Отражение души

POV Шел. За окном тарабанил дождь, с редкими вспышками молнии и громом. Я лежал в кровати и медленно перебирал длинные волосы Ники, смотря то на нее, то на прозрачную преграду между нами и непогодой. Мик спал с другого бока малышки, видимо, даже не собираясь просыпаться ближайшие полчаса. А вот ресницы Ники уже дрожали, предрекая пробуждение. – Я уснула… – печально сказала она, только открыв глаза и увидев меня. – Да, но мы же все равно спали в одной кровати. – Ну да, – улыбнулся ребенок. – Тебя отпустил твой хозяин? – Да, он был не против, чтобы я спал с тобой. – Тогда, ты можешь спать со мной и дальше? Я задумался. Не очень хотелось ее расстраивать, но, вспоминая, как отреагировал Евангел на мою просьбу, в общем, его добротой лучше пользоваться в ограниченном количестве, а то лимит может резко закончиться. – Я не знаю, давай спросим у Евы. – Сейчас? – малышка села, оборачиваясь ко мне. Чудная пижамка с лягушками, очень мило. – Нет, сейчас он, скорее всего, спит. – Тогда сразу после завтрака! – решил ребенок, сжав кулачки. – Хорошо. Она улыбнулась и посмотрела на спящего Мика, как всегда обнимающегося с одеялом. Прям как я…. Неужели и он не может спать без мужчины под боком? – Папа, а, Ева, он тебя любит? – тихо спросило мое чудо, так и не повернувшись ко мне лицом. Она сжимала край одеяла и смотрела на окно, вся внутренне напрягшись. – Да, иначе бы не выкупил. – Значит, он, как и Сергей, отпустит тебя, если ты его так и не полюбишь? Что-то мне не нравилось все это. – Ника…, к чему это? Девочка обернулась ко мне, кусая губы и готовясь заплакать. Так, штучки для Тако, на мне не проканает. – Ты же, став полноправным заберешь папу, вы поженитесь, и удочерите меня, да? Вот блин! В кого же ты такая у нас умная? Да еще и… – Нет, Ника, так не будет. Я никогда не посмею так поступить с Евангелом! Возможно, сейчас я еще не так сильно его люблю, но, я бесконечно благодарен ему, поэтому не оставлю. Он ждет от меня взаимности, он никогда не делал мне плохо. Как бы я не хотел быть с вами и сделать вас счастливыми, я никогда не положу на жертвенный стол чувства такого человека! Ника слушала меня заворожено, прекрасно все понимая. Она быстро осознала, что ее слезы не принесут ей победу, что в этом вопросе я серьезен и не стану отступать. Это было видно, по ее глазам, карим, как у родного отца. – Но, малышка, – я начал мягко, рассчитывая, что она поймет. – Я заберу вас отсюда, вы будете жить с нами. Ты пойдешь в школу, где встретишь много друзей, а Тако будет подле меня, делая то, что захочет. В Столице все иначе, это совсем другой город, я бы сказал, что это совершенно иное государство. – Но я не стану полноправной… – Скажи-ка, Ника, почему ты так хочешь иметь права? – Потому что папа говорил, что так намного лучше. Что так я ни перед кем не буду обязана и смогу сама распоряжаться своей судьбой. – Это он рассказал тебе, что я могу жениться на нем, если отвергну хозяина? – Угу. Вот оно что! Ну, этого стоило ожидать, наверное. Тако всегда выбирал практичный путь, хоть и боялся обязательств. – В Столице другой менталитет, там бесправные живут самостоятельно и сами решают для себя кем быть. Не нужно носить ошейники, не обязательно иметь хозяина. Понимаешь? Тебе не надо стремиться стать полноправной, оно придет само. Просто живи, используй те шансы, которые тебе приглянутся, не надо использовать такие подлые трюки. Сама посуди, было бы тебе приятно, если бы твой любимый человек использовал бы тебя, а потом ушел к другому? – Нет, наверное… – Не наверное, а точно. Я никогда не предам никого из вас! И очень хочу, чтобы ты больше никогда не думала в подобном ключе. Хорошо? – Угу. – Не угу, а да! – Да, хорошо. Она поникла после этого разговора, молча смотря на одеяло, зажатое в ручках. – Знаешь, Столица очень красивый город. Там нет небоскребов, закрывающих небо, вокруг только зеленые сады, окружающие чудные поместья. На улицах не встретишь прохожих, а по дорогам разъезжают дорогие автомобили. Люди ходят друг другу в гости, посещают театры, живут, словно при дворе, надеясь встретиться с принцем… Глазки Ники