Я вижу тебя

— Я не выйду замуж, — твердо заявила я, ни к кому конкретно не обращаясь и одновременно с этим обращаясь ко всем, в первую очередь к самой себе. — Юна… — начал партнер моего дяди, выглядя напряженно, но его перебил мой одноклассник, сидящий напротив. — Я тоже не намерен жениться. Я резко подняла тяжелый взгляд на Намджуна, он выглядел более чем серьезно, хотя все еще не понимал, как такая встреча могла произойти. — Мы обсуждали это с тобой, ты знал, что тебя это ждет! — сквозь зубы прошипел господин Ким, зло глядя на сына. — Я и сейчас знаю, но не с ней. Я не собираюсь жениться на ней! — повысил голос Джун, и я почти облегченно выдохнула, понимая, что все не так плохо, как я думала. Джун все еще был хорошим в моих глазах и даже сейчас старался помочь мне, хотя, как я поняла, ему насильного брака не избежать в любом случае. Бедный парень, что же такого он сделал, что собственная семья обходится с ним таким образом? — Простите, мы на минуточку… — извинился дядя и, схватив меня за локоть, потащил в туалет. Закрыв за нами двери дамской комнаты и развернув меня к себе лицом, мужчина закричал на меня, выглядя очень недовольным или даже, лучше сказать, злым. — Ты что делаешь? Разве ты не хотела помочь брату? — Хотела! Я и сейчас хочу ему помочь, но не так! Я практически плакала, глядя на мужчину, которого считаю своим родственником. Он же брат моей мамы, мой дядя, как он может просить меня о таком, даже требовать? Неужели, я для него совсем ничего не значу?! — А как? — кричал он, краснея от злости. — Как еще ты, бесполезная девчонка, можешь помочь компании? Я резко зажмурилась, позволяя слезам упасть с ресниц. Не люблю, когда на меня кричат, никто не имеет права кричать на меня, кроме Юнги. Ни одна живая душа никогда не повышала на меня голос, оставаясь при этом безнаказанной, кроме моего брата, единственного человека в мире, которому позволялось и прощалось все на свете. — Нам нужны деньги, чтобы спасти ее, и они дадут их нам! Тебе нужно просто подписать бумаги, и твой брат больше не будет страдать, все будет хорошо! — Деньги? — слезы лились по моим щекам, и я понимала, прекрасно понимала, что все это: мой красивый наряд, прическа и макияж, подвеска, которую подарил мне брат на этот Новый год… все это — фирменный пакетик, куда сложили покупку, и, улыбаясь, протянули новому владельцу со словами «заходите еще». Меня просто продают. Меняют на деньги, чтобы спасти компанию. — И сколько я стою? — тихо интересуюсь я. — Миллионы, Юна, — успокаивается дядя, стараясь поймать мой опущенный в пол взгляд. — Миллионы долларов. — Миллионы… — хмыкаю я, хотя совсем не весело. Меня действительно продают по очень выгодной цене. Конечно, столько денег было вложено в мое воспитание, с детства у меня было все самое лучшее: самая красивая одежда, самая вкусная еда, самый лучший велосипед… Дорогая школа, уроки танцев и конная езда, богатые приемы в нашем доме, опять же из-за компании, такой важной для всех компании, из-за которой я так редко вижу родителей… они даже не всегда поднимают трубку, не то, что сами звонят. Сейчас им платят миллионы за их дочь, чтобы они смогли вложить их в свою компанию, а их даже нет рядом, чтобы дать понять, что это для них не важно. Я выйду отсюда, подпишу бумаги и выйду замуж. На счет компании упадут огромные деньги, и проблема Юнги будет решена. Мой брат больше не будет голодать, сидя в своем чертовом офисе днями и ночами, он сможет выспаться и опять будет улыбаться. Снова пойдет на учебу, и все снова будет хорошо. Он больше не будет так уставать, не будет чувствовать на себе столько ответственности за случившееся. Я подпишу бумаги и выйду замуж. Сона убьет меня за это, а потом присоединится к Джи, у которой будет истерика. Она точно уговорит отца найти лазейку или отменить контракт, который я подписала, и он сделает все возможное для этого, потому что и сам будет в шоке от моей ситуации. Скорее всего, семья Сон даже готова будет забрать меня к себе и судиться… только вот с кем судиться? Чонгук… Чонгук сойдет с ума, когда узнает. Я даже не представляю, что он может сделать, когда узнает об этом, но, разумеется, это будет очень глупо, но смело, в стиле парня. Он не поймет, почему это произошло, не поймет, почему я не сказала ему про проблемы в компании и зачем вообще пошла на этот ужин. Он будет кричать, возможно сломает что-то, а потом… я не знаю, что будет потом. Наверное, как и все, он примет это… а может, попытается прибить Джуна, который ни в чем не виноват. Как это, я выйду замуж за Намджуна? Что за бред? Пусть мы сейчас друзья, это не значит, что мы сможем стать супружеской парой. Он знает, что я не люблю его и никогда не смогу полюбить. Я знаю, что он не любит меня, и это никогда не изменится. Разве не жестоко так поступать с нами? Нет. Жестоко так поступать с Тэхеном. Тэхен… мурашки бегут по коже, а слезы еще сильнее льются из глаз, стоит лишь этому прекрасному имени всплыть в моей памяти. Тэхен будет в шоке, ему будет больно, как и мне. Разве это не жестоко по отношению к нам, учитывая все, через что мы прошли? Что бы сделал Тэ, если бы узнал? Я не знаю. Его трудно понять или предугадать его действия, потому что он слишком часто удивляет меня. Это конец для нас с Тэхеном. Я подпишу эти чертовы бумаги, и Тэхен навсегда останется моей мечтой, как это было раньше, когда он даже не смотрел в мою сторону. Мы потеряем друг друга навсегда. Юнги… я подпишу эти гребанные бумаги ради Юнги, который никогда не скажет мне за это спасибо. Мой брат не хотел бы для меня такой участи, он бы никогда не позволил мне сделать этого, потому что любит меня. Потому что это он воспитывал меня, пока родители пеклись о своей компании, и он никогда бы не позволил такой ситуации произойти, если бы знал. Он будет очень зол, будет разочарован, и, может, убьет кого-нибудь, а еще он никогда не простит меня за это. Никогда. Он может даже отвернуться от меня, забыть, что у него есть сестра, но никогда не простит. Юн никогда не поймет, что я сделала это ради него, хотя и будет винить себя в этом. Зато он снова будет в порядке, и ради этого я и подпишу бумаги. — Через пару лет вы можете развестись… — продолжал убеждать меня мужчина, которого я больше никогда не назову дядей, никогда. — Ты даже сможешь отсудить у него часть компании… Он так говорит, словно в этом браке одни только плюсы. Прыснув, я прошла в одну из кабинок и отмотала туалетной бумаги, собираясь привести свой макияж в порядок. Когда я была готова, первой покинула туалет, направляясь к столу, за которым велась активная дискуссия между отцом и сыном семьи Ким. — Что будет с компанией, когда я подпишу бумаги? — спросила я, останавливаясь напротив господина Ким. — Юна… — начал Джун, но я даже не взглянула на него. — В контракте сказано… — с милой улыбкой начал говорить господин Ким, выглядя довольным, ведь раз я спрашиваю, значит согласна, да? — Мне плевать, что сказано в контракте, — перебила я, тяжело вздыхая. — Я не верю, что Вы готовы выложить на стол миллионы долларов за то, чтобы я вышла замуж за Вашего сына. Он ведь даже не любит меня. Максимум, что выйдет из нашего брака — он просто устанет ждать меня и возьмет силой, у нас даже может родиться ребенок, и что? Он никогда не увидит своих родителей, потому что мы будем заняты работой, ведь что еще делать, если дома ждет нелюбимый муж, да? — я подняла бровь, наблюдая за его реакцией, а по телу прошелся холодок от собственных слов. Если я подпишу бумаги, то так и будет. — Пусть я и красива, мы все знаем, что Вы бы никогда не заплатили такие деньги за то, чтобы я стала Вашей невесткой. Значит, Вы платите их не за меня. Вы платите их за компанию, верно? Что будет с ней после того, как я подпишу их? — Ты права, я плачу деньги не за тебя, хотя ты стоишь многого, особенно хорошо это видно прямо сейчас, — усмехнулся мужчина, выглядя удивленным, но очень довольным, словно случилось нечто невероятное. — Но они правда уйдут на помощь компании. — Вы хотите слияния? — я подняла бровь, видя единственное разумное объяснение поведения этого