Идеальный правитель

Рю, все еще отчаянно дерущийся с собственным отцом, уже давно не был человеком, и уж тем более Богом. То покрытое черными пятнами тело, которое без каких-либо перерыв бросалось в атаку на Мерду, не имело уже почти никакого разума, и было подобно кукле, которая выполняла приказ. Получая один за другим удары от отца, который то и дело принимал разные формы и бил тоже во всю силу, он поднимался, наносил не менее больные удары в ответ, продолжая атаку. Но помимо друг друга эти оба не жалели и совсем другое - мир. Кажется, что эта вечно продолжающаяся битва между близкими не закончится никогда, поскольку сдаваться ни один из них был явно не намерен. Все это отражалось на пространстве вокруг: их сражение давно вышло за пределы тюрьмы. Скорость, с которой они перемещались, была невообразимой. Все вокруг разрушалось, превращаясь в пыль. Сколько звезд, планет, астероидов, спутников они уничтожили было неизвестно. Но теперь миллионы преступников были свободны. Явно пользуясь положением происходящего и указами своего господина, Кроу послушно справился с остальными вратами, открыв путь для поглощения, которое должно было начать распространяться. Сделать это было абсолютно легко в нынешней ситуации, ведь мировой баланс был ослаблен. А вот врата в кабинете Люка были прочно скрыты, но и без них силы черноты было достаточно, чтобы начать уничтожать все вокруг. Мерда наслаждался будущей победой, умываясь в собственной крови на своем теле, которая перемешивалась с кровью его сына. Он время от времени пытался уклоняться, чтобы отдышаться, а после кидался в бой снова, стараясь не уступать сыну. Да, быть может, у него не было столько сил, сколько у будущего Бога, но распространяющееся вокруг поглощение, что пожирало все вокруг бесследно, давало ему сил. Он знал: его цель почти закончена, и он выполнит свое предназначение. То, для чего он был рожден и подкинут в этот мир, наконец будет выполнено. — Ты ещё не устал, дорогой сын? Мне кажется, ты уже достаточно хорошо выполнил свое предназначение. Упокойся же с миром, зачем ты продолжаешь терзать себя? Зачем все эти жертвы? — С ухмылкой говорил Мерда, уже в человеческом облике ловко уворачиваясь от атак сына, — Мое отцовское сердце разрывается, смотря на то, какую боль ты испытываешь. Хотя… Может в тебе уже ничего не осталось? Мерда засмеялся, а в ответ ему раздался ещё более безумный, громкий смех. Рю остановился, подняв голову вверх, смотря куда-то в пустоту бесконечного космоса, а после сжал руки в кулак. Полностью черное чешуйчатое тело, длинные уши и драконий хвост говорили о том, что от человека в нем не осталось. Он ничего не говорил, не издавал больше никаких звуков. Взрывы вокруг, гудящие звуки черных дыр и шумы пролетающих мимо комет казались чем-то странным среди них двоих. Оба смотрели друг другу в глаза: отец и сын искали друг в друге хоть что-то их связывающее. И все же Мерд любил своего сына. Хотя бы потому, что любил его мать. Да, может, он и был последним мерзавцем, обрекшим на верную смерть столько невинных, и тем, кто погубил тысячи планет и живых существ, не дав тем даже толком развиться, он делал все это лишь для того, чтобы его собственный род продолжился. Чувство собственной справедливости не давало ему покоя, а голос внутри требовал ускоряться. Приказывал, унижал, кричал, угрожал. Его же создатель хотел выйти наружу. Сказать что-то ещё и о чем-то подумать Мерда не успел. То ли из-за собственной растерянности на эти миллисекунды, то ли из-за усталости от борьбы, или даже по приказу собственного хозяина, черноволосый стоял на месте и не успел уклониться, пока не почувствовал, как в его осевой позвонок уже вонзились острые когти, а в груди образовалась сквозная дыра. Одной рукой Рю вырвал сердце, что давно оказалось сгнившим, темно-коричневого цвета, а другой вырвал обсидиан из шеи отца. Упав на колени, харкая и захлебываясь в собственной крови, Мерда прижал руки к груди, закрывая кровоточащую дыру, а сам поднял глаза вверх, глядя на тут же оказавшегося перед ним сына. Те черты лица, которые были у него когда-то уже не узнавались в смеси черной крови и трещин, отчетливо были видны только его светящиеся голубые глаза, от которых исходил черный дым. Мужчина улыбнулся. — Наконец я свободен, — с трудом проговорил мужчина, — Стань же достойным Богом, сын. Упав окончательно, на лице Мерды так и осталась улыбка. Существо, держащее в руках сердце, с силой сжало его, раздавив на кучу маленьких кусочков, а после с силой швырнуло куда-то в сторону бездны. Обсидиан же его интересовал куда больше - он засунул его в свое чрево без каких либо колебаний. — Ты хорошо справился, Рю, — заставив существо обернуться, сказал мужчина, находясь возле трупа Мерды, — Но не забывай, что те, кто хорошо трудился, должны уходить с честью. Помоги своему отцу. Рю стоял на месте. В мозге существа не находились никакие чувства и причинно-следственные связи для того, чтобы он касался тела. Оно бы и само сгинуло где-то во Вселенной при поглощении. — Не хочешь? Тогда позволь я сделаю это сам, — с раздражением сказал мужчина, после чего к телу Мерды подползла змея синего цвета. Рю молча наблюдал, сжав когтистые руки в кулаки, словно выжидал чего-то. Или кого-то? Открыв пасть, змей зашипел, а из его рта извергалось пламя, которое поглощало тело. — Ты уже достаточно натворил здесь дел, раз тебе удалось вернуться, — Люк, появившийся словно из ниоткуда с огромной армией андроидов и полубогов сзади, с вызовом посмотрел на змея, — Так ради чего ты появился? Вернуть былую славу? — Хахаха, — засмеялся змей, превращаясь в копию Люка, и казалось, будто два близнеца смотрят друг на друга, — Я не сомневался в твоих божественных ощущениях. Слишком быстро ты смог меня найти. Люк кинул короткий взгляд на Рю, что больше был похож на монстра. Поняв, что произошло окончательно, он поднял руку, образуя в ладони небольшой мерцающий кристалл, а после вновь взглянул на свою копию. — Я не услышал ответа на свой вопрос… Фернан.