Отражение души

Евангел раньше и не знал, как приятно целовать губы человека, который так нравится. Как невероятно нежна кожа под ладонями. Как горит все тело он банальных прикосновений. В общем, переодеть спящего Шела было еще то мучение! Утром же Ева проснулся раньше котенка и долго просто смотрел, боясь прикоснуться и разбудить это чудо. Сколько уже раз он видел серую макушку, торчащую из-под одеяла, в которое Шел заворачивался так, словно был на северном полюсе? Как же хотелось поделиться с ним тем, что нещадно жгло грудь, но отчего-то Еве казалось, что его просто не смогут понять. Он взрослый образованный мужчина, с большими деньгами и достаточно обеспеченным будущим, только вот… почему же сердце заходится так, словно он младшеклассник, впервые увидевший красивую девушку?! Что за бесконечное желание обладать? – Ммм… – Шел опять перевернулся в своем коконе. Ева думал, что если дать Шелу свободу, не принуждать его к близости, то он будет легче адаптироваться, но, недавно Арон сказал, что возможно так он как раз таки привыкать будет в разы дольше. Шел привык спать в объятьях, когда рядом кто-то есть, скорее всего, именно поэтому он кутается в одеяло, даже если ему жарко. А ему было жарко, Евангел предпочел вообще без одеяла спать. «Что же с тобой делать?» – улыбнулся Ева, смотря на то, как парень морщился из-за того, что по его виску ползет капелька пота. В конце концов, Евангел избавил его от одеяла, позволив прижиматься к себе. Столь великодушный поступок все же был вознагражден, Шел больше не бубнил, да и объятья его были весьма приятными, хоть и пришлось бороться с возбуждением. И зачем такие сложности, ведь Шел уже его, достаточно просто взять, но Ева не мог договориться сам с собой, а от того не делал ничего. Три года любви по картинкам, как же сложно теперь отучиться, просто, смотреть! Шел потерся носом о грудь Евангела и вытянувшись, зацепился руками за шею, словно так и должно быть. «Ну, нет… если он продолжит в том же духе… я же не сдержусь… да мне и так не просто…» – Ева покосился на упругую задницу, обтянутую боксерами черного цвета. «Черт, я его точно изнасилую…» А кожа Шела была действительно необыкновенной. Такой мягкой и с пушком, который нежно-нежно гладил ладони, настоящее блаженство! Еще и загривок… эта еле ощутимая складочка на коже, при помощи которой мама-кошка переносила бы свое дитя. Ева медленно сгорал он этих ощущений. А Шел, все еще находясь во власти Морфея, от поглаживаний рефлекторно принялся вылизывать грудь мужчины. Сон все дальше терялся в глубинах сознания, медленно выталкивая котенка в реальность. – Уааа-а, доброе утро… – котяра сладко зевнул, показав Еве чудные зубки, и потер глаз. – Доброе, сладкий, – улыбнулся Евангел, медленно проводя руками по талии парня. – Ой, прости, верно, я забрался на тебя, пока спал… неудобно, наверное…. – Ты же всегда так раньше спал, и твои друзья не жаловались?! – Ну, обычно это они липли ко мне, а не я к ним, так что… извини. – Да ладно, это приятно! – Да? Ну, тогда хорошо, а то спать в одеяле жарковато, а мне, кажется, теперь все жизнь обниматься придется, чтобы заснуть… – Я не особо против, – тихо усмехнулся Евангел, отпуская чудо от себя. Сколько порочных желаний вертелось в голове, но Ева отметал их, заставляя себя в первую очередь думать о том, что будет чувствовать нареченный. – Шел, чем бы ты хотел заняться сегодня? – Ты же прекрасно знаешь, что я совершенно ничего не смыслю в вашем образе жизни, ваш город совершенно другой, я не могу попросить тебя отвезти меня гулять, ну хоть бы, потому что с таким же успехом я могу выйти в сад! – котенок стоял около шкафа, пытаясь выбрать что-нибудь такое, в чем не будет жарко. – Чем вы вообще здесь живете? – Чем? – Евангел непрерывно смотрел на сероволосого, мысленно сгорая от восторга и восхищения, что он испытывал к будущему мужу. – Вообще ты прав, вся наша жизнь довольно однообразна. Дети знают только поместья, лагеря и элитные школы, а взрослые развлекаются приемами и вечеринками, такими, как та, что ты видел у Томаса. Конечно, есть еще театры, оперы, балетные постановки, разного рода шоу, но это не каждодневное