человека. — Нет, — качает головой, но я не верю. — Тогда зачем? — Это — инвестиция в будущее. Только подумай, сколько денег и власти будет у моих внуков, сколько их будет у твоих детей. От его слов по телу пробежали мурашки. Мои дети… я еще не думала о детях, просто хотела быть для них хорошей матерью, хотя уже морально готовила себя к тому, что никак не смогу переплюнуть их идеального дядю, ведь с Юнги тягаться — дело очень сложное. Я всегда думала, что мои дети будут самым прекрасным, что только есть в этом мире, и я буду их безмерно любить. Рядом со мной всегда будет любимый человек, который будет играть с ними в доброго полицейского, когда я буду примерять на себя роль плохого… Но сейчас, когда в такой ситуации зашла речь о детях, о моих детях, все эти счастливые мечты сдуло суровым ветром печальной реальности. — Я не являюсь прямой наследницей компании. — Это не важно, у тебя есть имя и воспитание, ты умна. Даже если эта компания не будет твоей, ты многого добьешься, — интересно, он думает, что эти слова должны убедить меня, что все будет хорошо? — Он поглотит ее, — встрял Намджун, и я даже не удивилась такому заявлению. — Я более чем уверен, что ваша компания будет поглощена в течении пары лет. — Да как ты?! — начал его отец, но я перебила его. — Так и думала, — тихо вздохнула я и добавила громче и уверенней: — Я подпишу бумаги. На меня уставились три пары удивленных глаз, а я отодвинула стул, усаживаясь за стол на свое прежнее место. — Я подпишу их, если вы замените поглощение слиянием, — сказала я и улыбнулась, хотя на душе было очень паршиво. — Только подумайте о власти, которая будет у ваших внуков. — Ладно, — кивнул господин Ким после нескольких минут раздумий. — И Юнги, — следующее требование, — мой брат останется во главе. — Как скажешь. — И вы доплатите три миллиона, — последняя надежда, что меня пошлют к черту, но Ким только ухмыляется, заинтересованно глядя на меня. — Это еще за что? — А вам есть разница? — я пожала плечами, и он хмыкнул, откидываясь на спинку стула. — Хорошо. Мне протянули бумажку, подписав которую, я обязалась бы выйти замуж, а семья Ким обязалась бы внести правки в контракт. Когда ручка оказалась в моих пальцах, я зависла, неотрывно глядя на свое имя, напечатанное на листочке, который решает так много. — А как же Тэхен? — подал голос Джун, заставляя меня снова почувствовать слезы. Снова они наполняют мои глаза, снова душат… — Тэхен никогда меня не простит… — прошептала я, но никто не услышал. — Твой брат скажет тебе спасибо, — подметил господин Ким. Я тихо хмыкнула, а слезы ручьями полились из глаз. Нет, не скажет. Никогда не скажет. — Где, блять, Мин Юна?! — я расплакалась еще сильнее, слыша в голове голос брата. Какое яркое воображение. — Вам сюда нельзя! — слышится женский крик, а потом что-то разбивается, заставляя всех присутствующих уставиться на дверь в зал, которая тут же распахивается. В комнату влетел Юнги, все такой же бледный, почти зеленый, все такой же разлохмаченный, с закатанными по локти рукавами рубашки. Он все еще очень уставший, но еще и очень злой, и невероятно испуганный. Обведя сумасшедшим взглядом толпу, парень находит меня и быстро направляется к нашему столу. — Подписывай, — торопит брат моей мамы, а я не могу отвести взгляд от Юнги. — Не смей! — шипит Юн, отбирая ручку из моих рук и швыряя ее куда-то в сторону. В момент, когда, схватив за локоть, брюнет поднимает меня из-за стола, в зал вбегает еще один парень и тут же несется в нашу сторону. — Никакой свадьбы не будет, я разве непонятно выразился?! — кричит Юнги, зло глядя на дядю, и тот дергается от неожиданности. Я тихо всхлипываю, расслабляясь, потому что чувствую, что все хорошо. Юнги пришел, он пришел ко мне! Он всегда приходит, даже когда его не ждешь. Всегда спасает меня, всегда! И сейчас он рядом, такой родной и близкий, самый близкий во всем мире. — Юнги, подумай, что будет с компанией… — дядя старается его успокоить, но выходит наоборот, и брюнет злится только сильнее, зло сжимая челюсти, которые с его недосыпами и голоданием стали только выразительнее. — Мне похуй, что будет с компанией! — сквозь зубы шипит брат, испепеляя вскочившего с места мужчину своим гневным взглядом. — Моя сестра не выйдет замуж только ради какой-то гребанной компании! Она не будет всю жизнь страдать! — У нас новые условия договора… — влез отец Намджуна, но сразу же замолчал, стоило Юнги перевести на него свой сердитый взгляд. Этот взгляд мог запугать любого, именно поэтому по городу ходили страшные слухи и разные легенды о Мин Юнги. Его все боялись, а те, кто не боялся — уважал. — Да мне посрать, никакой свадьбы не будет! — Оппа… — позвала я, чувствуя себя защищенной. Я перехватила его руку своими ладошками, стараясь успокоить парня и попросить уйти отсюда, но он, кажется, еще не закончил. — Тэхен, забери ее, я прошу тебя. Только сейчас я заметила стоящего рядом Тэ. Парень тут же набросил на мои плечи свою спортивную кофту и притянул в объятия. Мои слезы больше не могли прятаться внутри, поэтому я заплакала, утыкаясь лицом в его плечо и крепко-крепко обвив руками. — Еще раз увижу вас рядом с моей сестрой, вы пожалеете, что родились на белый свет. — Да как ты смеешь?! — возмутился наш родственник. — Говоришь так беспечно, словно эта девчонка стоит дороже, чем компания твоего отца! — Потому что так, блять, и есть! — орет брат, не заботясь, что на него пялится куча людей, пришедших сюда, чтобы хорошо провести вечер. — Она не стоит, она — бесценна, кусок ты дерьма! Решил продать мою несовершеннолетнюю сестру подороже? Ты кто такой вообще, чтобы принимать такие решения? — Компании твоего отца конец без этих денег! — закричал дядя. — Ты подумал о нем? Это — его жизнь! — И поэтому ты решил угробить жизнь Юны? Я продолжала теснее прижиматься к Тэхену, который продолжал гладить меня по волосам в надежде успокоить, пока мой брат сдерживался, что есть мочи, чтобы не избить родного дядю в людном месте. — Тэхе-е-ен, прости меня, пожалуйста, — тихо всхлипывала я в его руках, чувствуя себя невероятной дурой. Сейчас, будучи в его объятиях, я понимала, что не смогла бы без него, просто не смогла бы. — Тише, все хорошо. Все хорошо, — шептал Тэ, а я верила каждому его слову, сильнее сжимая в кулачках ткань его кофты. — Ты ничего не подписывала? — я покачала головой, и Ким облегченно выдохнул, снова погладив меня по волосам. — Все хорошо, моя маленькая. — Думаешь, я мог самостоятельно принять такое решение? — до нас снова донеслись крики дяди. — Твой отец дал на это добро! — Ложь, — сломавшимся голосом произнес Юнги, а мои слезы высохли, я отстранилась от Тэ, чтобы взглянуть на дядю. Тэхен попытался отстранить меня от себя, сильно сжимая зубы, но я лишь прижалась теснее, не отпуская, потому что прекрасно знала, что он хочет сделать. Я не хотела, чтобы он дрался, тем более в таком месте. Мой дядя лжет, его слова не могут быть правдой. Родители бы никогда не поступили так со мной. Никогда. — Подумай, над этим… — Ах ты ж сука! — мужчину повернули в сторону и сильно ударили по лицу. Все уставились на напряженного Чонгука, который все еще держал свою жертву за воротник, замахиваясь еще раз. — Ну и мразь, ты, аджосси… — шипел он, снова и снова ударяя его по лицу. — Чонгук, хватит, — Юнги попытался оттащить парня, но не получилось, да и, если честно, не особо Юн и старался помочь своему родственнику. — Нет, хен, не хватит… –шипел Гук, снова впечатывая кулак в лицо мужчины. — Что ты, сука, хотел сделать с моей Юной?! Я придушу тебя, тварь! — Давай выйдем? — предложил Тэ и, не дожидаясь моего кивка, повел на выход. — Чонгук! — крикнул брат и сумел отстранить парня от дяди. — Успокойся! — Юнги, соглашайся на договор. Юна внесла в него правки, и теперь… — вытирая разбитые губы, заговорила жертва Гука, приводя всех в шок. — Тварь… — последнее слово брата, которое я услышала, прежде чем за нами закрылись двери. — Теперь все в порядке, все позади… — шептал Тэхен, теснее кутая меня в свою кофту. Мое пальто никто не удосужился забрать из гардероба, а парень, похоже, так