Равновесие (Balance)

(я не знаю, что в тебе закрывается

и открывается; только что-то во мне понимает, что голос твоих глаз глубже всех роз) э.э. каммингс

Флёр быстро поняла, что «Гринготтс» не имеет ничего общего с банком, где работал её отец. В том банке сверкали полы, и в детстве Флёр спрашивала у отца, не украшены ли они драгоценными камнями. Ей не нравилось, что он из-за этого над ней смеялся. В «Гринготтсе» всё напоминало о гоблинах. Флёр скользнула взглядом по своему куратору, приземистой женщине, и решила, что однажды спросит, нет ли у неё родственников-гоблинов. Только этим можно было объяснить, почему у неё такой нос. Сама Флёр сморщила носик, почуяв ужасный запах, исходящий из коробки, которую она распаковывала. — Alors! — воскликнула она. — Что это? Куратор с шумом вздохнула. — Это от Фланнери О'Коннора? Я полагала, что во время инструктажа тебе сказали не открывать никаких посылок, подписанных этим именем! Теперь пойди и вымой руки. Быстрее, девочка. Не используй волшебство, от этого будет вонять ещё сильнее. Флёр сглотнула, глядя на свои ладони, приобретающие мертвенно-зелёный цвет. Она сжала руки в кулаки и направилась в туалет для персонала, где столкнулась с другой проблемой: как открыть дверь, не касаясь её. Ну и страна. Во Франции дверь почувствовала бы, что её хотят открыть, или... — Знаешь, дверь здесь не для красоты. — Спасибо, — сухо ответила она, поднимая взгляд на рыжеволосого парня. Она ощутила трепет в животе и почувствовала к нему признательность, что хотя бы одно существо в Гринготтсе — два, если считать саму Флёр, — не выглядело похожим на гоблина. — Будьте доб'гы, отк'гойте мне её. — Раз вы так мило просите. — Он кивнул и распахнул перед ней дверь. — Мадемуазель, дамская комната к вашим услугам. Её губы сами собой изогнулись в улыбке. — Merci, monsieur.

***

После случая с О'Коннором всё вернулось в норму, и Флёр научилась первым делом читать имя отправителя и открывать свёртки при помощи палочки. Её обязанности сводились к отправке полученных «Гринготтсом» вещей в нужные банковские ячейки, а ещё Флёр не должна была допускать, чтобы старые сварливые волшебники заполняли сейфы своих родственников помётом. Флёр невольно замечала, что, в то время как она стала справляться с работой лучше (или, скорее, обрела сноровку), с тех пор, как она впервые вошла в двери банка, у неё не осталось друзей. Несколько раз она чуть было не написала знакомым, с которыми сдружилась в Хогвартсе, или даже своим старым школьным друзьям, но её гордость ей не позволяла. Она не будет выдумывать несуществующие отношения. В письмах, конечно, бросалось бы в глаза, что она не упоминает никаких людей, а писать только о работе и случаях из жизни было глупо. Флёр привыкла есть за своим рабочим столом, хотя знала, что большинство сотрудников «Гринготтса» ходят обедать в «Дырявый котёл». Еда там не удовлетворяла её тонкому вкусу, говорила она себе и тем, кто её слушал. Английские блюда казались ей отвратительными, их невозможно было есть. Кроме того, так она больше успевала на работе и очень ценила те двадцать минут, когда женщина-полугоблин уходила вместе со своим мужем (Флёр предполагала, что он наполовину тролль). — Простите, Барбара сейчас здесь? Флёр подняла глаза и чуть не подавилась куском сэндвича, узнав рыжеволосого незнакомца, которого встретила в свою первую рабочую неделю. — Боюсь, она ушла на ланч, — сказала Флёр так спокойно, как только могла. Она переложила волосы на плечо и кокетливо улыбнулась парню. — Я могу вам чем-то ассистировать? — Помочь. Она недовольно поморщилась, улыбка угасла. Не было никакой необходимости так улыбаться тупице. — Я не понимаю. Он рассмеялся. — Ну, обычно мы говорим не «ассистировать», а «помочь». Если вы можете передать Барбаре, чтобы она зашла сегодня днём в кабинет к Биллу, я буду вам очень обязан, мадемуазель. — Флёр, — сказала она. — Меня зовут Флёр. — Тогда я буду очень обязан тебе, Флёр. — Он задумчиво посмотрел на свёрток с сэндвичем и стакан воды у неё на столе. — Ты сегодня ела здесь? Пойдём в следующий раз с нами в «Котёл». Флёр намотала прядь волос на палец. — Я плохо спала этой ночью, — солгала она и притворилась, что зевает, прикрыв рот рукой. — Я сегодня очень медленно 'габотаю. Его это не убедило. — Ну, может быть, я тогда что-нибудь придумаю, чтобы тебе спалось лучше? — спросил он, подмигнув. — Я знаю, как тяжело вытерпеть долгие одинокие английские ночи таким нежным французским цветочкам как ты, Флёр Делакур. И он ушёл. Всё, что она успела сделать, — только изумлённо на него уставиться. Наверняка он повёл себя не настолько неприлично, как ей показалось? Но он назвал её полное имя, а это означало, что он почти наверняка был тем парнем, которого она видела в Хогвартсе.

