A Trail Of Destruction / Пути распада

В городе было необычно тихо. Пока Реджина ехала домой, единственным звуком, который она слышала, было ровное гудение шин ее Мерседеса, катящегося по дороге. Ее пульс больше не грохотал, как сумасшедший. Если бы у Реджины были хоть какие-то силы на то, чтобы размышлять, то она, наверное, удивилась бы тому, что даже не плачет. Но в этот момент она ни о чем не могла думать — она чувствовала себя опустошенной и измученной, и мысли о чем-то кроме того, какой сигнал светофора горит, вероятно сразу толкнули бы ее за грань нервного срыва. Карие глаза не отрывались от дороги, пока она ехала по главной улице. Что-то мелькнуло сбоку от нее, нечто пригвожденное к дереву, но Реджина не обратила на это внимания. Ощущение онемения внутри было странно удушающим. Женщине требовалась вся ее концентрация, чтобы быть уверенной, что она едет в правильном направлении. Но что-то снова промелькнуло рядом с обочиной, на этот раз прикрепленное к фонарному столбу, и взгляд брюнетки автоматически метнулся в эту сторону. Она ехала слишком быстро, чтобы как следует рассмотреть что это было, но ей показалось, что это было нечто, похоже на фотографию. Реджина сглотнула. Какое-то незнакомое чувство зашевелилось у нее внутри. В какой-то момент, ей показалось, что ее все же вот-вот стошнит. Она продолжала движение по дороге, но теперь ее глаза были устремлены на обочину, а не на то, что было впереди. Не прошло и 20 секунд, как она заметила еще один прямоугольный лист, приколотый к дереву. Это действительно была фотография, но она висела слишком далеко, чтобы увидеть, что на ней изображено. Реджина испытала искушение остановиться и подойти ближе, но голос в глубине ее сознания, теперь уже злобно шипящий, твердил, что это, вероятно, не имеет к ней никакого отношения. Она продолжала ехать. Но чутье подсказывало ей правду — это было для нее. И следующая фотография тоже. Реджина просто знала это. Выехав на Миффлин-Стрит, она резко ударила по тормозам: к каждому дереву, растущему вдоль дороги, было что-то прикреплено. Где-то были фотографии. Где-то, как вдруг поняла Реджина, были широкие, пожелтевшие страницы — точно такие же, как в книге сказок Генри. Она сглотнула. Особняк уже показался в поле видимости на другом конце улицы, и Реджина не могла позволить себе поверить в то, что найдет там. Ощущение пустоты внутри снова начало заполняться, и она не знала, что произойдет в следующую минуту — или она разрыдается, или ее вырвет от напряжения. «Она уехала, » — твердила себе Реджина, переключая передачу на первую скорость. — «Она уехала из города.» Ей приходилось мысленно повторять это себе снова и снова, потому что надежда разрасталась внутри нее и захватывала сознание, и Реджина понимала, что если она вернется домой и не найдет там Эмму, то разочарование просто-напросто убьет ее. Машина катилась вперед, медленно двигаясь по дороге. Брюнетке казалось, что она подкрадывается к собственному дому, словно опасаясь, что спугнет его. Она подъехала к тротуару рядом со своей калиткой, и тут же почувствовала, как слезы защипали ее глаза. Жук. Он стоял на ее подъездной дорожке. Она остановила Мерседес, не заморачиваясь даже на то, чтобы припарковать его у обочины, и вылетела из машины, не закрыв ее. Она неслась по садовой дорожке, громко стуча каблуками по кирпичной кладке, задыхаясь от внезапно переполнившего ее гнева, и облегчения, и благодарности, и еще большего гнева. Слова уже сформировались на кончике ее языка: Эмма Свон, как блять ты смеешь так меня пугать?! Но затем Реджина остановилась как вкопанная, уронив сумочку к своим ногам. Она моргнула и отступила на шаг. Когда много месяцев назад Реджина