зажглись. Конечно, любая девочка мечтает о принце, даже если не признает этого. – А балы там бывают? – Конечно, как и другие серьезные мероприятия. Ты будешь приходить на них с нами, одетая в самое лучшее платье. – У меня оно будет только одно? – укорила меня малышка, как всегда прицепившись к словам. – А это ты как захочешь, – улыбнулся я, не оставаясь в долгу. – Тогда у меня будет много платьев! И другие красивые наряды! – Обязательно. И своя комната, а может и две! – Мы будем жить во дворце? – Нет, в поместье, куда к нам будут приезжать дорогие гости. – И Мик с Сергеем? – Конечно. – И Арон? – Безусловно. – Тогда хорошо. Наверное, там мы с папой будем счастливы. Эх, ребенок. Если бы все это могло осчастливить хоть кого-нибудь! Это все так быстро наскучит, да и люди там не всегда так прекрасны и манерны, как в мечтах. Все завязано на бизнесе, а все остальное обычный фарс, украшающий банальное желание в будущем устроить хорошую партию своему ребенку. – Пойдем умываться, раз уж ты окончательно проснулась. – Угу, – улыбнулась малышка, вставая на кровати и готовясь ринуться в бой. Она ловко перепрыгнула через одеяло и спрыгнула на пол. Ох, надеюсь, со временем ей надоест прыгать на кровати… Мы вместе вошли в ванную комнату. – А где твоя зубная щетка? – спросила она, посмотрев на стаканчик. – Эм, должно быть в другой ванной. Сейчас схожу! По пути мне встретился Арон, в фартучке и с таким выражением лица, словно всю ночь его мучили кошмары из-за просмотреного фильма. То есть он был злой и не выспавшийся, о чем говорили темные синяки под глазами. – Оу, что с тобой? – отшатнулся я. – О, ты встал, – а вот говорил он нормально, только что не очень эмоционально. – Умываться идешь? – Нет, да, я за зубной щеткой. Ника в ванной около комнаты. – Ясно. Тогда, как умоетесь, будите остальных, скоро будет готов завтрак. – Хорошо. Как иногда приятно видеть, что ничего не меняется. Ника, как привыкла с детства, чистя зубы, набивая такт песенки, которая отмеряла 3 минуты. Эту песню я вытащил из интернета и всегда пел ей, когда она чистила свои белоснежные молочные зубки, а вот уже год с лишним она предпочитала сама настукивать ритм, выполняя те движения, которые озвучивались в словах. Моя милая леди, как же я рад, что ты не забываешь то, чему я тебя научил! После водных процедур я попросил ее разбудить Мика и непременно направить будить фотографа. Ибо опаздывать на завтрак Арона было не очень безопасно, даже для тех, кого он никогда не держал в учениках. Я же пошел в спальню к Евангелу. Вчерашнее вызывало во мне сдвоенные чувства. Впервые мы показались вдвоем перед людьми, которым мы были не безразличны, и меня очень беспокоил тот факт, что Ева был мрачнее тучи. Как-никак я хорошо научился различать его маски. – Ева, – тихо позвал его я, открывая дверь. Какая стремная спальня! Совершенно не обжитая и выигрывающая только резной мебелью и цветами. – Что? – оказывается, он уже не спал. Он был один на огромной кровати, словно король. Синие волосы лежали ореолом вокруг его головы, а большие подушки делали видимость того, что он не лежит в мягкой перине, а восседает, смотря на жалкого раба его, то есть меня, своими красивыми темными глазами в обрамлении длинных ресниц. – Доброе утро, – улыбнулся я, подходя ближе и садясь на край кровати. – Пришел разбудить тебя, да только вот ты уже не спишь. Арон скоро сделает завтрак, а к нему лучше не опаздывать! – Вот как, ясно. Как малышка? – Хех, не плохо. Арон видимо основательно промыл ей мозг, раз она не ноет по поводу Тако. Не удивлюсь, если он поклялся найти его. – Хм. Что-то настроение у него с утра не самое лучшее. Даже непривычно его видеть таким. – Ладно, вставай, – так и чесалось добавить «те». Не могу, слишком он крут, что аж хочется к нему в официальном тоне обращаться. – Будет плохо, если мы опоздаем. Только я хотел было встать, как его руки откинула меня обратно, а он оказался сверху, прижимая мои бедра ногами, а ладони своими руками. Я удивился, ничего не скажешь. Скорость, прыть, и этот блеск в темно-синих глазах, словно дикий хищник на охоте. – Т.