Уничтожая ближнего своего

«…ни одна седая ложь да не станет правдой для меня, ни одна удушливая догма да не стеснит мое перо!» Книга Сатаны (I-2), Антон Шандор ЛаВей

      Они покорно следуют зову греха. Слабые люди тонут в нём, но не собираются плыть к суше, чтобы очистить чёрную душу тёплым светом. Готовы кружиться в этом нечестивом водовороте и истошно кричать, но никогда не попытаются спасти себя.       Индиа часто выслушивает пьяные байки надоедливых клиентов. Они, словно докучливые мухи, постоянно приседают на уши и делятся абсолютно неинтересными фактами из своей биографии. Но терпение девушки исчезает лишь тогда, когда люди выдавливают из себя фальшивые слёзы и оправдывают своё ужасное поведение. Обратился к проституткам — раздражающая жена не удовлетворила; ударил собственного ребёнка — на работе начальник сделал выговор; начал пить по несколько дюжин бутылок виски — депрессия накатила из-за столь несчастной жизни. Люди всегда ищут виноватых, но никогда не признают то, что они и есть воплощение самого тяжкого греха.       Дэвис слишком часто думает о своём сне. Обычно в уставший разум не смеют залезть даже короткие сновидения, что уж тут говорить о долгих и до ужаса реалистичных.       Она терпеть не может вторники. Ведь именно в этот день недели на порог борделя ступают надменные личности, в чьих жилах толчками разливается голубая кровь. Эти мужчины чаще всего работают в сфере бизнеса и всем своим видом демонстрируют способность умело идти по головам, не считаясь с другими. Остальные же являются детищами престижной консалтинговой компании на Сиенега и каждому встречному пытаются подкинуть в карман визитку со своими услугами.       Пришедшие сразу же занимают свои места, а некоторые направляются в сторону игорных столов. Индиа провожает каждого уставшим взглядом и тяжело вздыхает, сжимая пальцами маленький исписанный блокнотик. — Тоже ненавидишь вторники? — слышится за спиной женский елейный голос.       Дэвис поворачивает голову, встречаясь взглядом со своей хорошей подругой.       Эсса, или как называют её клиенты — Анжелика, с первого дня их встречи кажется Дэвис самой адекватной из всех присутствующих. Эсса выбирает себе весьма типичный псевдоним для проститутки и никогда не произносит своё настоящее имя. Она и в самом деле подобна той самой Анжелике* знаменитых Анн и Сержа Голон: как выточенная, стоит с бокалом охлаждённого мартини, поправляет кудрявые пряди огненно-рыжих волос, имеет привычку часто морщить нос с лёгкой горбинкой и терпеть не может ложь. С самозабвенным упоением слушает Паоло Пандольфо** и на удивление курит дешёвые сигареты с ароматом ментола и свежего яблока.       Индиа замирает, когда пара раскосых бледно-зелёных глаз впиваются в неё. Порой кажется, что во взгляде Эссы смело пляшет высокомерие, хотя девушка далеко не тщеславна. Тяжёлый и тёмный макияж придают чертам её лица некоторую хищность. — От них разит мёдом и болотом, не замечала? — Эсса медленно делает глоток мартини. — Так приторно, а потом тонешь, тонешь, тонешь… Постоянно выслушивая пылкие речи об инвестициях. — Или чувствуешь мощный перегар и лишний раз боишься ближе подойти, иначе затопчут своими лакированными туфлями, — Индиа щёлкает языком и косится в сторону пришедших. — Боже, опять же устроят скандал и будут пугать тем, что закроют это заведение, — девушка прикрывает лицо рукой и вновь вздыхает. — Мы все прекрасно знаем, что их слова пусты. Тем не менее тот молодой мужчина — Лиам, кажется, — на прошлой неделе грозился нажаловаться властям, но тогда по какой же причине он до сих пор захаживает сюда? — Эсса вновь морщит нос. — Ладно, дорогая, нам двоим нужно работать.       Дэвис наблюдает за её удаляющейся фигурой, облачённой в облегающее платье антрацитового оттенка, которое открывает вид на прямую спину с оливковой мягкой кожей. Неудивительно, что Эсса престижная проститутка и ценится куда больше, чем второсортные Розы и Эллы, которых здесь пруд пруди.       «Чёрный георгин» стремится прийти к успеху так же быстро, как и всеми известные «Ле-Шабане» и «Сфинкс»***. Но после одного случая репутация борделя заметно покрывается чёрными пятнами. Индиа не может без дрожи в теле вспоминать печальную Лолу из двести пятой комнаты. Дэвис навечно запомнит эти стеклянные глаза и расцарапанное её же ногтями миловидное лицо.       Ты могла помочь ей.       Индиа встряхивает головой, усердно стараясь отогнать от себя появившиеся колкие воспоминания. Девушка ещё раз осматривает клиентов и примечает тех, кто уже готов сделать заказ. Дэвис приближается к столику, натягивает на себя привычную улыбку и интересуется: — Что пожелаете, мистер?