***

Остаток дня Флёр не могла думать ни о чём другом. К собственному неудовольствию она заметила, что извиняется перед Барбарой и бегает в туалет каждый час в надежде снова встретиться с незнакомцем. После третьего раза она была шокирована собственным поведением. Она никогда не вела себя так во Франции; было глупо терять голову при виде первого же симпатичного парня. Флёр стремительно вернулась на своё рабочее место, но обнаружила, что на стуле сидит большой плюшевый лев. — Это что..? — Это Билл Уизли принёс, — сказала Барбара, неодобрительно глядя на Флёр. — Он собирался тебя дождаться, но я сказала, что ты очень сильно захочешь поработать. — Mais oui! Merci, Барбара! — сказала Флёр, переходя на французский, что не нравилось её куратору. Флёр посадила льва на пол. Нельзя было показывать свои слабости, ведь до этого момента она изо всех сил старалась казаться уверенной и безупречной (если забыть про несколько случаев с драконьим навозом). Однако, вернувшись домой, в свою квартиру, Флёр обняла льва. Она обхватила руками его густую гриву и вдохнула едва различимый затхлый запах, говоривший о том, что игрушка довольно долго пробыла в магазине.

***

Барбара, сама того не заметив, дала Флёр нужную информацию. На следующее утро прежде чем отправиться к себе, Флёр решила разыскать Билла Уизли. У него был собственный кабинет, и Флёр жадно шарила по нему взглядом в надежде понять, чем именно Билл занимается. Кабинет был заполнен множеством артефактов, а пергаментные свитки и газетные вырезки лежали почти везде, где только можно было их положить. — Доброе утро, — весело сказал Билл. Она отметила, что он сидит на столе, и улыбнулась, представив реакцию Барбары, если бы Флёр поступила так же. — Чем могу быть полезен, мадемуазель? — Я хочу поблагода'гить тебя за то, что ты помог мне вче'га, — сказала она тихим голосом, который больше всего нравился мужчинам. Она была уверена, что он хотел вывести её из равновесия своим последним замечанием, и хотела отплатить той же монетой. — Я думала... Если я не п'гошу слишком много... Чтобы ты помог мне кое с каким делом. Она подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как у него брови лезут на лоб. — М-м-м. — Билл несколько раз моргнул, болтая ногами вперёд и назад. — Ну да, конечно. — Он очаровательно улыбнулся. — С удовольствием, мадемуазель. — О, отлично! Мне нужна помощь с английским. Буду рада, если ты сможешь меня чему-то научить. — Флёр усмехнулась, увидев по его лицу, что теперь он всё понял. Она знала, что сначала Билл подумал о помощи с «проблемами со сном». К его чести, он быстро взял себя в руки. — Ну да, хорошо. М-м-м, ты свободна после работы? Она помолчала, делая вид, что задумалась над предложением (хотя ей всегда было нечего делать после работы). — Да. Приходи ко мне кабинет. — Она снова улыбнулась, на этот раз торжествующе. — Ты знаешь, где он находится.