пришла к квартире Эммы, вооруженная конвертом с фотографиями и рулоном скотча, она даже примерно не представляла, насколько ошеломляющим будет для шерифа оказаться перед стеной, сплошь увешанной ее фотографиями. Когда шокированная Эмма, выронила документы, которые держала в руках, Реджина мысленно закатила глаза, посмеиваясь над ее неуклюжестью. И вот сейчас, она в полной мере могла прочувствовать это на себе. Входная дверь ее дома была покрыта листами бумаги, начиная от самого верха, где стена встречалась с крышей крыльца, и вплоть до пола. В самом верху были копии страниц из книги Генри — все до единого ее изображения в образе Злой Королевы, сливающиеся в один безумный вихрь из черной кожи и кипящей ярости. Они кровавыми потоками перетекали в фотографии, которые сделал Сидни несколько месяцев назад. Реджина сглотнула, внезапно осознав, почему она узнала конверт, который нашла в комнате Генри: много месяцев назад он был заполнен снимками, которые она принесла в квартиру Эммы, чтобы сделать то же самое. На первых фото, большинство из которых Реджина узнала мгновенно, вспоминая ситуации, при которых они были сделаны, она почти в каждом кадре препиралась с Эммой. Иногда Генри стоял между ними, растерянно глядя на сердитые лица своих матерей. На других снимках были только они с Эммой, мелочно огрызающиеся друг на друга во всех уголках города, в которых им приходилось случайно пересечься. И, наконец, эти фотографии сменялись самыми последними — теми, которые Сидни сделал уже примерно в то время, когда они с Эммой стали друзьями. Реджина с замиранием сердца поняла, что Эмма вытащила их для этого из своего фотоальбома. А дальше следовали сотни других — фотографии, которых Реджина никогда не видела. Реджина помнила, как Эмма делала некоторые из них — где она нежится под одеялом воскресным утром, или завтракает с Генри за кухонным столом перед тем, как отвезти его в школу. Но моменты съемки большинства из них она вообще не помнила, и это было потому, что она не знала, что Эмма ее фотографировала. Вот она читает книгу на диване, положив ноги Эммы себе на колени, а здесь она спит, свернувшись калачиком в постели. Она стоит перед зеркалом в ванной, слегка приоткрыв рот, нанося на ресницы тушь, или прохаживается по кухне с бокалом вина в одной руке и деревянной ложкой в другой. Сотни различных застывших кусочков ее жизни, запечатленных кадров, сохраненных моментов, о существовании которых она даже не подозревала. Контраст между фотографиями в нижней части стены и чернильными набросками на самом верху, был поразительно резким. Она шагнула вперед, чтобы рассмотреть их поближе. Целая стена, покрытая обоями, состоящими из разных вариаций ее лица, вызывала в ней странное желание разрыдаться. Ее взгляд перескакивал от снимка к снимку, как вдруг боковым зрением она уловила какое-то движение и посмотрела в эту сторону. Это была Эмма. Прямо там, перед ней. Она появилась в проеме входной двери, и один только взгляд на нее наполнил Реджину невыносимым теплом. Эмма была одета в черное платье, идеально облегающее ее фигуру, плавно стекая по изгибам от талии к бедрам. Сверху была накинута черная кожаная куртка. Светлые волосы были собраны в высокий тугой хвост на затылке, а руки нервно сжимались и разжимались по бокам. На ее лице появилась обеспокоенная улыбка, от которой у Реджины защемило в груди. Реджина сделала шаг вперед, позабыв про брошеную на дорожке позади нее сумку, и почти прохрипела: — Ты здесь. Эмма улыбнулась. — Конечно, я здесь, — сказала она, спускаясь с крыльца на садовую дорожку. — Где же еще мне быть? — Я думала… — выдавила Реджина. Ее горло сжалось, мешая говорить. Паника клокотала внутри нее