развлечение. Как правило, в богатых семьях только мужчины занимаются капиталовложениями и позволяют себе ездить на производства, женщинам же остается развлекаться сплетнями и книгами в перерывах между грандиозными событиями. «Высший свет» сам себя готов съесть от скуки! – Какая не радужная перспектива, хотя, сказать честно, пока я жил в том городе меня манили только парки, в ресторанах, а тем более на концертах я бывать не любил. Здесь совершенно другое мироощущение. Шел наградил Хозяина разумным взглядом и позволил себе удалиться в ванную комнату, где с превеликим удовольствием смыл с себя сонливость и последствия жары. Евангел же, оставшись наедине с собой, действительно задумался о том, почему им, людям богатым и умным, так скучно жить в своих поместьях. Чего здесь так не хватает? Жители Столицы зачастую не ведают ни голода, ни недостатка в общении, ни ущемления прав. Даже бесправные всегда были обеспечены. Однако там, где есть все условия для приличной жизни, зачастую отсутствует фактор страха. В Столице редко случались убийства, еще реже ограбления, да и, в общем, криминал не развивался, чего же тогда бояться? Человек не может жить счастливо в безопасности – неожиданно поняли ученые более сотни лет назад, стресс – это средство для поддержания нервной системы в тонусе, люди, живущие в напряжении, живут дольше. Для детей были созданы лагеря, где предоставлялась возможность испытать себя, а вот с взрослыми все было куда сложнее. – Шел, я тут подумал, поехали ка на одно светское мероприятие… – задумчиво сказал Евангел, подойдя к двери в ванную комнату. Вода по ту сторону стихла буквально минуту назад. – Что за мероприятие? – спросил Шел, посмотрев на двери и принявшись вытирать волосы. – Обычное дело для 18-25 летней молодежи, там собираются наследники богатых домов для того, чтобы развлечься. Скажем так, это вечеринка, где можно познакомиться с самыми состоятельными юношами и их пассиями. – Музыка будет? – выглянул из-за двери котяра. – Обязательно! – Тогда мы туда идем, я слышал, на таких вечеринках можно танцевать! Евангел улыбнулся, оглянувшись на него. Шел не удосужился одеться, и Ева это быстро понял по голым плечам и пальцам, которые впились в дверь, словно в щит. – Ты соскучился по танцами? – К моему удивлению да, соскучился. И еще по музыке… – У тебя же есть коммуникатор… – Он не подключен к сети, – так, между делом напомнил котенок, собираясь вернуться в ванную. – Извини, совсем забыл! Дашь его – я подключу. Чего раньше не сказал? – Не люблю беспокоить людей! – откликнулся парень за закрытой дверью. Синеволосый опустился на кровать, с улыбкой представив, как будет танцевать его любовь. Он отлично знал, что Шел настоящая находка для танцпола, да и волноваться, что он забудется и станет раздеваться, не стоило, парень раздевался через силу, а танцуя, мог и вовсе забыть о том, что надо как бы еще и лишаться одежды. Арон только после подписания контракта рассказал множество довольно смешных казусов, происходивших с Шелом во время выступлений. Вечеринка начиналась по правилам в 3 часа дня и длилась до 10 утра, только вот узнать, где она будет происходить на этот раз, было не просто. Не все взрослые поощряли это дело, поэтому они были почти незаконными. За завтраком к ним присоединился Дисан. – Как неожиданно! – усмехнулся старший близнец, плюхнувшись на стул напротив брата. Он оторвал взгляд от своего коммуникатора и посмотрел на Евангела. – С чего это ты решил съездить на вечеринку?! – Шелу скучно сидеть с тобой в одном доме! – ухмыльнулся Ева. Между близнецами было какое-то бесконечное соперничество. – О-о, может, тогда позволишь мне безобразничать? Раз уж ему скучно! – Нет, лучше уж мы съездим на вечеринку. Ты тоже туда собираешься? – Евангелу не очень хотелось, чтобы Дис испортил им отдых. – В отличие от тебя, братик, мне дико скучно без вечеринок, так что, естественно я там буду! Меня лично Лео пригласил! – А шавки твои с тобой? – Нет, на домашние вечеринки я их беру, но на большие они не нужны, только под ногами будут мешаться! – пренебрежительно ответил Дисан. Шелу было совершенно непонятно такое отношение. К тому же