и приехал без верхней одежды. — Тэхен, я хотела подписать… — плакала я, понимая, какая я идиотка. — Я знала, что это неправильно, и что это конец для нас, но я хотела помочь Юнги… — Я так боялся, что мы не успеем… — шептал парень, теснее прижимая меня к себе и оставляя нежный поцелуй в волосах. — Но, даже если бы ты подписала, мы бы нашли выход. Мы бы засудили их, отменили действие договора или просто сбежали бы… — Сбежали? — я подняла свое заплаканное лицо, чтобы взглянуть в глаза. Одноклассник серьезно кивнул, гладя мою влажную от слез щеку. — Да. Куда угодно, прямо сейчас. — Правда? — теснее прижимаясь к теплу его ладони, дрожащим голосом спрашиваю я, потому что все это кажется мне сказкой. — Издеваешься? Думаешь, я смогу жить без тебя? Или жить, зная, что ты принадлежишь кому-то другому еще и против своей воли? — с сомнением интересуется Тэ, и в его взгляде столько искреннего удивления и непонимания, что мое сердце останавливается, а голос ломается, опускаясь до шепота. — А ты смог бы? — Ни за что… — Быстро в машину, пока этот бандит малолетний никого не убил, — кинул Юнги, вытаскивая Гука за шкирку из ресторана и толкая в сторону машины. Парень сопротивлялся, намереваясь вернуться в зал, но Мин лишь тяжело вздохнул и, не прикладывая усилий, снова толкнул Чонгука в сторону двери автомобиля, которую сам же для него и открыл. — Хен, отпусти меня! Я уже взрослый, чтобы принимать решения! — бурчал Чон, все еще стараясь прорваться внутрь ресторана. — В машину, я сказал! Бросив на меня злой взгляд, Чонгук сел рядом с Юнги, а мы с Тэ залезли назад. Все молчали большую часть времени по пути домой, Тэхен крепко держал мою руку, заставляя чувствовать себя немного лучше. — Оппа… — начала я и сразу же зажмурилась от крика старшего брата. — Дура, чем ты, блять, думала?! — Я хотела помочь тебе… ты так устаешь и… — парень снова перебил меня, не собираясь сдерживаться. — Больная? Юна, ты идиотка, скажи мне? Всю дорогу домой я выслушивала лекции о том, какая я тупая, и что Юнги закопал бы меня живьем, если бы я подписала хоть что-нибудь. Оказывается, Тэхен повез парням еду и на вопрос «А где Юна?» ответил, что я уехала с дядей на ужин. И тогда Юну стало ясно, что дядя не оставил идею продать меня, услышав его отказ. Оставив Джина совсем одного, они поехали сюда, а Чонгук очень вовремя позвонил Юнги узнать, не знает ли он, когда я вернусь домой, и понеслось. — Прости…

***

Приняв душ, я еще около получаса просто стояла посреди коридора, обнимая Тэ, который совсем не хотел меня отпускать. — Прости меня, — прошептала я, и он кивнул, оставляя поцелуй на моем лбу. Так хорошо. Как я могла от этого отказаться? — Юна, я чуть не помер. Ты нормальная вообще?! — мы оба посмотрели в сторону Гука, который начинал свою речь уже по третьему кругу, снова начиная закипать. — И ты прости, — я обняла друга и чмокнула в щеку, надеясь, что до завтра он успокоится. Я надеялась, что все успокоятся. Чон молчал, не спуская с меня глаз. Пожелав парню спокойной ночи, я снова обняла Тэхена и, быстро поцеловав в губы, ушла к Юнги. Пусть он снова кричит на меня, пусть ругается, но сегодня я очень нуждаюсь в нем. Юн молчал, когда заметил меня, выйдя из душа в низко сидящих на бедрах спортивных штанах. Я еще раз отметила, как сильно брат похудел. Нет, он, скорее, был истощен. Молча погасив свет, парень улегся на кровать, накрылся одеялом, раскидывая руки в стороны, как бы приглашая меня в свои объятия. Слабо улыбнувшись, я уложила голову на его грудь, крепко обнимая, а он укрыл меня, обнимая в ответ. Я много думала, лежа вот так вот с ним, слишком много, и из-за этого Юнги не мог уснуть, как и я. — Он солгал, — нарушил молчание брат. — Отец не поступил бы так. Я молчала, слишком устав, чтобы думать об этом сегодня. — Я знаю, что ты решилась на это не потому, что глупая, а потому что любишь меня и родителей, но это того не стоит. Я хочу, чтобы ты это понимала. Ты бесценна. Твое счастье стоит гораздо дороже, чем сотня таких же компаний. — Я понимаю, — я снова плачу, понимая разницу между дядей, который убеждал меня продаться за пару миллионов, и Юнги, который убеждал, что никакие деньги не стоят меня. — Хорошо, — облегченный вздох, и мы синхронно закрываем глаза. — Спокойной ночи, мой маленький мышонок. Я очень люблю тебя. — Я тоже очень люблю тебя, оппа. Спокойной ночи.

POV Автор.

Два парня стояли в коридоре, глядя вслед удаляющейся миниатюрной фигуре своей одноклассницы. — Пойдем, — вздохнув, бросил Киму Чонгук и направился к лестнице. Тэхен удивился, что парень обратился к нему и тем более позвал куда-то, но последовал за ним. Через пару секунд ребята оказались на кухне, и пока ничего не понимающий Тэхен стоял около стола, наблюдая за другом, Чонгук достал из шкафчика два стакана, которые звонко ударились о мраморную поверхность столешницы. Открыв шкафчик, где стояли разные крупы и хлопья, школьник достал оттуда бутылку, которой там быть явно не должно было, и, молча откупорив ее, разлил янтарную жидкость по стаканам, после толкая один из них Киму, а второй сразу же опустошая. Чонгук скривился, алкоголь был хорош. Наверное даже слишком хорош для такого случая. Он купил его недавно, потому что скоро у его хена день рождения, и Чон не смог придумать, что еще ему можно подарить. Но, кажется, стоит подумать еще, раз бутылки, считай, нет. — Пей, — сказал он, заметив, что Тэхен только крутит стакан в ладони, странно поглядывая на друга, который уже уселся на стул, снова наполняя свой стакан. Сегодня он планирует напиться. Гук никогда не пил с незнакомыми людьми или людьми, которые ему не нравились, с теми, кому он не доверял, или кто раздражал его. Он считал это странным жестом, ведь алкоголь был для Чонгука очень личной вещью, которую нельзя делить с кем-попало. Он бы лучше напился один… Но сегодня хотелось напиться вместе с Тэхеном. С парнем, который его ужасно раздражал, который ему не нравился и которому Гук совсем не хотел доверять. Тэ молча поднес стакан к губам и осушил его, стараясь не кривиться. Все равно не вышло, поэтому он даже не удивился, услышав довольный хмык Гука. Парень не мог понять, с чего вдруг ему захотелось выпить с Тэхеном, и почему Ким совсем не против. Отношения этих двоих были очень сложными, и, хоть они и были друзьями, все равно недолюбливали друг друга и никогда не были близки. Заняв стул напротив Чонгука, Тэхен поставил перед ним свой стакан, и Чон тут же наполнил его, поднимая в воздух свой после. Чокнувшись, парни вновь выпили, выливая одним махом все содержимое стаканов в рот и тут же проглатывая. Пустая посуда вновь цокает донышками о мрамор. — Ты хочешь поговорить? — подал голос Тэхен, поправив свои очки и внимательно взглянув на тяжело вздохнувшего Чона. Тэ знал, что им есть о чем поговорить, но не то, чтобы он хотел разговарить. Ему ужасно не нравилось то, как близки Чонгук и Юна, но Ким не мог ничего сказать по этому поводу девушке, потому что знал, как она дорожит Гуком. Если парень и сомневался в собственных рассуждениях раньше, потому что ребята постоянно ссорились и частенько кричали друг на друга, то после поездки в горы все встало на свои места. Тэхен понял все слишком хорошо, он увидел слишком много и со стороны Юны, и со стороны Гука, который всегда старался казаться безразличным и холодным. Ким знал, что эти двое слишком близки для друзей, и это очень расстраивало его, очень напрягало, потому что он боялся, что Юна может забыть о нем — таком самом обычном, незаурядном парне, когда рядом есть такой идеальный Чонгук, которому не нужно напрягаться, чтобы быть таким, какой он есть. Чон красив, гораздо красивее, чем Тэхен с его непослушными волосами, что приходится подолгу расчесывать, или глупыми очками. Его тело гораздо более эстетично по сравнению с худощавым телом Тэ, он умен, при этом не прилагая огромных усилий, в то время как Тэхен постоянно сидит над книжками, чтобы достичь такого результата. Чонгук смелый, импульсивный и спонтанный, у него замечательное чувство юмора, а еще он делает все, что захочет, не думая о последствиях. А