***

— Да, Флёр, это традиционный английский пикник, и да, Флёр, я знаю, с каким лицом ты распаковываешь еду, которую для нас заботливо приготовила моя мама, — сказал Билл. Но Флёр не думала, что он на самом деле видел её лицо, потому что он лежал, прикрывая глаза рукой. Упомянув о матери, он бросил насторожённый взгляд на девушку. Это значило, что он рассказал матери о Флёр. Она прикусила губу, стараясь не выглядеть слишком довольной, потому что до сих пор он ещё не пригласил её на свидание. — Она всё 'орошо сделала, — пробормотала Флёр и поморщилась, вытаскивая ещё одну пачку сэндвичей. — Хорошо, — поправил он и опёрся на локти. — Ха. — Ха, — послушно повторила Флёр, хотя казалось, что она никогда не сможет произнести этот звук в предложении. После восемнадцати лет немого «х» было тяжело переучиваться. — Правильно, — похвалил он и протянул руку. Она задержала дыхание, но Билл только взял сэндвич с ветчиной и сыром и стал распаковывать его. Это становилось всё более нелепым. Они виделись дважды в неделю (благодаря её изобретательной выдумке с уроками английского), но по Биллу нельзя было сказать, что он хочет чего-то большего. Сама же Флёр очень этого хотела и приносила с собой на работу второй комплект одежды, чтобы он видел её в чём-то получше невзрачных гринготтских мантий. Но одежда не производила на него никакого впечатления. Может быть, ему нравятся брюнетки? У неё вырвался вздох. — Что-то не так? — спросил Билл, бросив на неё взгляд. Она покачала головой и раздражённо на него посмотрела: — Всё в по'гядке, — ответила она, хотя совершенно точно могла сказать «в порядке». Чем хуже будет казаться её произношение, тем дольше ему придётся её учить. Когда-нибудь она своего добьётся. — О, Флёр, я тут думал... ...или уже добилась. — Ты знаешь Джаспера с работы? Джаспера Моррана? Флёр резко выдохнула. Выщипывая травинки, она обдумывала ситуацию. Или он хочет свести её с Джаспером, или сам с ним встречается. Она не была уверена, какой вариант предпочла бы, но она точно не хотела позволять ему ещё пять минут ходить вокруг да около, прежде чем они доберутся до сути дела. — Билл, — сказала она задумчиво, игнорируя его вопрос. Она собьёт его с толку. — Что? — Когда ты понял, что тебе н'гавятся мужчины? Она с удовлетворением наблюдала, как он потерял дар речи, хотя ждала его ответа, затаив дыхание. — Эм, Флёр... Флёр. Я не... ну, думаю, не в том смысле, который ты имеешь в виду. — Он откашлялся. — Джаспер спросил, не согласишься ли ты сходить с ним куда-нибудь, потому что он знает, что мы друзья. Понятно. Она потянулась к пирожку с мясом, раздумывая над ответом. — Это но'гмально, что мужчина п'госит девушку сходить на свидание че'гез друга? — Не совсем, — ответил Билл. Увы, казалось, что его вообще не волнует, что кто-то хочет сходить с ней на свидание. — Тогда я не соглашусь, пока он сам меня не пригласит. Он пожал плечами. — Я ему передам. Ты выучила глаголы, которые я тебе вчера дал?