и женщина почувствовала, как задрожала ее нижняя губа. — Я думала, что ты уехала. Улыбка Эммы тут же исчезла. — Уехала? — Уехала из города, — пояснила Реджина, делая еще один шаг вперед. Ее голос был высоким и отчаянным, когда она продолжила: — Где ты была? Я все звонила и звонила тебе и… а ты… Понимание вдруг обрушилось на Эмму вспышкой яркого, белого света, и она резко подалась вперед, притягивая Реджину в объятия, прежде чем брюнетка успела закончить предложение. Реджина была в ярости — возможно, сильнее, чем когда-либо в своей жизни — но запах волос Эммы и ощущение ее рук, обхвативших ее тело, мгновенно заставили боль отступить. Реджина уткнулась лицом в шею блондинки и прижалась к ней крепче, чем когда-либо раньше. — Прости меня, — пробормотала Эмма ей в волосы, закрывая глаза. «Ты — чертова идиотка, Свон» — мысленно рычала она на себя. — Реджина, мне очень, очень жаль. Я не подумала. Я всего лишь хотела, чтобы это стало сюрпризом, а ты ведь знаешь, что я совсем не могу хранить секреты от тебя. Я подумала, что будет легче просто залечь на дно, и я думала, что все будет готово гораздо раньше, и… Черт. Я все испортила. Мне так жаль. — Генри не брал трубку, когда я звонила, — промычала Реджина в ее плечо. — Я думала, ты забрала его. Как… как я и просила. — С Генри все в порядке. Он здесь, — сказала Эмма, отстраняясь, чтобы взять лицо Реджины в свои ладони. У нее разрывалось сердце от невыносимой печали и облегчения, отражавшихся на нем. — Он наверху, в своей комнате. Он помогал мне со всем этим, поэтому я думаю, что он просто не слышал звонка телефона отсюда. Хочешь пойти и проверить его? Реджина сглотнула, подняв взгляд на окно спальни сына. — Ты уверена, что с ним все хорошо? — Он в порядке, — повторила Эмма, потирая большим пальцем под глазом Реджины, хотя брюнетка еще не плакала. Шериф вздохнула, качая головой. — Я была такой задницей. Прости меня. Я действительно не подумала, как все это будет выглядеть с твоей стороны. Реджина издала смешок, больше похожий на рыдание. — Что ж. Ты ведь знаешь, что я склонна делать поспешные выводы. — Верно, — улыбнулась Эмма. — Но ты ведь на самом деле не думаешь, что я могла бы уехать не попрощавшись, правда? — Я понятия не имела, что думать, — призналась Реджина, прижимаясь щекой к ладони Эммы. — Ты сказала, что не сможешь попрощаться со мной. Я подумала, что может быть… может это означало, что ты сможешь уехать, только не сказав совсем ничего. — Я бы никогда так не поступила, Реджина. — Я нигде не могла тебя найти, — выдавила Реджина. — Никто не мог ответить мне где ты. И Мэри Маргарет сказала, что ты выносила коробки из квартиры, и… Боже. Я запаниковала. Эмма моргнула. — Так вот где ты была сегодня? Разыскивала меня по городу? — Если бы ты хоть раз взяла трубку, — пробормотала Реджина. — Мне не пришлось бы этого делать. Эмма слишком ясно слышала в ее голосе боль. Она сглотнула. — Я все испортила, — тихо повторила она, отпуская лицо Реджины. — Мне очень жаль. Я не хотела чтобы все вышло вот так. Это должен был быть великолепный, романтический сюрприз, а я по полной облажалась. Я не хотела, чтобы ты беспокоилась, просто… я знала, что ты выудишь это из меня сразу, как только увидишь. Ты всегда знаешь, когда я лгу. Реджина слабо улыбнулась. — Это потому, что из тебя никудышная врунья. — Вовсе нет, — надулась Эмма. Реджина рассмеялась, и от облегчения, что все вернулось на круги своя — игривые шуточные перебранки, нежнейшие прикосновение и ощущение того, что она наконец-то снова дома — у нее подкосились колени. Она вдруг схватила вторую руку Эммы, крепко сжав ее пальцы. — Эмма. Послушай, — быстро заговорила она, не решаясь поднять глаза на блондинку. — Я