Глава 25. Кошмар, что он видит
19 марта 2020 г., 21:04
— Мой крестарж наконец вернулся ко мне! Я знал, дорогой Гарри. Ты не мог уничтожить абсолютно все, — мурлычет Монстр, Лорд Волдеморт, жадно изучая лицо Тома и клетку у стола.
Том замирает от противоречий.
«Все?» То есть как… много крестаржей? Сколько же этот самозванец их сделал?
— Ну?! — рявкает Чудовищный Волдеморт, беспалочково парализуя Тома неимоверно мощным Петрификусом.
— Хозяин, может, другой ты спит? — шипит Не-его-Нагайна, еще сильнее сворачиваясь вокруг ноги Тома. — Я бы очень хотела, чтобы ты позволил мне съесть его… он так вкусно пахнет… так знакомо…
Том мысленно отскакивает, желая отшвырнуть от себя фальшивую Нагайну. Она бы никогда не съела человека, тем более Зеленые-Глаза. У этой змеи нет ничего общего с Нагайной.
— Поднимайся! — Чудовищный Волдеморт набрасывается на клетку и запускает Ступефай, отчего решетки начинают греметь.
Другой Гарри открывает тусклые глаза и медленно переводит взгляд на Тома и Монстра. Всего на секунду что-то мелькает в его мертвом взгляде, но потом он еще сильнее закутывается в изодранную мантию.
— Отвечай, когда твой Лорд обращается к тебе, — без предупреждения Монстр выкрикивает Круцио. У его действий нет ни логики, ни причины, и Другой Гарри корчится на земле в беззвучном крике. Том столбенеет и не понимает, не может осознать, вынужденный смотреть и не в состоянии вмешаться.
Гарри никогда нельзя мучить. Только тех, кто заслужил это. Эми заслужила пытки. Билли заслужил их. Его отец заслужил их. Но только не Гарри.
Том задушит этого Монстра.
Монстр останавливается, его красные глаза становятся еще ярче, а потом он смеется. Другой Гарри оседает на пол и откашливается. Том замечает, что, хотя у него и безразличный взгляд, все же что-то резкое в нем есть.
— …Я разрушил все твои крестражи. Но два, — скрипит Гарри, будто Монстр взял его прекрасный голос и стер о наждачную бумагу, — они в этой комнате, пойманные и живые. Если ты сделал еще один, восьмой, то видимо позабыл об этом.
У Тома в ушах раздается звон. Всего мгновение он не видит, не слышит, не думает. Только число «восемь» снова и снова повторяется в его голове. Восемь, скорее всего семь, учитывая, что Том не крестраж. Этот Монстр создал семь крестражей.
Как много от души, если это еще можно называть душой, в нем могло остаться?
(И на каком по счету крестраже он стал сходить с ума?)
— Не глупи, — шипит Монстр, расхаживая вокруг клетки как взбудораженный зверь и не сводя глаз с Другого Гарри. — Разве я мог позабыть о том, что создал крестраж? Боль и убийство невозможно забыть. Нет, признай, дорогой Гарри, — этот Монстр не заслуживает произносить его имя, — ты упустил крестраж. Теперь у меня их три.
Чистая ненависть вспыхивает в глазах Другого Гарри. Огонь, что мог бы сравниться с адом. И нечто темное и чуждое искажает его лицо. Гарри никогда не смотрел на него так, но конечно, он видел и других Чудовищных Томов. Даже хуже, чем этот? Конечно, его преследуют кошмары, которые могли бы… Как может Гарри смотреть на него без такого же отвращения?..
И затем, как умирающее пламя, ненависть исчезает, спрятанная под тусклой и пустой зеленью.
— Да, ты прав, — шепчет Другой Гарри, будто разговаривает о погоде. Будто все, о чем он говорит, не имеет значения. — Я не знаю, что это за крестраж. Это было так давно, что я едва помню.
— Ты не знаешь, — ухмыляется Монстр. — Ты всего лишь слабый ребенок. Как я мог ожидать, что ты вспомнишь что-то столь важное. Ведь все, что тебе нужно делать — это дышать. Нет… Я сам допрошу новый крестраж. Должно быть с ним что-то не так, раз уж он напал на Беллу… но неважно, он молод. Возможно не узнал ее… — Монстр внезапно оборачивается и шипит: — Легиллименс!