***

Флёр сходила на свидание с Джаспером. А потом с Катбертом, Эдмундом, Кираном и Найджелом. Больше всего ей понравилось с Эдмундом, но она продолжила встречаться с Джаспером, потому что знала, что он дружит с Биллом. Она изо всех сил старалась, чтобы отношения с Биллом не выходили за рамки обычных отношений между учителем и учеником, и вежливо отказывалась от приглашений на ланч. К тому же было проще думать о нём только как об учителе. Она прикинула, что прошло примерно пять часов с тех пор, как она подумала о нём в другом смысле. Ведь, наверное, тот раз, когда он спасал её из горящего замка, не должен считаться, потому что когда он наклонился, чтобы поцеловать её, из его рта вырвалась трель будильника. Флёр Делакур никогда не позволяла мужчине взять над собой верх. Но это её не останавливало. Она всё равно думала о Билле, так же как думала бы о любом из школьных учителей. На двух уроках подряд он задремал, так что на его рабочем столе она оставила плюшевого мишку с запиской, в которой было сказано, что он должен помочь ему отдохнуть. Билл ничего на это не ответил, но позже она проверила его кабинет, и мишки там уже не было. В третий раз он заснул, когда они занимались в её квартире. У неё уже не было возможности трансгрессировать, и пришлось вместо этого с силой его потрясти. — Если тебе скучно, Билл, то мы можем не п'годолжать наши уроки, — сказала она сухо, надеясь, что он запротестует. Он моргнул, постепенно сосредотачивая на ней внимание. Она не отодвинулась от него, так что теперь он наверняка смотрел на её губы. — Спасибо, Флёр, — медленно сказал он, отстраняясь и зевая. — Просто я мало спал прошлой ночью. — Чем же ты занимался? — спросила она, пытаясь сохранять дружелюбный тон. Он потянулся, избегая её взгляда. — На чём мы остановились? Страдательный залог? Разговор был прерван совой, скребущейся в окно. Флёр открыла раму, чтобы её впустить, и сова уронила письмо, адресованное Биллу, ей на ноги. — Билл, это тебе, — сказала она, подняв письмо и почти бросив ему, в то время как сова полетела обратно. Флёр была уверена, что это от девушки. Девушки, которая не давала ему спать всю ночь, так что на урок он пришёл уставший. Он открыл письмо и ухмыльнулся. — Эй, это от мамы. Мой младший брат стал старостой. Чёрт, я и не думал, что это случится, ведь с ним учится Гарри Поттер. — 'Арри не стал старостой? — спросила она, потрясённая. Это было странно: чемпион Турнира, победивший и её саму, и Виктора... — Но... в 'Огвартсе ведь не верят тому, что пишут в ужасных газетах? Билл покачал головой, складывая письмо. — Да нет, Дамблдор верит Гарри. Хотя это странно. Не хочу плохо говорить о Роне, но Гарри был самым очевидным кандидатом на роль старосты. — Конечно! Он спас мою сест'гу! — И мою, — ответил Билл. — Хотя Рон славный малый. И, кажется, Гарри едва не исключили. Может быть, Дамблдор думал, что его назначение привлечёт к нему слишком много внимания. Флёр фыркнула: — Этого человека, о котором все знают, не остановит то, что 'Арри не назначили ста'гостой. Билл задумчиво на неё посмотрел: — Значит, ты веришь в то, что он вернулся? Волдеморт? И снова это имя, дурацкое имя, которое она не могла заставить себя сказать. Снова возникли воспоминания о Седрике, о храбром, сильном юноше, которого она знала. Флёр лишь кивнула в ответ, и её глаза наполнились слезами. — Здесь и сейчас всё хорошо, — сказал Билл успокаивающе, прижимая её к груди и обнимая. — Я не хотел тебя расстроить. Она закрыла глаза и прижалась к нему. На мгновение она снова почувствовала себя в безопасности, хотя её сердце начало бешено колотиться. — Конечно, он ве'гнулся. 'Арри Поттер не будет лгать. Флёр замерла, но у Билла были другие планы, поэтому он обнял её в последний раз и отпустил. — Мне пора идти, извини, Флёр. Мама хочет устроить вечеринку в честь Рона, и я съем свою палочку, если его подруга Гермиона не стала второй старостой Гриффиндора. — До свидания, — сказала она с неохотой, наблюдая за тем, как он собирает свои вещи. Очевидно, Билл не собирался приглашать её на эту вечеринку. — До завтра. Он кивнул, окидывая взглядом комнату на случай, если что-то забыл. — Спасибо за мишку, Флёр. Всё забывал поблагодарить тебя раньше. — Это не помогло. Ты всё равно уставший, — мрачно отметила она. — Завтра я буду пободрее, обещаю, — заверил он, и всё её скверное настроение испарилось, когда он поцеловал её в щёку. — Пока, Флёр.

