Уничтожая ближнего своего

«…откройте глаза, дабы видеть, о, люди, чей разум заплесневел; слушайте меня, недоуменные миллионы…» Книга Сатаны (I-2), Антон Шандор ЛаВей

      Город Ангелов больше им не принадлежит. Они здесь давно измученные с оборванными крыльями и бесконечным желанием возвыситься к небесам, дабы избавить себя от мук и мерзкого запаха липких грехов, которым так и пропитан воздух. Ангелы больше не спасают людей, не улыбаются им и перестают любить солнечный свет. В этой непроглядной тьме нет безопасности и нет умиротворения: лишь смесь похоти с нездоровыми наклонностями и порочность с привкусом иронии.       Может, стоит послушать умирающую приёмную мать, спешно собрать чемоданы и бежать в Даллас, напоследок махая рукой в сторону постыдной работы и наконец осмелиться послать всех к чёрту. Следует позабыть проклятую опочивальню дьяволов под названием «Чёрный георгин» и научиться жить без тревог и опасений.       Этот бордель, названный в честь знаменитой Шорт*, пожалуй, оставит тёмный след в жизни каждого постояльца. Они приходят сюда за лишней дозой грязного секса и качественной выпивки, утопают в слащавых фразах проституток и забывают о том, что их слезам не стоит верить. Индиа Дэвис никогда не поймёт, как клиенты могут искать утешение в объятиях девушек лёгкого поведения, залпом выпивать дюжину фирменного Бетти**, даже не морщась, и жаловаться на скудную жизнь, а в следующую минуту без зазрения совести отвечать на звонки обеспокоенных жён.       Но её мало волнуют чужие проблемы. Терпя подначки со стороны начальства, представительниц древнейшей профессии и самих официанток сомнительного заведения, Индиа продолжает работать, не покладая рук, и плюёт на собственные принципы. Дэвис будет продолжать держаться за недостойное место, пока на ладони капают приличные деньги. Но страшна мысль о том, что когда мать отойдёт в иной мир, Индиа не сможет уехать отсюда. Никто и ничто больше не будет держать её в этом порочном городе, но девушка не может представить новую жизнь. Индии кажется, что по неблагоприятному стечению обстоятельств она продолжит таскать подносы с выпивкой и в ночные смены дочиста драить полы. — Дэвис, какого дьявола ты постоянно копошишься в кладовой?       Прокуренный и низкий голос женщины заставляет Индию вздрогнуть. Девушка поджимает губы и разворачивается, усталыми глазами впиваясь в Натишу. — Что-то не так? — безразлично вылетает из её уст. — Я искала здесь… тряпку.       Начальница вопросительно изгибает брови, закуривает мундштук с карамельной тонкой сигаретой, а следом выдыхает едкий дым прямо девушке в лицо. — Вовремя, а то одна из девочек удачно поработала ртом и испачкала седьмой столик.       Индиа томно выдыхает и хватает с полки сухую тряпку. — Однако быстро нашла, — подмечает Натиша, — но парадоксально долго искала.       Женщина поправляет выбивающуюся прядь тёмных волос с проседью из замысловатой причёски, недобро ухмыляется и покидает официантку.       Индиа не может признаться в том, что в узкой кладовой просто-напросто приходит в себя после выходок клиентов. Пассивная злость с давнего времени приедается в кожу, ведь мужчины, а порой и женщины ведут себя крайне невежливо. Кто-то глядит свысока на молоденьких официанток, некоторые позволяют себе распускать руки, а потом искренне поражаются девичьим возгласам. Мало кто понимает, что девушки, которые приносят закуски и алкоголь, — не товар и уж тем более не потрёпанные игрушки для развлечений.       Дэвис обязана убрать беспорядок, поэтому девушка мочит тряпку в раковине на маленькой кухне и следует к столику. Индиа морщит лицо, когда замечает на дорогих кожаных диванах остатки спермы, и нагибается, чтобы протереть вязкую жидкость. — Вот дерьмо, для этого же есть специальные комнаты, — цедит сквозь зубы Дэвис. — Если бы не деньги, меня бы тут вообще не было… — продолжает негромко возмущаться девушка, ненавидя столь похабное и неуважительное поведение клиентов. — Дорогая, тут ведь так мало места, а ты загораживаешь проход своей очаровательной задницей, — мужчина плотного телосложения пытается протиснуться между столиков, обхватывая горячими ладонями женские ягодицы.       