Равновесие (Balance)

моя кровь подтверждает и поцелуи лучшая судьба чем мудрость леди я клянусь всеми цветами. э.э. каммингс

Билл всегда был беспечным ребёнком; другом, который говорил, что в конце концов всё будет хорошо; парнем, с которым чувствуешь себя в безопасности. У него всегда была причина для надежды. Но во всей Британии надежда угасла вместе с распространением новостей о гибели Дамблдора. Биллу было страшно, и он страдал больше, чем когда-либо. И ещё у него была Флёр. Флёр, которая с гордым взглядом взмахивала волосами. Он прекрасно знал, как ему повезло, что она вообще с ним. — Флёр, — начал он, пальцем рисуя дорожки на кипельно-белой простыне. — Нет. Билл взглянул на неё, удивлённый быстротой её ответа: ещё даже до того, как он успел обдумать, что хочет сказать. — Нет? — Нет, — повторила она ещё более решительно. — Ты соби'гаешься сказать, что я буду в безопасности подальше от этой войны, что здесь мне не место, и ты ошибаешься, Уильям! Он вздрогнул не только от почти забытого звучания своего полного имени, но и от того, как по-английски холодно она всё это произнесла. — Я была чемпионом от Шармбатона, а ты, кажется, считаешь, что для твоей ст'ганы лучшие шармбатонские ученики недостаточно хороши! В её рассуждениях были слабые места, даже если принимать во внимание тот факт, что он считал её самой лучшей волшебницей. В конце концов, она была чемпионом только на своём курсе и едва ли выиграла Турнир. Но затем, грустно подумалось Биллу, пока он проводил рукой по её волосам, в этом Турнире проиграл весь мир. — Я только хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он мягко. Она пожала плечами и повернула голову так, что волосы выскользнули из руки Билла. — А я только хочу тебя, — ответила она с жаром. — Даже несмот'гя на то, что ты очень глупый. Билл при этих словах невольно улыбнулся, несмотря на то, что за этим последовала боль. Боль, заставлявшая его желать, чтобы ему было всё равно. — Я постараюсь быть серьёзнее, если это доставит удовольствие моей леди, — сказал он. Когда она, невпечатлённая, подняла брови, он выдавил из себя смех (или то, что можно было назвать смехом в данных обстоятельствах). — На самом деле я не собирался просить тебя уезжать, глупенькая. Я знаю тебя. И знаю, что не смогу тебя удержать, если ты не захочешь оставаться, и что не смогу заставить тебя быть в стороне, если ты пожелаешь быть здесь. В конце концов, никакого смысла в том, чтобы просить её уехать, тоже не было. В душе Билл считал — хотя он пожил за границей и думал, что мог бы провести всю жизнь вдали от родины, — что если Британия падёт, то и весь мир тоже. Франция, по меркам Волдеморта, была в двух шагах от Англии. Флёр села, её белое лицо смягчилось. — О, Билл, — прошептала она, и он вернулся к изучению простыней, ожидая, пока она соберётся с мыслями. Обычно — ему это было до боли известно — он бы потянулся к ней, чтобы обнять, но сегодня просто не мог. Если Флёр начнёт плакать, он тоже, возможно, не выдержит. Казалось, со смертью Дамблдора в их жизнь пришли временны́е ограничения. Биллу казалось, что биение его сердца — обратный отсчёт, а не подтверждение того, что он жив. — Я... Я подумала, что ты скажешь, чтобы я покинула ст'га... страну, — тихо произнесла она, убирая пряди волос с его лица. — Нет, — ответил он так же мягко. — Ты мне нужна, Флёр. Она улыбнулась и поцеловала его в лоб, осторожно избегая шрамов, пересекающих