Пай-девочка

      Лиззи посмотрела на стоящее перед ней дерево.       С момента окончания второго этапа уже прошло несколько дней, и если первый день она провела, отдыхая в горячей ванне и общаясь с семьей, (девочка вздохнула, вспоминая разозленную Мебуки, что читала ей нотации около часа. Кизаши пытался робко за неё заступиться, но женщина была в такой ярости, потому что Лиззи не сказала ей про экзамен, что эти неуверенные потуги отца были лишь пустым сотрясением воздуха), то другие два дня провела уже здесь, занимаясь пока самостоятельно. Какаши пообещал потренировать её, но мужчине нужно было тренировать еще и Саске, и наверняка поэтому сенсей еще не объявлялся.       Лиззи снова вздохнула.       Прямо сейчас она находилась на одной из многочисленных тренировочных площадок, которые были раскиданы в небольшой роще в окраинах Конохи и которые идеально ей подходили: там обычно никого не было. Однако все равно порой было сложно сосредоточиться: яркие солнечные лучи, проникая сквозь густую листву, оставляли резкие, слишком выделяющиеся на фоне темно-изумрудной травы проблески света, к тому же усиливающаяся с каждым днем жара утомляла не хуже любой даже самой тяжелой и сложной тренировки. Девочка подула на выбившиеся пряди розовых волос, что раздражающе падали на лицо. Лето выдалось на редкость душным, погода лишь усугублялась, и это при том, что даже не было середины июля. Да, она прямо сейчас находилась в тени деревьев, но это не помешало ей вытирать со лба капли пота, появившиеся из-за жары.       «И надо им было ставить экзамен на середину лета», — угрюмо подумала Лиззи, с неудовольствием повертев в руках кунай. Пара секунд — и тот врезался ровно в середину дощечки. Она с раздражением кинула еще несколько кунаев.       Третий этап, не волновавший ее во время боев, теперь снова казался чем-то страшным. В нем участвуют лучшие из лучших… Но ей просто повезло. Ну, или Кабуто ей поддался. Вот только зачем? Если и впрямь он проиграл специально, то она не могла придумать этому внятную причину. Не хотел сражаться с заведомо более сильными соперниками? Возможно, но опять же возникал вопрос: а зачем ему тогда вообще быть шиноби, если он, судя по всему, никак не пытался продвинуться? Он проиграл ей, недавней выпускнице Академии… Нет, Лиззи не могла поверить, что такое возможно. Да, тот же Саске выиграл у сокомандника Кабуто, а ведь он тоже из ее выпуска, но Саске — это Саске. В честности его победы она не сомневалась. А вот в своей… Не мог же Кабуто быть настолько слабым… или его измотал Лес Смерти? Вероятно, но все равно было во всей этой ситуации что-то странное. «Люблю же я себя накручивать», — подумала Лиззи и усмехнулась.       Однако от мыслей про Третий этап все внутри сжалось. Хорошо еще, что она попалась не этому Гааре — тогда она сдалась бы сразу же. Конечно, ей попался тоже не самый простой противник, однако выглядел он уж точно приятнее, чем его сокомандник. Канкуро (насколько она помнила, его звали так) был марионеточником, и, по крайней мере, у него была одна кукла. Правда, он ее толком не использовал, но она хотя бы знала, с чем столкнется. Впрочем, если учитывать, сколько опасного оружия порой хранилось в марионетках, то можно было сказать, что она, по сути, ничего не знала.       Лиззи и сделала еще один шаг, вспоминая слова Ируки-сенсея на одном из уроков, что был посвящен особо характерным для Пяти Великих стран шиноби техникам:       «Техника Марионетки — довольно распространенное ниндзюцу в Суне. Шиноби с помощью нитей чакры контролируют кукол, используя их как оружие. Обычно в марионетках скрыто много всего неприятного, например: лезвия, яды, газ, так что, ребята, запомните: ниндзя, сражаясь с ними, должен быть максимально осторожен и сосредоточен».       Ничего из этого Канкуро в бою с Ино не задействовал, так что она точно не знала, что скрыто в этой кукле. В таком случае лучше было готовиться сразу ко всему, чтобы суметь хотя бы защититься, и для боя она планировала использовать все, что только могла. В особенности взрывные печати, которые спасли ей и Наруто с Саске в Лесу Смерти жизнь. На этот раз Лиззи планировала купить их намного больше. Если ей удастся взорвать марионетку… было бы чудесно. К тому же она хотела попросить Наруто научить ее Технике Теневого Клонирования. Вряд ли она сможет создать много клонов, но эта техника была бы весьма полезной даже при условии, что она сможет создать лишь одного. Даже так уже открывался перечень возможностей, которые недоступны, если ты один. Да, у них есть недостаток, что они развеиваются от удара, но это можно пережить.       