Тэхен постоянно думает, анализирует и взвешивает стоит ли делать так или лучше поступить иначе. Он становится другим только в присутствии Юны, потому что когда она рядом, у Кима в принципе не получается думать. Его напрягает, что Гук живет с ней в одном доме, что заходит в ее комнату без стука, что ночами они болтают и смотрят фильмы. Его бесит, что Гук всегда рядом с ней, даже если они снова поругались. Но Тэхен не мог ничего с этим поделать. Он не мог заставить Юну выбирать, хотя не знал почему. Возможно, из-за страха, что выберут не его. Возможно, потому что будет чувствовать вину, видя ее грустной. Или потому что понимает, что это глупо и неправильно. Возможно, и то, и другое, и третье… — Не хочу, — подал голос Чонгук, вырывая Тэ из его мыслей. — Но, я думаю, мы должны. Гуку совсем не нравилось то, что Тэхен стал таким близким для Юны, тем более в последнее время. Он винил себя за то, что не разглядел ее глупую влюбленность в ботаника с самого первого дня. Было подозрительным, что первая красотка школы так тесно общается с неприятным заучкой с первой парты, но Чон даже предположить не мог, что эта идиотка способна влюбиться в очкарика. Тэхен напрягал тем, каким идеальным был. Такой весь правильный и воспитанный, вечно собранный и такой рассудительный… Гука раздражало, что Тэхен всегда был спокоен и поступал разумно, хотя сам Чон давно бы сорвался и сотворил бы какую-нибудь глупость. — Должны, — согласился Тэ и, взяв бутылку, сам наполнил два стакана. — Начнем с сегодня? — предложил Гук, внимательно наблюдая за парнем. — С того, как ты назвал Юну своей? — вздернув бровь вверх, усмехнулся Ким, а ведь ему совсем не было весело. Его просто передернуло там, в ресторане, от слов Чонгука, а голос парня продолжал назойливой мухой отдаваться в его голове. «Моя Юна». Старшеклассник сдержался только потому, что сама девушка тесно прижималась к нему, цепляясь пальчиками за его кофту. «Моя Юна»… Даже Тэхен, ее парень, никогда не использовал такое словосочетание, не считая, что имеет на это право. Она ведь человек, она не может никому принадлежать, но эти прекрасные слова, произнесенные голосом другого, стали самым ужасным, что Тэ когда либо слышал. «Моя Юна»… И теперь Тэхен понял, что больше всего на свете он хочет только того, чтобы Юна действительно принадлежала ему и никому больше. Чтобы только он мог говорить ей «Моя», только он. Чонгук видел напряжение на лице одноклассника и заметил, с какой силой тот сжимает стакан. Даже костяшки его длинных пальцев побелели, но парень продолжал оставаться спокойным. Чон бы уже перевернул стол, если бы кто-то посмел назвать его девочку своей, но Тэхен — не Чонгук. Гук сказал эти слова неосознанно, он даже не заметил того, как они сорвались с его уст. Он даже не хотел никого бить, просто мысли о том, что с Юной собирались поступить подобным образом, приводили его в бешенство. — Мне извиниться? Тэхен тихо прыснул, поднося стакан к губам, и невесело покачал головой. Чонгук оставался собой даже в таких ситуациях. Парень прекрасно понимал, что не прав, но не чувствовал себя виноватым, ведь ему безумно хотелось, чтобы Юна действительно была с ним, чтобы он мог во всеуслышание говорить о ней «моя». Даже если ему хватало и того, что в моменты, которые они проводили вместе, брюнетка была лишь его Юной — девушкой, которая такая лишь рядом с ним. — Ты любишь ее, — произнес Тэ, не глядя на ошарашенного парня напротив. — Мне извиниться? — через пару минут молчания Чонгук повторил вопрос, который для Кима звучал как издевательство. Он не хотел извинений, они ему ничего не дадут. Возможно, сделают лишь хуже. — Она тебя тоже любит, — еле выдавил из себя Ким, понимая, в какой ужасной ситуации он оказался. Его девушка души не чает в другом парне. Она его любит так сильно, что по телу Тэ от мыслей об этом разливается леденящий душу ужас. — Я знаю… — вздохнул Гук и опустошил стакан, тут же наполняя его снова. — Как тебе минутка моей славы? — резво хихикнул он и тихо посмеялся собственной шутке. Чон чувствовал себя превосходно, зная, что Юна любит его, по-настоящему любит. И он чувствовал себя отвратительно, зная, что еще сильнее она любит другого человека. Еще хуже то, что она в него влюблена. С этим не мог тягаться даже такой идеальный Чонгук. Тэхен молчал, опустошая один стакан, а за ним еще один. Ему хотелось сломать что-нибудь, разбить что-нибудь, закричать во весь голос, чтобы каждый узнал, как ему больно. — Знаешь, что самое ужасное во всем этом? — глядя на парня напротив и чувствуя себя так же дерьмово, как и он, поинтересовался Гук, поднося стакан к губам. — Дай угадаю, что есть я? — вскинул брови Тэхен, и Чон рассмеялся. — Чувак, ты мне нравишься, схватываешь все на лету! — похвалил Гук и снова рассмеялся. — Я люблю Юну, а она любит меня… — снова ножом по сердцу Тэхена, а ему и без этого слишком паршиво. Гук видел, как тяжело однокласснику слушать его даётся, видел, но все равно продолжал говорить, потому что самому было не легче. — Самое ужасное, что ты — идиот. Такой весь идеальный, понимающий… как же бесит. И снова алкоголь плещется в стаканах. — Какой ты милый, — заметил Тэ, уставившись на собственный стакан. — Если бы мы поменялись местами, я бы никогда не позволил ей общаться со мной, то есть с тобой… — Гук почти запутался в своих мыслях, но вовремя нашел выход и собрался. — Скажи, ты совсем не ревнуешь? Я живу в ее доме, сижу с ней за одной партой, мы почти все время вместе… мы даже иногда вместе спим! Знаешь, как трудно быть с ней все время рядом и не переходить границы? Знаешь, как меня бесит, что ты, будучи ее парнем, позволил ей ехать искать меня в горах и даже остаться со мной на ночь…? Ты тупой? Я бы давно придушил тебя, если бы мы поменялись местами. Чонгук замолчал, непонимающе и даже осуждающе глядя на Тэхена, а тот задумался над словами друга, зная, что он прав. Тэ совсем не нравились слова Чона, ему не нравилось то, что парень прав, но он был согласен с ним, понимая, что поступает неправильно с одной стороны, но с другой… — А ты думал, каково будет Юне, если я запрещу ей общаться с тобой? — заговорил Ким, чувствуя себя отвратительно из-за того, что понимает привязанность девушки к этому придурку. Если бы он не понимал, все было бы гораздо проще, он бы действительно мог просто заставить ее выбирать… но он не мог. Не мог, потому что понимал. — Она сходила с ума там в горах… Думаешь, легко было смотреть на то, как ее трясло от страха, что с тобой что-то случилось? Думаешь, мне нравится, что она так пеклась о тебе и сейчас печется? Ты живешь через стенку, все время проводишь рядом с ней и продолжаешь целовать ее, словно это ничего не значит, но это значит! Я прекрасно понимаю, что это значит очень много! Ты думаешь, что мне в кайф, что вы так близки? Думаешь, мне не хочется прибить тебя или поговорить с ней об этом? А ты подумай, что будет, если я сделаю все это. Что будет с ней? Я не могу! Как бы ты меня ни бесил, я ничего не могу сделать, и это раздражает меня еще больше! — Поэтому ты и бесишь меня, — печально протянул Чонгук и снова наполнил свой стакан. Он тут же осушил его и снова наполнил, начиная говорить: — Ты любишь ее. — Правда, что ли? — съязвил Тэхен, хотя это было совсем ему не свойственно. Гук ухмыльнулся, зная, что Юна съязвила бы именно таким тоном, так что не удивительно, откуда у Кима это взялось. — Она тоже тебя любит, — печально заметил брюнет. Тэхен молчал, испытывающее глядя на него. Он не знал, что еще Чонгук хочет сказать, и не знал, стоит ли вообще продолжать этот разговор. — Вот, что еще ужаснее… моя Юна любит тебя очень сильно. Если бы ты поставил ее перед выбором, она бы выбрала тебя. Она влюблена в тебя. — Ты продолжаешь говорить, что она твоя, и мне ужасно хочется ударить тебя, — тихо, проговорил Тэхен, но тишина его голоса совершенно не означала, что он спокоен. В его душе происходил Армагеддон. — Так ударь, — ухмыляясь, предложил Гук, но Тэ лишь печально покачал головой. — Это неправильно. — Ты такой идиот… — вздохнул Гук, и между ними повисло молчание, которое