его лицо. — Ты стал более стайным. — Стайным? — Oui. Ты так долго был львом-одиночкой, мой любимый. Ты много лет не был гриффиндорцем. Билл игриво шлёпнул её. — Я не лев, дорогая моя. Уверяю тебя, что не нуждаюсь в напоминаниях об этом. — До сих пор у него были свежи раны от собственной слабости, беспомощности без палочки. И он не думал, что стоит указывать на тот факт, что львы тоже живут стаями. — Не мо'гочь мне голову, — шаловливо сказала Флёр; Билл считал, что это выражение она подцепила от их общего друга Джаспера. — Ты всегда был лиде'гом, ведь так? У тебя было столько б'гатьев и Джинни, а ещё ты был ста'гостой. Это была правда. Но он больше не был первым. Не первым был отмечен Второй войной. Не первым был атакован приспешниками Волдеморта. Даже не был первым в собственной семье. Чтобы отвлечься от цепочки грустных мыслей, он спросил: — Кстати, а где мама? Флёр пожала плечами. — Она заходила недавно, но сказала, что ве'гнётся позже. Мы тепе'гь под'гужились. Билл насторожённо посмотрел на неё. — Сколько же я пробыл в отключке? Она засмеялась, и Биллу стало легче на душе. Он подумал, что, может быть, всё наладится, если только он сделает так, чтобы Флёр смеялась. Флёр вдруг замолчала, подняла его руку и запечатлела поцелуй на каждом его пальце. — В конце концов мы нашли кое-что общее. Он сразу понял, что она имеет в виду, но не желал обсуждать «почти» и «едва», хотя и надеялся, что его мать и сестра смогут наладить отношения с его любимой. Ну ладно. Наверное, ожидать, что Джинни откажется от своей необъяснимой ненависти, было немного слишком, но и это уже было хоть что-то. Тем более, в мир снова возвращался наводящий страх Волдеморт, а надежда воодушевляла. Дамблдор наверняка бы так подумал. — Ты молчишь, мой любимый, — пробормотала Флёр, целуя его в плечо. Билл, даже не осознавая этого, задержал дыхание и теперь медленно усмехнулся. — Я будто застрял между здесь и сейчас и моими давними днями в Хогвартсе. Всё из-за того, что я лежу здесь, — добавил он, взмахнув рукой, чтобы показать, что речь идет о больничном крыле. — Кучу времени тут провёл, когда только начал играть в квиддич. Конечно, не очень хорошо играл. Чарли на первой тренировке бегал вокруг меня кругами. — Не могу представить, — преданно сказала Флёр, но Билл видел перед собой эту картину: торжествующую улыбку Чарли и множество, множество писем, полученных от близнецов, которые об этом узнали. Чарли много лет был лучшим игроком в квиддич, и от этого было не так больно. Но не то чтобы близнецам было до этого дело. Неожиданно ему захотелось, чтобы Флёр была ещё ближе к нему, и он неловко приподнялся на кровати и без слов протянул к ней руки. — Ты же не все'гьёз, Билл, — произнесла Флёр. — Эта твоя мадам Помф'ги, она меня за это убьёт. — Сначала ей придётся иметь дело со мной, — полушутливо-полусерьёзно сказал Билл. — Давай, Флёр. Никто не будет против, тем более сейчас. Большие голубые глаза встретились с его глазами, она кивнула и залезла на кровать рядом с ним. Кровать покачнулась, когда она устраивалась, потому что была рассчитана на одного подростка, а не на двоих взрослых. Тем не менее, неудобства были полной чепухой, да и это стоило гнева мадам Помфри — ощутить, как уходит боль от смерти Дамблдора. — Люблю тебя, — сонно прошептала Флёр, закрывая глаза. Он улыбнулся и поцеловал её в лоб, не обращая внимания на судорогу в руке, на которой лежала девушка.

