, но не в классическом понимании. Никаких рубцов там нет.       Показалось, что следует прояснить. А то вокруг меня сейчас начнут усиленно бегать, заботиться. Не надо, пожалуйста.       – Но шрамы-то остались? – приложив руку к груди, с придыханием спросил Ковальский, и я болезненно поморщился.       – Господи.. Ну да, после всего дерьма.       – Ну вот. Надо быть внимательнее к себе и не гробить своё здоровье ещё больше.       – Но в КФС мы идём?       – Что вреднее – поход за вкусной едой, которая повысит уровень эндорфинов? Ещё и прогулочка не свежем воздухе. Или алкашка?       – Если бы там был свежий воздух, – фыркнул я. – Но ладно.       Вообще, я и сам понимал, что сравнивать тут особо нечего. Но просто хотелось доебаться. Я после сна, ещё немного злой..

******

      – А, получается..       Прожевав немного, Ковальский шумно проглотил. Ну, хотя бы обошлось без разговоров с набитым ртом. Хотя бы это.       – .. тебя засосал какой-то мужик?       О, господи. Когда уже люди перестанут придавать такое значение действиям типа искусственного дыхания и помощи в экстренных ситуациях? Сами же себе яму роете, блять..       – Искусственное дыхание – это не засос. Но вообще, он меня не целовал. Так откачал.       Я поделал руками движение, изображая массаж сердца, и вдруг вспомнил кое-то важное.       – У меня запись с камер есть, хочешь посмотреть?       – Хочу ли я посмотреть, как мой друг умер? – Ковальский развёл руками. – Конечно, о чём беседа?       Я встал и пошёл в обход стола, находу доставая телефон. Но вы же не думали, что я шучу? Как я мог проебать такие бесценные кадры. Если в клинике Эрнста для чего-то и висели камеры, то только чтобы я бережно сохранил себе запись того, как отъехал в мир иной, а потом приехал обратно.       – Двигайся.       Ковальский, почему-то ошарашенный, сдвинулся, и я упал рядом с ним.       Видос был у меня на самом верху, так что долго искать не нужно было.       – Вот я стою, – я указал на себя, как ни странно. – Вот меня начало хуёвить.       На видео я принялся стучать себя по груди и в каком-то подобии паники осматриваться по сторонам.       – Вот Рут позвала меня по телефону, и я должен был пойти к ней, но, понятное дело, не пошёл. А там в соседнем кабинете сидел Эрнст. Он слышал, что меня позвали, но что я не пошёл. И вот он. Прибежал.       На записи было отлично видно, как ко мне, уже свалившемуся на пол, подбегают, начинают тормошить и осматривать. Эрнст проверил пульс, потом зрачковый рефлекс, которого не было, как мы знаем.. Ну и дальше пошло-поехало.       Эрнст бодренько схватил меня за плечи и, помогая себе коленом, уложил меня на спину одним ловким движением. А с виду такой пидр.       – Ну нихуя он бодро тебя подтащил, кстати, – отметил то же Ковальский.       – Да он научен уже. Собак весом с меня тягать.       – Пиздец.       Хотя запись была ускорена в три раза, длилось время пиздец медленно. Поэтому, наверное, минуту мы следили за тем, как Эрнст пихает меня и бьёт. За это время успела прибежать Рут, узнать, какого хуя, убежать, вернуться с какой-то хуйнёй..       – А вот я воскрес, – наконец тело на видео вздрогнуло. И не хватало только торжественного трубного гласа.       – Бля, он тебе ничего не сломал? – Ковальский схватил меня за грудь, и я аж вскрикнул. Это было очень неожиданно, и по-уебански.. С одной стороны, Ковальский типа так проверял меня. Ощупывал. Всё ли норм, нет ли перелома рёбер или грудины. С другой, ну? Он просто помацал меня за грудь? Идиот конченый, нет? Но делалось это так непринуждённо и спокойно, и при этом Илья даже не смотрел на меня, и как будто не смотрел и на то, куда свои руки тянет, что обвинять его в чём-то казалось даже странным делом. Блять, как сложно. Бить ему ебало или не бить?       – А то так хуярит, – так же непринуждённо продолжил Ковальский, и я сказал себе успокоиться.       – Ебать, простите, но человеческие сердца как-то так и заводятся. Не ключ в машине повернуть.       – Охуеть..       Видео закончилось, так что, закончив разговор, я вернулся на своё прежнее место.       – Бля.. – немного подумав, выругался Ковальский. – Вот у кого ещё есть видео, как он умер?       Я указал пальцем на себя. Я. У меня есть. Только что же смотрели.       – У кого "ещё" я говорю, – прикрикнул Ковальский, и, вдруг стушевавшись, продолжил. – Вот мне тоже всегда хотелось.. Как-то Даха при мне писала отчёт о вскрытии. Ну, то есть, полноценное патологоанатомическое вот это..       – Я понял, – остановил его я. – Я тоже такие видел.       Полноценные патологоанатомические вот эти.       – Вот. И мне так интересно стало. А что напишут обо мне? Я хочу почитать отчёт о своём вскрытии.       Я поднёс руку к уху, изображая разговор по телефону.       – Ганнибал Лектер?       – А ты никогда об этом не думал? – увлечённо продолжал Ковальский. – Вот когда ты будешь лежать раскуроченный на столе патологоанатома. Что о тебе скажут по твоим кишкам и лёгким?       – Что курил полжизни. Ну, ты. И бухал как сука.       – А что я был хорошим человеком никто не скажет.       Я отрицательно покачал головой. Никто, ваще. Тут и вскрытие никакое не нужно, этого просто никто не скажет. Ну и в переводе на пацанский: "Каким бы резвым ни был бык, на банке пишется "тушёнка"". Вот и думайте, бля.       – Это, блять.. – зато я вспомнил прикол. – Я как-то набухался на работе. И после этого надо мной стали подшучивать, что я алкоголик.       Совершенно незаслуженно, м..       – И я потом в шутку сказал, что не пил уже две недели. Типа похвастался. И Эрнст такой: "Никто тебя не похвалит за то, сколько ты не пил. Наоборот, только осудят".       Мне понравились эти слова и как они применимы к жизни. Понятное дело, речь не об алкоголе, а в целом. Чё бы ты ни делал, как бы тяжело тебе ни было – никто тебя хвалить не будет за стойкость, силу, то, что ты держишься, и бог знает, что ещё. То, что ты хороший человек, тоже. Всем похуй. Только больше осудят.       – Это так страшно, на самом деле, – после ещё одной паузы пробормотал Ковальский. – Как вообще..       Он так и не нашёлся со словами, так что я предположил:       – Ощущение, что ты умираешь?       Возможно, Илья хотел узнать не об этом – в конце концов, тема ушла немного в сторону, – но скажем, что я хотел сам порассуждать об этом. Знаете ли, не многие позволяли мне обсуждать с собой такое.. А поделиться хочется.       – Ну да.       – Такое. Неприятное. И потом тоже. Когда ты осознаёшь, что тебя могло не стать. Что всё. Три-девять-сорок теперь только.       И то я в жизнь после смерти не верю, так что у меня и этого не было бы. Вообще, не сказать, что я прям ощущал, что умираю. Я понимал, что мне больно и хуёво, но понимания, что я прям умираю. Что вот прям всё. Ещё немного и меня не станет – у меня не было. К счастью или к сожалению.. Просто тогда реально, я бы так испугался и охуел, наверное.. И точно бы после воскрешения паничку словил, мне кажется. А там и до второго инфаркта бы рукой подать стало..       – А ты.. – Ковальский нервно захихикал.       – Да, а ты – ты. Не сделал, не успел, не сказал.       – Но что-то по тебе не заметно, чтобы ты воспылал страстью к жизни даже после этого.       – Я же не слабовольное чмо, чтобы какая-то хуйня пошатнула мою личность?       Даже смерть. Моя же. Да и не сказать, что у меня было много "не сделал, не успел, не сказал", особенно каких-то серьёзных. Людей, с которыми я бы хотел успеть попрощаться, было буквально.. Одна? Ну две, ладно. Каких-то основных сюжетных невыполненных задний по жизни тоже было немного. Правда, Кристина заинтересовала меня книжной серией Ведьмака, и я хотел прочитать.. Но, как говорится, не умер бы, если бы не успел. Хи-хи-хи.       – А, ну да. Это как в Головоломке, смотрел?       – Не.       – Там типа психология. Что в башке у девочки живут пять основных эмоций, у них есть пульт управления, который они делят между собой. И там были типа острова, основы, на чём держалась её личность и психика. Что вот любимая семья, вот она любила хоккей, ещё там чёто.. Друзья, точно.       Ага. Ну типа приоритетные для личности сферы жизни?       – И потом в ходе сюжета её семья переехала и всё разрушилось нахуй. Что и друзья уже не друзья, и хоккейный клуб новый, ничё не понятно, и родители как ебланы себя ведут. Интересно, короче. Что изнутри головы показано, как люди себя чувствуют, когда жизнь по пизде идёт.       – Ага.       В целом, звучало интересно, но я бы хотел на более взрослую версию глянуть. Где депрессия, регулярный стресс от учёбы или работы, РПП, проблемы в личной жизни, вот чё-нибудь такое. А не какая-то детская хуйня. Мне уже восемнадцать лет, имею право решать, чьи проблемы важны и валидны, а чьи – нет. Хотя, наверное, "ребёнок" выбран в качестве главного героя как раз из-за простоты своей личности. Вот семья, вот друзья, вот одно какое-то хобби, вот вам и личность. Попробуй, ага, взрослого человека так нарисуй. Да даже с подростком уже как будто сложнее будет.. С другой стороны, как будто я разбираюсь. Может, я и не прав. Чё я вообще знаю.       – У тебя эмоций нет, наверное, – Ковальский, похоже, решил устроить мне сеанс психоанализа. Ну или что это.       – Ага, – я не собирался спорить. – Пульт на аварийный режим переведён просто, а тело по инерции двигается.       – Да. А за окнами нет никаких островов, выжженная пустыня просто.       Я покачал головой. Помнится, в детстве, когда у меня ещё не было нормального компа, я играл в какую-то убогую ММОРПГ, где была локация-пустыня, и там была статуя человека, по пояс погружённого в песок, и который тащил за цепи какую-то гигантскую хуйню. Вот такую пустыню себе хочу. Просто чтобы пафосно было. Не думайте, что эта статуя как-то меня характеризует или на что-то отсылается. Просто вот помню, как в детстве охуел с этого пейзажа пиздатого. Хочу себе в сознание такой же.       – Скенан всё выжег мне нахуй.       – Это кто? – Ковальский заинтересованно сощурился.       – Таблетки, на которых я в детстве сидел. Я думаю, это у меня из-за них. Что я такой. Незаинтересованный. Когда познал такой кайф, что больше уже ничего заинтересовать не может. Ну, это наркотические анальгетики были.       На всякий случай напомним. А то и вообще сообщим. К сожалению, я в упор не мог вспомнить – знал об этом Ковальский или нет.       – А.. – протянул он. – Чёто говорили про это..       – И так вся жизнь дальше и проходит теперь. Без эмоций. Без основ личности.       – Ты поэтому хочешь семью? Думаешь, что это что-то изменит?       Немного я даже удивился. А это тут к чему вообще?       – Нет. Я просто считаю, что такой вариант жизни правильный. Ты и твой ребёнок.       – А где родитель номер два?       – Моя мать воспитывала меня одна.       – Ну вот и корень всех бед, – Ковальский покосился на меня, будто ему было неловко. Ну да, я бы тоже постеснялся выражать своё не-экспертное мнение человеку прямо в лицо, ещё и по вопросу, в котором я нихуя не шарю.       – Был бы второй родитель. Ты бы видел, что мужчина и женщина, вместе, чёто делают. Всё было бы по-другому.       Надо сказать, у меня в голове вообще не укладывалось, как может быть вместе. Да и утверждать так я бы не хотел. Типа, а чё, дети с двумя родителями все поголовно счастливы и нормальные на голову? Рассказывайте. В жизни не поверю. Да, возможно, это повлияло бы на моё виденье отношений. И я бы хотел семью нормальную. Чтобы жена, дети.. Но какая по сути разница?       – Да похуй уже. Много чего должно было быть по другому, чтобы я вырос нормальным. Сейчас-то уже чё вздыхать. Но. Чё хотел сказать. Жить надо так, чтобы было не жаль умереть в любой рандомный момент. Вот.       – Мудрость с того света? – усмехнулся Ковальский. – Апостол Пётр в рай не пустил, дал напутствие и пинком с небес?       – Думаешь, я бы в рай попал? – я аж нахмурился. Нихуя Ковальский хорошего мнения обо мне.       – А в аду кто людей встречает? – задумался он, но я только пожал плечами.       – Не знаю. Мне кажется, никто.       – А как, в смысле? В раю есть человечек-хостес, а в аду все типа самостоятельные, сами разберутся?       – Не солидно. Рай, получается, дорогой ресторан, а ад – рыгальня для быдла.       Ковальский похихикал, и вдруг вернулся к прошлой теме.       – Не, ну так, как ты сказал, жить тяжело. То условия не позволяют, то деньги.       – Это если запросы какие-нибудь ебанутые. Путешествия, богатства. А когда простые удовольствия от жизни. Там, вкусно похавать. Сказать всем своим друзьям, что ты их любишь. Это уж точно бесплатно.       – Ну да, – признал Ковальский. – Странно слышать это от тебя.       – Я предлагаю разные варианты, – хмыкнул я. – Необязательно для себя. А так, чё. Игру пройти. Книжку хорошую прочитать. М-м.. Вкусно похавать, да. Мы в Германии.. Тебе очень интересно, да.       – Да рассказывай.       – Короче, одной подруге Кристины захотелось роллов. Но по странной ошибке мы решили, что ближайший суши-бар есть только в Ганновере. Потом мы узнали, что это не так, но уже как бы все решили и настроились на Ганновер, и мы поехали в другой город просто чтобы похавать роллов.       – Блять.. – усмехнулся Ковальский.       – И после этого Кристина такая. А чё, а давай по ресторанам ходить. И мы обошли всё более-менее приличное, что только нашли. Кристина завела блокнотик, куда мы потом вклеивали фотки еды и писали отзывы. И.. Было весело? Прикольно. Ты вкусно поел. Провёл время с человеком. И потом у вас ещё какой-то.. Unterhaltung был.       Ковальский покачал головой, соглашаясь. Я же просто порадовался, что меня поняли. На русский это переводить было впадлу, да и в голову не приходило нормального аналога – так я бы его и использовал. Но что, "развлечение"? Как будто не совсем то, что нужно. "Прикольное весёлое взаимодействие"? Да со мной за такие выражения общаться перестанут. И так друзей немного, последних распугаю сейчас. А Ковальский шарит за немецкий. Вот пусть и понимает, что я хочу сказать.       – Вот. Вот так надо жить.       – А как вообще Кристина отнеслась к..?       Кажется, Ковальскому было всё ещё неловко говорить об этом, так что я заботливо подсказал:       – К тому, что я сдох нахуй? Грустно. Охуела. Но так ничё.       – Я в ахуе с твоего спокойствия, конечно.       – А чё плакать-то. Хотя в больнице я плакал, когда меня одного оставили наконец. Отто меня ещё чуть не отпиздил, и.. Ну, он же подозревал, что у меня это из-за расставания. И он с таким ебалом сказал "Потом будем разбираться, что к чему привело". Я думал, меня реально убьют нахуй. Так что даже хорошо, что появилась версия с отравлением. Лучше быть наркоманом, чем плаксивым чмом.       Хотя бы в глазах Отто. "Наркоманию" (однократный приём чего-то) он ещё поймёт, как сам некогда подросток с не самым здоровым образом жизни. А вот то, что я расставание с парнем пережить не могу, это уже пиздец, простите.       – Лучше иметь адекватную семью.       – Такого выбора нет. Как в симс четыре, не выбирается. Должно дропнуться само, если повезёт.       – Сразу видно, с девочкой пообщался, – Ковальский загадочно отвернулся.