Лиззи подошла к дощечке, вытащила кунаи и вновь кинула их в мишень. «Еще позаниматься на выносливость? — девочка сложила руки на груди, когда кунаи кончились. — А может потренировать свой контроль чакры?»       Тот был хорош, но все же тоже требовал тренировок. Кивнув самой себе, Лиззи взбежала на дерево и остановилась на шероховатом стволе.       Нет, все-таки тренироваться одной намного хуже, чем с наставником. Какаши, конечно, не мог разорваться, но если он не будет появляться, то все будет плачевно. Вот Наруто, как она узнала вчера, теперь занимался с одним из джонинов. Его звали Эбису, и он, по словам сокомандника, приглядывал за внуком Хокаге — Конохомару. Должность эта ответственная, впрочем, Наруто, как она поняла, его не слишком уважал. К тому же его возмущало, что только он один будет заниматься не с Какаши, а с другим ниндзя, однако Лиззи ему завидовала: тот хотя бы будет с кем-то заниматься каждый день, в то время как Какаши, пообещавший тренировать ее, явно был занят Саске. Хотя Наруто, ругавший своего нового наставника, явно бы предпочел быть в ее ситуации.       — Да он дурак совсем, этот Эбису… К тому же, я думал, что я буду учить какие-нибудь крутые техники, а знаешь, чем я занимался?       — И чем же?       — Учился ходить по воде! Даттебайо, это полный кошмар! Она еще и горячая, потому что мы занимались в горячих источниках! Я столько раз падал в нее… — мальчик страдальчески возвел глаза к нему. — Сначала деревья, где как только ты направишь в ноги недостаточно чакры, сразу же падаешь, а если переборщишь с ней, то сначала все вроде в порядке, но потом — бац! — кора начинает трескаться, и ты уже падаешь на землю… а тут ты падаешь в горячую воду! Вот почему у меня не получается? К тому же Эбису — идиот последний…       — Наруто, он все же сенсей…       — И что с того, даттебайо? Сенсеи идиотами не могут быть что ли?       Дальше Наруто продолжил бранить своего временного наставника, и ничего в той болтовне больше не было, но одна его фраза в этом разговоре зацепила ее еще вчера: «А если переборщишь с ней, то сначала все вроде в порядке, но потом кора начинает трескаться…» Ей это показалось любопытным. Получается, что чакра, которая либо из-за большого количества, либо потому что они неосознанно ее выпускали, могла разрушить поверхность… в данном случае коры. Урон небольшой, но ведь наверняка этот урон зависит от количества чакры. Она пока не проверяла свои теории по этому поводу, но раз Какаши пока не было, то почему бы и нет?       Девочка ещё немного прошлась по стволу и остановилась.       «Так, аккуратно...» – подумала Лиззи, при следующем шаге направив в правую стопу больше чакры и наблюдая за состоянием коры. Девочка напряжённо замерла, однако ничего не произошло – кора осталась в таком же состоянии. Значит ей нужно пробовать выпустить чакру... Лиззи, легко манипулируя потоками чакры, резко выпустила ее. Раздался треск, и поверхность дерева тут же покрылась трещинами.       «Сработало!» — подумала Лиззи, спрыгнув на землю. Еще раз оглядела потрескавшуюся кору, провела по ней рукой. Раз все получилось, то логично предположить, что подобный резкий выброс чакры мог спровоцировать разрушение вне зависимости от того, из какой конечности этот выброс произошел…       «Если сейчас получится», — Лиззи, сжав руку в кулак, направила в него чакру, отвела назад и еле слышно выдохнула, прежде чем резко ударить по стволу.       По ее руке будто пробежал электрический разряд, а кора с характерным треском начала покрываться крупными трещинами, расползавшимися все шире и шире. Лиззи шагнула назад, в кулаке раздалась резкая боль. Голова неожиданно закружилась, в глазах внезапно потемнело, и девочка, споткнувшись, едва не упала на землю.       «Похоже я все же выпустила чакру раньше, чем нужно… И к тому же использовала слишком много».       Облизнув пересохшие губы, Лиззи откинула голову назад. Однако спокойно постоять она смогла недолго: боль в руке начала нарастать. Когда она опустила на нее взгляд, в глаза тут же бросились окровавленные костяшки пальцев — сильный и резкий удар не прошел бесследно. Дрожащей рукой она залезла в небольшой подсумок, закреплённый на бедре.       «Не думала, что это будет так неприятно, — она посмотрела на только что обработанные раны. — Надо быть аккуратнее… Но не могу не признать, что это может мне здорово пригодиться. Если я смогла так повредить дерево, то в принципе одного удара хватило бы, чтобы вывести из строя противника… Так что надо будет еще потренироваться и, возможно, я смогу обойтись без таких повреждений…»       Однако все ещё чувствуя общую слабость, Лиззи вздохнула.       «Было бы у меня больше чакры…» — подумала она, растерянно наблюдая, как причудливо задвигались тени затрепетавших от ветра листьев. На ум пришли слова сенсея на их первой тренировке: «Запас чакры благодаря особым тренировкам может увеличиваться, так что с этим мы тоже разберемся. Твою проблему с маленьким запасом чакры можно решить: увеличить ее количество можно используя медитации и тренировки на выносливость».       Конечно, она и сама виновата, что бестолково выпустила чакру, но, даже без этого, она все равно потратила изрядное ее количество. То есть такой удар можно будет применять только в особо опасных ситуациях… по крайней мере до того момента, когда ее запасы чакры не увеличатся настолько, что она сможет себе позволить не один такой удар.       Лиззи взглянула на продолжающую побаливать руку. Пообещав себе зайти в госпиталь, девочка отправилась на пробежку.       Лиззи открыла глаза, посмотрев на алое небо: медленно наступал закат. Медитация, которой она занялась после бега, получилась какая-то бестолковая, так как в голову постоянно лезли разные мысли о том приеме, да и рука неприятно саднила. Конечно, все же было что-то полезное: она из-за желания отвлечься порой перегоняла чакру по телу туда-сюда, чтобы сделать процесс ее поступления в нужную часть тела был более быстрым, ведь наверняка во время битв надо будет практически вмиг собирать ее руке. Да и к тому же выпустить точно во время удара, а не раньше. И вроде это казалось простым, ведь у нее был хороший контроль, но в ближнем бою, который представлял собой непрерывные, быстрые движения, это наверняка было проблематично. Ударить неподвижное дерево легко, а вот ударить противника, который молниеносно уклоняется, — та еще задача. К тому же легко ошибиться и зазря выпустить чакру… И что в таком случае ей останется делать?       Лиззи вышла с тренировочной площадки и рассеянно начала наблюдать за парившей в небе птицей. Также нужно избежать ран. Наверняка можно укрепить их с помощью тренировок. Тогда нужно будет спросить Какаши об этом… Лиззи, задумавшись, не слышала и не замечала ничего вокруг: окружающие улицы скорее напоминали невнятный фон. Разве что до носа изредка доносились запахи ароматных специй и чего-то сладкого.       «Конечно, наверняка удар по человеческому телу намного менее болезнен, чем по твердой поверхности, и вряд ли я также сильно поврежу руку, но мало ли какие будут ситуации. Так что без тренировок не обойтись, чтобы меня это больше не беспокоило».       Словно в напоминание раны на руке вновь заболели, и Лиззи чуть поморщилась. В госпитале, в который она сейчас направилась, девочка бывала нечасто, последние несколько лет она лишь проходила ежегодный осмотр. Хотя бывали и исключения: например, после миссии в Стране волн она ходила, чтобы убедиться, что рана зажила правильно и без осложнений. Но сейчас ей нужно было залечить эти раны на кулаке, чтобы завтра вновь быть готовой к тренировкам.       Зайдя на территорию госпиталя, Лиззи направилась к главному входу. Ирьенин, сидящий в стойке регистрации, направил ее в кабинет на втором этаже: в нем занимались не слишком серьезными, однако требующими быстрого заживления порезами и ранениями. Обычно там были в основном учащиеся в академии или генины, так как на тренировках обычно они получали больше всего ранений: чаще всего по простой неопытности. А взрослые шиноби, насколько она знала, предпочитали лечиться сами, так что даже в свои нечастые посещения этого кабинета видела она их очень редко.       Коридор, освещаемый яркими цветами заката, был абсолютно пуст, поэтому лишь одинокий гулкий звук ее шагов нарушал царившую в нем тишину. Заметив нужную дверь, девочка постучала в нее.       — Да, заходите!       Знакомый голос глухо прозвучал из-за деревянной двери, и Лиззи немного робко заглянула внутрь. Ирьенин посмотрела на нее немного удивленно.       — О, Сакура! Давно ты у нас не была!       Акико-сан, эта невысокая полная женщина с добрыми карими глазами и плавными чертами лица, была на своем привычном месте. Ее лицо озарила широкая белозубая улыбка, и Лиззи улыбнулась в ответ. Ирьенин ее запомнила когда-то: это был первый год учебы в Академии и, по словам Акико-сан, у нее «был необычно взрослый для ее возраста взгляд». Женщине почему-то ее вид тогда показался забавным, к тому же розовые волосы также трудно было забыть, поэтому даже несмотря на то, что в госпитале Лиззи бывала довольно-таки редко, та всегда узнавала ее.       — Тебе повезло, — ирьенин встала из-за захламленного стола. На том всегда было много разных вещей: и различные толстые папки с выбивающимися листами, и фотографии, и ручки, и другие разнообразнейшие безделушки, так что Лиззи невольно задержала на нем взгляд. — Я уже скоро собиралась уходить. Итак, в чем проблема?       — Вот, — Лиззи протянула к женщине свою руку. – Тренировалась сегодня…       Акико указала взглядом на кушетку, и Лиззи села туда.       — Удары отрабатывала? — сразу поняла женщина, осмотрев кулак.       — Да.       Ирьенин покачала головой, и приложила руку, окутанную чакрой, к костяшкам пальцев. Через короткое время ран будто и не было: медицинское дзюцу излечило их полностью.       — В следующий раз будь аккуратнее, — Акико-сан еще раз внимательно посмотрела на руку: точно ли не пропустила что-нибудь? — Такая отработка ударов должна быть постепенной. Не стоит торопиться, а то последствия могут быть довольно серьезными.       Лиззи кивнула.       — Вот и все, — Акико-сан встала, направилась к столу, и покачала указательным пальцем. — И, как я уже сказала, будь аккуратнее.       Лиззи снова кивнула и, чуть поспешно попрощавшись с женщиной, заторопилась домой.       Дойдя до дома и открыв желанную дверь, девочка робко прислушалась к звукам, царившим в доме. С кухни донеслись голоса Мебуки и Кизаши. Насколько она могла судить, ее мать не была разозлена.       Лиззи еле заметно выдохнула. Женщину можно было привести в ярость очень легко в любое время, но после того, как она не сказала про экзамен, Мебуки, хоть и была рада ее видеть, все равно оставила неизгладимое впечатление своим недовольным (и это еще мягко сказано) монологом. От ее громкого тона едва ли не тряслась мебель, в один момент Лиззи даже забоялась, что к ним придут соседи, разозленные шумом. И даже если в последние два дня Мебуки вела себя спокойно, то все равно был шанс на то, что ее гнев вспыхнет также легко, как спичка.       — Мама, папа, Ханами, я дома! — громко поздоровалась Лиззи, пройдя в прихожую.       — С возвращением! — донесся с кухни голос Мебуки. Еще что-то невнятное сказала Ханами, но ее слова было не разобрать: девочка очевидно ела. Лиззи сперва прислушалась (не скажет ли мать что-нибудь еще), а затем направилась к себе в комнату. Она хотела посмотреть, не писала ли она уже когда-нибудь про сегодняшний прием. Ей слабо верилось, что что-то настолько простое не приходилось в программе. Конечно, Лиззи идеально помнила все темы, что они проходили, но она, наверное, тоже могла что-то забыть.       Небольшая тумба, стоявшая с левой стороны комнаты, была заставлена многочисленными фотографиями, которые она любила рассматривать в свободное время, но сейчас ее интересовало другое: хранившиеся в одной из полок тетради. Их было большое количество, ведь она конспектировала не только учебники, но и некоторые книги из библиотеки, так что пусть и аккуратная, но довольно массивная стопка занимала едва ли не всю полку целиком. Отложив несколько толстых тетрадей в сторону, девочка поискала среди оставшихся ту, в которой было написано только про чакру. Взглянув на свои педантично-идеальные иероглифы, Лиззи мысленно обрадовалась, что писала разборчиво: те же конспекты Наруто порой напоминали сплошные каракули, в которых, к его чести, он мог разобраться сам (хоть порой и не всегда), но остальные часто не могли прочитать ни строчки.       «Так… это я знаю, это тоже… это мне не надо… — девочка с разочарованием перелистывала гладкие страницы, но нигде не видела даже малейшего упоминаний таких ударов с выпусканием чакры. Упоминания такого действительно не было. — Но ведь это довольно легко… если не считать ран, от которых наверняка можно избавиться после тренировок, то это замечательный прием».       Разочарованно нахмурив светлые брови, Лиззи отложила тетрадь.       «Может из-за ран ему не учат… или о нем вообще не догадались? Да нет… быть такого не может, чтобы я одна до такого додумалась. Или здесь сработает высказывание «все гениально просто»? А может и правда не догадались? Это объяснило бы, почему им не пользуются направо и налево. Или дело в контроле чакры?»       Лиззи опустила взгляд на руку.       «Мгновенно сконцентрировать в кулаке чакру и резко выпустить ее точно в определенный момент… это и правда сложно. Я не уверена, что и сама справлюсь с этим», — подумала Лиззи. Впрочем, эту проблему наверняка могут исправить тренировки, так что в принципе, если она решит проблему с ранами, ей останется только увеличить свой запас чакры.       «Что ж… надо будет уточнить план тренировок у Какаши-сенсея», — подумала Лиззи и вздохнула.       — Сакура, — раздался из кухни громкий голос Мебуки, — иди ужинать!         — Хорошо, мам!       Пообещав себе поговорить с Какаши, Лиззи положила тетрадь тетрадь обратно в тумбу и направилась на кухню, предвкушая вкусный ужин и долгожданный отдых.