Глава 26. Школьные дни: Постоянный
28 мая 2020 г., 22:36
Том бросает сумку на землю и пинает ее, представляя, что это лицо Дамблдора.
Тупой Дамблдор, сомневающийся в его способностях. Как будто Том пытался вылечить Поттера (конечно нет) и потом этот идиот намекнул, что даже если Том попытается, то все равно потерпит неудачу?! Прекрасно. Том станет самым лучшим проводником, какого Поттер только может пожелать. Он не отойдет от него ни на секунду. Он сделает из Поттера работоспособного члена общества быстрее, что моргнет Дамблдор!
Другие первокурсники слизеринцы, уже напуганные им, не решаются уснуть, когда слышат его маниакальный смех.
* * *
Застать Поттера одного между занятиями становится сложно, почти невозможно. Том знает, что в этом каким-то образом виноват Дамблдор. Староста Гриффиндора, семикурсник Чарли Уизли, начинает разрешать Поттеру сидеть на квиддичных тренировках и подсаживается к нему во время еды. Лонгботтом тащит его в Гербологический клуб по средам, где они спутываются с Диггори из Хаффлпаффа. В добавок он обзаводится фамилиаром, совой, подаренной на Йоль неизвестным благодетелем. Даже Драко Малфой перестает отпускать ехидные комментарии в адрес Поттера, сразу после того, как он защитил его от насмешек старшего брата, Абракаса. Поттер все еще настаивает, что Драко Малфой ненавидит его, но глаза того рассказывают совсем другую историю, которую Том никогда не раскроет. Его зеркальное отражение, даже поломанное, заслуживает лучшего, чем быть частью малфоевских… фантазий. Том старается как можно скорее прекратить их беседы. Риддл по-прежнему сидит и работает с Поттером на всех занятиях, как и пожелал Диппет. Но у них нет времени на разговоры. Он постоянно перенаправляет внимание своего подопечного на задачи, хватает его за руку и заставляет снова концентрироваться на инструкциях профессора. В такие моменты Поттер потрясенно смотрит на Тома, но по крайней мере ведет себя тихо. Лучше это, чем бессмысленная болтовня или странные предсказания о зефирах или змеях. Между занятиями Лонгботтом и Чарли Уизли уводят Поттера до того, как Тому по-настоящему удается поговорить с ним. Он клянется, что в следующий раз проклянет руки этим двоим. И хотя слизеринцы уважают и боятся Риддла, у него еще недостаточно влияния, чтобы приказать им изолировать Поттера. Он злится при мысли, что кто-то из слизеринцев воспользуется его гипотетическими приказами и еще больше сломает его отражение. Это недопустимо. Том лично будет заниматься всеми делами, связанными с Поттером. Он так раздражен отсутствием прогресса в «лечении», что почти ломает лопату на Гербологии (один из самых скучных предметов, жаль, что вместо этого они не учат зелья). — Эй, ты что, пытаешься закопать тело? — удивляется Поттер, наблюдая за тем, как Том копает глубже, чем необходимо для посадки поющего папоротника. Даже его вездесущий фамилиар, Хедвиг, на этот раз отсутствует. Скорее всего разлеживается где-то вместо того, чтобы защищать своего хозяина. — Почему ты постоянно обвиняешь меня в убийстве? Я никого не убивал, — пока не убивал, не добавляет Том. — Это оскорбительно! — Прости, — бледнеет Поттер. — Я… забыл с каким Томом говорю… Снова. — Как много Томов ты вообще знаешь? — огрызается он. И как эти Томы могут быть более запоминающимися, чем он? Возможно, после того, как он найдет отца, ему надо будет поменять имя. Имя, которое никто не посмеет забыть… — Слишком много, — бормочет Поттер, уставившись на грязные перчатки. Эти глаза плывут в мир грез, куда Риддл не может последовать… — Прекрати! — рявкает Том, хватая эти грязные перчатки, эти руки и тянет на себя. Поттер наконец поднимает голову и удивленно на него смотрит. — Ээ… прекрати что именно? — Отворачиваться, — от меня, — от всего, от настоящего, и уходить туда, куда зовет тебя разум. Сконцентрируйся на настоящем, — на мне. И снова Поттер немеет, ищет слова так неловко, будто верит, что у него нет права на существование. Том еще сильнее сжимает его руку. Когда-нибудь он разузнает больше об этих Дурслях и заставит их заплатить. — Это трудно… — наконец признается Поттер, разглядывая свои руки. — С того случая… Я… Риддл ничего не хочет слышать о том случае, о боли, несомненно терзающей его разум. Он знает. — Здесь, — Том тянет руку Поттера к своей груди, вдыхает и выдыхает. — Ты чувствуешь это? Поттер застывает, как будто у него окончательно отключился мозг. — Твоя… грудь? — Нет, идиот, — шипит Том, — мое сердцебиение! — Ох. Точно. Сердцебиение. Почему у Поттера розовое лицо? Ему нужна срочная помощь? Том отмечает на будущее понаблюдать за ним во избежание любых проблем, которые могут испортить этот день. — Оно настоящее, — подсказывает Том, на случай, если Поттер все еще страдает временным тупоумием. — Ээ… да? Все сердцебиения настоящие, Том, иначе ты был бы вампиром или кем-то еще хуже, отчего у тебя была бы совсем другая предыстория… — Я имею ввиду, что, когда всего становится слишком много, боли, мыслей, ты можешь почувствовать мое сердцебиение, Поттер. И ты вернешься в настоящее, в реальность. Поттер с упавшей челюстью забавен, но потом он снова начинает смеяться. От этого восторженного смеха грудь Риддла сжимается, как будто ей чего-то недостает. — Ты смеешься надо мной? — шипит Том, хотя этот