******

      Тема смерти никак не желала нас покидать, и в следующий раз настигла нас на мосту. Мы возвращались домой по захолустной улочке, потому что так было короче, и дорога эта лежала через мост. Ещё пару месяцев назад мы бы непременно остановились посмотреть на уточек внизу, но сейчас тут уже никого не было. Ковальский, правда, всё равно замер. Ну, и на просто воду можно посмотреть? Как говорится, можно бесконечно смотреть на три вещи.       – Бля, – наконец начал Ковальский. – У знакомой умер отчим. А.. Он мужик был тяжёлый. Не мудак, но такое занудное уёбище. И они пытались, конечно, нормально общаться, вот это всё. Но всё равно он умер в моменте там. Ночью, внезапно. А она такая: "На какой ноте мы расстались?". И она не то чтобы грустила. Но вот тоже осознала внезапность смерти. Что это может в любой момент случиться. А вы с человеком разошлись на хуйне какой-нибудь. А теперь уже и не извинишься, и не.. Ничего. И всю жизнь теперь придётся ходить, стрематься.       – Мда. Хуёво.       С другой стороны.. Я и сам сегодня говорил, что "надо жить так, чтобы..", но блять, можно подумать, мы призываем к гипер-осознанному и продуктивному образу жизни. Что вот, всю жизнь живи так, делай так, а то вдруг пожалеешь, не вздумай ни с кем ссориться, потому что вдруг вы поругаетесь, чел пойдёт домой, его собьёт машина нахуй, и тебе потом всю жизнь ходить, переживать. Как будто тоже не совсем здоровая позиция? В конце концов, какая вероятность, что с тобой или кем-то другим обязательно и вот прямо сейчас что-то случится? Живи кайфуй. Не каждый день должен быть, и вообще может быть, насыщен хорошими событиями. Ничего страшного. Панически бояться что-то проебать, не успеть, упустить возможность – точно такая же хуета. Другая крайность от "проёбывать жизнь", бросаться в которую, ну.. Может и прикольно. "Зато будет что вспомнить". Но за этим, мне кажется, много времени и сил можно проебать не на то, что нужно, а это грустно. Поэтому надо просто по жизни думать башкой и прислушиваться к себе. От меня, возможно, смешно звучит. Но как бы и похуй. Вообще никогда никого слушать не надо. Своей головой думайте и будет вам счастье.       – А она прям переживает из-за этого? – решил поинтересоваться я.       – Не. Она максимально спокойно пережила эту тему. Но я сейчас думаю, по факту, это же пиздец? Вот прикинь, ещё утром человек тебя на работу провождает, спрашивает, во сколько вернёшься, через неделю у вас ресторан забронирован, планы там какие-то. Возвращаешься с работы, а он мёртв.       Да, прикидываю.. Очень даже. От первого лица эмоции, так сказать.       – Ну, так это обычно и происходит. Проблемы с сердцем, сосудами, несчастные случаи. Разрешения не спрашивают. И никого не предупреждают.       – Пиздец, – заключил Ковальский и уставился куда-то вдаль. Река тут загибалась и исчезала среди деревьев, и уж не знаю, что именно Илья рассматривал. Листву, закат, воду.. Но я его не торопил, хотя и было пиздец холодно. Восемнадцатилетний Илюша осознал скоротечность и бессмысленность жизни, а так же приближение смерти. Будем к нему терпимы.       Я молча ждал, стоя рядом, и наконец Ковальский развернулся ко мне.       – А что, если мы поцелуемся после того, как оба словили экзистенциальный кризис?       Надо сказать, умел он делать неожиданную хуйню. Но каким-то образом я даже не удивился. Наверное, тот его подкат ещё днём сработал? Дал понять, что, ну.. Шансы есть. Стоит ожидать и подобного.       – Я ничего не ловил, – хмыкнул я.       На этот раз я уже был готов, так что не стал остро реагировать. Поцеловал и поцеловал. Так же, как и с Кириллом тогда, когда он меня обнял: мне просто было приятно побыть с кем-то рядом. Когда я скатился до того, что уже даже Ковальский сойдёт? Да похуй. У мальчика просто странные способы преодоления стресса. Кого именно я имел в виду – не скажу.       Но место, конечно, он выбрал охуенное. Не то чтобы я боялся, что нас кто-то увидит, поймает на такой дикой запрещёнке и тут же на месте линчует. Но всё же улица не была совсем безлюдной, а я не хотел, чтобы нас видели. Поэтому, аккуратно подтягивая за собой Илью, я убедился, что справа по улице никого нет. И не успел я даже начать разворачивать нас налево, Илья возмутился:       – Нахуй ты вертишься?       Действительно, такой момент нам порчу.       – Ты тоже место такое выбрал..? – у меня тоже было что предъявить.       Ковальский покосился вправо и вниз – на воду. Из-за этого создалось впечатление, что меня сейчас попытаются скинуть с моста (я не параноик.), так что я на всякий случай положил руку на перила. Лучше держаться за что-нибудь в такие моменты.       – У нас две квартиры в распоряжении, – вспомнил Ковальский.       – Зачем?       Я просто правда не понимал. Ну, как и то, нахуя Ковальскому целоваться со мной.. Но если это ладно, хуй с ним, то нахуя нам квартира? Не говорите..       – Поговорить, – возмущённо прикрикнул Илья. – А ты о чём подумал?       – О том, нахуя нам разговаривать.       Но как бы ладно. Главное – быть начеку и вовремя остановить его от хуйни. Что бы он там ни задумал.       До меня было ближе (хотя, скорее просто менее запарно идти, дорогу перейти нужно было один раз, а не два), так что выбор пал на нас. Проходя мимо мусорного бака, я грустно посмотрел на весь когда-то мой мусор, но быстро одёрнул себя. Пришло время отпустить это.       В квартире я так же словил приступ дереализации из-за того, как чисто тут вдруг стало. И первой мыслью у меня было захламить всё нахер обратно. Но снова пришлось себя одёрнуть. Всё, никаких больше свалок и залежей мусора. Мы взрослые люди.       Вести Ковальского к себе в комнату я не захотел – было некомфортно говорить с кем-то на своей территории, да и в таком узком пространстве. Так, ей-богу, я бы днём ему пизданул, когда он полез ко мне, но испугался, что что-нибудь задену или случится какая-то хуйня.. Для сомнительных бесед и действий лучше выбирать места посвободнее. Чтобы было место для манёвра и так далее.       Так что местом для переговоров стала кухня. Где ещё, ну.       – Что? – только пристроив жопу у стола, спросил я. Откладывать наши разговоры не хотелось.       – Я понимаю, это странно прозвучит. Но мы бы могли повстречаться?       Я, наверное, чего угодно ждал – и даже если бы Ковальский предложил просто поебаться, я бы удивился не так сильно. Типа, он и раньше об этом шутил, и были намёки на "когда вы с Артёмом расстанетесь".. Не то чтобы я воспринимал это всерьёз и что-либо рассматривал, но в целом, это хотя бы было ожидаемо. Но "повстречаться"? Или имеется в виду повстречаться типа ради секса, подождите?       – Что?       – Ну, – тот повёл плечом, но не надо думать, что ему было неловко или стыдно. Скорее, его бесило, что я ничего не понимаю.       – Ты думал, я не замечу, как ты льнёшь к Кирюше? Ты же скучаешь по теплу человеческого тела? Ласке..       Блевану сейчас.       – Но не искать же себе кого-то на пару месяцев? А если есть мальчик, который и сам не против, то почему нет?       – Потому что это хуйня какая-то? – предположил я. – Зачем мне это делать? И тебе?       – Чтобы мы оба приятно провели время. Я умею притворяться.       Это было сказано так, будто я сразу должен успокоиться и принять предложение Ковальского, но как будто стало только хуже. А зачем ему притворяться? Ему это самому не надо, значит, так нахер он тогда предлагает?       – Нахуй... Как я должен воспринимать происходящее, когда я знаю, что ты притворяешься?       Ковальский моргнул.       – Артёма же ты как-то воспринимал полтора года.       – Блять..       Не в бровь а в глаз, да, это называется у русских?       – Меня всего месяц потерпеть не сможешь?       Как интересно у Ковальского даты работают. Ещё недавно мы с Артёмом встречались два года, теперь я его терпел уже полтора. Только что была пара месяцев, вот уже месяц..       – А тебе оно нахуя?       – Веселиться. Забавляться. Играться. Почему нет? – с новой силой выкрикнул он. – Или ты из тех, кто принимает отношения слишком серьёзно? Ну типа. Только для брака. Просто смешно звучит учитывая.. Факты.       Да, я сам чуть не вскрикнул. Ага, только для брака. Я понимаю, конечно, что меня принято называть пуританом, но вы же не серьёзно? И это же больше просто оскорбление моей зашоренности и социальной тупости, а не реально что я такой весь из себя правильный и хороший мальчик.       – Да..       – Я тебе противен? – мне даже слова сказать не дали. – Что типа я потаскушка?       – Да похуй мне?       – И что тогда не так?       – А смысл? Я не думаю, что я тот, кто тебе нужен..       Ковальскому просто новых ощущений захотелось? Хотя как будто для него ебаться с парнем – это прям что-то не ебаться новое. Было уже на десять раз, и тогда опять мы подходим к вопросу, а нахуя оно надо. И зная половую конституцию Ковальского – очень яркую, – хороший вопрос, куда он лезет. О моих-то проблемах он же в курсе? Точно должен знать. Ну и нахуя тогда? Проблема в том, что я – бывший Артёма? Как будто тоже такое себе. Если только это не какой-то коварный план..       – Да ладно, не выёбывайся. Я же не свадьбу предлагаю, а просто немного поиграться в отношения. Хоть узнаешь, каково это – быть любимым.       О, ну он знает, чем брать? Нет, правда, мне даже стало интересно. Но интерес был не личный, а научный. Что значит "быть любимым"? Ковальский же не собрался каждое утро писать мне тупые сообщения, по вечерам желать сладких снов и.. Что там ещё входит в" быть любимым", я просто не ебу? Чё он собрался делать, чтобы я чувствовал себя любимым?       – Брат, – я начал подхватывать кирилловскую хуйню. – Че ты несёшь.       – А в чём проблема?       – В том, что это нахуй никому не надо?       – Не надо? – невпечатлённо хмыкнул Ковальский.       – Да, не надо. Тем более, что два месяца осталось. Если не меньше..       – Ну вот, хотя бы два месяца побудешь в здоровых отношениях.       Это с тобой-то..? Хотел спросить я. Но, вроде как, у Ковальского не было проблем со здоровьем в таких вопросах. Типа, он мог не изменять, не.. Чё там ещё нормальные люди в отношениях не делают. По крайней мере, я никогда об этом не слышал. С другой стороны, насколько здорово предлагать что-то вроде отношений другому человеку, когда ты ещё..?       – А Даша? – вдруг вспомнил я. У Ковальского же была Даша? Куда она делась? Или у них типа свободные отношения, и всё легально?       – Можешь считать, её уже нет.       – Что значит – нет? – я даже немного испугался.       – Согласишься – расскажу, – хихикнул Ковальский. – Да давай, чё ты? Мы всё равно будем зависать вместе. Почему нельзя сделать это время ещё приятнее?       – Так и сказал бы, что просто хочешь потрахаться.       А то нагнал тут, блять. Чуть до истерики меня не довёл. Полу-шутка.       – А тогда ты бы согласился? – Ковальский недоверчиво на меня посмотрел. – Я думал, ты такое не признаёшь?       – Я ничего не признаю, – фыркнул я. – Тем более, теперь.       – Да давай, – Ковальский был на удивление твердолобым. – Терять-то уже нечего.       – Это Артём тебя подговорил?       – Ты чё, – Ковальский почти рассмеялся. – Нахуй ему это нужно?       – А тебе это нахуй нужно?       – Я же сказал. Приятно провести время с симпатичным мальчиком.       – Так бы сразу и сказал тогда? Зачем было всю эту хуйню гнать.       Не то чтобы это что-то изменило, конечно. Я бы точно так же охуел бы. И точно так же послал бы его нахер..       – Я думал, это будет правильной линией с тобой.       Было очень странно слышать, что кто-то тоже воспринимает реальность через игры, ну или хотя бы шутит в таком ключе.       – Давно я стал интересным персонажем?       Но если Ковальский только начал это делать, я был уже опытным пользователем.       – Захотелось пройти что-нибудь новенькое.       – Это того не стоит.       – Да ладно. Никто же ничего не теряет.       Такой настрой и твёрдость очень настораживали. Должен ли я придумать ему какое-нибудь уебанское оправдание? Типа, он хочет узнать, что во мне нашёл Артём или типа того? Или..       – Ладно, – неожиданно Ковальский успокоился. – Ты можешь отказаться, конечно. Я, всё-таки, порядочный человек. Обойдёмся без насилия. Но если что, приходи.       – Предполагалось, что я бы и так приходил. А теперь это будет выглядеть как..       Я так и не нашёлся со словами. Был у меня вариант "Как хуй пойми что", но почему-то хотелось подыскать что-то покультурнее. А с культурой у меня, как известно, проблемы.       – О, да, – с неожиданным пониманием протянул Ковальский. – У нас как-то была очень странная и страшненькая одноклассница. И она предлагала мне переспать. При этом мы ещё и сидели за одной партой, и я тоже такой типа: "Бля, и вот как в глаза ей теперь вообще смотреть?".       Да примерно так же, как ты сейчас свободно начал пиздеть на совершенно сторонние темы, блядюга.       – Типа, мы можем общаться и так, без проблем. Но если вдруг захочется..       Ковальский загадочно поиграл бровями.       – Я всегда готов.       Я, как ни странно, не видел никакой проблемы в том, чтобы побыть вместе. Ну, часть меня не видела. Другая часть, которая более прагматичная, всё не переставала спрашивать, нахуя оно надо. Но если так подумать? Я после инфаркта. В типа тяжёлом психологическом состоянии. Мне нужен присмотр, общение и вообще любое приятное времяпровождение. И Ковальский прав – если есть чел, который и сам не против, то почему нет? Буквально ни одной причины отказываться кроме всей этой тупой моральщины и неловкости. Типа, блин, но как же так, это так странно и неловко. При том, что я уже как бы и отказался, и сейчас передумывать тем более будет тупо.       – Мне остаться? – дав немного времени на подумать, спросил Ковальский.       – Пойдём к тебе. Но.       Я выставил указательный палец. Я ещё не разобрался в себе, так что без вот этого всего. Хотя бы пару дней.       – Базару болт, – хмыкнул Ковальский. – Даже спать можем в разных комнатах, если ты мне не доверяешь. Хотя, ну. Сколько раз у меня дома был Артём, и в самом разном состоянии. Даже ему требовалась всего-то сказать "нет". А где был Артём и где ты.       – Спасибо, – фыркнул я. Не то чтобы я хотел слушать, и вообще верил, что Ковальский влюбился в меня. Но типа такое выговаривать? Тоже как будто немного странно. Но как бы ладно. В конце концов, я же не соглашался на отношения. Ковальский ещё не притворяется. Не заставляет меня почувствовать себя любимым.