Ты чего? – запинаясь, спросил я, совершенно не находя повода для такого поведения. Пришлось сжать ладони, чтобы рефлекторно не впиться в его руки когтями. Он посмотрел мне в глаза, из-за чего по спине побежали мурашки, а затем опустил взгляд на губы. Ах вот оно что! Блин, сказал бы, а не накидывался… Я улыбнулся уголками губ и потянулся вперед, насколько мне позволяло это тело, прибитое к постели. А Ева все же не дотерпел, рванул навстречу, буквально впечатывая меня в матрас. Он целовал с напором, упиваясь, а мне же оставалось только осторожно отвечать, чтобы не спровоцировать на что-нибудь еще. Иногда мне начинает казаться, что живу я с таким же зверем, каким являюсь я сам. Диким, необузданным, но великолепно освоившим маскарад со всеми его тонкостями. – М! – «Не кусайся!» Он требовал ответ, достойный его напора. Кусал губы, ласкал языком, присасывал. Я чувствовал его волосы на моем лбу, руки, сильнее сжимавшие мои запястья, тепло его тела. Никогда он еще не был так настойчив и это, если честно, пугало. Зачем? Почему? Но сдавшись во власть пленителю я ответил так, как он и хотел, с такой же отдачей и легким привкусом дикости. Насытившись, он отстранился, так и не выпустив меня из плена своих конечностей. – Ты сегодня странный… – прошептал я, облизывая припухшие губы. – Идем, – позвал он, все же отпустив меня, а так же, проигнорировав. Что это с ним? За завтраком меня наградили усмешками, только взглянув на моё лицо. Арон ничего не сказал, продолжив выкладывать салаты и яичницы. Макс перевел взгляд на Евангела, который выглядел слегка раздраженным, а вот братик и его муж заулыбались, непонятно чему. – Приятного аппетита! – пожелала Ника, хлопнув в ладоши. – Приятного аппетита, – вторили мы, приступая к еде. Семья, родные, любимые, сейчас мы все были вместе, наслаждались приятной пищей и обществом. Ах Тако, почему тебя нет сейчас рядом? В груди вновь заныло сердце, а мне как-то сразу поплохело. Стало грустно и до тошноты больно, что мы вот пируем, а он где-то мучается от неизвестности и боли. – Шел, что с тобой? – забеспокоился Арон. Я понял, что по лицу потекла слеза, а вилку я сжимаю так, словно хочу прекратить ее существование, как полезный предмет. Все были обеспокоены этим. Евангел выдохнул и довольно грубо схватил меня за челюсть, заставив смотреть ровно на Нику. Я кивнул, дав понять, что понял. Он отпустил меня и дотронулся рукой до моего запястья, желая поддержать морально. Ты груб, но одновременно с этим заботишься. Что с тобой, Евангел? Его поведение пугало меня. Слишком необычно для заботливого, доброго юноши, проявлять такую грубость уже целых два раза за день. После завтрака Мик и Ника пошли собираться гулять, а Сергей и все остальные, кроме Евангела, удалились в двухэтажную спальню, собираясь заняться делом. Я неохотно подошел к нему, поняв, что он ждет именно этого. Ева поцеловал меня в щеку, придерживая мои руки, сложенные на груди, за локти. – Извини, – прошептал он, попытавшись улыбнуться. – Ты странный сегодня, – повторился я. – С чего это? – Да так, считай, что приревновал тебя к Мику, ваш вчерашний поход в душ… – Мы не переспали с ним, честно. Так… побаловались… – Верю, но, это все же вызывает во мне ревность. Ты идешь к нему охотнее, смелее, будто так и должно быть. Это-то меня и цепляет… На удивление я понял, что он имел в виду, точнее почувствовал, словно он смог вложить в меня свои ощущения. Евангел улыбнулся мне несколько печально и растерянно. Что мне делать в этой ситуации? Он ждет от меня чего-то большего, чем я могу понять. – Сегодня ты будешь спать в моей кровати, а еще, я очень надеюсь на секс, – наклонившись к моему уху, проговорил он. Тс, вот жеж. Оставив меня стоять столбом, он покинул моё скромное общество, не желая больше задерживать. Блин… блин… Я уперся лицом в стену, пытаясь побороть смущение и оковавший меня предвзятый страх. Спал же я уже с ним, даже не один раз, так какого фига меня каждый раз, словно на каторгу отправляют этими словами? Почему я боюсь, хоть мне и было хорошо? – Шел, ты скоро? – Мик вышел ко мне, уже одетый для того, чтобы идти покорять детские площадки. – Сейчас, извини. И все же, почему?