Том поднимает оклюминационные щиты, представляя бетонный блок, дробящий прощупывающий разум Монстра, гильотину, отрывающую любопытные ментальные пальцы. Он НЕ позволит ему узнать о чулане, о его Гарри. Что бы Монстр сделал с чуланом? Нашел бы другие крестражи? Поработил другие миры? Нет, уж кому, как не ему известно, какой он жадный до власти (хотя это не он, не он, не…). Он не позволит Монстру затронуть хотя бы одну мысль о Гарри.
Монстр шипит. Его отбрасывает назад, и он ударяется о стену, а книги падают ему на голову. Будь у Тома возможность, он бы усмехнулся и убил Монстра, но Перификус тоталус все еще действует, а значит все, что Том может делать — это смотреть, как тот-кем-он-никогда-не-станет-и…
Не-его-Нагайна еще сильнее сжимает хватку, будто хочет оторвать ему ноги. Другой Гарри начинает хрипеть, но замолкает, когда Монстр встает.
— Ты, — Монстр щурит глаза, — должен повиноваться мне! Я твой оригинал! Почему ты сопротивляешься?!
Взглядом Том пытается передать как можно больше презрения.
— ГОВОРИ! — орет Монстр, рассеивая Петрификус.
Это его ошибка.
Беспалочково Том отбрасывает Не-Нагайну, равнодушный к ее умирающему шипению (не ее, не ее, не ее), и призывает свою палочку. Она прилетает к нему в тот момент, когда он режущим проклятием разрубает на части клетку Другого Гарри.
— Беги! — шипит Риддл, наблюдая за тем, как прутья опадают с Гарри. Монстр поднимается и начинает посылать атакующие чары, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Том, естественно, уворачивается и чары вместо этого попадают в книжные полки. Обрывки и страницы опадают на землю.
Монстр бросается на него и, пытаясь отвлечь физической атакой, снова берется за ментальные щиты.
Том отворачивается, ставит перед собой стул как физический барьер и для надежности опрокидывает подсвечник на голову противника.
У Монстра, не ожидавшего такой исход, не остается времени на защитные чары, и Риддл уже следует за собственной ментальной атакой…
Том ныряет в искалеченные останки разума, чтобы разорвать его на куски. И все, что он видит — лишь неровные воспоминания, как стекло, давящее на него со всех сторон, рвущее его, отчего льется кровь, и он видит, он видит… Миртл Уоррен (но разве ее не звали Миртл Мейсон?) смотрит прямо в глаза василиска, дневник, ОКРоваВЛенНЫе дети в пещере, его отец, лишенный конЕЧноСтей, крИЧАщиЙ и ХВаТаюЩийся за его мантию, кольцо, мертвецы, спящие под водой так голодны ВСеГдА гОлоДны, проститутка, которую он никогда не убивал, медальон, который он никогда не крал, диадема, которую он никогда не находил, темные искусства, которые никогда не изучал, тела, которые никогда не сжигал, должность профессора ЗОТИ, которую он никогда не проклинал, ярость ЯРОСТЬ яРосТЬ, которую никогда не испытывал, и одни лишь крики могли утолить это всепоглощающее желание рваТЬ ТерЗАть УБИВАТЬ поЖИраТь все на своем пути, ребенок, он знает эти глаза, НЕТ что ты делаешь, почему ты убил его, нЕ убиВАЙ гАрРИ!..
НИКОГДА!!
Риддл вырывается из разума Монстра, пытаясь соскрести с себя грязь безумия и бессмысленности.
— Ты… — задыхается Том, впиваясь ногтями в голову. — Как ты мог сделать столько крестражей? Как ты мог пытаться и убить его?..
Но Гарри здесь. Другой Гарри. Жив. И Его Гарри тоже Жив. Он не мог, не мог, он не мог, он…
— Ты это я, — скалится Монстр, отбрасывая защитными чарами сломанный подсвечник. — Ты знаешь почему. Он был на моем пути. Это было предречено!
— Пророчества самоисполняюся! — кричит Том. — Ты разрушил сам себя!
— Я сделал себя сильнее. Теперь я всем правлю.
Правит всем что? Разве он не видит собственное отражение в зеркале? Разве он не чувствует, что его разум слаб, что у его власти в мире есть трещины и разломы, которые вот-вот разойдутся по швам?