******

      – Так, у нас есть. Трёхчасовой обзор на игру. Новый ужастик. Хотя я уже дважды ходил на него в кино.. Такое вообще можно предлагать?       Да, главное – задаться вопросом.       – Ну вот как раз можем проверить, умру ли я. А он прям страшный?       – Ну, нормально.       – А чё за игра.       – Бэтмен, – хрипло протянул Ковальский, смешно двигаясь.       – Мы можем просто в Дикую охоту засесть.       Как раз компьютер Ковальского загрузился и я увидел на экране знакомую иконку. К чему поиски и размышления, когда есть проверенная хорошая тема.       – А в чём смысл? Кто-то будет просто сидеть и смотреть?       – Да? – фыркнул я. – Ты так никогда не делал?       – Ну делал, конечно. Просто это странно. Но если тебе норм, садись. Будешь меня хуесосить, когда я чёто не так делаю.       – Я так никогда не делаю, – с важным видом сказал я. – Мама приучила.       – А, точно. Ты же с мамкой играешь.       – Да. Так что привык молча смотреть и не пиздеть.       – А то джойстиком по ебалу на.       – С локтя тоже можно.       – Кстати, а ты в Бетмена не играл?       – "Рыцарь Аркхема" который? – уточнил я. – Он же ещё не вышел.       – Блять, реально? – испугался Ковальский. – А что я тогда собрался смотреть? Я думал, это то, новое.       – Его ещё ждать и ждать, – вздохнул я. – К сожалению.       – Зато когда выйдет. Арсений просто: сто часов.       – Мне же делать нехуй больше, да.       Нет, безусловно, я поиграю. Но явно я не собираюсь проводить там сто часов. Я не бессмертный, знаете ли. Но я подумаю, если там будет Джейсон..       – А чем ты занят?       – Пиздострадаю, – с как можно более важным видом сказал я. – Тоже время, вообще-то.       – О, ну да, – посмеялся Илья. – Простите, забыл. Ладно, тогда по квестику каждый и спать? Время уже.. Блять, а.       – Что?       – Да в рот ебал эту Сибирь. За лето отвыкаешь, что.. Темнеет рано? И думаешь, о, ну ещё светло, спать не скоро. Наступает осень. Темнеет. И ты такой бля, уже часов одиннадцать, наверное? Пять. И потом, сука, всё обратно ломается.       – Можно было и привыкнуть, – хмыкнул я. – Не первый год тут живёшь, в конце концов.

20.05.2015,

Среда

      – Я отрубился, да?       – М. Почти сразу же.       – Простите.       Хотя не сказать, что я проебал что-то очень важное.. Но как бы всё равно неловко получилось.       – Да ничё, – похихикал Ковальский. – В какой-то мере, даже хорошо, потому что я тоже чёто заебался за день. Пораньше лёг..       Кажется, разговор о сне сработал провоцирующе – и Илья аж зазевал. За ним зазевал и я.       – Блять, ёбаный в рот.. – выругался Ковальский. – Может, ещё часик поспать?       – Это ловушка. Ты ляжешь на час, проснёшься в двенадцать, нихуя не выспавшийся, потный..       – Да, блять.. – Ковальский снова посмеялся, но так и не вставал.       – И тебе разве в школу не надо? – вдруг я вспомнил о том, что не все такие тупые лохи, как я. И кому-то нужно учиться, сдавать эти ваши экзамены и всё прочее. Это я, дурачок без будущего, могу позволить себе поваляться в кроватке с утра. А вот они..       – Да ну их нахуй, – Ковальский, болезненно морщась, отвернулся к стене. Хотя была речь про спать чуть ли не в разных комнатах, я вчера отрубился там, где лёг – на кровати Ковальского. Матрасе, кхем. Но я расположился с самого края (и всю ночь, сука, сквозь сон балансировал), так что у Ковальского был простор в виде почти целого матраса, ещё и у стены. Кайфовал всю ночь, да..?       – Могу я поспать раз в году? – пробормотал он, и вдруг обернулся ко мне. – И ты чё жмёшься? Тоже ложись сюда поближе.       Я не выспался просто нихуя – конечно, с таким охуенным спальным местом, – а потому, конечно, перелечь и поспать ещё немного мне сейчас было бы очень кстати. Можно даже пошутить, что выпроводить отсюда Ковальского – это мой злой план, чтобы отмутить себе весь матрас и с кайфом раскинуться. Почему я не могу пойти в спальню его родителей, которых, похоже, нет дома? А вот такой я пидорас. Если какое-то моё действие не причинило дискомфорта другому человеку – это пустое действие.       – Что такого, – Ковальский тем временем принялся вставать. – Мы же можем поспать рядом?       А, у него тоже есть злой план?       – Ну можем..       – Ну вот и ложись.       Было предельно очевидно, что "поспать рядом" Ковальского – это поспать на мне, но я всё равно не возражал. Ночуя у Кристины, я познал весь кайф одеял с утяжелителем, но так как покупать такое я смысла не видел (уж точно не здесь), хорошим вариантом было бы спать с кем-то, и чтобы кто-то – вот прямо как сейчас Илья, – спал на мне. И приятная тяжесть, и тепло, и человека можно пообнимать. Ну кайф же? А самое главное – я лёг удобно..

******

      – Ну короче, ты был прав.       Ковальский как будто был не рад признавать это. Ну или ему было хуёво по другим причинам.       – Бэ, – он весь содрогнулся. – Пойду помоюсь.       – Давай.       – Ты не пойдёшь?       – Да, думаю, может, к нам сбегать? Переоденусь заодно..       – Потом вернёшься?       – Ну да.       Мы же договорились. Пусть не думает, что так просто избавится от меня. Или думает, обслюнявил мне грудь, я больше не захочу с ним общаться? Хотя согласен, и правда такое себе. Но чё уж, все там были. Надо быть терпимее к людям.

