Пай-девочка

      Лиззи устало вздохнула, откинувшись на спинку стула. Весь вечер после изнуряющей тренировки она просидела, вновь и вновь пытаясь придумать тактику боя. Рассчитывать на победу ей не приходилось, но у нее было желание хотя бы просто достойно проявить себя перед всеми этими людьми, которые придут смотреть третий этап экзамена. Ей меньше всего хотелось позориться, особенно перед другими шиноби, что также будут на экзамене.       Лиззи закрыла глаза и потерла переносицу. Вид лежащих на столе книг внезапно вызвал у нее приступ отвращения. Конечно, дело было вовсе не в них, а в том, что полезной информации там не было, но заглушить в себе неожиданные негативные эмоции было невозможно. Поднять себя на совсем другой уровень ведения боя за месяц она не могла, и разницы особой не было, есть ли у нее книги или нет.       «Все не то», — с горечью подумала Лиззи и закрыла книгу, подавив резкое сильное желание кинуть ее в стену.       Наруто и Саске — она была уверена в этом — продвинулись намного больше, чем она. Какаши как-то обмолвился, что Саске делал успехи в освоении той сложной техники, о которой он как-то говорил. А Наруто, с которым она встретилась пару дней назад, с горящими от радости глазами объявил ей, что на экзамене все просто в обморок упадут, когда увидят, какие «мегасуперкрутые техники» он выучил. А на вопрос, неужели Эбису все-таки научит его чему-либо толковому, он сообщил, что теперь у него другой сенсей. Правда, называл он его в своей обычной манере (как почти всех взрослых за некоторым исключением), то есть не по имени. Чаще всего он называл его «развратником». И объяснил он это прозвище тем, что это человек написал «Приди, приди, Рай!». Правда, явно были и другие какие-то причины, но и первого факта уже хватало.       И Лиззи не то чтобы сильно беспокоилась об этом ниндзя: угрозу этот шиноби (кем бы он ни был) вряд ли представлял. Уж Эбису явно доложил тому же Какаши, что Наруто обучает уже другой человек, и будь он кем-нибудь опасным или подозрительным, то ему бы не позволили заниматься с Наруто. Да и сам факт того, что позволили заменить Эбису, то есть джонина, явно говорит о том, что тот ниндзя не так прост, и предыдущему наставнику не уступает. Да и условный статус у него явно выше: все же вряд ли какому-то обычному шиноби, пусть даже джонину, как и Эбису, просто так позволили бы заняться обучением человека, внутри которого запечатан Девятихвостый.       Лиззи открыла глаза и посмотрела на стопку книг, лежащую на письменном столе.       Тренировки Наруто — это, безусловно, замечательно, но ей-то это никак не помогало. Грубо говоря, ей вообще в данный момент мало что могло помочь. Да, она тренируется с Какаши, и вроде есть от этого какой-то толк, но все равно этих тренировок недостаточно даже при учете того удара с выпуском чакры. На Третьем этапе будет присутствовать огромное количество людей и среди них будут главы деревень и вроде как даже Дайме Страны Огня. Столько взглядов будут к ней прикованы… ей никак нельзя было опозориться.       Но что у нее есть? Тайдзюцу, которое вряд ли находится на том же уровне, что у всех остальных участников экзамена, удар с чакрой (всего один, потому что чакры у нее мало) и оружие: сюрикены, кунаи и, естественно, взрывные печати. На самом деле последние с каждым днем вызывали в ней все больше интереса, но марионетка явно сможет уклониться от печатей, потому что их, на самом деле, довольно легко заметить.       «Если только не спрятать их», — уныло подумала Лиззи и застыла. Идея промелькнула в ее голове внезапно.       Кунай.       Его рукоятка всегда обмотана бинтами или тканью, так что спрятать взрывную печать проще простого: надо размотать бинты, аккуратно обернуть печать вокруг рукоятки, а потом обратно замотать. Взрывная печать — это же, по сути, лист, просто наполненный чакрой, так что с обмоткой не должно быть проблем.       Лиззи вскочила со стула. Подобное вдохновение она испытала только когда открыла для себя удар с чакрой. Стремительно подойдя к шкафу, где лежал подсумок, в котором хранилось ее оружие, Лиззи достала свои кунаи. Все они были стандартного размера, однако их обыкновенность играла ей только на руку.       