старший равнодушно относился к прозвищу «шавки», которым его троих рабов наградил Евангел. – Дисан так же плохо относится к бесправным, как и абсолютное большинство жителей Столицы. Он любит идти против системы, поэтому и завел эту троицу, но, как таковых людьми он их не считает, а меня бесит, что они этого не понимают, точнее не понимают Хаджиме и Линар, полные придурки. Салли умный мальчик, но ему проще ничего не говорить, чем биться за свободу. Считай, что эти дети для Дисана вроде собак, поэтому «шавки»! – объяснил Евангел Шелу, когда они остались наедине. – Подожди, но я же еще бесправен… – Боишься, что на тебя будут косо смотреть на вечеринке? Не волнуйся, мое влияние в этих кругах очень сильное, считай, что я отношусь к тем людям, что создают моду, а не подчиняются ей. Но Шел и подумать не мог, что именно скрывается за словами будущего мужа. Откуда ему знать, что влиятельная молодежь идет по двум разным тропинкам: модники и двигатели. Большинство считало, что быть в моде круто, они тупо следуют чужим мыслям, в то время как двигатели лезут из ограничителей, видя впереди вселенную. Считается, что лучше быть модником, хотя на деле же двигатели всегда впереди и их не держат рамки! Каждый решает для себя, что лучше. – Удачи отдохнуть! – желали мальчишки, провожая Дисана, в то время как со второго этажа в холл спускался Евангел в сопровождении Шела. – Я вызвал лимузин! – с радостью переключился на братика Дис. Казалось, что он был очень рад долгожданной совместной поездкой с близнецом. Троица заметила Шела и нахмурилась, терзаясь предположениями. – Молодец, только зачем? Считаешь, что наши машины менее представительные? – Бу, ну так интереснее… – Позер ты, братишка! – улыбнулся Ева, поправив жилетку на своей копии. Котенок с интересом следил за ними. Удивительно, как хорошо они ладили при условии, что постоянно находили точки не соприкосновения и от того жутко цапались. Оба мужчины выглядели лет на 19, не больше, Шел на их фоне смотрелся их сверстником. Втроем они были самой настоящей компанией покорителей сердец. – Блин, вот что ни говори, а твое приобретение невероятно красиво! – оскалился Дисан, смотря на Шела во все глаза. – Ты тоже ничего! – огрызнулся котенок, не подумав о последствиях. Рабы Диса притихли, перепугавшись, а близнецы после минуты замешательства рассмеялись. – Он мне все больше и больше нравится! – смеялся Дис. – Поехали, а то там все упьются в хлам! – Верно, Шел, не смеши так больше, а то мы никуда так не уедем! – попросил Ева, приобняв свое сокровище. «Шавки» Дисана рассердились на этого мальчишку, что появился из неоткуда и позволяет себе вольности, которые они, живя здесь по несколько лет, не могли позволить. И если у Хажди и Линара это был гнев чистой воды, то у Салли он рознился с завистью и грустью. В огромной машине троица ехала спокойно, Шел смотрел в окно, Евангел медленно касался обнаженной кожи, любуясь своим будущим мужем, а Дисан сидел с другой стороны и смотрел на эту парочку. – Чего ты его лапаешь? – не выдержал старший. – Мне нравится дотрагиваться до его кожи, она очень приятная, и ему это нравится… – Странное желание… Евангел молча взял руку Шела и протянул ее Дисану. Братец неохотно принял предложение, но, не пожалел. Кот с интересом смотрел за происходящим. Интересно, знай Дисан раньше, что у него такая кожа, то что бы он стал делать? – Как? – это все, что смог вымолвить старший близнец, потеряв возможность исследовать удивительную кожу. Евангел переложил руку на свое колено и медленно ощупывал ухоженную кисть. – Мутация. Мать была той, кому вживили ген Бархатного Сфинкса, кошки с вот такой вот кожей. Они вымерли больше 50 лет назад. – Блин, что ж ты раньше не сказал? – И что бы ты сделал? – Не отлипал бы от него! Можно я буду спать с вами? Шел, надеюсь, ты не против? – Что? Я против! – тотчас отреагировал котенок. – Хозяин у меня будет только один, а муж и подавно! – Да и я тебе не позволю! – оскалился на него Евангел. – Вот еще, вздумал тут с нами ложе делить! – Знаешь, если б я делил с вами ложе, то, скорее всего, вы бы уже трижды переспали, а не творили фигню…, ребят, что с вами? Ева, не