***

На следующий день ей не удалось проверить его слова. Вообще-то она не видела его целую неделю, а потом он сказал ей, извиняясь, что был слишком занят, чтобы поговорить с ней. В целом Флёр отреагировала спокойно. Она не настаивала на встречах с ним, так же как и не делала попыток афишировать свидания с одним из его друзей. (По ночам она крепко обнимала льва, но прощала себе это, потому что больше никто её не видел. Она знала, что в мире Билла лев — символ храбрости, и когда она сама не могла быть храброй, когда чувствовала себя маленькой и одинокой, она позволяла льву быть храбрым вместо неё). У Флёр появились друзья, о которых можно было упоминать в письмах семье, и она даже смогла связаться с Виктором Крамом, потому что подружилась с ним во время Турнира Трёх Волшебников. Она думала о том, чтобы написать и Гарри, но потом отказалась от этой затеи. Они никогда особенно не общались, и Флёр была уверена, что для Гарри найдутся другие люди с лучшими словами поддержки. А они были ему очень нужны. Флёр читала «Ежедневный пророк», чтобы практиковаться в английском, и всё больше злилась каждый раз, когда видела фотографии несчастного пятнадцатилетнего парня. Чаще всего чтение заканчивалось тем, что она поджигала некоторые страницы или вообще сжигала газету дотла. — Барбара здесь? Флёр подняла глаза и сдержалась, чтобы не выругаться. Кажется, вдобавок она совсем потеряла дар речи. Всего несколько секунд назад она могла бы сказать Биллу, что Барбара ушла на обед, но не сейчас. Она вернулась к своим расчётам, мучительно осознавая, как всё это похоже на их первую встречу. К несчастью, Билл решил войти в её кабинет и закрыл за собой дверь. — Всё в порядке, Флёр? Она кивнула, стараясь сосредоточиться на работе. Кажется, на Билле не срабатывали её чары вейлы, так что не хотелось их снова применять. — Ты перестала заниматься со мной английским. — Да, потому что сложно заниматься английским, когда учитель постоянно убегает, — ответила она холодно, скрипя зубами, потому что он практически смеялся над ней. — Барбаре не пон'гавится, что ты здесь сидишь. Он встал и поднял бровь — Флёр говорила с ним жёстким деловым тоном. — Я никогда от тебя не убегал, — сказал он спокойно. Флёр небрежно махнула рукой и тут же пожалела об этом, потому что держала перо, не обладавшее таким же изяществом. — Не беспокойся, Билл, ты не единственный волшебник-англичанин. Барбара с удовольствием поп'гавляет мои ошибки, и, думаю, она даже расст'гоится, если я загово'гю п'гавильно. Он улыбнулся, и Флёр показалось, что в нём есть немного крови вейлы, потому что она почувствовала, как её сердце затрепетало. — Я... слышал, ты рассталась с Джаспером. Она с неприязнью скривила губы. Все слышали о том, что она рассталась с Джаспером. Они расстались чуть ли не со скандалом, и Джаспер на весь Косой переулок кричал ей вслед признания в любви. Зря она стала с ним встречаться, даже если хотела добиться реакции от Билла. — Да. Надеюсь, сейчас он чувствует себя лучше. Билл потоптался на месте, и она наконец полностью обратила на него внимание. Он что, нервничает? Она никогда не видела, чтобы он нервничал. Но прежде чем она могла в этом убедиться, Билл попросил передать Барбаре, что он заходил, и вышел из кабинета.