знаю, что говорила тебе, что когда проклятие разрушится, ты должна уехать. Я помню, что сама сказала это. Но… я не хочу, чтобы ты уезжала. Повисла пауза, прежде чем Эмма переспросила: — Не хочешь? — Нет. Я думала, что хочу, И я все еще хочу, чтобы вы с Генри были в безопасности, но… я не справлюсь со всем этим без вас. Может быть, я поступаю, как эгоистка но… думаю, сейчас я должна ею быть. Я не справлюсь, если вас не будет рядом. Мне нужно, чтобы ты осталась со мной. Пожалуйста. Она прикусила губу и подняла взгляд, все еще с опаской ожидая, что Эмма отстранится от нее. Но Эмма с любопытством смотрела на нее, а на губах блондинки играла легкая удивленная улыбка. — Реджина, — тихо сказала она. -Ты должна знать, что я никогда не смогла бы оставить тебя. — Нет? — Нет, балбеска, — улыбнулась Эмма, и Реджина поймала себя на том, что улыбается в ответ. — Не важно, сколько раз ты бы меня попросила — ты могла бы орать хоть до посинения. И все равно, не думаю, что когда до этого бы дошло, я бы уехала. И Генри тоже. Возможно, мне вообще не нужно было обещать тебе это, но ты выглядела такой… потерянной. Я не знала, что мне делать. Но я не уеду. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Я официально отказываюсь тебе подчиняться. Реджина слабо улыбнулась, но затем сглотнула. — Тогда что твой кулон делает за городской чертой? Эмме потребовалось мгновенье, чтобы понять, что она имеет в виду, и когда до нее дошло, щеки блондинки вспыхнули. — Я… ездила туда на прошлой неделе. Мне просто нужно было подумать. И я решила избавиться от него. Он заключает в себе слишком много плохих воспоминаний, которые я так долго хранила и носила на шее. — Его подарил тебе отец Генри, — произнесла Реджина, сжав руку Эммы. — Так и есть, — кивнула Эмма. — И мне не нужно хранить память о нем. Это просто ненужный балласт. Облегчение разрасталось в животе Реджины, и она снова посмотрела мимо Эммы на фотографии, которые были приклеены к стенам. Солнце уже садилось, отбрасывая длинные тени на каждое изображение. — Зачем ты это сделала, Эмма? — спросила Реджина. Эмма обернулась, чтобы посмотреть на свое творчество. — Возможно, по той же самой причине, по которой однажды это сделала ты. — Публичное унижение? — спросила Реджина, и Эмма нежно улыбнулась ей. — Что-то вроде этого. — Могу я посмотреть? — Конечно, можешь, — сказала Эмма, отступая в сторону, чтобы Реджина могла подойти к двери. В голосе блондинки послышалась нервная дрожь, которую Реджина сразу заметила. Она поднялась на крыльцо и начала изучать фотографии. Эмма ждала в двух шагах позади нее, все еще стоя на дорожке. Взгляд Реджины скользил по снимкам, слегка дрогнув, когда добрался до иллюстраций из книги сказок. — Значит, Генри участвовал во всем этом? Эмма рассмеялась. — Ну конечно. Это же была миссия из операции «Кобра» — он бы убил меня, если бы я не взяла его в дело. Реджина улыбнулась, продолжая разглядывать фото. Ее взгляд, естественно, задержался на незнакомых снимках внизу коллажа. — Вы крайне пронырливый фотограф, мисс Свон, — сказала она постукивая пальцем по одной из фотографий, где она была запечатлена спящей. — И давно ты этим занимаешься? — Давненько, — пробормотала Эмма, и ее щеки вспыхнули. — Думаю, я начала незадолго до того времени, как ты рассказала мне о Злой Королеве… Как раз перед этим… когда я почувствовала, что ты отдаляешься от меня. Наверно, я хотела иметь что-то на память о тебе на случай, если ты меня бросишь. Выражение лица Реджины смягчилось. — Ох, Эмма. — А потом я просто продолжала это делать, — сказала Эмма, скользя глазами по фотографиям, чтобы не встречаться взглядом с Реджиной. — Может, я и проныра, но мне нравится