смех отличается от того, как смеются Эми или Билли. Этот смех похож на звон рождественских колокольчиков, который он услышал утром, после того, как украл игрушки всего приюта. — Нет, нет, просто… ты совсем другой. И ты прав, ты очень настоящий, спасибо. Мне кажется… иногда трудно дышать, как будто само существование — это агония и это больно, но ты… Удивительно, но с тобой я чувствую себя лучше. …Никто и никогда не говорил Тому такого. Никто и никогда не смотрел на него с таким восторгом, как будто благодарен ему за то, что он есть. Как будто Том уже ценен за свое существование. — Не думай об этом, — отворачиваясь, бормочет Риддл. Он продолжает держать Поттера за руку. — Я просто не хочу смотреть на то, как неподобающе для гриффиндорца ты себя ведешь. Я бы предпочел, чтобы ты жил храбро. Разве не так поступают львы? У Поттера вид, будто он сейчас упадет, или может он чувствует слабость. Риддл уже собирается попросить (потребовать) профессора Спраут отпустить их, чтобы отвести Поттера в Больничное крыло для еще одного осмотра (он обожает пропускать их), как внезапно Поттер начинает улыбаться и бросается на него. Его руки везде. — Какого черта ты творишь?! — мысли Тома скачут, порхают туда-сюда. Это нападение? Поттер перепутал его с вампирским грецким орехом и теперь пытается задушить?! — Я обнимаю тебя! Тебе нужно больше обнимашек! — Мне не нужны обнимашки! — Том почти отпихивает Поттера, опасаясь любопытных взглядов. Но все, кажется, заняты борьбой с поющими папоротниками и щекочущими тюльпанами. Увидев, что никто не пялится на них, Риддл расслабляется. Поттер… теплый. Том… не знает, что делать. Он ничего и не успевает сделать, а Поттер уже отстраняется. Становится холодно… — Тебе тоже, — ухмыляется Поттер. — Тебе тоже нужно сконцентрироваться на настоящем. Мозг Тома, все еще перегруженный… объятием внезапно переключается на сверхскорость. — Я? Но это не я ударился головой! Я всегда в настоящем! — Нет, ты не в настоящем! Ты всегда думаешь и планируешь на будущее. Притормози немного, Том, сосредоточься на моменте. Смотри, я покажу тебе, — говорит Поттер. Риддл и слова не успевает вставить. — Видишь Поющий Папоротник? Ты думал о нем, когда копал? — Конечно, думал. Я выполнял нашу задачу. Как я мог не думать о нем? — Нет, ты был чем-то отвлечен. Яма слишком глубокая, даже я это знаю. И ты еще оставил грязь на бедном папоротнике. Он больше не гудит. У него плохое настроение и корни могут не прижиться. Поющий папоротник и вправду кажется завял. От листьев не слышно ни одной раздражающей песни. — Если ты не уделяешь ему внимания, если ты не заботишься о нем, то как он расцветет? — Но они же бесполезные, — неожиданно для себя говорит Том. — Почему это так важно? Поттер в ужасе отскакивает. — Бесполезные?! Но они поют! Из-за них повышается настроение! И, — шепчет он, словно желая скрыть следующие слова от папоротника, — из них получаются очень хорошие успокаивающие чаи! Разве ты не слышишь музыку? — Нет. Это смешно. Поющие Папоротники раздражают. В теплице одновременно визжат десятки растений. Теперь Том ненавидит их еще больше. — Вот, — Поттер наколдовывает вокруг них чары уединения, чтобы они могли слышать только друг друга, а не кривляния класса. — Чарли научил меня. Сейчас наш папоротник запоет. — Это не похоже на песню… — Том подозрительно смотрит на поникшие листья. Но Поттер начинает напевать. Его голос… мягкий, как бальзам на рану, о которой Том никогда не знал. Эта мелодия вызывает ностальгию, чувство близости, которое Том никогда не ощущал. Каждая смена тональности в голосе подобна ветру, продирающимся через колокольчики, кружащимся в воздухе осенним листьям, напоминает затишье в море перед тем как Эми и Билли все испортили. Риддл даже не осознает, что у него закрыты глаза и он расслаблен, пока Поттер не начинает шептать: — Видишь? Он открывает глаза и видит, что папоротник раскачивается, мерцает голубым, как звезды и повторяет колыбельную Поттера. Среди десятков папоротников только их светится так ярко и так счастливо. Поттер сияет, у него пылает лицо. — Он расцветает. — Да, — соглашается Том, не в силах отвести взгляд с Поттера. — Он расцветает.* * *
Что-то меняется между ними. Поттер начинает добровольно искать Тома. И при встрече всегда обнимать его. Кого-то другого Риддл бы проклял за это, но ему нужно, чтобы Поттер восстановился, ему нужно доказать, что Дамблдор неправ. Поэтому он терпит объятия и яростно смотрит на тех, кто сомневается в их отношениях. Том начинает приглашать Поттера на занятия в библиотеку или посмотреть на звезды ночью. Их встречи постоянны, Поттер постоянен, и он…* * *
…в поезде, перед вторым курсом, видит синяк на щеке Поттера и чистая я р о с т ь пробуждается в нем, он требует кто сделал это с тобой…* * *
…клянется, что выследит Сириуса Блека и отомстит, потому что Поттер никогда этого не сделает… …уничтожает волосы Трелони и шантажирует ее, чтобы та оставила Поттера в покое до конца учебы. Она смотрит на него, ее плечи трясутся. — Есть что-то темное в тебе, нехорошее, очень нехорошее… Простой Обливиэйт и манипуляции с разумом помогают быстрее добиться результата…* * *
…видит Поттера, четвертый курс, он стоит посреди шторма. Такой бледный и одинокий…* * *
…и потом он…И…
П о т о м
Он?..