***

Проходили дни, и все отношения с Биллом свелись только к кивкам, если им случалось пересечься. Странное, неестественное общение, не вселяющее больших надежд. (Она всё ещё обнимала льва по ночам, но прежде всего потому, что с ним было комфортнее). Прошло Рождество, а Флёр даже не заметила. Габриэль написала ей письмо с просьбами приехать на все шармбатонские каникулы, и Флёр, счастливая, согласилась. Она должна была вернуться домой послезавтра, а сейчас была полностью довольна прогулкой по Косому переулку со своей новой знакомой. Она болтала о... ну, Флёр больше старалась не наступить в грязь, чем следила за разговором; накануне ночью выпал снег, но к полудню всё превратилось в слякоть. Флёр слушала болтовню и иногда невпопад кивала. Она прислушалась только тогда, когда Дженнифер произнесла «О, привет, Билл». Билл слабо улыбнулся, но не остановился, чтобы поговорить. — Ты слышала? — спросила Дженнифер приглушённо. Значит, речь идёт о каких-то слухах. Флёр молча покачала головой. — Его папа попал в Мунго. Видимо, серьёзно болен. Флёр остановилась, правой ногой наступив в кучу талого снега и даже не заметив этого. — Я уже сегодня что-то нагулялась, — заявила она, выпуская руку Дженнифер. — У меня ещё есть дела. Не дожидаясь ответа, Флёр поспешила в Гринготтс и даже не сняла верхнюю мантию, пока не оказалась около кабинета Билла. — Мне жаль, — сказала она, пытаясь восстановить дыхание. Он холодно посмотрел на неё. — Ясно. — Жаль, что так вышло с твоим отцом. Она вдруг сознала, как нелепо сейчас выглядит. Побежала за Биллом, хотя они уже несколько месяцев не разговаривали. Она была готова броситься к нему, если бы не его отчуждённость. Он выглядел так, будто не спал ночью, его волосы были растрёпаны, одежда плохо сидела, а глаза покраснели. — Ясно. Она ещё немного помедлила в дверном проходе, и он фыркнул. — Не собираешься извиниться за то, что игнорировала меня? Флёр потрясённо на него уставилась: — Игнорировала тебя? Билл плотно сжал губы. — Несколько месяцев, Флёр. Ты не обращала на меня внимание несколько месяцев, и ты не можешь с этим поспорить. — Его голос был резким, даже чуть хрипловатым. Флёр теребила завязки своей мантии, надеясь, что если она её снимет, то избавится от горящего на щеках румянца. Да как он мог подумать, что это она его игнорирует? Честно, как? — Всё было по-другому. Ты... — Флёр нахмурилась, припоминая. — Ты всё в'гемя был занят, а у меня появились друзья. — Мы здесь не забываем про старых друзей, когда появляются новые. Она знала, что он говорит с ней так, потому что тревожится из-за отца, но насмешка всё равно больно уколола её. — Пе'гестань, Билл. — Я думал, ты хотела, чтобы я рассказывал тебе об английской таможне? — Он посмотрел на неё, сузив глаза. — Или так было, пока ты не нашла кого-то получше? Ты так же поступила с Джаспером, правда? Держала его возле себя, пока не встретила лучший вариант. Флёр сжала руки в кулаки. По крайней мере, у неё хватило воспитания, чтобы поговорить с Джаспером, когда она решила, что они больше не будут встречаться. Ведь она ходила с ним на свидания с ним только потому, что он дружил с Биллом. — Ты хочешь снова учить меня английскому, Билл? А я не хочу учителя, кото'гый постоянно засыпает на у'гоках! От английского х'гапа я ничему не учусь! На его лице промелькнула боль. — Это было всего раз, — пробормотал он, потирая лицо руками. — Три раза, — уточнила она уже без раздражения. Билл тяжело вздохнул. — Наверное, тебе пора идти. Флёр скрестила руки на груди. — И ты будешь снова делать вид, что я ужасная девчонка, кото'гая тебя игнори'гует? — Ты не ужасная, — сказал Билл, но это звучало не слишком