Надломленный смех эхом разносится в разгромленном кабинете, будто задушенная скрипка, которая скоро сыграет свою последнюю песню.
Монстр и Том поворачиваются к забытому Другому Гарри и, разинув рты, они видят в его окровавленной руке клык Не-Нагайны. Ее мертвое тело, позабытое, лежит в углу, и Другой Гарри улыбается так жутко, и движется, намереваясь пронзить себя клыком…
— Нет! — выкрикивают Монстр и Том, призывая магию в попытке уберечь его горло.
Именно в этот момент форд Анжела с треском врезается в окно и отшвыривает Монстра к стене, как мухобойка жука.
Другой Гарри и Риддл разевают рты. Клык Не-Нагайны застывает на полпути в воздухе, Том продолжает стоять с вытянутой палочкой, а его Гарри (такой прекрасный и такой живой), спотыкаясь, выходит с переднего сидения машины. Его волосы и очки покосились, а на отвратительной майке прилипшие листья и ветки.
— О боже. Кажется, я сломал ему кости. Мы сломали ему кости, Бесси?! Он сможет ходить? Какой Том это был, я только что убил своего Тома?!
Тело Монстра, лежащее на капоте Форда, издает стон. Гарри замечает лысую голову и змеиную кожу.
— Нет, — бледнеет Гарри, пятясь быстрее, чем, когда он убегал от мотыльков. — Это не мой Том. Точно не мой Том. Только если за последний час он не сменил имидж.
Машина, видимо названная Бесси, так же, как и в их вселенной, запускает двигатель и, как только раздается стон, снова врезается в Монстра.
— Подожди, не убивай его! Может, он только выглядит плохим, но на самом деле не злой! Я еще не знаю, какой это Том…
Бесси издает громкий гудок. Голова Монстра снова ударяется о фары.
— Прости, но я же сказал, что не говорю на автомобильном языке. Мы могли бы вернуться к азбуке Морзе. Я думал, у нас все было хорошо с азбукой Морзе…
— Ты!.. — каким-то образом Монстру удается открыть рот, и он пытается схватить его Гарри с силой умирающего дементора, столкнувшегося с последней душой. — Как…
— НЕТ! — отскакивает Гарри. — Я не вижу тебя. Я не вижу тебя…
Форд Анжела воспринимает это как разрешение ударить колесами в грудь Монстра, пока тот не использовал беспалочковые чары.
После этого слышны только всхлипы.
Именно в этот момент Монстр кажется всего лишь человеком, который даже не смог предсказать, что его собьет разумная машина. Забывчивый и почти смертный. Внезапно представшее перед Риддлом зрелище кажется ему слишком жалким, слишком мирским. В другой вселенной эта судьба постигла бы его. Если бы не вмешался Гарри. Все его существование, его уникальное присутствие в собственной вселенной возможно только благодаря Гарри.
С губ Тома срывается задушенный смешок.
Гарри оборачивается и замечает его. Замирает, будто не уверен в том, что видит. Но потом его лицо начинает сиять. Как будто Том особенный, даже больше и Том…
— ОТОЙДИ НАЗАД!
…схвачен Другим Гарри. Клык Не-Нагайны приставлен к его горлу.
Первое, что выдавливает Том:
— Я освободил тебя!
— И ты все еще Волдеморт. Даже без змеиного лица. Какого черта тут происходит? Кто ты? Почему ты похож на меня?
Его Гарри, единственный человек, достойный спасения в этой вселенной, поднимает руки, как будто успокаивает дикого льва.
— Послушай, — он подходит ближе, — мы можем поговорить…
Дикий Поттер дергает Тома. Клык оказывается в миллиметре от его горла.
— Не подходи ближе, если не хочешь, чтобы твой Том умер. Просто скажи мне правду!
Тишина сильно ударяет по ним. Гарри то и дело переводит взгляд с Риддла на клык. Его глаза такие безумные, такие потерянные. Том больше не хочет, чтобы на него смотрели, Гарри от этого выглядит таким маленьким и потерянным. Никто не должен доводить его до такого состояния.
(Даже он сам.)
Затем Гарри вздыхает и опускает руки.
— Почему? Ты знаешь, что он не крестраж. Если я прав, то остался только один. И это не он… Это ты.
