Душа леса

Магнус Нигрус Фелес с трудом выбрался из крытой повозки. Был уже вечер, а потому слуги встречали его огнем факелов. Он сощурился и прикрыл лицо руками. Перед ним раскинулась толпа людей, у которых из-за отсутствия предыдущего прокуратора, по понятным причинам, накопилось огромное количество прошений к представителю Императора. У него не было ни малейшего желания заниматься делами. Тело нещадно болело, даже не смотря на то, что римские дороги были как всегда великолепны, даже в такой глуши как Северная Галлия. Тело болело, а потому и настроение было соответствующее. – Пошли с дороги, сволочи! – закричал новый прокуратор, пытаясь одновременно замахнуться для удара по глупой роже орущего плебея и поправить спадающую тогу. – Проклятье! – Не получилось. «Не стоило так набираться…» - подумал он, наблюдая за легионерами из сопровождения, пока те оттесняли, размахивающих прошениями, плебеев. Но, что ему было делать, его жизнь рушилась, все римские связи, налаженные отцом, а потом им самим, которые должны были позволить ему подняться из сословия всадников в сословие патрициев, полетели в тартар. И все из-за одной глупой, похотливой и завистливой суки. С другой стороны, это и к лучшему. До него доходили слухи, что при дворе не все ладно. Может быть, и лучше, что его не будет в великом городе, когда поднимется буря. Но настроение все равно не улучшилось. – Где управитель?! Где эта рабская скотина?! Невысокой короткостриженый галл как будто прятался в тени и ждал, когда его позовут. – Господин, желаете ванну или отужинать? Все уже готово, – чинно проговорил немолодой раб. – В тартар ванну! Где прокуратор!.. Как там его?.. – пытаясь вспомнить имя своего предшественника, Маркус на секунду потерял контроль над телом и слегка покачнулся. – Мариус Сенека. – подсказал ему раб, притворившись, что не заметил небольшую заминку хозяина. – Можете называть меня Атрей, господин. – Значит так, Атрей, отведи меня к Сенеке. – Проговорил новый прокуратор, собрав осколки своего достоинства из лужи вина. Благодаря заслону из легионеров они легко прошли через толпу плебеев и зашли на подворье, которое занимал бывший прокуратор. Атрей не подвел. Магнус оказался в комнате, где покоилось тело Сенеки, прежде, чем начал раздражаться. Раб остановился на расстоянии десяти легионерских локтей от стола, на котором оставили труп. Как и положено, он был закрыт белым полотном. Открытой осталась только голова. В свете Луны можно было заметить две серебряные монеты, прикрывающие глаза несчастного. Раб остановился, как бы отчертив ту линию, за которую нельзя заходить. Но у Маркуса не было времени соблюдать формальности, хоть они и были важны для его народа. Маркус шагнул вперед и откинул полотно, не слушая протесты раба и легионеров. В нос ему ударил аромат крови и разложения. Но запах сразу потерял для него значение, когда труп предстал перед ним во всей своей жуткой красе. Сзади раздались тяжелые вздохи. Новый прокуратор поморщился, он видел такое только на арене Колизея, когда нильские крокодилы разрывали на куски тела христиан. А ведь он еще в Риме заподозрил, что в этом назначении есть какой-то подвох. Полотно выпало из его ослабевших пальцев. – Я желаю принять ванну, раб. Атрей кивнул, и они покинули комнату, оставив легионеров пялиться на разорванное напополам тело прокуратора.