встает что ли? Шел взглянул в лицо младшему из близнецов и отвернулся к окну, оставив его отдуваться. Кот не особо рвался в чужую постель, но все же и его несколько интересовал этот вопрос. – Я никогда ни на кого не давлю, я вынуждаю людей самих идти ко мне в руки, – признался Евангел, смотря в глаза Дисану. – И ты это прекрасно знаешь, Шел сам решит, когда ему этого захочется. – Шел, слышал, и ты все еще согласен стать ему мужем? Котяра усмехнулся, но промолчал. Ева ответил искренне, поэтому винить его было не в чем. Подъезжая к огромной обустроенной для вечеринок площадке под звуконепроницаемом куполом, Шел уже сходил с ума от того, насколько огромна эта площадка и сколько там народу! Десятки танцполов и тихих зон, как же круто! Праздник души и тела в гигантских масштабах! Лимузин остановился перед дверями, казалось бы, в пустоте. Перед ними стояли два охранника (бугая еще тех). Близнецам даже представляться было не нужно, Ева только сказал, что ответственность за Шела берет на себя, и они вошли… О, царство порока и страсти, ты меркнешь на фоне этого рая музыки! Сотни подростков и молодых людей, кто стоял у бара, кто зажигал на танцполе под гремучие смеси рока и попсы, кто отдыхал в огромных компаниях в тихих зонах мягких диванчиков. К Евангелу и Дисану тотчас начали проявлять внимание, еще раз подтверждая, что личности они известные, ну тот-то же, родственники Президента как-никак! Вся эта вечеринка была направлена на то, чтобы люди знакомились, общались и веселились и были счастливы! Здесь не каждый мог позволить себе все, что пожелает, многие приходили из семей не очень богатых, но обеспеченных. Шел стоял на ступеньке между тихой зоной и одним из центральных танцполов и рассматривал великолепие простоты и свободы, заключенной в огромном пространстве. – Ева, ты же вроде говорил, что тут все принадлежит кому-то… – Это правда, и нам надо бы пойти улыбнуться хозяину этого сборища, как-никак Лео потратил огромную сумму денег, чтобы на месте своего поместья возвести это! – ответил младший близнец. – А зачем нам ему улыбаться? – следуя за своим хозяином, спросил Шел. – Так принято, на любой светской встрече первым делом нужно засвидетельствовать свое присутствие у организатора мероприятия, это дань уважению. – Тогда ему следовало стоять где-нибудь у входа! – Лео не поощряет все эти традиции, ему не важно, кто пришел на его пати, главное, чтобы люди развлекались, но, как и всегда есть два типа людей: те, кто значат что-то в обществе, и те, кого в этом обществе вообще увидишь редко. Первые обязаны соблюдать правила, иначе хозяин может это неправильно истолковать. В Столице было шесть слоев «знати». Самые высшие представляли собой старинные фамилии с огромным капиталом, который невозможно было исчерпать даже очень большому семейству. Фавориты, так называют этот слой. Именно из него выбираются новые члены Президентского Совета (а из членов уже этого совета выбирается сам президент). Президентская семья всегда происходила из этого слоя общества, в котором были только самые яркие личности. Всего не больше 120 семей носили титулы «Фаворитов» и отпрыски из этих родов обязаны были достигать высот с самого своего детства, именно у них было заведено начинать строить собственный бизнес еще не став совершеннолетними. Все остальные слои подразделялись так же по материальному состоянию и происхождению: «Высшие» – те, кто имел большие деньги, но легко мог с ними расстаться, они жили почти так же, как и «Фавориты», но у них было меньше обязательств перед Президентским двором, а значит и меньше поддержки. «Обладатели», как привило, именно им принадлежали подземные заводы, они сколачивали капитал на том, что управляли производством, взваливая на свои плечи, и плечи своих детей непосильный труд содержания. «Управленцы» – слой, в котором люди редко владеют собственными предприятиями, чаще они управляют чужими, пахая на других. «Рабочие» – это те люди, что оканчивали большие университеты, чтобы выполнять работу, которую нельзя было поручить бесправным, ну только потому, что требовалось долгое и нудное обучение, а рабов до сих пор считали самыми