длилось всего минуту, но в которое каждый успел обдумать очень много вещей. — Знаешь, если бы Юна попросила меня, я бы, не раздумывая, ее поцеловал, я бы даже не смог остановиться на одном только поцелуе… — Ты очень хочешь, чтобы я тебя ударил? — отличник поднял на парня злой взгляд, громко ставя стакан на стол. Чонгуку понравилась реакция друга, хотя он совсем не хотел быть побитым. Если бы они сошлись в сражении, Гук был уверен, что не станет проигравшим, но такие мысли Кима значат лишь то, что Юна значит для него очень много, и он не допустит того, чтобы какой-то другой парень касался ее. — Загвоздка в том, что она не попросит. Никогда… — Чонгук сказал это отчасти для того, чтобы успокоить Тэхена и показать, что для Юны отношения с Кимом значат гораздо больше, чем с ним. Он хотел сказать, что ему не о чем переживать, и Чонгук совсем не представляет для него опасности. А еще он сказал это для себя, чтобы напомнить самому себе, что не стоит даже надеяться на большее. Между ними снова повисло молчание, неожиданно прерванное голосом Тэхена. — Знаешь, почему ты бесишь меня? — поинтересовался парень, поправляя свои очки, а Чонгук широко ухмыльнулся, отвечая на его вопрос: — Потому что я лучше тебя? — Потому что ты всегда будешь рядом с ней, и эти твои мысли меня совсем не успокаивают. Чонгук на секунду задумался над словами Кима и кивнул. — Ты прав, я буду. В этом ты не можешь тягаться со мной. — Когда ты уже свалишь из этого дома? — печально скривившись, Тэхен отпил из стакана, заставив Гука смеяться. — А ты не такой идиот, как я думал! — заметил тот. — Придурок! — прыснул Тэ, совсем не считая ситуацию смешной. — Что бы ты делал, если бы вы не успели? — тон Чонгука снова стал серьезным, как и его взгляд, направленный на собутыльника. — Если бы она должна была выйти замуж? — Во-первых, я бы радовался, что не за тебя, — сказал Ким, и Гук рассмеялся, кивая. Он и сам бы ответил так же, если бы его спросили. — На самом деле, нет… — продолжил Тэхен, позволяя взгляду своему стать пустым. — Если бы ей и пришлось выходить замуж, я бы предпочел тебя, потому что ты не обидел бы ее… Потому что ты любишь ее… — Как же твоя философия меня бесит, — заметил Чон. — Но в этом я с тобой согласен. Я бы тоже предпочел, чтобы она вышла за меня… — Придурок… — в который раз бросил Тэхен и даже улыбнулся. — Если бы не получилось решить все с юристами и судом, я бы предложил ей сбежать. — Ты? Сбежать? — брови Гука полезли на лоб, он был в шоке от услышанного. Парень ожидал многого, но совсем не это. Он не мог представить, чтобы такой правильный и нерешительный человек предложил нечто подобное  — А как же твоя учеба…? — Учиться можно везде, а Юна… — протянул Тэ, снова поднося стакан к губам. Ему совсем не хотелось продолжать это предложение, потому что они должны быть рядом всегда. — Меня так бесит, что ты начинаешь мне нравиться… — вздохнул его собеседник, допивая свой алкоголь. — Не думаю, что мы поладим, — заметил Ким, наполняя крепким напитком опустевшую стеклянную посуду. — Даже не надейся, — прыснул Чонгук, протягивая свой стакан, чтобы чокнуться с одноклассником и снова хлебнуть спиртного.

POV Юна.

Я проснулась из-за того, что стало необъяснимо пусто, к тому же мне показалось, словно кто-то пытался тихо закрыть дверь, надеясь не разбудить меня. Перевернувшись на другой бок, я не обнаружила в кровати Юнги и подорвалась с места, быстро покидая комнату. Я встретила его в прихожей, Юн обувался, совсем не заметив меня. — Ты куда в такую рань? — сонно спросила я, и брат поднял на меня удивленный взгляд. — В офис, надо работать. — Подожди две минуты, я тебе хотя бы кофе сварю… — Все хорошо, иди спать, хорошо? И не нужно привозить нам завтрак, я закажу что-нибудь, а вот ужин мы будем ждать. Юнги поцеловал меня в лоб и, накинув пальто, скрылся за дверью. Было еще раннее утро, да и к тому же сегодня суббота, так что я отправилась к себе, чтобы еще поспать, но, зайдя в комнату, замерла в дверях. На моей кровати развалились два парня, оба совершенно и напрочь лишённые совести. Тэхен лежал на спине, отвернувшись к стене лицом, а Гук закинул на него ногу, а руку перекинул через его грудь, обнимая за шею и при этом спрятав свое лицо в пространстве между шеей Тэ и подушкой. Чем это они тут занимались, раз спят в такой милой позе? Сходив за телефоном, я не смогла устоять перед соблазном и сделала пару фото, с которыми обрету немыслимую власть, а потом решила разогнать этот беспорядок. Стащив Гука с Тэ, я попыталась разбудить его, но не вышло, и через пару минут он уже снова обнимал моего парня, мило причмокивая во сне. Перегнувшись через друга, я попыталась разбудить Тэхена, но он недовольно замычал во сне, так что я забила на них, отправившись обратно в комнату брата. Интересно, а почему они спят вместе? Поспав еще пару часов, я встала и направилась в кухню, чтобы приготовить еду и накормить хотя бы Хосока, который обычно в такое время принимает душ. Найдя на кухне два стакана и пустую бутылку от виски двадцатилетней выдержки, я, кажется, поняла, что за странная картина предстала моему взору в моей комнате. Быстро убрав следы чужого преступления, я накрыла для Хоби на стол и, сварив две чашки кофе, выставила их на поднос рядом с водой и таблетками от головной боли. Зайдя в комнату, я тихо вздохнула и слабо улыбнулась, окинув парней взглядом, и принялась их будить. — Подъем, алкоголик! — я ткнула Гука между ребер пальцем, и он заныл, не раскрывая глаз и умоляя дать ему еще поспать. — Вставай, придурок, сейчас тебя придет будить брат и он ой как удивится, увидев тебя в таком состоянии! — Юна-а-а-а! — умолял Чон. Я лишь сильнее пихнула его, заставляя раскрыть глаза и присесть. — Почему ты такая жестокая? — Потому что какого черта ты напился и Тэхена напоил?! Своей печени не жалко, так его пожалей! — Здрасте, он мальчик большой, сам может принимать решения! — спародировал меня Гук, и я чуть не отвесила ему подзатыльник, но остановилась, пожалев его больную голову. — Идиотина… — бурчала я, указывая парню на поднос. — Вон тебе таблетка, вон кофе, чтобы проснуться, и быстро в душ, пока оппа тебя не спалил! — Какая заботливая малявочка… — довольно улыбнулся друг и потянулся, чтобы оставить на моей щеке поцелуй, но я отвернулась от него, скривившись. — От тебя несет за четыре версты, чудовище! — возмутилась я, отбрасывая его руки в стороны. — Сгинь из моей комнаты! — Как быстро ты предала нашу любовь… — скривился Чон, проглатывая таблетку и запивая ее кофе, от чего сразу же скривился. — Фу, какой горький! — Так тебе и надо, проваливай давай! — А этого почему не будишь? — поднял бровь, поднимаясь с кровати. — Вали, я сказала, я с ним сама разберусь. — И что это значит? — Что это мой парень, и если ты еще раз забросишь на него свои конечности — станешь инвалидом, — пообещала я, и Гук подавился водой, которой решил запить кофе без сахара, и закашлялся. — Блин, ну почему ты такой громкий?! Ты же его разбудишь! — заныла я, толкая парня к двери. — Проваливай уже, а то я сама сейчас приведу сюда Хосока, и тебе придет конец. — Да ушел я, ушел… предательница, — скривился одноклассник, когда я помахала ему ручкой, намереваясь закрыть дверь. — А, с добрым утром! — я улыбнулась и захлопнула ее. Развернувшись в сторону кровати, я улыбнулась, потому что это прекрасно — Тэхен, спящий в моей постели. Он уткнулся носом в мою подушку и мило посапывал, мне даже совсем не хотелось его будить, но нужно, иначе это сделает Чонгук. Очень странно, что парень спал так крепко, обычно его можно было разбудить только вздохом, а в этот раз я и звала его, и гладила, и даже трясла за плечо, но Тэ лишь мило кривился и сильнее зарывал лицо в подушку, заставляя меня улыбаться. Последняя попытка, которая не увенчалась успехом, даже наоборот, меня повалили на кровать и крепко обвили руками. Устроив свой нос у моего уха, Тэхен глубоко вздохнул и попросил поспать еще несколько минут. Не в силах отказать ему и продолжая глупо улыбаться, я обняла руки парня в ответ, проваливаясь в сон. Проснулась я от мягкого