******

      – Теперь что делать будем?       – У нас всё ещё есть трёхчасовой обзор игры. А так, вообще, если ты не против, я бы немного поучился.       Ковальский потыкал указательными пальцами друг в друга. Наверное, так выражалась неловкость? Типа, вот, такая я мразь, не хочу развлекать тебя. Но что я, не пойму, что ли.       – Конечно. Я посижу тихо в углу.       – Да можешь и тут сесть, – Ковальский похлопал по матрасу рядом с собой. – Я не против. А ещё я включу музыку?       – Да.       – Только она специфичная, – сразу предупредили меня. – Я сейчас развлекаюсь тем, что включаю плейлист старого музла на ютубе и подряд слушаю.       – Включай, – хмыкнул я. Я ничего против не имел, так что Ковальский мог и не пояснять, в целом. Я и так ждал от него и его музыкальных вкусов чего угодно.       Натыкав что-то, Ковальский уткнулся в какую-то свою книжечку, а я, от нехуй делать, уставился в экран. У Ковальского напротив его матраса висел телевизор, куда выводилось изображение с компа. А потому я сейчас как будто вернулся в далёкое детство. Когда зима, минус тридцать семь за окном, можно не идти в школу, и я спускался в зал, включал Муз-ТВ, и целыми днями только всякие клипы и смотрел. Были же времена..       В первом клипе сперва показалась проходка девушки по какому-то детскому магазину, и наконец камера сфокусировалась на полке с коробками, где были куклы каких-то парней. Быстро выяснилось, что это типа исполнители, и сюжет как бы вокруг того и строится: что они игрушки и конкурируют с другими за девушку-покупательницу. И судя по тому, что весь этот сюжет перебивался танцами мальчиков, это был какой-то бойзбенд. Поют, надо полагать, про любовь и отношеньки? Интересно, Ковальский понимает, чё там происходит? А то вот до меня постоянно доёбываются, как я могу слушать свою музыку, когда я понимаю, о чём там поют. Но вы себя об этом же спросите. Всю жизнь слушать про пиздострадания, нормально вам?       Следующий видос начался неожиданно бодро, и то, что из магазина мы перенеслись на какой-то Майами-бич тоже немного меня встряхнуло. Солнце, песочек, пальмы.. И какие-то прихорашивающиеся мужики.       – Нравится? – через минуту поинтересовался Ковальский. Я к тому моменту не то чтобы насмотрелся на полуголых мужиков, трясущих причинными местами налево и направо, но точно пренасытился.       – Вот знаешь, – я решил начать издалека. – В английском языке есть слово "кринж". Испанская стыдоба типа. Немцы тоже его себе стащили и вот. Дас ист кринж.       – Впервые слышу. Но смешно. Напоминает времена, когда я в немецком ни бум-бум, и мне всё объясняли. Дас ист..       – Даст ист кринж, – я снова указал на экран телевизора. Там, благо, пока ещё продолжалось то самое.       – Не кринж, а бодипозитив. Мужской, между прочим. Редкое зрелище.       – Кринж.       – Бодипозитив! – продолжая шутку, возмущённо прикрикнул Ковальский.       – Кринж.       Я отвернулся, заканчивая на этом диалог. Никто не переубедит меня. Хотя причёска у одного из участников группы была прикольной. Ирокез, но при этом отдельные пряди были заплетены в косы. Может, когда я состарюсь и мне станет похуй, что обо мне думают, начать носить что-то подобное? Но реально же охуенно смотрится.       В следующем видео девочка у окошка рассматривала, как снаружи бродит какой-то чел. И ему буквально потребовалось завести газонокосилку и немного пройтись, чтобы девушка аж начала обмахиваться журналом. Пиздец. Ну, надо сказать, разница между ним и любым парнем из предыдущего видео была колоссальной. Ну и в реакцию девочки на этого парня верилось как-то побольше. Вот вам и бодипозитив, блять.       Когда парень снял с себя рубашку (не знал, что косить газоны так тяжело), стало видно его татуировку на груди.       – Чё написано? – тут же поинтересовался я. Да, Ковальский был чем-то занят и, наверное, не стоило его отвлекать. Но он ведь и сам до меня доёбывался? Значит, ничего страшного.       – Небо – это предел, – коротко глянув на экран, отозвался Илья.       – Мда.       Но ладно. Не буду ничего говорить. Мы никого не осуждаем..       – Смотри-смотри, – пригрозил мне Ковальский. – Это клип с величайшим плот твистом в истории.       Делать было нечего, пришлось упереться взглядом в экран и внимательно следить за всем происходящим. Как бедную девочку её друзья притащили мыть машину, чтобы она могла покрасоваться перед всё тем же красавцем. Хотя на мой взгляд, самое тупое, что можно было придумать. Она же вся изгваздается, ну чё такое, блять.. Не говоря уже о том, что она была в майке и шортах. А если моющее средство на кожу попадёт? А если аллергическая реакция будет? Ужас, нахуй, вообще не думают ни о себе, ни о других.. Но ладно, наверное, не стоит так серьёзно к этому относиться. В конце концов, цель – не помыть машину, а покрутиться перед красивым соседом, и чё я доебался.       Наконец девочка свалилась с капота и нам показали, по всей видимости, её фантазии. Где она стоит с этим челом в ужасном парике.. Ну, в начале показывали, что она читает какие-то женские романы. Видимо, вот это девчачье классическое. Напишу фанфик про себя и про того мальчика, и всё у нас будет хорошо.. Ну, хотя бы после этого парень подбежал, чтобы помочь ей подняться, и они повзаимодействовали. Ура, ещё одна счастливая пара. Но пока девочка писала на листочке свой номер, парень пошёл здороваться с её друзьями. И я уже расстроился – а где сюжетный поворот-то, – как наконец, под корёжущуюся музыку парень дал листочек другому парню. А на листочке был его номер.. Ага..       – Можно было и догадаться, что он пидр.       – Почему? – усмехнулся Ковальский.       – Кто ещё такую хуйню набивает? – я провёл себе рукой по груди.       – А какая из твоих татуировок говорит о том, что ты пидр?       – Э.       – Ладно, шучу. У нас-то самые гетеросексуальные татухи. У меня, у тебя, у Артёма. У всех.       – Ваще.       Следующий клип был от тех же ребят, что и первый, и судя по унылому мотиву, это тоже была какая-то хуета про любовь. Но если в первом клипе никто не пытался показать все чудеса видеомонтажа, тут, похоже, решили приударить? И, может, в те года это и воспринималось как вау, но сейчас видеть такое было пиздец дико. Где-то здесь должен пройти Кирилл со своим "Давно пальцы веером?", но ебать.       Следующую группу я даже знал – это были Ван дирекшен. Кристина их слушала, но так, чисто для фона. Чтобы что-то лёгкое, ненапряжное, над смыслом чего особо не задумываешься. Я запомнил ещё Симпл плэн. Они с этими ребятами у Кристины были в одном плейлисте, как раз "рабочем", и в целом были похожи. Что голосами, что типажом..? Ну или как это назвать? В любом случае, возможно, Кристина такие их песни и отбирала, но у меня они отложились в сознании как спокойные ребята, которых, опять же, поставить на фон, и пусть они там бубнят.       В клипе парни просто тусили на пляже, и позалипав немного, я задумался, как же нелепо быть звездой. Вот их кто-то разбудил в шесть утра, условно. Их повезли на этот пляж. Который либо оцепили, чтобы туда никто не пробрался, либо нашли место в диких ебенях. А потом им сказали: ну прыгайте, чёто делайте на камеру, повторяйте текст песни типа вы поёте. Ну полная хуйня же?       – А это же относительно новая группа? – спросил я. Только после этого я подумал, с чего бы Ковальскому знать..       – Да, – но он по какой-то причине знал.       – А предыдущая когда была основана?       – Бекстрит бойс? Они пиздец старые, на самом деле..       – Просто забавно, что прослеживается, как меняются предпочтения девушек. Там, ну, мужчины более-менее уже. Но ни одного настолько смазливого ебала не было. А тут все как на подбор.       Ковальский смотрел на меня, как на еблана. А ведь я ещё не заикнулся про квоту на тёмненького мальчика, которая, похоже, обязательна в таких коллективах.       – Я вот себя так же чувствую.       На экране, куда указал Ковальский, тем временем уже пошёл следующий клип, где компания молодых людей чёто доёбывались до мужика-водителя. Ну или кто он, блять.. Но форма у него была, в общем, и создавалось впечатление, будто толпа школьников закошмарила бедного водителя автобуса. Как-то так. В конце концов водитель перебил очередное возмущение криком и под шумок съебался. Мальчики же остались в жутком особняке, и вскоре началась дикая туса. Когда же началась песня, я с удивлением отметил, что знаю её. Хотя я бы не сказал, где конкретно её слышал, но в сознании она у меня была.       Дикая туса прерывалась на партии участников, и вскоре до меня дошла одна закономерность.       – Они типа все персонажи ужасов?       Хотя "Дракула" и "Призрак оперы" не то чтобы прям дикие ужасы..       – Да.       – А это кто?       – Оборотень.       – Это откуда-то образ? Просто Дракула легко узнаваем, Эрик тоже.       – Дракула соска, кстати? – воскликнул Ковальский, неожиданно возбудившись.       – Да, неплохо.. – пробормотал я, немного сбившись из-за того, что меня перебили. – Мумия тоже понятно. А оборотень? Это образ из какого-то фильма или рандомная поебота какая-то?       Потому что я вообще не узнавал персонажа. Если Дракулу изобразили по всем канонам фильма, ещё и трёх вампирш подсадили, а Эрику догадались пол-лица скрыть маской, то это чё? Это кто? Это откуда? Если вы мне не расскажете, я сам в гиперфиксацию по этому клипу впаду.       – Да я ебу, что ли? В каких вообще фильмах оборотни фигурировали?       Я уставился на Ковальского. Он думает, я ебу?       – Я только один сериал про оборотней знаю, – подумав немного, хмыкнул Ковальский, – там таких не было.       Ладно, поищу дома. В первый раз, что ли.       – А это чё за хер? – когда снова показали мужика в костюме и стильной шапочке, спросил я, и Ковальский возмущённо заорал.       – Ты не шаришь за Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда?       – Больше двух слов не воспринимаю, – в первую очередь напомнил я. – Кого, блять?       