И почему она об этом раньше не подумала? Взрывные печати почти всегда использовали вместе с кунаями, крепя их к рукояти только с внешней стороны, так что пусть идея спрятать взрывную печать не претендовала на гениальность, но все же не была бесполезной.       Лиззи взяла один из кунаев, ловко размотала серые бинты, обнажив гладкую металлическую поверхность рукояти и взяв в руки взрывную печать, приложила ее конец к поверхности оружия. Печать приходилось оборачивать плотно, чтобы наматывать вокруг нее ткань было легче, поэтому это заняло больше времени и требовало большей аккуратности и сосредоточенности, чем она изначально думала.       Замотав обратно рукоять, Лиззи закончила свою работу с первым кунаем и вдохновленно осмотрела плод своих трудов: кунай выглядел совершенно так же, как до помещения печати под бинты. Ничего в нем не выдавало, что он несет гораздо большую опасность, чем простой порез.       Разумеется, эта идея не могла даже при всем желании гарантировать ей победу, — уже при первом взрыве, скорее всего, абсолютно все поймут, в чем же дело, но все же в первый раз эффект неожиданности будет присутствовать… Надо только сделать так, дабы кунаи со взрывными печатями были раскиданы по всему полю, чтобы, когда марионетка передвигалась, она в любой момент могла быть взорвана или хотя бы повреждена.       Лиззи взяла следующий кунай и принялась разматывать бинты, продолжая размышлять.       Кунаи без подозрений по всему полю можно рассредоточить, если сперва метнуть их в марионетку, чтобы та, естественно, отбила их, в результате чего они окажутся раскиданными по земле. Да, можно взорвать и в момент удара, но все в этом случае будет зависеть от положения Канкуро. Если он в тот момент рядом с марионеткой, то взрыв его заденет в любом случае, возможно даже с очень тяжелыми последствиями (печати у нее сейчас были довольно дорогие: родители захотели ей что-нибудь подарить в честь того, что она прошла второй этап, и не поскупились). Это, скорее всего, гарантировало бы ей победу, но Лиззи не хотела слишком сильно ему вредить. Все же это была не схватка насмерть, как это было с троицей из Звука, а просто третий этап экзамена. Зачем им лишние смерти? Тем более перед большим количеством простого населения: те явно хотят просто-напросто зрелищных боев. Это уже высокопоставленные люди будут оценивать их битвы с точки зрения нанимателя и заказчика или конкурента.       Поэтому ей придется уходить как можно дальше от марионетки, чтобы та последовала за ней, удаляясь от Канкуро (хорошо еще, что размер стадиона, где будут проходить испытания, это позволял, потому что если бы они сражались на маленькой территории, то преимуществ у нее не было никаких), и вот тогда уже можно будет устроить взрыв…       Лиззи тихо выдохнула. Конечно, в их сражении все еще было много переменных, но это было хотя бы какое-то подобие плана.       Какаши, который ее тренировал, разумеется, не был бесполезным. Это была едва ли не лучшая практика по искусству боя, которая у нее была. Конечно, так было, по сути, из-за того, что сравнивать ей было не с чем, ведь в Академии всех обучали только основам, но все-таки. Да и Лиззи все равно была рада: ей впервые за все время уделяли внимание индивидуально.       Во времена Академии ей не нужны были учителя почти никогда: все науки давались ей легко из-за понимания самого предмета, хорошей памяти и привычки, которая осталась у нее ее с прошлого мира, учить абсолютно все, не пропуская ни одной мелочи. Да и контроль чакры для нее никогда не был особо тяжелым, поэтому затруднения были только с тайдзюцу, по которому у нее пусть и были хорошие оценки, но все же ниже, чем по остальным предметам.       И вот сейчас пусть их тренировки и были в ускоренном темпе, Лиззи чувствовала, что впервые и правда ощущает свой прогресс в тайдзюцу. Личные занятия помогали лучше сосредоточиться на предмете изучения, и Какаши, пока он был с ней на площадке, мог уделять ей все время, потому что они были одни, отчего и качество тренировок значительно возрастало.       Лиззи улыбнулась. Все предыдущие годы ей казалось, что она совершенно безнадежна в искусстве ведения боя, как не старайся, и это весьма ее раздражало, потому что это был единственный предмет, по которому у нее не было высшего балла. Подавив вновь накатившее неприятное, грызущее чувство раздражения, Лиззи принялась заматывать взрывную печать вокруг рукояти.