***

      Этот вечер как назло длится невыносимо долго. Индиа готова поклясться, что из неё скоро можно будет выжать столько воды, что хватит на три ведра. Метаться между кухней и «рестораном» утомительно, да и в помещении слишком душно.       Индиа на минутку отлучается в служебный туалет, чтобы наконец умыться. Она даже забывает о том факте, что тушь на глазах смывается и продолговатыми линиями стекает по щекам. Дэвис смотрит в зеркало, кривит рот и аккуратно пытается подправить макияж.       «Смена закончится через два часа. Просто потерпи», — успокаивает себя Индиа.       Она возвращается к гостям и в какой раз поражается тому, что те же самые мужчины готовы просиживать здесь весь день, ночь и вечер, а то и утро. Девушка часто думает над тем, почему же люди позволяют себе коротать время в таком падшем месте? Неужели у всех за спиной обманутые жёны? Или же пустое одиночество?       Дэвис работает изо всех сил и еле сдерживает себя, когда клиенты ненароком шлёпают по заднице, несмотря на то, что на руках у них устраиваются проститутки. Так хочется сказать пару ласковых, да нельзя — Натиша смотрит.       Девушка спешит обслужить ещё один столик и свято верит в то, что он будет последним. Индиа приближается к нему, и даже не смотря на клиента, автоматически выдаёт: — Вы готовы сделать заказ? — Готов, — в ушах эхом слышится лаконичный мужской голос. — Я Вас слушаю, — держа ручку и блокнот наготове, Дэвис обращает внимание на пришедшего.       Молодой человек настойчиво всматривается в официантку, до костей пронзая плоть своим взглядом. Индиа на минуту застывает на месте, рассматривая его крупные и в какой-то степени грубые черты лица, но подмечает, что ярко-голубые глаза и густые волосы соломенного оттенка смягчают его устрашающий образ. Далее девушка с любопытством разглядывает одежду мужчины и понимает, что тот однозначно не офисный планктон. На этом её интерес исчерпывается, и после недолгой тишины она вновь повторяет: — Слушаю. — Вино «Кайкен Терруар Сериес» и запечённую баранину, будьте любезны, — он широко улыбается, облокачиваясь на спинку дивана и постукивая пальцем по столу. — Индиа.       Дэвис записывает всё в блокнот и в ответ расплывается в ложной улыбке.       Но лишь тогда, когда девушка приносит мужчине заказ и вновь покидает его, она вспоминает, что никакое меню ему не приносила, и даже ругает себя за рассеянность. На столиках обычно ничего подобного нет, и только официанты могут принести небольшое меню. В голову Индии приходит мысль о том, что мужчина постоянный клиент, но, вероятно, посещает бордель не в её смены. Вскоре она и вовсе забывает о его пребывании здесь и продолжает спокойно работать.       Смена подходит к концу, чему Дэвис непременно рада. Так хочется домой, принять скорее душ и лечь спать. Она мечтает просто щёлкнуть пальцами и мгновенно переместиться в другую точку пространства, а не тащиться через весь город сначала пешком, потом на автобусе и снова пешком до милого дома. Ей хочется пройтись в одиночестве, как вчера, но желание очутиться в постели куда сильнее, да и долгий путь обойдётся ей в целые полтора часа.       Индиа заходит в служебную комнату и начинает переодеваться. Девушка расстёгивает пуговицы и снимает белую рубашку, как вдруг за спиной слышится голос. — Неужто подлая ложь так приятна?       Дэвис мгновенно разворачивается, чувствуя как бешено бьётся сердце. — Что Вы здесь делаете? — испуганными глазами глядит на того самого человека, который ранее был её последним клиентом, и пытается прикрыть рубашкой бюстгальтер. — Вам запрещено сюда входить. — Отчего же люди так слабы, раз позволяют порождать эту ложь и пропускать через себя фальшь? — мужчина делает шаг вперёд, держа руки за спиной. — Я вызову охранников, — запинаясь, зычно заявляет девушка. — Всем ли ты так улыбаешься, о, милая Индиа? — мужчина снова делает шаг к Дэвис, наслаждаясь её животным страхом. — Работа здесь в тягость, но дома умирающая мать. Смерть дышит ей в спину, а ты продолжаешь слепо верить, что она выживет, из-за чего впустую тратишь силы в этом порочном месте.       Дэвис не может поверить своим ушам. Из-за того, что незнакомый человек так уверенно говорит о фактах её жизни приводит в неконтролируемый ужас. Она видит перед собой страшную личность с явными проблемами с психикой. — Жгучий стыд, — мужчина вплотную подходит к девушке. — Боязнь неизвестности, — наклоняется и вкрадчиво шепчет: — Глухое одиночество.       Он желает поднести пальцы к её разгорячённой коже и провести ими по впалым щекам, как вдруг Индиа резким и неосторожным движением отскакивает от него и опускает голову. — Лучше не прикасаться ко мне, — вполголоса говорит она, сминая пальцами ткань рубашки. — Неужели? — мужчина непонимающе клонит голову набок. — Иначе Вам самому будет хуже, — Индиа поднимает слезившиеся взгляд серых глаз и поджимает потрескавшиеся губы.       Они долго и упорно смотрят друг на друга, после чего Дэвис мгновенно хватает свои вещи и со всех ног выбегает из помещения. Индиа залетает в первый попавшийся автобус и с трудом переводит дыхание. И только позже девушка вспоминает, ловя на себе шокированные взгляды пассажиров, о том, что вид на её грудь открыт во всей красе.