поцелуя в щеку и улыбнулась сквозь сон, поворачиваясь в сторону Тэхена, который, кажется, теперь выспался. — Могу поклясться, что когда засыпал, тебя не было рядом, — улыбнулся Тэхен, поправляя мои волосы. — Мда, вы с Гуком выглядели очень мило. Если честно, я даже ревную… — Тэхен нахмурился, глядя на меня, а я потянулась за телефоном. — Этот баран разлегся на тебе, вот смотри! — Бо-о-оже-е-е… — протянул Тэ, листая фото. — Ты же удалишь их, да? — он с надеждой посмотрел на меня, а я покачала головой, выхватывая свой телефон из его рук. — Даже не надейся! Вы оба теперь у меня на крючке! — А если заберу? — брюнет вскинул брови, хитро улыбаясь. — А ты попробуй, — я прикусила губу, убирая телефон еще дальше, а Тэхен перегнулся через меня, стараясь дотянуться до моей ладони. Его лицо было всего в сантиметре от моего, так что мое дыхание остановилось вместе с сердцем. Тэхен коснулся моих губ своими, и я почти умерла. Я совсем забыла про чертов телефон, растворившись в нежном утреннем поцелуе, и вспомнила о нем только тогда, когда юношеская ладонь, погладив мою руку от плеча, забрала его из моей слабой ладони. Я уже хотела возмутиться ужасной тактике своего парня, когда услышала стук, говорящий о том, что телефон упал с кровати. Чужая ладонь коснулась моей, переплетая наши пальцы. Я заулыбалась, и это заставило Тэ отстраниться и заинтересованно на меня посмотреть. — Если хочешь, я удалю, — предложила я, — В моем телефоне много компромата. — Можешь оставить, — улыбнулся парень, рассматривая мое лицо. — А что за компромат? — Хочешь посмотреть? — я радостно вскочила и, дотянувшись до телефона, который завалился под кровать, запрыгнула обратно. — Во-о-от, смотри…. Мы листали фотки, на которых были и Сона, и Джи, и Чимин, и, конечно, Чонгук, а потом долистались до фотографий спящего Тэхена, и я тут же выхватила телефон из его рук, делая вид, что парню все это показалось. — Ю? — улыбаясь, позвал Тэ, пока я прятала раскрасневшееся лицо за длинными прядями волос. — Отстань.  Что-то мне совсем не хотелось с ним об этом разговаривать, вот совсем. — Я же еще ничего не сказал, — парень попытался развернуть меня к себе, но я лишь ниже опустила голову, не давая ему взглянуть на меня. Как же мне стыдно, что я вот так вот глупо спалилась… — Ты ничего не видел! — Но… — Просто забудь, ладно? — господи, как же стыдно! — Ладно… — протянул одноклассник, а потом коснулся моей талии, разворачивая к себе лицом. — Хочешь что-то покажу? Я кивнула, и Тэ потянулся в карман за своим телефоном. Полистав экран пару секунд, он улыбнулся, протягивая мне свой гаджет. Взяв его в руки, я мысленно готовилась ко всему, но никак не рассчитывала увидеть на экране себя, спящую в автобусе по пути в горы, спящую в их с Минхеком комнате, спящую рядом с Джи во время поездки на одну из экскурсий. Как же это мило. Я заметила, что улыбаюсь, и попыталась спрятать свою улыбку, но вышло слишком поздно, Тэхен все заметил. — Удаляй, — прочистив горло, в попытке скрыть смущение, поговорила я.  Мои щеки раскраснелись, и я больше не чувствовала себя неправильной, потому что Тэтоже фотографировал меня без разрешения. Это до жути мило и просто невероятно! — Еще чего? — отмахнулся парень, отбирая свой телефон. — На что я буду смотреть перед сном? Господи, он делает так же, как и я! Это вообще возможно?! Когда мы выползли из комнаты, было уже больше полудня, а совсем рядом слышалось недовольное бурчание. Командировав Тэ в душ, я пошла на недовольный голос и остановилась у открытой двери, наблюдая, как Гук выгребает все вещи из шкафа. — Решил обновить гардероб? — смеюсь я, и Гук замечает мое присутствие, качая головой. — Если бы. Родители вернулись, так что мы съезжаем, — вздохнул он, и моя челюсть отпала. Как это он съезжает? Что? Не-е-ет, он не может уехать! — Чего? — переспросила я, совсем не готовая к такому резкому повороту событий. — Ты не можешь уехать! — Я тоже не хочу, — печально вздохнул парень, глядя на меня так, словно очень сожалеет о том, что происходит, — но, что поделать? Они купили дом недалеко и заедут за нами через пару часов. Не расстраивайся, мы почти что соседями будем… — Гук почесал затылок, оглядывая все свои вещи, скинутые на кровать, и уже прикидывал как поместить их в чемодан, а я стояла в дверях его комнаты и часто моргала, стараясь прийти в себя и переварить новую информацию. Чонгук уезжает. Он больше не будет жить через стенку от меня. Не будет бродить полуголый по дому, не будет вламываться в мою комнату, не будет съедать мою еду… Он оставит меня здесь совсем одну. Не хочу быть с ним соседями, хочу, чтобы он остался. — А ты не можешь жить с нами? — прикусив губу, поинтересовалась я, чувствуя, что у меня отнимают часть моей жизни. Огромную такую часть. Чонгук был частью моего дома, как и Юнги, а теперь его забирают у меня, даже не предупредив. Мне снова нужно привыкать к отсутствию друга рядом, и как это сделать? — Здрасте, у меня свой дом теперь есть! — возмутился парень, но сам не выглядел веселым и радостным. — Это значит, что больше никаких ночей откровений? И никаких сериалов до утра? — Говоришь так, словно я в другую страну переезжаю, а не на соседнюю улицу… — цокает Чон, и я топаю ногой, стараясь привлечь его внимание. — Ты же будешь приходить в гости? Во мне проснулась маленькая пятилетняя девочка, которая требовала сладостей, но ей их не давали, к тому же отобрали ее любимую игрушку, заявив, что она теперь будет жить в другом доме. — И оставаться с ночевкой, — кивнул Гук, начиная упаковывать чемодан и совершенно не глядя в мою сторону. — Ты, кстати, теперь тоже можешь зависать у меня. — А ты обо мне не забудешь? — прикусив губу, тихо спросила, заставив брюнете повернуться ко мне, уставившись, как на идиотку. — Ты издеваешься сейчас? — недоверчиво поинтересовался друг, и я покачала головой, хмурясь в ожидании ответа. — Пообещай! — Серьезно? — нахмурился он, готовясь рассмеяться, чем заставил меня нахмуриться еще больше. — Пообещай. — Обещаю, — закатив глаза, но улыбнувшись, произнес парень, и я выдохнула, получив то, что хотела. — Что происходит? — сзади ко мне подходит Тэхен, заглядывая в комнату Чона. — О, решил обновить гардероб? — он поправил очки, и Чонгук закатил глаза, складывая свои рубашки. — Бог услышал твои молитвы, — бросив быстрый взгляд на Тэ, заявил он и продолжил укладывать вещи в чемодан. — Я съезжаю. — Ух ты… — протянул удивленный Тэ и поправил очки, тяжело вздыхая. — Одолжить чемодан? — я недовольно зыркнула на Тэхена, и тот виновато прикусил губу. Чонгук посмеялся, поднимая палец вверх. — Неплохо, неплохо. — Придурки! — надулась я, не собираясь больше находиться в их обществе. Как же они бесят, когда начинают подкалывать друг друга, айщ! — Смотри, как она расстроилась, что я уезжаю… — хмыкнул Чонгук. — Иди и успокой свою девушку, или это сделаю я, и она больше не будет твоей, — услышала я веселый голос Гука и закатила глаза, спускаясь по лестнице вниз. — Да пошел ты, — бросил ему Тэхен, направляясь за мной. Родители Гука приехали в два часа и забрали своих детей, поблагодарив меня и брата, которого не было дома, за то, что приютили их. Мы с Тэхеном занимались учебой и готовили еду, даже успели посмотреть фильм, а потом собрались в компанию, чтобы навестить и накормить братьев. Они как и всегда выглядели просто ужасно, будучи оба полностью поглощенными работой, и даже не заметили наш приход. Ничего нового. — Доставка еды! — закричала я, только так привлекая к себе их внимание. Мы все ели, Джин спросил о вчерашней ситуации, я рассказывала все в деталях, наблюдая за тем, как Юнги снова злится, а Тэхен отставляет тарелку в сторону. Чтобы разрядить обстановку, я рассказала о переезде Хо и Гука, чем удивила брата. — Хосок мне ничего не говорил… — задумался парень. — Может, потому что он не видел тебя две недели, и ты даже на звонки не отвечаешь? — предположила я. В последнее время из-за дел в компании Юнги мало того, что не появлялся дома и не ходил в универ, он практически разорвал все связи с внешним миром и даже со своим лучшим другом. Хосок