Ковальский уже принялся вставать с места и вскоре унёсся куда-то в коридор. Ну, вероятно, за книгой. Просто раз уж Дракула из романа, и Эрик оттуда же.. Наверное, и этот чел из какой-то книги? Осталось только выяснить, откуда оборотень.       – На, – вернувшись, Ковальский всучил мне книгу, как и ожидалось.       – Стивенсон? – в первую очередь я заметил автора. – Тот самый?       – Какой?       – Который "Остров сокровищ" написал?       Ковальский, кажется, охуел от таких пересечений во Вселенной. Ну или что-то ещё его так жёско удивило.       – Ебать, внатуре? Это он же?       – Я у тебя спрашиваю.       – Ну вообще, Роберт-Льюис, – Ковальский указал на обложку. – Наверное, да, он же. Нихуя чел тогда, всё может. И ужасы, и.. Что это, приключения?       – А это прям ужасы, что ли?       Я не разбирался в литературе, но если что-то и знал, то что "ужасы" писало очень и очень мало людей. И уж явно не в то время.       – Ну не сказать, что прям пиздец кошмар. Но и "Призрак оперы" тоже не ужасы? – Ковальский оглянулся на экран. – Скорее, тут сами персонажи должны пугать. Вампир, оборотень, мумия. Два безумных долбоёба. Просто надо было сделать так, чтобы было узнаваемо.       Интересно, а все подростки в те года прям вот шарили за эти отсылки? Кто там отвечает за создание музыкальных клипов, они вот могли поручиться, что каждый, кто увидит клип, сразу такой: "Это, это я знаю. И это, и это, и это". Учитывая, что когда там мюзикл по Призраку оперы вышел..? И когда раскрутился? Ладно, простите. Просто есть желание доебаться. И я всё ещё злюсь, что образ оборотня не такой легкоузнаваемый, как все остальные.       – Ясно.       – Вот бы в оригинале Дракула так же танцевал. И просто все его слуги. "Наш хозяин немного странный, но как бы чё поделаешь".       В этот же момент показали, как одна из служанок отворачивается, и выглядело это забавно. Да, заебал уже всех домашних, но что поделаешь, реально. Зато платит (не убьёт).       – "Работа и хуже бывает".. – пробормотал Ковальский и, немного посмотрев клип, отметил. – Ещё у всех есть возможность с девочками постоять, покружиться, даже у мумии. Один этот как лох какой-то.       – Оборотень тоже один, – напомнил я.       – Ну он вон сальтухи по коридорам крутит.       – Ему не до девочек, ну да.       Или это такая попытка показать одиночество героя. Потому что в начале можно было подумать, что товарищ очень страдает. Девочек такая актёрская игра наверняка впечатлит. Впечатляла..?       Следующий трек я тоже узнал, и так как он был прямиком из моего детства – я помнил прямо его, – я даже не сдержался от эмоций.       – О.       На эмоции я очень бедный, как вы можете догадаться.       – Узнали? – Ковальский усмехнулся. – Главный пиздострадалец тех годов.       – О чём поёт?       – Ну типа я вот такой весь из себя хитровыебанный, но спасибо, что терпишь меня, потерпи ещё немного, я разберусь в себе и потом, если повезёт, всё будет хорошо.       Ну я подозревал. Вообще, смешно, что из.. Сколько их тут было? Шесть? Из шести рандомных песен четыре про любовь и отношеньки в том или ином виде. И как бы понятно, создавать штуки нужно о том, что близко и понятно большинству, но чёто уже даже не смешно. С другой стороны, а вот о чём ещё они могут петь, если не хотят регулярно огребать? Ну любовь. Либо что-нибудь весёлое-зажигательное, либо что-то сопливое. Четвёртое дано или не дано..?       – Вот, типа, – когда начался припев, Ковальский вскинул голову, вслушиваясь. – Не сдавайся, я разберусь с этим. Пожалуйста, не сдавайся, я не подведу тебя. Я запутался, мне нужно отдышаться. Короче, чтобы маленькие девочки слушали и не бросали своих долбоёбиков, потому что вот. Красивый эмо-бой с ноготочками страдает.       – Классно.       – Видишь, ему грустно?       – Да, актёрская игра просто охуенная.       Ковальский хорошо высказался. Эмо-бой с ноготочками страдает. Но эти перебивки на какие-то истерики.. И вот тоже, да? Как это снимали? Он сам захотел смешать кадры, где он сперва сидит в кровати, обнимая сам себя, и весь такой из себя грустненький, а потом где он ходит, чёто орёт и психует, блять? Или кто-то другой решил, что это отличная идея?       Следующую песню я тоже знал – слышал у Кристины. В кои-то веки ещё я мог сказать, что у солиста был характерный голос, так что я мог отличить его от прочих, и поэтому же знал, что Кристина любит эту группу. По крайней мере, у неё было много их песен. На мой взгляд, это говорило об одном.       Сама песня относилась к сопливым, а клип был как будто записью с концерта. И учитывая, что ничего интересного не происходило, я уже начал ворчать про себя – чё, три минуты смотреть, как толпа качает ручками, а музыканты жмякают по кнопочкам и теребят струны? Но вдруг камера сфокусировалась на какой-то девушке и повествование сместилось на неё. Как она сидит на похоронах и очень тоскует.. Понятно. Я просто был уверен, что песня про любовь. У Кристины ещё была сохранена акустическая версия, где часть исполняла девушка, и о чём я должен был думать? А тут, похоже, просто сопли, без отношенек. Ну ладно. Хоть что-то.       На припев сюжет вернулся в зал, и со сменой ритма даже освещение в зале сменилось на красный – более эмоциональный и агрессивный (смотрите, кто разбирается в отсылках и знаках). Этот приём мне даже понравился. Вместе с тем, что хоть кто-то решил не писать про любофь, а рассказать про человеческие проблемы другого рода, смотрелось как будто даже свежо. С другой стороны, ещё даже не середина. Сейчас успеют ещё хуйни наделать.       Следующим героем стал товарищ, залипающий у зеркала. По всей видимости, отсылка шла на дисморфофобию, или РПП, а то и всё вместе, и я уже хотел было разойтись. Что лучше бы пригласили полную женщину – вот уж кому достаётся побольше всяких вот этих? Но дал себе мысленную пощёчину. Всё, хватит. Вспоминаем слезливые постики из тамблера про личное сражение каждого, и не лезем. Что я знаю, в конце концов. Я вот так перед зеркалом никогда не стоял. И никогда моё отражение не вызывало у меня желания отвернуться и никогда не видеть этого нахуй.       Следующим героем стал парень-жертва домашнего насилия, и быстро показали следующего – мужика, участника боевых действий, тащившего своего сослуживца. При фокусе на лицо было видно слёзы на лице, и пиздец, как меня впечатлили эти кадры. Всего несколько секунд, но какой эффект. С другой стороны, всё со мной понятно. Смерть кого-то там и какие-то комплексы – это боль внутренняя, я такую не признавал и за боль не считал. Если говорить о смерти, не было в моей жизни людей, которых я бы боялся потерять. А физические страдания. Боль, насилие или лицезрение этого. Это мне ебать знакомо. Потому и откликается.       И я даже захотел поделиться впечатлениями с Ковальским – хотя бы выделить то, что думал, что песня про любовь, а тут, оказывается, вот что, – но решил его не отвлекать. Он к тому моменту уже уселся на своё прежнее место и уткнулся во всю ту же книжечку. Не хотелось отрывать его от важных дел.       Хотя сам Ковальский был совсем не против, похоже – потому что стоило только следующему видосу начаться, на меня тут же налетели:       – Хочешь обсудить творчество Бритни Спирс?       – Нет.       – Меня просто бесит, – но Ковальский всё равно решил высказаться, – что все её хуесосят, типа, вот раньше у неё была музыка! А сейчас один секс. Чуваки. Она с самого начала продавала именно секс.       Я кивал головой, пока он говорил, изображая интерес и согласие. Так я вообще не понимал, о чём речь. Хотя я и смотрел музыкальные клипы целыми днями некоторый период моей жизни, Бритни по каким-то причинам капитально обошла меня стороной, и с её творчеством я знаком не был вообще. Но если Ковальский хочет поделиться с кем-то своим праведным гневом, конечно. Я тут, чтобы выслушать его.       Что-то в песне казалось мне знакомым – от мотива и до парочки лиц, задействованных в клипе и мелькающих то тут, то там слишком уж часто. Вывод напрашивался сам собой: какой-то фильм. Вот только какой?       – Это из какого-то фильма? – спросил Ковальский, и из-за того, как это совпало с моими мыслями, я даже хихикнул. Про себя, естественно.       – Сто процентов. Жопу ставлю. Не свою.       – Его, – Ковальский указал на того симпатичного мальчика.       – Его, да. Это какой-то фильм.       – Ну ради твоей жопы можно и факт-чекинг провести..       С важным видом Ковальский полез за своим телефоном и принялся что-то там тыкать. Я ждал – самому было интересно. Прав ли я, что за фильм, ну и что там по итогу будет с нашими жопами.       – Да, фильм "Сведи меня с ума", – огласил Ковальский, после чего недовольно на меня уставился. – Ты нахуй такое смотришь?       – Я жить по этому учился.       В те счастливые времена, когда я месяцами мог не выходить из дома, всякие тупые фильмы по телевизору были единственной вещью, которая связывала меня с реальностью. Да, не нашей, да, я всегда понимал, что это фильмы, и нельзя относиться к ним слишком серьёзно. Но в общем и целом же? Это те же люди с теми же проблемами. Так что я наблюдал. Изучал. Живых объектов наблюдения у меня не было, увы..       – Плохо учился, очевидно.       – В смысле узнавал, как другие люди функционируют, а не выбрал это за модель поведения для себя.       – Очень жаль, – Ковальскому всё что-то не нравилось. – Может, не выражался бы, как дебил. Бля, лицо такое знакомое у девки..       Он снова уткнулся в телефон, но в этот раз совсем ненадолго:       – Пиздец. Я не узнал Сабрину – маленькую ведьму.       – Беда, – протянул я. Заметят или нет, что я не ебу, кто это? Дадут пизды или нет?       – Бля, ну пацан прямо.. – слава богу, у Ковальского было, на что отвлечься. – Куда пропали все эти мальчики-соски-нереалки, я не пойму?       – Выросли.       – А новые где?       – Это уже статья, во-первых. Во-вторых, экология хуже стала. И больше стресса теперь у всех. Раньше в двадцать шесть вот так все выглядели, а теперь в двадцать уже все сорок можно дать.       – Пиздец, блять, – огорчённо выдохнул Илья. – Я родился точно не в своё время.