убедительно. — Прости, Флёр. В последние дни мне очень тяжело. И я не справляюсь с этим так хорошо, как хотелось бы. — Ему станет лучше? — осторожно спросила Флёр. — Да, он поправляется. Нас, Уизли, так просто не возьмёшь. — Он слабо улыбнулся. Она уже это знала, после того, как потратила месяцы, чтобы покорить его. Ей очень не хотелось причинять себе ещё больше боли. Но впереди будет новая неделя, и Габриэль сможет её отвлечь. Поддавшись порыву, Флёр отбросила мантию, пересекла комнату и обвила сидящего на стуле Билла руками. Это было неловко, и он напрягся. — Тебе пора идти, — сказал он ещё тише. Вместо этого она устроилась на краю его стола, не обращая внимания на то, что смяла какие-то бумаги. — Ты плохо выглядишь, — сказала она мягко. — Я хочу... помочь. Билл откинулся назад, сцепив руки за головой. Он, должно быть, заметил, что ей удалось произнести «х». Он перестал хмуриться и заметно расслабился. — Идёт война, — сказал он с таким спокойствием, что стало понятно: это частая тема его размышлений. — На войне всякое может случиться. Флёр схватилась за край стола. Война. Она слышала, что было, когда Волдеморт пришёл к власти в первый раз. Тогда он не добрался до Франции, но в Британии все до сих пор об этом помнили, помнили так сильно, что опасались произносить его имя даже после того, как он исчез. В этот раз он может тоже не дойти до Франции. Если Британия падёт, её семья легко сможет бежать, установить защитные чары. Даже если Британия падёт, рано или поздно его остановят. Но при этом Билл потеряет всех своих родственников, всех своих школьных друзей, всех коллег по работе. Ради чего? Ради спортивного интереса, ради забавы? Потому что Британии было всё равно, что ей грозит? До того, как она поняла, что делает, Флёр наклонилась вперёд и поцеловала Билла. Когда Билл оттолкнул её, она почувствовала, как сердце у неё ухнуло куда-то вниз. Ей стало ещё хуже, когда он поднял палочку и закрыл дверь. Кто угодно мог увидеть, что она его целует. — Прости, — пробормотала она, опустив взгляд. Кажется, она постоянно извиняется. — Флёр. Флёр, посмотри на меня. Наступили опасные времена, и всё будет только хуже. Сейчас со мной опасно связываться. — Мне наплевать, — с жаром сказала она, встречаясь с ним взглядом. — С кем угодно может п'гоизойти что угодно. Седрик был ни при чём. На его месте могла быть даже я. Билл кивнул. — Знаю, знаю. Только хочу убедиться, что ты осознаёшь, во что ввязываешься. Она подняла бровь. — Да ну? Мне показалось, что ты п'госто хочешь на меня нак'гичать. Он смущённо посмотрел на неё, потом притянул к себе и уткнулся лбом в её живот. Флёр запустила пальцы в его волосы, чувствуя, что у неё голова идёт кругом от быстроты, с которой всё поменялось. — Я ревновал. Прости меня. Мне пришлось немного тебя поревновать, но, думаю, сейчас всё встало на свои места. Флёр невольно улыбнулась. — Не нужно было звать меня на свидание за других па'гней. Глупый. — Меня это злило, — произнёс он куда-то в её живот. До того, как она смогла ответить, что ей это неважно, он усадил её к себе на колени. — Я только что вспомнил один очень эффективный способ, чтобы заставить помолчать нахальных женщин, — сказал он задумчиво. Флёр улыбнулась, протягивая руку, чтобы поиграть с его волосами. — Может, тебе стоит исп'гобовать его на Барбаре? — предложила Флёр. — Она наве'гняка заметит, что меня нет на 'габочем месте. — Я не думаю, что Барбара его оценит по достоинству, — сказал он с усмешкой. — Нет уж, тебе придётся самой разобраться с этой проблемой. А мой способ годится только для невоспитанных мадемуазелей. — Может... — только и успела произнести она, прежде чем Билл её поцеловал.