ничего не знал о компании, но понимал, что что-то происходит с его другом, поэтому продолжал донимать меня расспросами. Мне было тяжело молчать обо всем, ведь Хоби не последний для меня человек, и он действительно переживал о моем брате, но я не могла нарушить обещание, данное Юнги. Я увиливала от разговоров с ним, когда понимала, о чем пойдет речь, и постоянно переводила темы, а когда не могла сбежать, размыто говорила о том, что брат занят на работе. Юнги задумался, а потом резко стал серьезным, попросив Тэхена выйти вместе с ним. — И что происходит? — нахмурилась я, провожая взглядом двух парней, за которыми тихо закрылась дверь, оставив нас с Джином совсем одних. — Может, до него дошло, что вы остаетесь одни в большом доме? — продолжая жевать, пожал плечами Джин и стащил из моей тарелки редьку. Возможно, он прав. Юнги всегда напрягала идея оставить меня в пустом доме даже днем, о чем говорить, когда на дворе ночь? Он постоянно объяснял это тем, что в дом могут проникнуть воры или убийцы, и со мной может что-то случиться, поэтому никогда не оставлял дома одну. — А ты не переживаешь? — А мне-то чего переживать? — Джин удивленно посмотрел на меня, пожимая плечами. Отправив в рот еще больше еды, он продолжил говорить, даже не удосужившись прожевать до конца. — У меня, слава богу, братишка, а не сестра. К нему никто не будет приставать, и не изнасилует, хотя… — он задумался и поднял глаза к потолку, тяжело вздыхая: — я бы только пожелал ему, чтобы к нему приставал кто-то вроде тебя, — тыкнув в меня палочками, продолжил парень, и я подавилась своей едой, уставившись на него во все глаза. — В смысле?! — я была возмущена его словами. Что значит: «кто-то вроде меня»?! — Эй, только я могу приставать к нему! — Ты придралась не к той части слов, — разочарованно покачал головой брюнет, и я нахмурилась, ничего не понимая. Прошло полминуты молчания, и я не выдержала, снова задавая Киму вопрос, который меня тревожил. — Так почему они вышли? — О-о-о-о-о, а мне говорили, ты вторая в рейтинге школы…. — посмеялся Сокджин, запивая еду водой и вытирая испачкавшиеся пухлые губы, при этом глядя на меня с такой издевкой, что стало не по себе. — Ты на что намекаешь? — я прищурилась, понимая, что он издевается надо мной. — Да я тебе только что прямым текстом сказал, что Юнги переживает, что Тэхен будет приставать к тебе, потому что вы остаетесь одни на ночь! А ты ничего не поняла! — Но мы же… — начала я, но вдруг до меня дошло, что он прав, и дома кроме нас никого не будет, — правда, одни… — Страшно стало? — хмыкнув, заинтересованно прищурился парень, но я покачала головой, снова принимаясь за еду. — Нет. С Тэхеном мне не страшно. Даже если нас обворуют… — Я не могу с тобой разговаривать… — обреченно вздохнул Джин, а я и не поняла, что с ним не так. Нормально же разговаривали, что он начинает?! Парни не возвращались, но в кабинет зашла Лиен. Она улыбнулась мне и поставила перед Джином чашку кофе, поинтересовавшись, не нужно ли нам что-нибудь еще. Пока девушка была в кабинете, Ким глупо улыбался, не спуская с нее взгляда, и даже пропустил несколько ее вопросов мимо ушей. Я подметила резкое изменение в его поведении и улыбнулась, не в силах выгнать мысли об этой ситуации из своей головы. — Лиен, может, ты пойдешь домой? — предложила я, заметив усталость на ее лице, которую девушка старательно прятала ото всех за милой улыбкой и четвертой чашкой кофе. Она почти что не покидала офис, постоянно находясь рядом с Юнги на случай, если понадобится ему. — Тебе стоит отдохнуть. — Что ты, все хорошо, я совсем не устала, — запротестовала она, но я лишь недоверчиво прищурилась, качая головой. Как всегда упертая. — Либо ты идешь домой прямо сейчас, либо через десять минут, когда тебе это скажет мой брат. Но мы обе знаем, что ты выберешь, да? — поинтересовалась я, и девушка тяжело вздохнула, уверяя меня, что сейчас же отправится домой. — Доброй ночи, господин Ким, — поклонилась она и, помахав мне, скрылась за дверью. Дверь за ней закрылась, и довольная ухмылка вновь растянулась на моих губах. Повернувшись в сторону Сокджина, который продолжал пялиться в сторону стеклянной стены, за которой прекрасно были видны сборы Лиен домой, я окликнула его. — Мистер Слизняк, а ты ничего не хочешь мне сказать? Парень отвлекся от своего занятия и, посмотрев на меня, задумался на секунду. — Если дойдет до этого — предохраняйтесь, — он снова принялся за еду, как ни в чем не бывало, а я пялилась на него с открытым ртом, густо краснея. С чего он решил поговорить об этом? — Что? — часто моргая, переспросила я, надеясь, что мне послышалось, и старший брат моего парня не сказал это только что. — А ты не этот вопрос хотела обсудить? — удивился парень, поднимая брови. — Если не можешь поговорить об этом с братом, можешь всегда… — Да замолчи ты! — перебила его я, не собираясь вообще говорить на такие темы. Почему он начал этот разговор? Зачем? Мы с Тэхеном, конечно, еще не дошли до этого, но, думаю, что когда дойдем, разберемся как-нибудь сами. — Я о Лиен! — Лиен? — удивился брюнет так натурально, что я почти поверила, что мне все просто оказалось. Но мне не показалось, а взгляд Кима, брошенный в сторону ее рабочего стола, подтвердил мои догадки. — Да, ты так пялился на нее, словно влюбился, — я расплылась в улыбке, понимая, что теперь обладаю бесценной информацией. — Не правда, — слишком быстро заявил парень. — Пра-а-а-авда, — довольно протянула я, и он снова покачал головой. — Нет, не правда. — Ох, какая правда, ты даже покраснел. Джин тяжело вздохнул и поставил тарелку на стол, снова глядя в сторону стеклянной стены, за которой уже не было девушки, что тревожила его мысли. — Сильно заметно? — повернувшись ко мне, спросил он, и я кивнула. — Очень. — Думаешь, у меня есть шанс? — с надеждой поинтересовался Джин, и я снова кивнула, удивляясь, что он сомневается в своих силах. Он же настоящий красавчик! К тому же добрый и очень умный… Лиен точно ценит хороших парней, а Джин — очень хороший. — Конечно, ты видел себя? — воскликнула я, стараясь указать на то, что думать об обратном — абсурдно. — Не Тэхен, конечно, но сойдешь… — дополнила я, чтобы парень не поймал звезду. Услышав это мое дополнение, Ким нахмурился, недовольно глядя на меня. — Вообще-то, я самый красивый в семье, — серьезно заявил он, и я согласно кивнула, заставляя его улыбнуться. — Был до рождения моего парня, — заметила я, сразу же широко улыбаясь, когда старший надулся, начиная бурчать: — Да ты ничего не понимаешь! — Ага, утешай себя этим, — я уже откровенно смеялась над ним, а Джин продолжал возмущаться. — Ты как с оппой разговариваешь? — Вообще-то, то, что я так с тобой разговариваю, и показывает, что мы близки. Внимательно осмотрев меня, парень шумно выдохнул, качая головой из стороны в сторону. — Капец, ты странная… Я решила немного помочь брату моего любимого парня и поднять его настроение, а заодно и шансы с дамой его сердца. — Лиен любит лилии, и у нее аллергия на цитрусы, — начала говорить я, пока до Джина медленно доходило, что мои слова сейчас очень для него важны. — Ей нравятся синие мужские костюмы и сладкий кофе, а еще она ест только черный шоколад. — Подожди, мне нужно это записать! — нервно оглядываясь по сторонам в поисках ненужной бумажки и ручки, закричал парень, но в итоге достал телефон, начиная быстро печатать. — Повторять не буду! — я прикусила губу, чтобы не рассмеяться над его несчастным видом. — Ну, Юна-а-а-а! — умоляюще протянул он, записав далеко не все. — Не-ет. На что бы там не намекал Джин, глупо подмигивая, когда мы с Тэ уходили, между нами ничего не произошло. Мы приехали домой, поели, сходили в душ и легли спать, конечно же в одной кровати, потому что я надулась, когда парень, пожелав мне спокойной ночи, собрался в другую комнату. Еще одна угроза, что я не буду с ним разговаривать, и он лежит рядом со мной, нежно сжимая в своих объятиях. В воскресенье утром нас разбудили счастливые крики Джина, который велел всем вставать. Сбежав вниз, мы обнаружили братьев, таких уставших, но таких светящихся от