Как только хватка Дикого Поттера ослабевает, Том тут же отходит от него.
— Нет, — шепчет кто-то. Видимо, это он, потому что Дикий Поттер рухнул на колени и спрятал лицо в изодранной мантии. — Нет, это невозможно. Как он?..
Гарри грустно улыбается.
— Именно поэтому мы все еще не можем убить его, — он кивает на пришпиленного в стене Монстра. — Мы не знаем, что случится с другим мной.
— …Я должен умереть, — шепчет Дикий Поттер. — Вот почему Дамблдор сохранил мне жизнь. Я должен сделать выбор.
— Это исключено! — шипит Том, потому что этот Поттер может и не принадлежит ему, но его смерть все еще недопустима. — Почему ты должен умирать, чтобы избавиться от этого Монстра?! Ты не заслуживаешь этого!
Дикий Поттер начинает глухо хихикать, а крупицы злости и отчаяния снова исчезают.
— Теперь я точно знаю, что это сон. Другой я и молодой Том Риддл? Который говорит мне жить? Волдеморт сбит машиной отца Рона? Какая бессмыслица…
— Это не сон, — рявкает Том. Дикий Поттер оказался бесконечно более раздражающим, чем Гарри. — Ты только что попытался убить меня.
Дикий Поттер не отвечает и все сильнее сворачивается в клубок.
Гарри хмурится и, несмотря на несогласие Риддла, подходит и обнимает другого себя.
У Тома сухо во рту.
— …Это не сон, — говорит его Гарри, неуклюже похлопывая свою копию по голове. — Мы из другой вселенной. Просто случайно попали сюда и пытаемся вернуться домой. Это реально. Ты свободен.
Дикий Поттер задушено всхлипывает и, уткнувшись в колени, трясет головой.
— Нет, все это реально, посмотри, — Гарри мягко тянет руку другого себя к своей груди. Дыши со мной, — его улыбка такая мягкая и нежная, он глубоко вздыхает. — Снова дыши, — он делает паузу. — Ты чувствуешь это?
Дикий Поттер, будто замерзший, в изумлении смотрит на их переплетенные руки.
— …Твое сердцебиение.
Гарри кивает.
— Оно… настоящее.
— Да… оно настоящее.
Есть что-то очень… знакомое… в этой сцене, но Дикий Поттер уже отходит и Том не успевает вспомнить.
— Я все еще должен умереть. Это неизменно.
…И Том хочет выбросить что-то в окно. Все Гарри Поттеры такие упрямые?!
— Нет, ты не должен, — рявкает Риддл. — Тебе нужно умереть естественной смертью, прожить свою жизнь. И тогда умрет и этот Монстр. Навсегда трансфигурируй его в таракана и навечно запечатай в банке. Зачаруй банку так, чтобы там замедлилось время, и он не смог умереть раньше тебя. А после твоей смерти от старости пусть кто-то раздавит его ногой. Он не причинит тебе вред в облике таракана.
Гарри и Дикий Поттер так долго на него пялятся, что Том шипит «что» и Гарри начинает восторженно смеяться. Дикий Поттер ложится на пол и бормочет что-то о «сумасшедших ублюдочных идеях».
— Это хорошая идея и ты знаешь это, — шипит Риддл.
— Ох, я знаю. Я знаю, — Гарри вытирает слезы. — Я просто… Я просто вспомнил, как сильно я люблю эту часть тебя.
Том не задыхается. Он не задыхается.
— Ургх, — Дикий Поттер закрывает глаза и треснувшие очки. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не флиртуешь с альтернативным Волдемортом, просто пожалуйста.
Гарри интересно краснеет.
— Слушай, ты хочешь, чтобы Волдеморт превратился в таракана или нет? Нам уже пора идти, и чем дольше мы остаемся, тем больше у меня болит голова. Так что займемся трансфигурацией, пока я не забыл кто ты…
Том тут же хватает Гарри.
— Почему ты раньше ничего не сказал?! Как твоя голова? Мне нужно призвать зелье? Тут должно быть что-то. Если Хогвартс использовался как его база, то лазарет должен быть хорошо укомплектован…
— Том, — Гарри бормочет ему в руки. — Трансфигурация. Помнишь?
Закатив глаза, Риддл стреляет самой точной и могущественной человеческой трансфигурацией, какую только когда-либо использовал. Затем, даже не глядя, как Монстр сжимается в таракана, идет за банкой и накладывает на нее мощные чары, чтобы стекло не разбилось при падении.