***

      Ноги ужасно ноют, голова раскалывается на части, а мысли до сих пор запутаны, словно тугой клубок. Индиа подносит к губам чашку зелёного чая со сколом, вспоминая того подозрительного мужчину. На своём пути Дэвис встречает разных людей, но чтобы кто-то так нагло врывался в служебную комнату и осыпал весьма странными выражениями — подобное случается впервые.       Индиа осторожно открывает дверь в мамину комнату, дабы убедиться, что всё в порядке. Она глядит в сторону спящей женщины, и с её уст исходит: — Спокойной ночи.       Девушка ступает в ванную комнату, чтобы смыть с себя липкую грязь. Дэвис с омерзением осматривает дешёвенький душ с протекающем краном, с которого постоянно раздражающе стекают капли воды на кафель. Быстро ополаскивается, обматывается жёстким полотенцем и подходит к шаткой раковине. Поворачивает маховик, и кривой струей вытекает вода, сопровождаясь скрежещущим звуком. Индиа чистит зубы и мысленно ругает себя за то, что делает это слишком импульсивно, из-за чего порой её десна кровоточат, а щётка превращается в ёршик для унитаза. Следом берёт в руки старую расчёску и проводит ею по тёмным влажным волосам. Заплетает косу, чтобы ночью волосы не запутались, а на утро стали волнистыми.       Возвращается в гостиную, небрежно бросает на диван перьевую синюю подушку и хватает с кресла аккуратно сложенный тёплый плед. Надевает на себя привычную пижаму в нежных сиреневых тонах и укладывается спать.       В голове вновь неясные картинки. Девушка чувствует, как пульс болезненными ударами отдаётся в висках. Она не хочет возвращаться в тот самый сон, но и выбраться не может. Босыми ступнями ощущает бутоны чёрных георгинов, а в воздухе стойко стоит запах металла и яблок. Мгновение, и перед Индией появляется внушительных размеров дверь с сотней, а может тысячей ржавых цепей и замков. Дэвис подмечает, что кроме двери и поля ничего больше нет: ни стен, ни деревьев, ни зданий. Девушка опасливо идёт в сторону пугающей двери, несколько раз оборачиваясь назад. Во сне она понимает, что может просто-напросто обойти эту странную конструкцию, так как никаких препятствий абсолютно нет, но почему-то крупные цепи с замками соблазнительно манят её. Девушка подходит ещё ближе и тянет руки к двери. Несмело касаясь пальцами увесистого замка, она чувствует несносный жар, который опаляет кожу. Внезапно все цепи с замками превращаются в пепел, а бирюзовое небо окрашивается в кроваво-красный. Индиа поднимает голову, видя, как крупные чёрные вороны кружат в небе и издают устрашающие звуки. Дэвис истошно кричит, когда в ногу впиваются острые зубцы капкана. Индиа осматривается: повсюду железные ловушки, а дверь так и остаётся закрытой. Девушка ощущает невыносимую боль и чувствует, как горячая кровь стекает по ступне.       За каждым открытым замком следует открытый капкан.       Громко постанывая от боли, Индиа резко открывает глаза и понимает, что уже наступает утро. Девушка не в силах привести дыхание в норму, а ткань пижамы пропитывается потом. Дэвис устремляет взор на ноющую ногу и не может поверить своим глазам. Она подскакивает с места и разглядывает повреждённую щиколотку, на которой остаются глубокие кровоточащие раны. — Какого чёрта?