******

      – А тебе, – выплюнул Ковальский, – в школу не надо?       – Нет. Я всё сдал.       Ожидаемо мне не поверили.       – Как. Когда.       – На днях. ТВха там подсуетилась, на самом деле. Спасибо ей за это.       Мне даже стыдно стало на секунду. Как я её хуесосил, а человек вот так надрывается ради меня. Чтобы мне хотя бы четвёрочки в аттестате нарисовали и с богом отпустили уже нахуй. Хотя это как бы ей и надо.. Наверное, даже больше, чем мне, и поэтому всё это и происходит.. Похуй, впрочем. Надо радоваться, что снова всё сделали за меня, а я просто походил со сложным ебалом, красивый, и всё само собой как-то случилось..       – Так что всё. Никакой больше школы.       – А. Ну то есть, все долги тебе простили?       – Списали, да.       – Индульгенцию выписали.       – М. Могу больше там не появляться. Аттестат только забрать.       – Охренеть. А можно так же? А чё, для аттестата результаты ЕГЭ не нужны?       – Нет.       – Тогда тебе и смысла нет вообще экзамены сдавать?       – Нет, их обязательно сдать и не въебать чтобы аттестат дали.       – Блять? Ты же сказал, что не влияет?       – На оценки не влияет. Но чтобы тебе его дали, надо сдать экзамены.       – Никак от них не скроешься, да?       – Ваще блять. Так я бы весь этот год нихуя не делал.       – Но пришлось учиться, – обиженно промямлил Ковальский, видимо, изображая меня. Ну, в целом, я реально был расстроен. Какой мне смысл от этой учёбы ебаной? Только время зря трачу. Ладно ещё, в начале года хотя бы был смысл туда ходить. Были какие-то приколы с одноклассниками, с этой компанией. Ну а потом чё? Всё каким-то образом похерилось. И уже не так прикольно видеть эти рожи, и вообще из дома выходить..