***

Они обсуждали перенос свадьбы, но без особого энтузиазма. К тому же в противовес ужасу войны было приятно заняться подготовкой к свадьбе. Даже когда Флёр интересовалась его мнением по глупейшим вопросам, например, на каких стульях будут сидеть гости. Если гостю будет, куда сесть, кто-то вообще заметит, что это за стул? Но всё же он старался уделять этому внимание, потому что в его жизни появлялось всё больше коллег, подвергшихся Империусу, а пожиратели смерти, от которых ещё разило Азкабаном, в открытую шатались поблизости. По сравнению с этим было безразлично, какие у них будут цветы, но он хотел, чтобы у Флёр была свадьба мечты, настолько, насколько это вообще было возможно в их обстоятельствах. Мечты превратились в ночной кошмар, когда весть от Кингсли накрыла волной всех присутствующих. — Иди в «Ракушку», — шепнул он своей жене буквально через несколько мгновений. Конечно, конечно же такое его решение она не могла принять. — Я встречусь с тобой позже. — Ты иди, — ответила упрямо Флёр со сталью во взгляде. — Это я вст'гечусь там с тобой позже. Он окинул всю её взглядом — её силу, гордую позу, вздёрнутый подбородок — и ощутил прилив восторга от того, что они женаты. Внутри него загорелся маленький огонёк, который не могли погасить ни ухмылки пожирателей, ни их отрывистые команды. Пока пожиратели обыскивали дом, Флёр положила ему голову на плечо и переплела свои пальцы с его пальцами. Несмотря ни на что, это у них сейчас было. У Билла пересохло в горле из-за ожидания неизбежных вопросов об упыре, подрагивала рука с палочкой. Но вопросов не было. Как не было и неловкого момента с обнаружением вещей Гарри — потому что здесь больше не было его вещей. Не в первый раз (и, как он предполагал, не в последний) он был впечатлён сообразительностью своего младшего братишки и его друзей. Им была необходима каждая крупица одарённости, чтобы пережить грядущие тёмные времена. Семнадцать. Он сам в этом возрасте ухлёстывал за девчонками и учился. — Они ломают наши свадебные пода'гки, — мрачно сказала Флёр, закрывая глаза, чтобы не видеть новых ужасов. — Не надо, не двигайся. Сделаешь ещё хуже. — Я куплю тебе другие, — пообещал Билл, сжимая её руку так, что её обручальное кольцо врезалось в его ладонь. Она слабо рассмеялась. — Они мне не нужны, Билл. Они смогли покинуть «Нору» ещё до рассвета. В безмолвном ужасе они смотрели на родной дом, в котором уже побывали пожиратели смерти. Несомненно, мысли о том, как они будут наслаждаться остатком своего дня свадьбы, остались только в фантазиях. — Ну что? Возьмёшь меня? А может быть, что-то ещё они и смогут сделать. С помощью нескольких заклинаний Билл проверил, нет ли чар и не рыщут ли враги вокруг их драгоценного коттеджа. Удовлетворённый результатом, он повернулся к Флёр и прочёл в её глазах призыв.

***

— Не понимаю, — говорила Флёр. Билл услышал её, когда трансгрессировал в кухню. Осторожно (как же он скучал по временам, когда не нужно было подозревать каждого гостя) он вытащил палочку и медленно двинулся на звук её голоса. — А остальные что, ушли? — Ну да. Слушай, так я могу у вас остаться или нет? Билл с облегчением выдохнул, узнав голос Рона. Казалось, что он пытается защититься. Тем не менее, осторожность не повредит. Билл вошёл в гостиную, направив палочку на брата. — Какой был счёт на первом квиддичном матче, на котором побывал Рон? Тот закатил глаза. — Без этого нельзя обойтись? Не мог спросить о чём-нибудь другом? Билл приподнял брови. Палочка в его руке не дрогнула, хотя сейчас он уже был уверен, что перед ним действительно Рон. — Ну ладно. 690:0. Самое крупное поражение «Пушек Педдл» против местных соперников, — пояснил он Флёр. — Что ты здесь делаешь? — спросил Билл, убирая палочку. — Подумал, что могу погостить у вас, — сказал Рон, глядя на ковёр под ногами. Слова дались ему нелегко. — Ты против? Билл глянул на Флёр. Та покачала головой. — Почему ты не пошёл в «Нору»? Щёки Рона вспыхнули. — Если ты против, я уйду своей дорогой. — Я этого не говорил, — напомнил Билл. — Но если хочешь остаться, то нужно ввести меня в курс некоторых дел. В этот момент Флёр тактично вышла, сказав, что Рон, пожалуй, немного похудел и наверняка захочет что-нибудь поесть. Перспектива еды успокоила младшего брата. Он уселся, потирая глаза и неожиданно выглядя старше своих семнадцати. — Тебе когда-нибудь приходилось бороться с проклятьем, попавшим внутрь тебя самого? — тихо спросил Рон, массируя шею. — Скажем, с чем-то, что проникло тебе в голову и, возможно, повлияло на твои поступки? — Какого рода проклятье? — осведомился Билл, занимая свободное кресло. — Его наложил на тебя волшебник или оно было в заколдованном предмете? — Нет. Ничего. Я не могу... — запинаясь, выговорил Рон. — Не бери в голову. Слушай, я их оставил. Сложно... Это сложно, когда знаешь, что тебе нужно от всего держаться подальше, когда целая страна будто сошла с ума, иначе навлечёшь беду не только на себя, но и на всю семью. У них обоих семьи нет. Им этого не понять. Обдумывая эту информацию, Билл постукивал пальцами по ручке кресла. — То есть, ты от них ушёл, чтобы облегчить жизнь матери и отцу? — Нет! — взорвался Рон. — Мы спорили, и я ушел от них всего на секунду, а потом на меня напали, а к тому времени, как я вернулся, там уже никого не было. Или я не смог их найти. Я пытался, Билл. Но я не знал, где мне ещё их искать. Было сложно судить поступки Рона, когда он столкнулся с гораздо большим, чем пришлось столкнуться Биллу. Билл не знал, смог бы он справиться со всем этим, будь он сам на его месте. Позднее, лёжа вечером с Флёр в кровати, он всё ей пересказал. Флёр гораздо чётче делила всё на белое и чёрное. — Рону следовало остаться, — прямо сказала она. — У 'Арри было не так уж и много в начале пути, а сейчас стало ещё меньше. К облегчению Билла, она не стала доводить своё мнение до сведения Рона. Они только подстроили свой образ жизни под беглеца, как он исчез в рождественское утро. Билл верил в то, что он нашёл путь обратно, потому что о другом варианте не хотелось и думать. — И вот мы снова одни, — прошептала Флёр, когда они обнаружили исчезновение. Её руки лежали на застёжке его мантии. — Нам нужно найти, чем тепе'гь заполнить в'гемя... От приглашения в «Нору» на Рождество они отказались, чтобы Рон не остался один, но Билл был вынужден признать, что ему понравилось отмечать праздник вместе с Флёр.