глупыми. «Низшие» же были классом слуг, все они были полноправными и жить могли, как хотели, но, увы, происходя из этого слоя, не стоило ожидать, что тебя возьмут на работу другого класса, а вот принять в дом или поставить на пост управления в городе бесправных могли только так. Евангел прекрасно знал, что происходя из одного из самых выделяющихся домов класса «Фаворитов» им с братом нельзя было допускать промашек, они не дети «Высших», чтобы делать, что хочется и позволять себе увиливать от традиций и обязанностей. «Фавориты» обязаны подавать пример и этому их учат с рождения. Близнецы с самого детства воспитывались в канонах, они впитывали все, что им давали, их учили себя вести уверенно и гордо, обучение проходило на дому с тотальным контролем и постоянной практикой. Им всем вешали ярлык в виде их фамилий, чтобы под тяжестью обязанностей они росли неприступными и жесткими. «Высшие» могли мнить из себя все что угодно, среди них была распространена вседозволенность, а «Фавориты» всегда выступали эталоном красоты и воспитанности, конечно же, никогда не теряя себя самого. – О, какие люди! Ева! – Лео даже встал с насиженного места, где общался с двумя очаровательными леди, одетыми вопреки всем ожиданиям Шела не столько развратно, сколько культурно. Еще одно значительное отличие: «Фавориты» страшные модники, ну, и законодатели моды. Им в крови было вбито, что вульгарность – это то, чего стоит стыдиться, а не чем хвастаться. – Здравствуй, давно не виделись! – младший близнец светился от удовольствия видеть старого друга, хотя, скорее знакомого. Шел стоял позади, внимательно наблюдая, словно был в кинотеатре на премьере экранизации любимой книги. – Садись, друг мой, чего ты так долго отсутствовал? – фамильярность, граничащая с высокой степенью уважения и заботы. Они расселись на два дивана, Евангел похлопал Шелу рядом с собой, улыбаясь мужчине, что вернулся к девушкам. – Катри, Мелисия, я рад вас видеть в добром здравии! – кивнул им близнец. Те заулыбались в ответ, принося извинения за то, что так долго не сообщали о себе. Опять же дань традициям. Когда-то давно все 120 семей обязаны были вести бесконечную переписку, дабы держать друг друга в курсе всех событий, но теперь это все свелось к новостям в сети коммуникатора. Не нужно было постоянно держать контакт, достаточно было выкладывать новости в сеть. Пренебрегая этими правилами, люди обязаны были извиняться и объяснять, почему не дают о себе знать. – Ну-ну, оставьте, Евангел же тоже вот уже недели две ничего не говорит обществу, – усмехнулся Лео. – Как на тебя не похоже, видимо что-то очень важное случилось! – мужчина мазнул взглядом по Шелу, не выказывая ни интереса, ни равнодушия, это был тон, которому все «Фавориты» были приучены с детства. Не игнорируй, но и не надоедай. – Случилось, не стану отрицать. Но, позвольте мне не раскрывать карты раньше времени, иначе не получится сюрприза. Кстати, хочу вас познакомить с Шелом! – Приятно познакомиться! – протянул руку Лео. Котяра охотно ее пожал, кивнув. – Именно из-за него я на время выпал из общества, – признался Евангел. Троица ни в коем случае не стала интересоваться, кем Шел является, просто неприлично, хотя все они смогли догадаться, что мальчишка раб. Неожиданно из-под купола ближайшего танцпола пролилась музыка, видимо кто-то, слишком долго держал дверь открытой. Котенок вмиг вспомнил, зачем сюда так рвался. – Шел, можешь идти, прости, что оторвал, я присоединюсь к тебе чуть позже! – понял Евангел, заметив, как резко обернулся котенок на звук. – Можно? – Шел чувствовал себя как-то неуверенно. – Конечно, иди, – потрепал его по голове младший близнец. – Я хочу еще немного поговорить с друзьями. – Хорошо, простите, я покину Вашу компанию… «Да, так должно быть правильно» – припомнив все, что он читал в книжках, подумал Шел, покидая тихую зону на возвышенности. Он сбежал по лестнице и ворвался в купол музыки. Вот уж долгожданная стезя. – Ева, если я не ошибаюсь, то это ведь Шел из Шестого Круга Ада? – пряча взгляд, спросил Лео. Неприлично задавать такие вопросы, но, они все же друзья детства. – Он, Лео, именно он, – усмехнулся Евангел. Не