25.05.2015,

Понедельник

      – Ого. Не ожидал тебя увидеть.       – Сам в ахуе, – хмыкнул я. – Но Татьяна Викторовна настояла. Хуй знает, зачем.       – Ну как, – протянул Илья. – Последний учебный день.       – И что, уроки будут проводить?       Я до последнего не верил. В школе уже никого не было – ещё и как будто всю последнюю неделю, – а потому у меня возникали серьёзные вопросы ко всему происходящему. Первым вопросом было "А не наёбывают ли меня?".       – Мой милый наивный ребёнок, – протянул Ковальский. – Конечно, будут. Как же не порешать варианты ЕГЭ перед экзаменом?       – О, господи. Ну, мне к часу десяти в больницу.. Пока ещё доберусь дотуда.. Короче, я до конца сидеть не буду.       – Блять, впервые за неделю пришёл в школу, и съёбывет после пары уроков. А ещё и опоздал! – с усиленным возмущением воскликнул Ковальский. – Каш-мар.       – Ага. Со мной пойдёшь?       Не хотелось, конечно, быть самовлюблённой мразотой, но казалось, что Ковальский вполне будет не против.. Лучше же пройтись со мной, чем тухнуть здесь, разве я не прав? А потом мы можем пойти к Илье.. Хотя, может, он уже заебался от моей компании? В конце концов, как с двадцатого числа мы договорились, что будем тусить вместе, так с тех пор мы почти и не расставались. Может, не стоит дёргать Илью в его заслуженный "выходной"? Или его больше бесит то, что тусить-то мы тусим, но дальше обычного времяпровождения ничего никуда не заходит? Это не то, чего он хотел, а раз так, то и нахуй ему тратить время на меня?       – А далеко тебе идти?       – Пиздец как далеко, – я не хотел скрывать. – Там такие ебеня, просто пиздец.       – Тогда пойду, – бодро согласился Ковальский. – А то чё ты один страдать будешь?       Я почти что прослезился. Спасибо тебе, добрый человек. Я так не хотел идти туда один, а теперь у меня есть отряд. Пусть из одного человека, но хоть какой-то.

******

      – Совсем всё плохо в стране, да? Лоры в кабинете урологов сидят.       – Да, грустно.       Мне лишь оставалось надеяться, что кресло обрабатывают после каждого посетителя. Ничего такого. Я не думал, что на приёме у уролога так уж серьёзно раздеваются, чтобы был риск, что я своей одеждой коснусь кресла, на котором была чья-то голая жопа.. Но простите меня. У меня есть требования.       Этот филиал клиники располагался глубоко в дворах, и сейчас нам требовалось вернуться к главной дороге. Путь предстоял не близкий, но теперь хотя бы не нужно было торопиться и можно было с кайфом прогуляться. Хоть погода сегодня позволяла это делать..       – А я тебе рассказывал, как рвал себе уздечку? – вдруг спросил Ковальский, и я тихо выдохнул. С кайфом, да.       – Я слышал.       – Пиздец.       – Как это вообще вышло?       Не то чтобы я очень хотел знать, но если уж заговорили? Да и полезно будет. Чтобы никогда не совершить ту же ошибку.       – Ну, – загадочно протянул Ковальский, и я мельком осмотрелся. Вокруг никого не было, что меня успокоило. Вряд ли сейчас будут разговоры, которые следовало бы кому-то слушать.       – Ебал я чела.       Так, ага.       – Мы оба там объебались, как мрази, так что я вообще забил на всё. А потом одно неловкое движение. Одно, – возмущённо воскликнул Ковальский, показывая палец. – И всё. Кровь, боль, я в ахуе.       – Чел в ахуе.       – Не, ему похуй было, – поправили меня и тут же напомнили. – Он же обдолбанный был. Он, наверное, вообще не понял, что происходит? Бля, бедолага, проснулся с утра, хуёвит, так ещё и жопа болит, и в крови весь. Пойми ещё, твоя, не твоя.       Мда уж.. Развлекается же кто-то. А мне потом такие люди говорят "Чё ты так скучно живёшь, что в старости вспоминать будешь?". Ну, хотя бы не то, как меня обдолбанного в жопу выебали. Как недавно выразился Кирилл, "Береги жопу смолоду". Хотя мне уже как бы поздно, но суть ясна, я думаю.       – А.. А вот. Как сказать-то. Но что, если кто-то обдолбается, его можно просто взять и выебать? Узко же.       Мне просто было интересно. Я часто слышал об этой хуйне, но никогда не понимал, как это возможно. Даже про маньяков каких-нибудь читаешь, что вот они убили чела, а потом изнасиловали его. И один вопрос: а чё, так просто всё было, что ли? Почему у нас было не так? Я могу предположить, конечно, что мёртвый человек – ну или человек без сознания, – расслабляется, и это облегчает дело. Но как будто хуйня какая-то. Вон, даже Ковальский говорит, что себя травмировал от секса с таким. Не должно быть таких вот травмированных гораздо больше, м?       – Так в этом и смысл, что обдолбанный. Тело расслабляется. Не слышал никогда, что в принципе, в зад можно и без какой-либо подготовки ебаться, но если чел вообще не переживает?       – Ну можно, но "не нужно" же?       – Ну типа да, но сам факт. Можно. Поэтому спокойно можно. Закинул, – Ковальский двинул рукой у рта. – И поехало. Потом объяснять родителям, как так вышло..       – Пиздец.       – А что такое? – поинтересовался Ковальский.       – Научный интерес просто. Читаешь вот про маньяков всяких, или какую-нибудь хуйню слушаешь, как кого-то в зад выебали, пока он накуренный был.       Я посмотрел на Ковальского, и тот кивнул, как бы благодарно. Спасибо, да, спасибо, я знаю, что был хорош.       – Ну и типа. Если это так всё просто, почему мы мучались.       – Вас просто бог не благословил.       – А.       – Надо было убить одного из вас, тогда бы никто не мучался.       – Ну да, факт.       – Ну а так, – задумчиво проговорил Ковальский. – Всегда есть рот. Я обычно по этой теме угораю.       – После того случая так точно.       – Да-да, – посмеялся Илья, и вдруг решил немного реабилитироваться. – Не, но я могу и нормально себя вести? Нежно и аккуратно. Просто когда надо.       Ага-ага. Типичный мужик. Ну я вообще-то всё могу, просто когда надо. А когда это "надо" наступит одному богу известно. Потому что условий для этого надо – охренеть можно. Да, я пообщался с девочкой. Много нового узнал.

