Пай-девочка

      Лиззи прикрыла глаза. Заснуть никак не удавалось, хотя приятная прохлада успокаивала. В основном она не могла заснуть из-за нахождения рядом с ней двух ее сокомандников. Было жутко непривычно, учитывая, что она всегда спала одна в своей комнате. Конечно, к ней часто присоединялась Ханами, так как не могла уснуть, но сестра — совсем другое дело. Она была родной и близкой, а Наруто и Саске нет. И если Узумаки был ее другом (хотя в академии они довольно редко общались), то Учиха… ну, это же Саске. Одного этого факта было достаточно. Она тихо выдохнула, повернувшись направо и увидев перед собой лучшего ученика их выпуска, который тихо спал. Во сне у него было расслабленное и спокойное выражение лица, в отличии от его вида, когда он бодрствовал. Тогда оно было сосредоточенным или безразличным, а глаза были наполнены раздражением. Надо сказать, что у него были веские основания считать слабыми всех, кроме себя, так как это отчасти являлось правдой. Разумеется, Какаши был сильнее Учихи, но генинов этого года Саске превосходил однозначно.       Как-то ее подруга из прошлого мира спросила: «Если бы ты была местом, то что бы это было?». Лиза не знала ответ, но других четко могла с чем-то ассоциировать. Если говорить о Саске — она слегка вздрогнула, когда Учиха перевернулся на другую сторону, что-то невнятно пробормотав — то он был темным лесом, в котором водится много всяких тварей, как бы это не было глупо. Ведь раздражение и безразличие — наверняка не единственные эмоции, которую он может показать окружающим.       Ведь что он чувствует после резни клана собственным братом? Смерти своей семьи? Что он ощущает? Она даже представить себе не в силах, но ей безумно хотелось бы понять.       А что если бы Ханами, повзрослев, убила маму и папу?       Хотелось бы ей, Лиззи, отомстить? Что она бы предприняла? Ненавидела бы или попыталась понять?       Вошла в пустой дом, в котором был отголосок чарующих ароматов блюд Мебуки, звучавшего там громкого смеха Кизаши.       Просто без понятия.       Саске не просто «бесчувственный сухарь», «тэме» (как называл его Наруто, когда они оставались наедине), он нечто гораздо большее, как ей казалось.       Ведь правда?       Она ведь не могла себе это придумать, просто потому, что ей хотелось верить, что он такой? А вдруг Наруто прав? Лиза закрыла глаза и перед глазами возникло лицо Саске. Красивое, бледное. Полное безразличия. Лиззи открыла глаза и посмотрела вперед — генин перевернулся на другой бок, нахмурившись во сне.       Они ведь практически никогда не общались. Даже на миссиях. Да, когда они с Наруто (вернее только она) приглашали Учиху с ними в Ичираку Рамен поесть и поговорить, он всегда резко отказывался и они перебрасывались парой фраз (и в конечном счете она прекратила попытки пригласить его в их компанию), но это ведь не общение.       Лиззи перевернулась налево, к Наруто. А вот к этому озорному мальчишке она чаще всего чувствовала некое снисхождение и умиление, когда тот рассказывал про свою светлую мечту стать хокаге.       Совершенно отличается от Саске.       И эта их вражда вызывала в ней противоречивые эмоции. С одной стороны, это было довольно забавно, а с другой… ее и правда напрягал Наруто, относившийся к этим спорам совершенно серьезно и принимающий все сказанное Саске близко к сердцу. Лиззи уже успела заметить, как Наруто начинает закипать от каждого оскорбления Учихи, брошенного вскользь.       Тупой, Неудачник, Лузер, Обуза, Балда, Полный придурок, Идиот.       Лиззи могла поставить себя на его место, так как сама раньше нередко являлась объектом насмешек Якайнны, которая не прошла экзамен (и хорошо). Правда, Узумаки смешно дулся, рассказывая о том, что Саске — это все-таки ужасный заносчивый болван. Девочка любила слушать эти его истории, хотя она и понимала, что это не совсем правильно. Просто… с Наруто было так уютно. Особенно это ей бросалось в глаза, когда они зимними вечерами сидели в Ичираку Рамен и делились с друг другом всякой ерундой, о которой спустя пару минут уже и не вспомнишь. У него так мило краснели нос и щеки, когда она пододвигалась чуть ближе, чем следовало.       И если сравнивать с местом именно Наруто, то он напоминал ей огромное поле подсолнухов, залитое солнцем, обязательно в яркий день. И обязательно по этому полю гулял бы чуть прохладный ветерок, приятно охлаждающий кожу, и который мирно бы покачивал стебли цветов.       Так… уединенно и спокойно было бы там сейчас находиться.       Но, увы, она сейчас на задании и мечтать о подобном наивно.       Вздохнув, Лиззи накрылась одеялом побольше и закрыла глаза.       Поскорее бы уснуть.