было ничего удивительного в том, что Лео знает о Шеле, ведь именно он подсказал Сергею обратиться именно к Еве, когда пытались выкупить Мика. Лео содержал несколько журналов не только в Столице, поэтому с одним из лучших фотографов в его понимании был знаком лично. – Евангел, – обратила на себя внимание Милисия, красивая высокая девушка, невеста Лео. – Уже 12… – многозначительно сказала она, зная, что Ева поймет. Близнец улыбнулся и отвел взгляд, точно же, ее отец сейчас в Президентском дворе занимает пост заседателя Высшего Суда. А ведь это противоречит закону, информация из дворца управления не должна вытекать… – Не волнуйся, я сама узнала, папа случайно оставил документ на открытом месте. Можно я пообщаюсь с Шелом? Катри и Лео не лезли, понимая, что им и так предоставили честь услышать хотя бы этот разговор, чтобы сделать нужные выводы. – Дай ему немного подустать, он так рвался на танцпол! – улыбнулся Евангел, посмотрев на девушку. – А может и нам стоит пройти туда же? А то что, сидеть?! – Лео хотел увидеть, как Шел танцует, ведь он сам всего несколько раз видел мальчика на экране своего коммуникатора. Евангел понял это и согласился. Шел стоял в толпе, улыбаясь музыке, что пронизывала его, словно солнце. Внутри него все скручивалось от желания поддаться ее волнам, но именно это ощущение пока что доставляло невероятное удовольствие. Он внимал ей, ее ритму, страсти, боли и радости, в звуках можно было увидеть мысли, а так же хотелось ответить на них. Котенок обернулся, почувствовал на себе взгляд. Сверху спускались Лео, Евангел и девушки. Шел посмотрел на Еву и кивком головы спросил, можно ли ему забраться на сцену, где был шест. Он мог танцевать так, но разве одна плоскость могла сравниться с возможностью покорить пространство?! Евангел кивнул. Кот поплыл к возвышению, забрался на сцену, вызывая редкие заинтересованные взгляды, подошел к шесту и медленно провел по нему рукой. Больше это не ШКА, теперь вокруг серебро огромной площадки с ее огнями и зажигающей молодежью, теперь можно быть тем, кем ты хочешь быть! Шел хотел смеяться от осознания, что теперь он свободен, теперь он наверху, теперь он в безопасности. Он снял обувь и сделал мост, растягиваясь. Песня подходила к завершению, Шел хотел начать с новой, а пока он смотрел на людей и понимал, что они сами здесь развлекаются, что каждый из них окрылен музыкой и движется в ее объятьях, подчиняясь неведомым импульсам. Это было невероятное зрелище, одновременно возбуждающее и будоражащее воображение. И вот новые биты, новая страсть. Шел забрался на шест, размял шею и закрутился. С танцпола донеслось одобряющее посвистывание. Люди смотрели на него и продолжали двигаться. Они еще больше возбудились и теперь отдавались музыке еще больше, смотря какие невероятные вещи вытворяет котенок, не боящийся ни упасть, ни рискнуть, он разбивал теории и опасения, выворачиваясь и крутясь так, что у зрителей шла голова кругом. Настоящий трэш! Слишком быстро и непредсказуемо, но сильно и приятно. Евангел смотрел на своего возлюбленного, как на восьмое чудо света. Он не танцевал, он смотрел на него и понимал, что котенок сейчас слово в забвении, отдаваясь музыке на всю свою мощь. Даже то, что котейка рисковал, его не задевало, он не видел риска, он видел невероятно красивую картину и наслаждался ей. Народ подтягивался, словно чувствуя бьющую энергию, которую подпитывали люди на танцполе. Шел крутился на руках, летал вокруг шеста, словно привязанный, принимал самые необычные позы, зависая, а затем вновь закручиваясь. Некоторые люди, как Ева вставали на «трибуны», что отделяли яму танцпола от перехода, и так же смотрели. Музыка менялась, ди-джей с возвышения, откуда следил за своими тремя танцполами, полностью развернулся к сцене, где отрывался Шел, теперь он выдавал лучшие треки, чтобы не давать котенку потерять запал. Другие ди-джеи со своих вышек так же посматривали туда. Люди заинтересовывались и тянулись. Представление, которым редко почивали истосковавшиеся по трэшу умы богатеньких детей, питало все энергией, заводило и делало рискованней. Вот она, сила танца, покорившего пространства