******

      – Господи, поверить не могу.       Сложив руки на груди, Ковальский немного порассматривал потолок.       – Неужели всё закончилось?       – Ещё экзамены впереди.       – Да похуй на них вообще.       – Тебе не надо? – я немного даже удивился. Да, был речь о том, что Ковальский собирается покорять сцену, ну или какие там планы были у этого Кирилла. Но мне казалось, Илья смотрит на это более трезво? И поэтому запасается иными вариантами. С другой стороны, если повспоминать, он был единственным, у кого не было никаких чётких планов на жизнь. Ну то есть, Артём собирался в армию, потом учиться на эту свою физическую поеботу. Рита собиралась уезжать нахуй из этой страны и учиться на модельера, или кого там.. Ковальский хоть что-то планировал? Вроде, он всё говорил про что-то такое же творческое и около-несбыточное. Разработку игр, анимации.. Но давайте честно, да. Вряд ли его родители потянут обучение за границей. А в России таким заниматься, может, и можно. Но это тоже уезжать, и неизвестно, как в этой сфере, пробиться вообще можно, нет.. Хотя если так думать, можно всю жизнь дома на жопе ровно просидеть. Поэтому почему бы не попробовать..?       – Неа.       – Ты.. С Кириллом останешься? С тем.       – Да. Жалко его опрокидывать. Чел уже там нафантазировал себе. Хочется увидеть его провал.       Ковальский звучал не то чтобы уверенно, а потому у меня были к нему охуенные вопросы. Жалко его опрокидывать, реально, или есть надежда на то, что у чела всё получится, и он и Ковальского за собой к успеху проведёт? Ну, не осуждаем. Сами такие же. Вот бы кто-нибудь пришёл и всё в моей жизни наладил..       – Я просто не верю, что это так просто, – после недолгой паузы Ковальский продолжил. – И.. Я тут недавно наткнулся на рок-оперу. И чёто слушаю, знакомый голос. Полез проверять, а это тот же мужик, который играл в другой рок-опере, которая ещё сто лет назад нахуй была.. И там их аж несколько было. Типа, кто тогда играл, и кто сейчас.       – Друзья, наверное? – я пожал плечами. – Или знакомые. Понятное дело, в свои проекты все будут знакомых подтягивать.       Хотя бы потому, что в этих людях они могут быть уверены. Всё легче, чем прослушивания устраивать, новых людей каких-то искать, блять. Ну, я так думаю. Я в этом ничего не понимаю, но своё мнение выскажу, по обыкновению.       – Да, я про это и хочу сказать. Что чтобы пробиться пусть даже в какой-то сравнительно нишевой тусовке всё равно нужно как-то к ним попасть. Желательно ещё с самого начала, на этапе их сбора. Чтобы потом они тебя везде с собой таскали, ты участвовал в их движухах. Бывает, конечно, – это Илья выделил, – что появляются новые какие-то челики. Но я жопу ставлю, свою, что это чьи-то друзья, знакомые..       – Ну как обычно?       – И тогда все эти фантазии про "Ты сможешь, пробивайся, у тебя есть все возможности!". Это хуета полная.       – М, – я согласно покачал головой. – В том и смысл, что в наше время пробиться ещё сложнее, чем когда-либо раньше. Потому что всё уже есть. Мир перенасыщен всем. Техникой, технологиями, книгами, блять, музыкой.       Что ещё там в мире есть.       – Чтобы выбиться нужно быть либо не ебаться богатым, чтобы оплачивать маркетинг своего продукта. Либо маркетологом. Понимать, что нужно людям, что им будет интересно и как им это загнать повыгоднее для себя.       – Ну либо оказаться в нужном месте в нужное время.       – Да.       – Вот как солист Three Days Grace. Вроде, на самом деле, я не уверен. Но что-то слышал. Что они проебали солиста или гитариста, чёто такое. И младший брат одного из участников такой типа.       Ковальский потыкал указательными пальцами друг в друга, смущённо поиграв глазами.       – И всё. Так и попал.       – Да, удача ебёт. И своевременность. Потому что опять же, новую социальную сеть никто не создаст. Ну или, вернее, не раскрутит её до уровня уже имеющихся, потому что люди оттуда просто не уйдут. То же и со многими творческими штуками. Литература, музыка. Вряд ли кто-то сможет создать что-то настолько крутое, что люди прямо пойдут. Ну либо ебейший пиар должен быть. Оплачиваться из чьего-то кармашка.       Ковальский покачал головой, но вдруг принялся перекладываться на живот.       – А ты? Что будешь делать? Кристина так и планирует заниматься играми?       – Да. Она уже сейчас что-то там пишет.       Но вот тоже, да? Все надежды могут быть лишь на то, что она с какой-то командой создаст какую-то прикольную тему, и какая-то студия заметит их и заберёт себе под крыло.       – Ого. А тебя она тоже подтянет?       – На всякую мелкую хуйню если только. Вот мне план на будущее. Пока буду сидеть в декрете, буду учиться рисовать. А потом пойду.       – Получил должность через постель? – с сучьим видом выгнувшись в спине, спросил Ковальский.       – С моим телом только так.       – Есть, внатуре, – посмеялся Илья. – Просто Кирилл рассказывал мне. Ну, братик мой.       Ага. Вот эта двухметровая ебалыга, "братик". Знаем.       – Как ты им жаловался.       – Я просто напился, – сразу обозначил я. – Так не то чтобы меня жёско ебёт.       А Кирилл сука. Нахуя вот он Илье рассказал? Чтобы что? Бля, а я так надеялся, что никто из них не запомнит ничего..       – М. А то я хотел предложить придумать что-нибудь.       – Что? – устало спросил я. – И как. Если мать с Отто решили, что я уезжаю, значит, я уезжаю. Я и сам виноват, в общем-то. Надо было не палиться.       – И что, ты так просто сдашься?       – Да было бы, ради чего бороться.       – За своё счастье? – с придыханием спросил Ковальский.       – Не видел такого. Если ещё раз на глаза попадётся, кричи.       – Хорошо, брат.       – Тем более, ну.. Там будет не так плохо. Я говорил Кириллу. Это мой единственный шанс восстановить уважение ко мне в семье. Уехать и начать играться в семьянина. Завести ребёнка с Кристиной. Найти работу, может быть, и.. И быть как все.       – Ничего отвратительнее в жизни не слышал, – процедил Ковальский.       – Это отчасти и мой выбор. Я считаю, это правильно.       – Обожаю вот это самовнушение. Это надо мне же, мне так будет лучше. Всегда больно и мерзко такое слушать.       – Радуйся, что это не ты.       – Бля, может, тоже к вам присосаться? – задумался Ковальский. – Я петь могу. Рисовать могу. Придумывать хуйню могу. Учиться тоже могу.       – Кристина у нас главная.       – Или можем забить хуй на всё. Я – на Кирилла, ты – на свою семью. Сбежим вместе куда-нибудь и никто нас не найдёт.       Честно, я и сам думал о побеге. Обналичить карту, съебаться куда-нибудь.. Вообще похуй. Денег на какое-то время мне бы точно хватило, а там что-нибудь как-нибудь да сложилось бы, наверное? Но надо мыслить трезво. Я, вчерашний школьник, с нулём знаний о жизни, о банальных бытовых вещах, куда бы я пошёл и что бы я там делал? Снял бы квартиру, пошёл работать? Ага, ну. Прямо вижу.       – Нет. Это грубо по отношению к Кристине. Исчезать и вообще заставлять её ждать. Да и.. Ладно уже? Решили же всё. И у нас с Канарейкой бизнес-план.       – Какой, – сразу заинтересовался Ковальский.       – Она переезжает в Германию. Мы женимся. Она получает ВНЖ, открывает свой бар. Берёт меня к себе на работу. Мы три года так живём, она получает гражданство и всё кайфово.       – А пособия чё. Ты же слетишь с выплат, если женишься?       – Честно, не ебу. Мы ещё с Кристиной это обсудим. И с её отцом. Он юрист, должен шарить.       – Вы недальновидно делаете.. Я же правильно понял, вы с Кристиной не стали бы расписываться, чтобы получать выплаты на пиздюка? Но если ты распишешься с Канарейкой, то всё, ты больше не отец-одиночка. Денюшка-то.       Ковальский поделал жест.       – Утекает.       – Говорю же, мы ещё разберёмся.       – Блять, вот помнишь, в каком-то году у нас проводили тестирование, где были всякие ебанутые вопросы? Типа, берёте ли вы интервью у интересных личностей, и всякая такая хуета.       – Ну.       – И мы тогда угорали, что за кого вы нас принимаете? Мы школьники из Сибири. У нас тут перспективы, блять.. А теперь нас послушай. Один едет, блять.. Какой-то рандомный чел хочет организовать с ним музыкальный проект. Вторая едет в Германию открывать бар. Третий едет, блять, помогать своей женщине игрульки рисовать.       Ну не надо. Основная моя задача – заделать Кристине ребёнка, а потом сделать так, чтобы она забыла о его существовании. В хорошем смысле, конечно. А то звучит так, будто предполагается, что можно избавиться от него..       – Четвёртая хочет шить платья в Италии. Вот вам и, блять.. Бесперспективные.       – Хотя бы у одного уверенность в будущем есть? Хотя бы один будет там счастлив?       – Ну Рита, может, будет.       – Ну вот вам и бесперспективные.       – Бля, можно я так нашу группу назову?       – Слишком длинное и сложное название. Такое не одобрят.       – То есть, я даже свою группу не могу назвать так, как я хочу. И о какой свободе самовыражения идёт речь?       – А когда у музыкантов была свобода самовыражения? – я почти что посмеялся. – Чел. Тебя продюсеры будут ебать за любой шаг чуть влево чуть вправо.       – А продюсер будет симпатичный? – жалобно уточнил Ковальский.       – Кирилл разбирается в юридических хуёвинах этих всех? – я продолжал допрос. – Ну или вам нужен будет адвокат сто процентов.       – Бля, чё ты грузишь, – Ковальский поморщился. – Кирилл сказал, мне надо просто петь. Всё остальное он берёт на себя.       – Адвоката себе найми, – повторил я. – А то потом заебёшься отстаивать свои базовые человеческие права.       – Почему все вокруг такие умные.. – вздохнул Илья, снова перекладываясь на спину. – Хотя я сам думал, что надо изучить этот вопрос..       После этого мы ненадолго замолчали и Ковальский, похоже, решил промотать в голове весь наш диалог. Иных причин, почему он вдруг вернулся к этой теме, я не видел.       – А Кристина знает о Канарейке? Что вы ебались, в смысле.       – Нет. Но они знакомы.       – Да?       – Канарейка подписалась на её инстаграм ещё летом. У тебя увидела отметку или как-то там..? И сейчас, когда Канарейка увидела меня на фотках, она написала Кристине, спросила у неё, чё там, всё ли со мной нормально. Так и познакомились.       – Когда две твои девочки общаются и у вас всё хорошо.       Я почти поморщился. Канарейка не была моей девочкой никогда..? И Кристина такой не является тоже? Чё вообще за выражения, блять.       На всякий случай я решил пояснить:       – Мы с Канарейкой больше не.. Взаимодействуем в таком ключе. Она сказала, что всё.       – Ничего не было, всё забыли?       – Всё было, ничего не забыли, но не воспринимаем это как что-то важное. Она просто хотела лишиться девственности. Я попался под руку.       – Чёто ты всем так удачно по жизни под руку попадаешься..       Да, и правда. Хотя, по сути, было всего два раза. Артём и Канарейка. Ну, бессмертное правило двух. Работает, чертяка.       – Оказываюсь в нужном месте в нужное время. Вон, я даже умер в правильном месте, в конце концов.       – Счастливчик, получается.       – Получается, да.