***

      Наутро, уже завтракая, настроение было хуже некуда. Стыд, смешанный с замешательством, отравлял ее вот уже минут тридцать. Дело в том, что она, решив переодеться, попросила мальчиков выйти, которые (как она потом узнала) уже и так уходили, как вдруг Наруто, очевидно что-то забыв в их комнате, бесцеремонно открыл нараспашку седзе, в то время как она стояла в одном лишь белье, только начав надевать кофту. В тот момент у нее был ступор, а у мальчиков и подавно. Только через секунд десять-двадцать блондин, покраснев и что-то крикнув, извиняясь, махом закрыл седзе.       Теперь, поедая скудную плошку риса, данную Цунами, она смущенно направляла зеленые глаза в пол.       Какой стыд.       Саске и Наруто тоже вели себя тихо. Вернее, хладнокровный Учиха вел себя как обычно, но Узумаки выглядел… довольно странно, точно также вяло себя ведя, задумавшись о чем-то своем и пытаясь скрыть румянец.       Так непродуктивно прошли еще несколько дней, пока Какаши, которому вдруг приспичило начать их тренировать, не смог самостоятельно вставать и ходить, правда пока только с костылями, медленно передвигая ногами. И пока они выходили в лес, Лиззи с одной стороны как-то апатично, но с другой стороны волнительно приняла эту новость. Тренировка — это хорошо, но все же чему их может научить практически недееспособный сенсей в данное время? Это оставалось загадкой. «Наверное», — уныло подумала Лиза, — «Что-то связанное с теорией. Но чему новому может научить меня Какаши-сенсей по части теории?» Незаинтересованно взглянув на остановившегося учителя, Лиззи сложила руки на груди.       — Ладно, начинаем тренировку.       Все молчали, застыв в немом ожидании разъяснений.       — Но перед этим я хочу поговорить с вами об источнике силы ниндзя, о чакре.       Он это серьезно?       Куноичи прочитала миллионы книг про чакру и знала о ней все. Наруто и Саске также молчали. Внутренне покачав головой, Лиззи вдруг вспомнила, что ее друг-сирота не знал точного определения чакры еще пару лет назад, но после она все доступно объяснила.       — Так вот, — Какаши прокашлялся. — Научимся использовать чакру.       — Но мы умеем выполнять дзюцу. — вскинул бровь Саске.       — Неверно используете. В общем, слушайте…       И Какаши начал нуднейшую свою лекцию, исход которой она примерно знала.       — Ну, сейчас мы будем тренироваться и учиться управлять чакрой. Мы будем лазить по деревьям.       Лиззи видела недоверие на лице Учихи и безмерное удивление на лицо Наруто, который широко распахнул глаза в изумлении.       — Лазить по деревьям, даттэбайо? Вы что? Скукотища! — недоверие джинчурики превратилось в непонимание. — И чего я ждал…       Какаши испустил смешок:       — Загвоздка в том, Наруто, что лезть мы будем без рук. — и в подтверждение своих слов, Хатаке без рук просто взял и взобрался на дерево, как по земле, на которой он только что стоял. Будто это было обычным делом. И реакция последовала незамедлительно: Наруто удивленно, во все глаза таращился на наставника, и Саске тоже распахнул глаза, хотя, казалось бы, его это не должно было сильно удивить.       И вот что странно. Несовершенство системы обучения будущих юных шиноби было хуже некуда. Мало того, что определенная неприметная одежда была только у джоунинов и чунинов, из чего следовала разномастная одежда генинов, которым не запрещалось носить что угодно: у того же Наруто она была пестрая и яркая. Так к тому же учебная программа была довольно скудной. Лиззи нетрудно было понять, что стать выдающимся шиноби можно было либо имея талант, либо просто работая не покладая рук.       И удивление Наруто и Саске это ярко доказывало. Как и неуверенность, что Хокаге — сильнейший ниндзя деревни. Узумаки очевидно сомневался в этом, хотя, казалось бы, машина пропаганды работала на полную мощность в тех же учебниках или из уст учителей. Да, Хирузен Сарутоби не выглядел особо мощным, но он все же был шиноби и являлся Хокаге не просто так.       Тем временем Какаши заканчивал свою очередную речь, которую она, к своему смущению, полностью прослушала. Ну, почти. Свойства чакры она и так знала.       — В общем, это очень важно. — Какаши показал глаз-улыбку. — Начинайте.       