***

Времена становились всё темнее и темнее. В одну из ночей, съёжившись в их любимом кресле, они обсудили вопрос о детях и решили, что сейчас не лучший момент для того, чтобы завести ребёнка. Они будут ждать победы и вместе с движением сопротивления надеяться, что рано или поздно она настанет. На несколько недель у них остановился Кингсли, и они его откармливали, пока он снова не пустился в бега. Флёр втайне призналась, что ненавидела бы, если бы так охотились за ней, когда неожиданно Рон сделал вещь, которой боялся, и подверг всю семью Уизли опасности. Не то чтобы Флёр было недовольна, когда это случилось (если только не брать в расчёт прислуживание неприятному гоблину). Было здорово, что дом полон народу, даже если все они были вне закона. Билла раздражали обман и тайны, и ему не терпелось их раскрыть, хотя он знал, что трио доверяет только друг другу. Так было лучше и безопаснее, но всё же излишнее доверие к гоблину до добра их не доведёт. Помощь гоблина могла им пригодиться, по мнению Билла, в двух случаях: «Гринготтс» или сокровища. Ни то, ни другое не приносило облегчения. — Я думала, мы 'гешили не вмешиваться, — напомнила ему Флёр, когда застала его на кухне за разговором с Гарри. — Что мы не будем усложнять им жизнь, выпытывая п'гавду или заставляя их нам солгать. Так ты сам сказал, 'газве нет? — Сказал, — согласился Билл со вздохом. — Просто хочу, чтобы они были осторожны. Особенно сейчас. — Oui, — сказала она, потягиваясь в кровати. Её светлые волосы рассыпались по плечам. — Они в бегах с самого лета и обошлись без твоей помощи, неужели она нужна им сейчас? — Им ещё не приходилось полагаться на гоблина, — мрачно пробормотал Билл. Флёр была права; она всегда смотрела на вещи по-другому и могла его переубедить. Иногда было тяжело это признать. — Ты в этом уве'ген? — поинтересовалась Флёр. И Билл был вынужден признать: нет, не уверен. — Если тебе очень нужно дать кому-нибудь совет, то можешь сказать Луне, что наш дом не кишит нарглами. Билл усмехнулся, потянувшись к ней, чтобы взять её лицо в руки. — Мне нужно больше удачи, чтобы выжать информацию из этой троицы. — Нам обоим нужно немного... отвлечься, — сказала Флёр. Им не нужно было отвлекаться слишком долго; Рон, Гарри и Гермиона вскоре покинули их дом, прихватив с собой Крюкохвата. Тем же вечером Дин и Луна исчезли после ужина, и коттедж «Ракушка» внезапно стал выглядеть очень большим и пустым. Не прошло и получаса, как у Билла перехватило дыхание при виде патронуса Джорджа: не надо было их отпускать, надо было, чтобы они рассказали свой план, надо было поступить по-другому. Но это был призыв к битве. Наконец, наконец-то спустя долгие месяцы сидения в стороне у них была возможность действовать. — Подожди, — попросила Флёр и взяла его руки в свои. Она вгляделась в его лицо, хотя Билл не знал, что она хочет увидеть среди его шрамов. — Я тебя люблю. Он высвободил одну руку и приподнял подбородок Флёр для поцелуя. Он боялся, что, возможно, делает это в последний раз. — Я тебя тоже люблю.