— Вот, — он кидает банку с тараканом к ногам другой версии Гарри. — Один Темный Лорд. Навсегда заколдованный.
Дикий Поттер изумленно смотрит на него. А ведь Том не ухмыляется и не красуется.
— Ты уверен, что он не злой? — Дикий Поттер щурит глаза. У него такое выражение лица, будто он задается вопросом, а не держит ли Риддл под империусом или любовным зельем Гарри. Очень оскорбительные обвинения. Как будто Тому нужно тратить энергию или использовать любовные зелья, чтобы контролировать действия Гарри.
— Да! То есть, ну, как бы «да». Мне так кажется, — Гарри опускает взгляд, смотрит на чернила на собственных руках и кивает. — Мы работаем над этим.
Дикий Поттер хмурится, Бесси заводит двигатель. Если Гарри скажет, они оба нападут на него. Том убирает руку от лица Гарри и, чисто из чувства противоречия, переводит ее на талию.
— Но нам и вправду нужно домой. Возьми Бесси. Она вернет тебя к семье. Надеюсь, Орден расправится с остатками Пожирателей.
Дикий Поттер качает головой.
— Он… он сказал, что убил их… Я не…
— Он солгал, — мягко говорит Гарри. — Он хотел сломать тебя. Но Рон и Гермиона, Уизли, они живы и сражаются. Они не отказались от тебя. Поверь мне.
Дикий Поттер замирает.
— Откуда… откуда ты знаешь? Как ты?.. Твоя вселенная похожа на мою? Ты прошел через… все это?
Риддл крепче прижимает к себе Гарри.
— Это никогда не случится с ним.
Гарри вздыхает и без слов прислоняется к Тому.
— Нет. Но я… чувствовал. От одного Гарри к другому… Все наладится. Ты и вправду не должен умирать. Я бы предпочел, чтобы ты жил храбро. Разве не так поступают львы?
Со стороны двери доносятся шаги и крики. Бесси тут же раскрывает двери.
Том и Гарри быстро левитируют Дикого Поттера на пассажирское сидение, а сами вскарабкиваются на крышу.
Двери распахиваются, и десятки Пожирателей Смерти с поднятыми палочками врываются в комнату.
Бесси вылетает через дыру в потолке, в то время как Том и Гарри посылают наихудшие заклинания в противников.
Они улетают в лес.
* * *
— Это чулан для метел?! — Длинная история, нет времени рассказывать. О, и ты наверно хочешь сохранить эту палочку. Кажется, Волди сломал твою, — Гарри перекидывает через окно палочку Монстра. Дикий Поттер, крепко прижимая к себе банку с тараканом, изумленно ловит ее. — Я буду скучать по тебе, Бесси! Ты звезда! — Гарри посылает воздушный поцелуй машине. Том беспокойно смотрит на «Бесси». Форд Анжела будто заглядывает ему в душу. — Эй… — бормочет Дикий Поттер, — спасибо. За то, что освободил меня. Медленно моргая, Риддл застывает на месте. — Твои благодарности излишни. После всего… что… другой я сделал с тобой. И Тому известно, каким бессердечным он может быть. — Все равно, — говорит Дикий Поттер, — ты не должен был это делать. Я не знаю в какие игры ты играешь с ним, — он указывает на Гарри, все еще осыпающего любовью Бесси, — но не… просто не становись Волдемортом. Ты… ты не такой плохой, как он. Ты… ты нормальный. Том… не знает, что сказать на это. Он чувствует себя… потерянным и таким злым оттого насколько доверчивый и хороший даже этот Поттер. — Тебя сверх всякой меры пытал, морил голодом и травмировал другой я и ты говоришь мне, что я «нормальный»?! — шипит он. Дикий Поттер фыркает. — Не глупи. Я не доверяю тебе. Но ты не моя проблема. Ты его проблема. И он доверяет тебе. Я знаю, что больше не увижу вас и потому попытаюсь отплатить ему, говоря тебе не облажайся. У Тома отвисает челюсть. Не будь Дикий Поттер настолько прав, он бы проклял его. Риддл не Монстр из этой вселенной… но он мог бы им быть. Он все еще с легкостью может им стать. Еще одно убийство, если он еще раз позволит Пожирателям пытать магглов, еще один шаг вниз по скользкому склону, и он станет тем, кого так ненавидит. — Обязательно, — обещает Том. — Клянусь. — Закончили прощаться? — спрашивает Гарри. Взгляд Дикого Поттера теплеет. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Это странно? Ты же другой я. Это… странно. Другой Поттер, по сравнению с Гарри, словно цыпленок. Том быстро хватает Гарри за руку, прямо поверх собственной надписи и крепко держит. Риддл не станет Волдемортом. Нет. Но он все еще может превратиться в кого-то страшного. — Нет, — шепчет Гарри, отчего у Тома возникает желание запихнуть его в шкаф, — это похоже на семью, да? У Дикого Поттера перехватывает дыхание. — …Да. — Но я тоже должен вернуться домой. Моя семья меня тоже ждет. Регулус. И мой собственный Сириус. Глаза Дикого Поттера расширяются, и он кивает. — Тогда… пока. И спасибо. С прощальным гудком Форд Анжела и Дикий Поттер улетают в ночь. Как только они исчезают, Гарри вцепляется в шею Тома. — Он навредил тебе?! Ты в порядке?! Шрамы?! Покажи мне! Его руки везде, проверяют шею, лицо, расстегивают мантию… — Стоп! Я в порядке! Говорил же, что могу о себе позаботиться, — Том отталкивает Гарри, а после крепко хватает его за плечи. — О чем ты думал?! Кажется, я говорил три часа. Три часа не прошло! Что, если бы тебя убили Пожиратели, перепутав со своим Поттером! — Я вычислил, как вернуться домой! И должен был сразу же тебе рассказать! И Бесси собиралась снести чулан! Я не мог ей это позволить! И потом я почувствовал, что случилось что-то ужасное и понял, что если не скоро найду тебя, то ты можешь умереть. И вот как ты благодаришь меня за спасение своей жизни… — Врезавшись машиной о потолок?! Тебе повезло, что у тебя нет еще одного сотрясения мозга! — У меня кончились идеи! — Что если бы Монстр убил тебя?! — Я был слишком занят, думая, что он может убить тебя! — Я бы не умер. Не от его руки. Я бы… — Ну прости меня за то, что я не захотел, чтобы ты убивал альтернативную версию себя. Даже если он ублюдок! — Он заслуживает смерти, если он это тот, кого ты постоянно «видишь» в своих видениях! У Гарри такой вид, будто он забыл, как дышать. — …Что? — Это он? Вот кого ты видишь, когда говоришь со мной. Другие версии Волдемортов, такие же отвратительные или еще хуже. Вот кто преследует тебя и оставляет шрамы. Вот поэтому ты забываешь так часто. Забываешь меня. Гарри не отвечает. Его молчание — достаточный ответ. — Я не могу простить им то, что они причинили тебе вред одним своим существованием. Я не могу простить себя. — Вот поэтому я должен был убить его. И если бы я мог покончить с ним без возможной активации крестража в Другом Поттере, я бы сделал это. Гарри закрывает глаза. — Я знаю. Он не говорит об этой временной линии. Он не говорит о том, что могло произойти, если бы он убил Монстра и его крестраж захватил Дикого Поттера. Он не говорит о том, что могло произойти, если бы Том был вынужден убить версию Гарри, которого попытался спасти. Теперь Том видит возможные что-если. Все эти что-если, терзающие Гарри. — Прости меня. Гарри открывает глаза, они широкие и растерянные. — Ч-что?.. Том проводит пальцем по шраму на лбу Гарри, такому неровному и грубому. — Прости, — снова говорит он. — Прости… Я… Он закрывает глаза, наклоняется и… — Они пошли туда! Том и Гарри отскакивают друг от друга и замечают в дали фигуры. Пожиратели Смерти. Они бросаются в чулан и захлопывают двери. — Как мы попадем домой?! — шипит Риддл, надеясь, что Гарри нашел настоящий путь, а не просто отвлекся. — Думай, как Уизли, — Гарри указывает наверх, и действительно, на потолке небольшая кнопка. Кнопка, на которой изображен дом. Кнопка «дом». — Пожизненная отработка, — шипит Том, используя вешалку для плащей, чтобы нажать на кнопку. Когда Пожиратели Смерти добираются до поляны, там уже никого нет. Чулан исчез.* * *