Лиззи стояла в неуверенности и смотрела на дерево, возвышавшееся над ней. А если она упадет? А если ничего не выйдет и все будут помнить о ее позоре до конца своих дней? Какаши, видимо, успел заметить неуверенность в ее глазах, поэтому поинтересовался, почему она не выполняет упражнение, хотя Наруто и Саске уже приступили. Лиззи знала ответ, но продолжала кусать губу и переминаться с ноги на ногу, еще раз нервно взглянув на ствол дерева.       У нее ведь наверняка не получится. Даже Саске не мог, куда уже ей? К тому же постоянно падать не хочется.       А если у нее сначала получится, а потом в решающий момент, пока она не дойдет до конца, феерично упадет на спину с такой-то высоты? Она была твердо уверена — у нее не получится и поэтому пробовать было глупо.       — Сакура, — как-то устало заметил Хатаке. — ты боишься, что у тебя не получится? Не волнуйся, многие через это прошли. Или ты надеялась, что все дастся тебе легко?       — Конечно нет, Какаши-сенсей. — Лиззи посмотрела на него, стоящего на одной из самых высоких веток. Уверенного и спокойного.       — Сакура, я уверен, что у тебя получится.       Недоверчиво подняв брови, но потом тут же возвращаясь к своему тревожному состоянию, Лиззи направила чакру в ступни, для смелости закрыв глаза (смелости, увы, не прибавилось), осторожно и медленно опустила ногу на ствол и чуть пошатнулась, сменив ориентир. Протяжно ступая по коре, она ощущала, как уши горят, так как наверняка на ее походку смотрят и Наруто с Саске.       Хоп!       Лиззи практически сорвалась, но в ту же секунду все опять наладилось. Наверное, эту ее короткую заминку даже никто не видел. С нескрываемым удивлением она дошла до ветки и села на нее, находясь в полнейшем шоке. Лишь секунды спустя на нее накатило чувство довольства собой, которое еще поднялось, когда она, опустив взгляд вниз, увидела обескураженного Саске и Наруто, одновременно пораженного и радостного за нее.       — Молодец, Сакура-чан! — сложив руки рупором, громко прокричал он. — У меня тоже скоро получится, 'ттэбайо!       Это… было так просто.       Она даже не ожидала.       — Молодец, Сакура. — Какаши усмехнулся под маской. — Только попробуй взобраться естественно, а не так медленно. В пылу битвы у тебя не будет времени так тихонько и мягко передвигаться по поверхностям.       — Хай!       Через час Лиззи уже не чувствовала особого страха и без труда взбиралась на дерево хоть бегом, хотя мальчишки так и мучались на одном месте. То и дело она слышала вскрики падающего на спину Наруто и тяжелое прерывистое дыхание Учихи.       — Надо же. — Какаши прищурился. — Похоже, клан Учиха не так крут, да и будущий Хокаге проигрывает…       «Если я разожгу между ними соперничество, то они быстрее научатся».       Лиззи зарделась. Она и сама не ожидала, что у нее получится. Было до безумия приятно осознавать, что у нее талант хоть к чему-то. Все оставшееся время она просто тренировалась, стоя на верхушке дерева горизонтально. И это вызывало большое негодование Саске, который ей наверняка завидовал, — Лиза это прекрасно понимала, но ведь это было так неожиданно! Неожиданно приятно.       — Ээээ… Сакура-чан. — из раздумий ее вырвал голос друга. — Спустись, пожалуйста.       — Да, сейчас. — легко спрыгнув, Лиза подошла к нему.       Наруто почесал затылок и, покраснев, чуть боязливо спросил:       — Так… как ты это делаешь? Подробнее?

***

      На утро Какаши отправил ее на мост, что вызвало нервный истерический смешок.       Ее.       Самую слабую из команды.       Лиззи вздохнула. Сенсей послал ее на «миссию», для которой куноичи не была готова.       Черт!       Однако ее ожидания не оправдались, чему она была безмерно рада. На смену страха пришла скука. Сидеть несколько часов, ничего не делая, было невыносимо, и она зевала чуть ли не каждую секунду, а Тазуна явно проявлял к ее хрупкой фигуре недоверие.       — Все!       Неожиданный истерический громкий возглас разбил устоявшуюся тишину, перебивавшуюся лишь звуками стройки. Один из рабочих нервно оглянулся.       — Тазуна… я знаю тебя много лет, но Гато… я не хочу оказаться под его прицелом! — его глаза нервно забегали.       Сердце из-за странного иррационального страха забилось чаще.       Она ненавидела крики.