Пробуждение пламени

Порой кажется, что солнце вот-вот сожжёт заживо, что кожа покроется наполненными белёсой жидкостью волдырями и начнёт слезать, а мясо обгорит и задымится. Дана гонит эти мысли прочь. Пропитавшаяся потом футболка липнет к мокрой спине, но крупные капли всё равно стекают вдоль позвоночника. «А ведь сейчас станет ещё жарче», — Дана крепче сжимает приклад мультиплазменной винтовки. Подушечкой большого пальца она нежно оглаживает предохранитель. С губ не сходит предвкушающая ухмылка, сердце с каждым мгновением бьётся быстрее, а душа будто тлеет тёплым угольком. Если двигаться дальше, никуда не сворачивая, можно выйти к небольшому поселению, где фермеры, что не боятся зноя и изнуряющего физического труда, выращивают скудный урожай. Они не стремятся к власти, не убивают ради крышек и не поддерживают ни одну из фракций: это просто люди, что хотят жить в покое на своей земле. — Разведчики Легиона не собираются причинить им вреда. Пока что не собираются. Идущие внизу по дороге пятеро мужчин в багровых одеждах не услышат короткие фразы: расстояние, которое пусть и сокращается с каждым шагом, по-прежнему достаточно велико — но всё же, Джошуа говорит шёпотом. — Почему ты так думаешь? — Дана и сама не знает, что звучит в её голосе: облегчение или огорчение. Огонёк в душе тлеет, становится горячим. Пальцы то сжимают, то разжимают рукоять винтовки. — Четыре рекрута и один декан. Таким составом завоевательные операции не проводят. Воздух кажется густым. Капля пота падает, сорвавшись с носа, и разбивается о камень. Подняв голову, Дана смотрит вдаль — туда, где в восьми милях к северу разваливаются под натиском времени строения аэропорта Сёрчлайт. Легионеры с каждым шагом становятся ближе. Едва различимый щелчок предохранителя лазерной винтовки вызывает сладостное предвкушение, от которого по спине пробегают мурашки. «Скорее бы уже начать!» — …Припомни, Господи, сынам Едомовым… Слова молитвы едва различимы, но Дана знает текст наизусть и мысленно непроизвольно дополняет неуслышанное. Торжественно-мрачный голос бывшего легата пробуждает жажду действий, что вот-вот вырвется наружу неукротимым пламенем. Дана облизывает пересохшие губы. Легионеры совсем рядом. Ничего не подозревая, отряд проходит под каменным выступом, на котором они с Джошуа притаились в ожидании подходящего для атаки момента. Кажется, что весь мир замер. Джошуа стреляет. Алый луч разрезает голову декана надвое. Оторвавшись от шеи с громким чавкающим звуком, сочащаяся кровью половина падает в песок. Прицелившись, Дана перестаёт дышать. Почти с нежностью палец давит на спуск. Залитый кровью командира рекрут не успевает среагировать: раскалённая плазма обволакивает его тело, растворяя кожу и внутренности. То, что когда-то было человеком, превращается в вонючую бесформенную массу. Разум объят пламенем ненависти. «Продукт высоких технологий, дитя Большой Горы, её жертва и владыка, я должна, обязана, я хочу сделать то, зачем мы пришли!!!» Усиленное имплантами тело срывается с места: прыжок, пустота под ногами, свист инверсионного протонного топора. Оцепеневший рекрут уходит с линии удара и коротко замахивается. Блеснувшее острие устремляется вперёд: оно пробьёт кожу и разорвёт брюшную полость, если не получится увернуться. Крутанувшись вокруг собственной оси — копьё пронзает воздух — Дана вкладывает энергию собственного тела в оружие и обрушивает удар. Ботинка касаются пальцы отсечённой руки, в то время как рекрут ошеломлённо смотрит на белеющую среди блестящего на солнце мяса кость. А затем лазерный луч отрезает ему обе ноги. В наполненном невыносимой болью вопле тонут яростные возгласы и треск выстрелов. Безногий рекрут ещё жив: срывая в крике голосовые связки, он дёргается в конвульсиях, стремительно бледнея с каждой секундой. Наступив противнику на грудь, Дана неторопливо переносит вес. Приближая дуло плазменной винтовки к лицу умирающего, она наблюдает, как расширяются в ужасе его зрачки. Рекрут дёргается. Нахмурившись, Дана сильнее вдавливает его в колючий песок. Когда расстояние между стальным дулом и покрытым испариной лицом становится небольшим, она стреляет. — Всё? - Джошуа выискивает выживших хищным взглядом. Продолжая стоять на распростёртом теле, Дана осматривается. Рядом валяется ещё один лишённый конечностей обрубок туловища, при виде которого она испытывает гордость: пусть не сразу, но подаренное оружие определённо пришлось привередливому экс-легату по вкусу. Последний противник хрипло дышит, прижимаясь к скале и придерживая выпадающие на раскалённый песок кишки. Дана целится. По Пустоши разносится болезненный вой, когда плазма разъедает низ живота, не оставляя бьющемуся под палящим солнцем солдату ни единого шанса. Всё кончено. Жители близлежащей фермы в безопасности. Невольно вспомнив гниющие на крестах в Ниптоне и Коттонвуд-Коув трупы, Дана тихо вздыхает. — Вечный покой даруй им, Господи, и да сияет им свет вечный. Господи, помилуй… - Джошуа молится за души тех, кого уничтожал с не меньшим, чем она, рвением. Дана внимательно вслушивается в каждое слово, всё ещё пытаясь понять… но не понимает. В её скудном представлении о религии души их обоих захвачены демонами… или объяты адским пламенем, игры с которым могут закончиться лишь смертью. Джошуа продолжает молиться. Дана мысленно готовит рассказ о проделанной работе: полковник Шу будет рад узнать, что обнаруженная им угроза устранена, ещё и крышек за старания подкинет. Терпеливо дождавшись, когда Джошуа закончит, Дана достаёт из рюкзака трансумпорталлер Большой Горы. Борьба с Легионом и помощь НКР; вопросы веры и нравственности — всему своё время. Сейчас же пора домой: набираться сил перед новой работой, которой в Пустоши ещё хватает. Впрочем, надежду познать смысл молитвы за того, кто жаждал твоей смерти, она всё ещё не теряет.