Индиа резким движением разворачивается, роняя тряпку из рук. Губы сжимаются от злости, но замечая укоризненный взгляд Натиши, Дэвис набирает в лёгкие побольше воздуха, меняет недовольное выражение лица на равнодушное и спокойно произносит: — Тогда примите мои извинения, — девушка поднимает тряпку, а следом проходит мимо клиента. — Придётся принять, — щёлкает языком. — Жалко же выглядишь, милая.       Дэвис вдруг останавливается и негромко, но стараясь чётко донести слова до слушателя, произносит: — Верно, но это не меня окунали старшеклассники на каждой перемене лицом в унитаз.       Дэвис слегка поворачивает голову, настойчиво впиваясь пугающими и большими глазами цвета дымчатого хрусталя в собеседника и холодно добавляет: — Телёнок Джо.       Мужчина пару минут находится в оцепенении, не замечая, как девушка теряется из виду.       Индиа быстрыми шагами направляется в кухню. В нос сразу же ударяет запах жареных перцев и уксуса, из-за чего Дэвис морщит лицо. Резкая височная боль, словно пуля, распространяется по всем участкам головы. Девушка опирается ладонью о железную столешницу, предчувствуя неладное. Короткая глухота поражает слуховой аппарат, руки начинают неметь, но после того, как некто из поваров обращает внимание и грозным голосом интересуется, девушка возвращается в реальность: — Что с тобой не так, Дэвис? Забирай заказы. Другие не справляются, а ты бездельничаешь как обычно.       Индиа часто задумывается о том, почему же публичный дом представляет из себя не только пристанище для одиноких, но и тёплое местечко для голодных и утомлённых жаждой. Не всегда удачно получается скрыть невкусную начинку торта за сладкой глазурью, точно так же как и спрятать человеческие пороки за пеленой сытости и фальшивого удовлетворения.       Публичные дома существуют с давних времён. Люди осуждают бордели, грозят в их сторону пальцами, но продолжают коротать время с прекрасными обольстительницами и скрашивать своё одиночество.       Дорого обставленное заведение не может не радовать глаз. На первом этаже мирно располагаются малая кухня и бар с дорогим крепким алкоголем. На втором и третьем этажах есть специальные комнаты для потех: дорогостоящие, со всеми удобствами; номера среднего уровня и совсем бюджетные, что весьма озадачивает Индию. Также есть проститутки, которые отличаются особыми умениями, но существуют и девушки, не обладающие какими-либо изюминками. Посредственные, не запоминающиеся.       И данный факт приводит в замешательство, ведь бордель способен совмещать в себе одновременно вызывающую роскошь и затхлую атмосферу развращённости. Столь противоречивое чувство не может покинуть Индию, но она делает вывод, что остальные постояльцы давно смирились с ним.       Дэвис берёт небольшой поднос с закусками и выходит из кухни. Руки дрожат особенно предательски тогда, когда её взглядом провожает одна из официанток. Индиа старается не смотреть в сторону «токсичной» Мэйси.       Их отношения с самого первого дня не складываются. Мэйси из тех людей, которые пытаются представлять из себя мудрых лидеров, но в реальности же, нахватывая кучу работы, а с ней же и ответственность, официантка перестаёт ручаться за коллег и всеми силами отнекивается, не замечая вины со своей стороны. Индиа даже вспоминать не хочет, как Мэйси часто подставляет её и других девушек, и что самое поразительное — она постоянно выходит сухой из воды. А это высокомерие в маленьких невыразительных глазах лишь подливает масла в огонь между официантками.       Дэвис до сих пор не может понять по какой причине люди вокруг неё настроены враждебно. Ей неясно, почему мужчины относятся к женщинам так пренебрежительно, а они тем временем позволяют им это. Индии кажется, что она живёт в неправильном мире, который давно потерял шанс на восстановление. Но самое абсурдное заключается в том, что девушка постепенно начинает привыкать к этому. Грубость, пошлость, несбыточные мечты — это становится таким обыденным, что каждый в этом месте уверен, — так и должно быть.       Индиа ставит поднос на шестнадцатый столик, фальшиво улыбается и интересуется: — Что-нибудь ещё?       