за счет вертикально стоящего шеста. И чем дольше шло представление, тем сильнее скручивалась пружина безумия в наблюдающих. От восторга энергия переходила в болезненное удовольствие. Стоило это прекратить, но никто этого не понимал, возбуждение может быть опасным, хоть это и сложно осознать. Спустила пар ошибка Шела, он слетел с шеста в толпу во время одного из трюков, Ева успел только вскрикнуть, да испугаться, но котенка поймала толпа и опустила на пол, окружив восторженным вниманием. Теперь все приходило в норму. //автор чуть с ума не сошел, представляя все это так явно и четко// – Пей-пей, чудо ты гороховое! – усмехался Ева, придерживая бутылку воды над лежащим головой на его коленях Шелом. Они вновь оказались в личном уголке Лео, на сей раз здесь еще и Дисан с двумя приятелями околачивался. – Блин, даже слов нет! – вздохнул Лео, смотря на эту картину. После получаса того трэша он впервые что-то сказал. – Маленькое чудовище, действующее на людей, как наркотик, – немного шипя, говорил Дисан, сидя в ногах Шела и питая к нему нынче очень сильные двойственные чувства. Котяра пнул его за такой «комплимент». – Чудовище-чудовище… чуть с ума людей не свел! – Ну, зато вон, сколько людей разрядились! – улыбнулась Катри. – Обычно всем им сложно насытиться, они танцуют и танцуют до самого утра, не в состоянии оторваться по полной. Шел умничка, я горжусь им! – Спасибо… – тихо сказал кот, оторвавшись от бутылки. Кто б знал, как он устал! Сейчас на танцполах почти никого не было, все перемесились в тихие зоны и к бару, общались, переживали свой восторг, отдыхали. Многие вообще не понимали, как так получилось и что вообще произошло. А Шел понял, что выложился по полной и, возможно, сорвался, выплескивая накопившееся. Шоу было. – Вообще, круто, очень, даже не верится, что так вообще возможно! – призналась Милисия, поправляя юбку. Они с виду была спокойной и милой, возможно несколько горделивой, хотя, по правде последнее было у большинства «Фаворитов». Каштановые волосы по лопатки лежали на правом плече, подобранные у висков заколками, платье нежно-бежевое с черным рисунком, интересного фасона с пышной юбкой, черные туфельки на небольшом каблуке. Красота юности и недетского очарования. Такими должны были быть все леди, прекрасными и добрыми. Катри и Лео были похожи, скорее всего, потому что приходились кузенами. Желто-белые волосы, чуть вьющиеся и потому кажущиеся очень пышными, голубые ясные глаза, прямая спина и исключительные манеры. Еще их очень сильно объединяло желание не быть такими же, как все. У Лео была сбрита полоска волос у правого уха, в мочках блестели фиолетовые камушки, а не руках и в принципе на одежде совершенно не было аксессуаров, серые штаны, черная майка, большая бляшка ремня и серая кожаная накидка с железками. Катри же носила платьице, вызывающе малиновое с широким белым поясом, завязанным сзади и бьющим своими хвостам по ее ногам. – Хоть в «Огоньки» заявление подавай! – усмехнулся Лео. – Ева, ты подумай по этому поводу, Шел там будет как родной! – Что за «Огоньки»? – поинтересовался котенок. – Команда ребят, путешествующая по свету, чтобы давать представления. После их визитов люди так же истощаются и с охотой работают, не ощущая скуки, ну просто потому, что нет сил развлекаться. Они разные все, трое из них вообще бесправные, талантливые и неподражаемые… – Да тебе их рекламировать, – рассмеялись мальчишки. – Ну, они мне действительно нравятся! – признался Наследник фамилии Камато. – Ахаха, заметно. – Подумай, Ева, возможно Шелу там самое место… Евангел нахмурился. Знал бы хоть один из них, что Ева давно уже думал и над этим, но каждый раз приходил к одному: «Шел мой, я не хочу его с кем-то делить», возможно, когда-нибудь… Ночью Шел спокойно спал в объятьях хозяина, даже не подозревая, как сам себя терзает будущий муж. Евангел никак не мог уснуть, в голове крутились разные мысли, и грело только то, что Шел вот тут рядом, греется о его грудь, мерно сопя. Ева давно продумал план, которому сейчас следовал безоговорочно, но было к нему масса добавлений, многие из которых были ему неприятны, хоть и строились во благо котенка.