— ФРЕД И ДЖОРДЖ УИЗЛИ, ВЫ НЕМЕДЛЕННО СКАЖЕТЕ НАМ, КУДА ОТОСЛАЛИ НЕСЧАСТНЫХ ПРОФЕССОРОВ ИЛИ ПОМОЖЕТЕ МНЕ, И Я ПОЗАБОЧУСЬ, ЧТОБЫ ВЫ НИКОГДА НЕ ВЫШЛИ ИЗ ДОМА! — слышит Том угрозы Молли Уизли в тот момент, когда он и Гарри, спотыкаясь, выходят в собственную вселенную. Весь персонал, близнецы и их родители таращатся на чулан для метел, внезапно появившийся в учительской. Они таращатся на их помятые мантии и майки. Близнецы ухмыляются как чеширские коты. — Ну… — Посмотрите… — …Кто… — …Вышел… — …Из чулана! — одновременно заканчивают они. Комната погружается в тишину. Том пристально смотрит на близнецов. Близнецы пристально смотрят в ответ. Том впивается в них яростным взглядом. Близнецы начинают ежиться. — Вы. Просто отослали меня. И моего Гарри. Мерлин знает куда. Значит. Вы. Шутили. Все. Чертово. Время?! — Эм… — Бежим. Этот день знаменует собой первый и единственный день, когда профессор Том Риддл преследовал своих студентов с улыбкой серийного убийцы. К счастью, профессор Поттер пресек все попытки убийства. И близнецы удостоились пожизненной отработки.* * *
— Я забираю чулан, — шипит Том. Лица близнецов вытягиваются. — Но… — Мы… — Или я мог бы передать его Министерству. Уверен, Отделу Тайн было бы очень интересно узнать о паре так называемых гениев, которым удалось выяснить, как путешествовать через вселенные и затем насильно заставить упомянутых гениев работать на них вечно вместо того, чтобы позволить им реализовывать мечты о магазине развлечений, а также привязать их к работе клятвами молчания и вечной верности… — Выможетевзятьчуланпрофессорнамтакжаль. — И вы извинитесь перед профессором Поттером за то, что пытались напугать его самым худшим страхом. — Но, — Фред и Джордж хмурятся, — это же просто мотыльки, ничего плохого… — Извинения. — Дасэр. Прямосейчассэр.* * *
Негласно договорившись никому не рассказывать об истинной природе чулана, Гарри и Том левитируют его через кабинет в спальню Тома. Они ставят его в угол и еще долго смотрят на него. Они должны поговорить о дальнейшей судьбе чулана, о его потенциале или уничтожении. Они должны поговорить о Монстре или другой вселенной, обо всех вселенных, что Гарри видит. Том хочет знать их все и уничтожить, чтобы защитить Гарри от собственных ошибок, от монстров, в которых он может превратиться. Он должен стать лучше, стать самым лучшим Томом, чтобы Гарри смотрел только на него и больше никогда не отводил взгляд… — …Том? Он резко поднимает голову и видит, что Гарри касается его плеча. — У тебя… у тебя руки трясутся. Ох. Том опускает взгляд. Они трясутся. Он сжимает их в кулаки. Гарри бережно разворачивает их, так же бережно, как складывает маленьких журавликов, и переплетает их пальцы. Гарри здесь. Такой настоящий. И все же каждое мгновение с ним кажется таким мимолетным и хрупким. — Оставайся, — не думая, говорит Том. — Не уходи снова. Ты всегда уходишь. Он смотрит, как кадык Гарри прыгает вверх и вниз. — Я… хорошо, — он шепчет. — Я вернусь назад. Они не говорят об этом, только сильнее прижимаются друг к другу. Риддл не хочет отпускать эту руку. Он не знает, какие сны ему приснятся, если он отпустит ее, а потом проснется, не увидев Гарри. Гарри, кажется понимает это, а потому тянет Риддла к кровати и ложится. Том колеблется. Он никогда ни с кем не делил кровать, даже в приюте. Но опуститься на пол обозначает отпустить его руку, а он не может. Том медленно ложится рядом с Гарри, тихо и неподвижно. Они не спят. Они ничего не делают, только слушают дыхание друг друга. Слушают чулан, убеждаясь, что он закрыт.