Клиент отрицательно вертит головой из стороны в сторону и закуривает сигару. Дэвис всматривается в худое лицо пожилого мужчины, замечает, как тот пристально глядит на неё задумчивыми глазами, и кивает головой. Только Индиа собирается покидать гостя, как вдруг старик демонстративно откашливается, пытаясь привлечь внимание работницы. Дэвис поворачивается, а он тем временем касается тонкими пальцами с выпирающими венами белой, как снег, бороды и ломким голосом произносит: — Видишь столько чужой боли, но никогда не рассмотришь свою.       Индиа пару секунд стоит на месте, не до конца понимая суть сказанных слов. И всё, что ей остаётся, — это ещё раз натянуто улыбнуться, а вскоре и вовсе уйти куда подальше от столь странной личности.       Никогда не рассмотришь свою.       Рабочий день подходит к концу. Индиа спешно переодевается в повседневную одежду и мечтает как можно скорее очутиться дома. Сегодняшний вечер даётся ей с трудом, ведь в последнее время самочувствие очень подводит. Девушка закидывает на плечо сумку и наконец выходит из здания. Дэвис набирает больше свежего воздуха в лёгкие, и этот ураган в её душе вскоре утихает. Индиа любительница вечерних прогулок, особенно, когда улицы малолюдны. Это помогает расслабиться и окунуться с головой в вечные раздумья. Девушка и не замечает, как доходит до своего дома. Достаёт звенящие ключи и открывает дверь. Шипровый аромат маминых духов заставляет почувствовать неприятную горечь на языке. Индиа скидывает с себя сумку и обувь и проходит в гостиную. Эта тишина давит на уши, но Дэвис давно привыкает к этому. Индиа приходит в комнату матери, смотрит на её истощённое тело и слегка приподнимает уголки губ. — Пришла? — тихим голосом спрашивает мать. — Я так ждала тебя.       Индиа садится на кровать и берёт женщину за руку. — Да, я здесь, мама.       Дафна готова встретить смерть. Рак постепенно, но безвозвратно движется к своей цели, чтобы безжалостно уничтожить. Индии последние два года тяжело даются, но она свыкается с той мыслью, что рано или поздно матери не станет. За это время девушка вдоволь наплакалась, что, кажется, её слёзы давно иссохли, а боль затупилась.       Индиа ухаживает за матерью, помогает ей сделать процедуры перед сном, желает спокойных снов, целуя в щёку, и уходит в гостиную. Девушка расстилает себе постель на небольшом диване и укладывается спать. Она даже забывает о малом перекусе после работы и о принятии душа из-за этой неразберихи в голове. Индиа не замечает, как быстро засыпает и как моментально попадает в совершенно иной мир.       Ей снится кромешная тьма. Тьма, которая пугает, колется и вбивает в голову самые страшные мысли. Индиа не может пошевелиться и сказать хоть что-то, и это ещё больше сводит с ума. Резкая вспышка ослепляет, но после того, как девушка открывает глаза, она видит перед собой белый туман. Индиа понимает, что теперь может двигаться и чувствует под ногами что-то мягкое. Она опускает голову и видит под босыми ногами кучу цветов. Озадаченная Дэвис наклоняется и хочет сорвать цветок, но вскоре замечает, что они будто и не растут вовсе. Это обычные бутоны без стебля.       Бутоны чёрного георгина.       Индиа берёт в ладони мягкий и приятный на ощупь цветок, как вдруг с неба начинает падать безграничное количество георгинов. Здесь есть нечто притягательное, но в одно время до ужаса пугающее. Дэвис идёт вперёд, чувствуя ступнями чёрные цветы и ощущая как их лепестки касаются кожи. Индиа не знает, куда держит путь, ведь вокруг лишь пелена и чарующий дождь из цветов. Девушка прищуривается и замечает вдалеке чей-то блёклый силуэт. Она прибавляет скорость, но в скором времени Дэвис понимает, что сколько бы ни сделала шагов — она на самом деле не сдвигается с места. Индиа не может приблизиться к силуэту, а дождь из георгинов всё не прекращается. Это место наводит тревогу и кажется чересчур реальным, поэтому девушка всеми силами пытается проснуться, но и это выходит с большим трудом. Желание покинуть место слишком велико, и сколько Индиа не пытается высвободиться из этого сна — всё тщетно.       Неожиданный гром раскатывается по небу, после чего земля под ногами начинает исчезать. Индиа летит в бездну и истошно кричит, глядя на падающие георгины.       Привыкай к кошмарам.