радости, что совсем ничего не поняли, сонно потирая глаза. — Что такое? — спросил Тэхен, зевая. — Хватит спать, мы только что вытянули компанию из задницы, так что прямо сейчас будем праздновать! — широко улыбался Джин, пока его слова очень медленно доходили до меня. — Оппа-а-а-а! — закричала я, вешаясь на брата. — Оппа, поздравляю! Ты такой молодец! Я знала, что ты справишься! Я была очень счастлива, что этот ад, наконец-то, закончился, и мой брат может вернуться к нормальной жизни. — Это Джин нашел выход… — улыбаясь, заметил Юнги, прижимая меня к себе. — Мистер Слизняк, — окликнула его я и улыбнулась, показывая палец вверх и при этом не отлипая от братишки, — Уважуха! — Я сейчас умру от счастья, — он схватился за сердце, и мы все засмеялись. — Спасибо, Джин, — поблагодарила его я, и парень уже серьезно кивнул, игриво подмигивая. — Теперь ты признаешь, что я самый умный в семье, да? — хорошая попытка, но я не поддамся. Как бы благодарна ему ни была, я остаюсь при своем мнении. — Да, был до рождения твоего брата, — кивнула я, и Джин снова заныл, начиная возмущаться. А я решила сделать ему небольшой подарочек в добавок к моему «спасибо». — Лиен — овен, и она ненавидит рыбу, а еще, если ты спросишь ее что вкуснее: куриные лапки или такпокки, у нее случится истерика… по понедельникам она ходит на йогу… — Тэхен, ты все запомнил? — с ужасом глядя на брата, спросил Джин, и тот медленно кивнул, глядя на старшего, как на идиота. — Я же сказала, что он умнее тебя! — я показала старшему Киму язык, и он скривился, доставая телефон и умоляя Тэхена повторить все, что я только что сказала. А Юнги снова рассмеялся, впервые за две недели чувствуя себя хорошо. Командировав старших в ванную и отдыхать, мы с Тэ принялись за готовку и закончили как раз к тому моменту, когда ребята проснулись. Весь день мы провели вместе и нам было хорошо, словно мы большая семья. Конечно, мне не хватало здесь Хосока и Гука, потому что они тоже были частью нас, но все впереди, и Юнги заверил меня, что мы обязательно скоро устроим общий ужин. Настал вечер, так что Джин помог Тэхену собрать его вещи, и мы с Юнги снова остались одни в большом доме. Но одни мы были не долго, потому что уже через пару часов стояли в гостиной и пялились на родителей, которых не видели больше полугода. После долгих объятий и моих счастливых слез, я упала в пропасть, когда первым вопросом, обращенным ко мне, сорвавшимся с уст моей мамы, стало: «Юна, почему ты до сих пор не подписала бумаги, которые приготовил твой дядя?». В тот момент я просто замерла, притворившись статуей, и молча моргала, пока мой брат кричал что-то на людей, которые вроде как должны были спросить как мои дела, что с моим здоровьем, все ли хорошо… Но они интересуются, почему я все еще не вышла замуж по расчету? Отцу позвонили и он покинул дом прямо посреди разговора, так ничего и не сказав. — Да как ты смеешь?! — кричала мама, перебивая Юнги, просто вышедшего из себя от ее слов. — Ты разве не знаешь, что для нас значит эта компания? Твой отец вложил в нее столько денег, он вложил в нее всю свою жизнь, а ты… неблагодарный… Она выйдет замуж и точка. Я смотрела на женщину, которую привыкла называть мамой, и не могла поверить, что она говорит мне все это, что она говорит это Юнги. Они правда сказали дяде проделать все это? Он действительно не соврал? Но… разве может такое быть? — Поверь мне, мама, — произнес Юнги, выделив последнее слово: — я знаю, сколько времени вы вложили в эту чертову компанию, а Юна знает еще лучше. Потому что всю свою жизнь почти не видела ни отца, ни мать, которые так были заняты своей компанией, что пропускали ее дни рождения и даже не звонили, чтобы поздравить! Вы испортили ей детство, а сейчас хотите испортить всю оставшуюся жизнь? Ты же мать! Он сорвался на последних словах, и его голос был таким треснутым, таким взывающим к ее разуму, к ее сердцу, но сломался, даже не коснувшись ледяной стены вокруг женщины, которая смотрела на него так холодно, что мне стало страшно. Я не часто видела родителей, но я помнила о них только хорошее, помнила, какими теплыми и заботливыми они были, так что сейчас мой мир начал рушиться. Моя мама смотрела на нас с братом так, словно мы ее самое большое разочарование в жизни, словно мы — глупая помеха или просто ее головная боль. — Я мать, а еще я жена, и я должна думать о том, что действительно важно для моего мужа и моего сына, — серьезно и вполне спокойно проговорила она. Ее лицо осталось безэмоциональным. Совсем не такой я помнила свою маму. — Это же твоя компания, Юнги, она же станет твоей, сынок… Юн не выдержал, перебивая мать, в слова которой не мог поверить, глядя на нее с такой болью и разочарованием, что мне становилось еще паршивее на душе. — Мне не нужна эта чертова компания, тем более такой ценой, ясно?! — закричал он, и его голос снова сломался. Я стояла рядом с братом и плакала, стараясь не издавать лишних звуков и не делать ситуацию еще хуже. Почему я так много плачу в последнее время? Почему Юнги постоянно должен переживать и злиться из-за ситуаций, в которых я нахожусь? Когда он уже сможет спокойно вздохнуть и просто отдохнуть? — Она вам так дорога? Отлично, получите, распишитесь! — брюнет швырнул на пол папку с документами и развернулся ко мне, заставляя посмотреть в его обеспокоенные глаза. — Тебе хватит пятнадцати минут, чтобы собрать самое необходимое? Я молча кивнула, вытирая слезы, и направилась наверх, понимая, что брат решил, что мы уходим из дома. Мне было все равно куда и все равно, что сейчас уже глубокая ночь. Юнги уходит, и он забирает меня с собой, а значит так надо. Меня все устраивает, если рядом будет брат, я не буду задавать никаких вопросов, потому что в них нет нужды. Мы не нужны здесь, этого достаточно, чтобы молча отправиться собирать вещи одним воскресным вечером. — Куда вы собрались? — все еще спокойно поинтересовалась мама, пока я медленно поднималась по лестнице, оставив брата с ней наедине. — Подальше от родителей, которым плевать на собственных детей. Новая порция слез подступила к глазам, затуманивая мне обзор. Похоже, он прав. Им плевать на нас. — Отлично, уходи, а Юна остается здесь, она еще несовершеннолетняя, если ты не забыл, и мы имеем полное право… — мама не договорила, хотя ее слов было достаточно, чтобы замереть на лестнице и оцепенеть от ужаса, что я могу застрять тут совершенно одна, без Юнги. — Ой, вспомнили о родительских правах?! — прыснул парень, и мое сердце забилось чаще, разгоняя по телу надежду. — Даже если бы право у вас и было, я бы все равно не оставил ее здесь, — серьезно заявил он. — Единственное, что хорошего нам с Юной дала ваша гребаная компания, так это то, что вы не являетесь ее опекунами, так что можете даже попробовать отсудить ее у меня, но, знаешь что? Черта с два, у вас что-то получится. Я побежала в свою комнату, открыла шкаф и достала чемодан, начиная запихивать в него вещи и школьные принадлежности. Форма, учебники, тетради… средства личной гигиены, несколько пар удобной обуви и самая необходимая одежда — никаких вечерних платьев, просто теплые вещи, домашняя одежда, джинсы… я справилась гораздо быстрее, чем за пятнадцать минут и, выкатив свой чемодан в коридор, услышала крики, продолжающие доноситься из гостиной. И куда так быстро уехал отец? Неужели ему тоже совсем наплевать на меня, на нас обоих? Зайдя в комнату брата, я собрала и его вещи тоже, прихватив его любимый одеколон, несколько пар часов, между которыми он никогда не мог выбрать, потому что обожал и те, и другие. Тот же набор, что и у меня: его книги, ноутбук, домашняя одежда и простая повседневная. Несколько костюмов, которые шли ему больше всего, рубашки, галстуки, даже запонки, которые он так ненавидит, но всегда надевает, потому что так правильно. Уже выходя из его комнаты, я столкнулась с Юнги в дверях. — Ты и мои успела собрать? — удивился он, и я кивнула, шмыгнув носом. — Отлично, пойдем. Вот так вот одним воскресным вечером, когда на улице было особенно холодно и темно, мы с братом лишились дома, и, кажется, родителей.