***

      Было рано, пока еще царила особая утренняя прохлада, но Лиззи уже была на тренировочном полигоне. Вчера она весь вечер обматывала взрывные печати вокруг рукояти кунаев, и сегодня ей хотелось испытать хотя бы один из них в действии. Не то чтобы ее план был таким уж невозможным, и без практики она бы не обошлась, все же проверка ей бы не помешала. Для этого она вчера зашла в магазин оружия и купила самую дешевую печать: тратить дорогие было бы не самым экономным решением.       «Что ж, пока Какаши нет, можно и попробовать», — подумала Лиззи, подкинула кунай в воздух, быстро отойдя в сторону, и сложила печать.       Небольшой взрыв прозвучал в утренней тишине до того неприятно громко и резко, что Лиззи, даже подготовившись к грохоту, поморщилась и инстинктивно дернулась. Но это было не главным, главное, что результат был таким, какой она хотела, так что будущий экзамен не представлялся ей в мрачных красках стыда и унижения от разочарования ее команды и презрения остальных шиноби.       Радостно улыбнувшись, Лиззи готова была подпрыгнуть от счастья, но остановила себя: нельзя было тратить время впустую, нужно было начать тренировку.       Удар, еще удар — такая методичная отработка требовала определенную концентрацию, но Лиззи, всегда склонная к размышлениям, задумалась, не обращая внимания на окружающий мир и тупую боль в руках от долгих ударов о твердое дерево, как вдруг она почувствовала чужую руку у себя на плече и дернулась.       — М-ма… Я звал тебя несколько раз, — флегматично, но при этом с некой долей упрека протянул Какаши. — Ты ведь помнишь, что шиноби всегда должен быть сосредоточен?       — Да, — Лиззи почувствовала, как вспыхнули щеки из-за стыда. — Конечно, помню…       Джонин покачал головой.       — Это уже повторяется несколько раз. И, кажется, я уже как-то говорил тебе об этом, — мужчина серьезно посмотрел на нее. — Ты порой уходишь в свои мысли довольно глубоко, и это — опасно. Будь ты уже опытным шиноби, могла бы себе позволить такую роскошь, потому что твои годами сформировавшиеся реакции взяли бы свое, но сейчас тебе нужно быть предельно сосредоточенной.       Лиззи кивнула:       — Конечно… прошу прощения.       После непродолжительной паузы Какаши вновь заговорил:       — Это с какой-то стороны даже неплохо, Сакура, что ты привыкла постоянно что-то анализировать (а я уверен, что уж ты в такие моменты не о всякой ерунде думаешь), но все-таки будь осторожна. Будь я врагом, ты была бы уже мертва, — в голосе мужчины вновь появился упрек. — Не забывай об этом.       — Разумеется.       «Вот я дура».       Смущение из-за собственной глупости заставило ее почувствовать жар, но Лиззи лишь улыбнулась. Эта привычка осложняла ей жизнь, но ей не хотелось, чтобы Какаши знал, каких усилий ей порой стоит вновь не погрузиться в раздумья.       — Ну что ж, приступим, — довольно бодро проговорил мужчина и отошел на несколько метров. — Нападай.       Лиззи приготовилась. Начинался еще один день тренировок.