фотографировать тебя, когда ты просто занимаешься своими обычными делами. Когда ты даже не смотришь на меня. Это мои самые любимые воспоминания о тебе. Сдерживая довольную улыбку, Реджина спросила: — Когда я сплю? — Это самые идеальные снимки, — усмехнулась Эмма. — Только в эти моменты ты не болтаешь под руку. Реджина шлепнула ее по руке, а затем потянула к себе на крыльцо. Внезапно, не заботясь о том, что кто-то может пройти мимо и увидеть их, брюнетка обвила руками шею Эммы и поцеловала ее в улыбающиеся губы. — Эмма, — промурлыкала она. — Это так мило. Ты такая, такая милая. Она оторвалась от губ Эммы и ласково играла со светлыми волосами у основания шеи, наблюдая, как зеленые глаза блаженно щурятся от удовольствия. — Но для чего все это? — спросила Реджина. Улыбка Эммы застыла на губах. Она закусила губу и мягко убрала руки Реджины со своей шеи. — Я… я хочу спросить у тебя кое-что, — сказала она, и нервная дрожь вернулась в ее голос. Внутри Реджины что-то перевернулось. — Хорошо, — медленно сказала она, нахмурив брови. — Спрашивай. Эмма облизала губы, а затем осмотрелась вокруг себя. Она указала рукой на невысокий каменный выступ рядом с крыльцом. — Давай присядем? — Ладно, — сказала Реджина, позволяя подвести себя к мраморной платформе. Она опустилась на каменный выступ, вытянув перед собой ноги, а затем протянула левую руку, приглашая Эмму присесть рядом с ней. Когда они сидели бок о бок, глядя на пустынную улицу перед ними, Реджина вдруг рассмеялась. — Мы поменялись одеждой. Эмма окинула взглядом свое черное платье, затем повернулась, разглядывая джинсы и рубашку Реджины. Блондинка рассмеялась в ответ. — Это моя рубашка? — Ты оставила ее в моем доме, — парировала Реджина. — Что нашла, то — мое. — Тебе идет, — мягко произнесла Эмма, коснувшись рукой подола. — А тебе идет это платье, — ответила Реджина. Она опустила взгляд на ноги Эммы: они нервно пританцовывали, ступни подпрыгивали на каменной дорожке, а сама блондинка неосознанно кусала губы, кажется даже не замечая, всех этих движений. Реджина протянула руку и приложила большой палец к ее нижней губе. Когда Эмма удивленно подняла на нее голову, брюнетка мягко убрала его. — Ты испортишь свои губы. — Прости, — сказала Эмма, сглотнув. — Я немного нервничаю. — Я это заметила, — ответила Реджина. — Хотя я до сих пор не знаю почему. Эмма снова облизнула губы, и Реджина заметила, что она слизнула крошечную капельку крови с того места, где все-таки прокусила губу. — Ты попросила меня уехать, — медленно проговорила Эмма. Она взяла ладонь Реджины и положила ее себе на колено. — Если все станет совсем плохо. Ты поставила мою безопасность — и безопасность Генри — выше своей собственной. Я с самого начала знала, что ты не хочешь, чтобы я уезжала, но ты все равно сказала, что я должна это сделать. Реджина почувствовала, как ее щеки порозовели. — К чему ты ведешь? — Я веду к тому, что ты, вероятно, самый неэгоистичный человек, которого я когда-либо знала, — сказала Эмма, внезапно подняв голову и пристально посмотрев на Реджину. — Ты так мало заботишься о себе самой, и я думаю, что могу понять некоторые причины, почему ты так делаешь, даже если я с ними не согласна. Но ты действительно самый удивительный человек, которого я встречала за свою жизнь. Ты добрая, и любящая, и невероятно преданная. И ты сделаешь ради меня все, что угодно. — Сделаю, — тихо подтвердила Реджина. И в этот момент, брюнетка внезапно с ужасом вспомнила о сообщении, которое оставила на голосовой почте Эммы. Эмма заметила, как по ее лицу промелькнула тень. — Что? — Ничего, — быстро сказала Реджина, сжав ее руку. — Продолжай. — Реджина. Пожалуйста, скажи мне. Реджина вздохнула, обращая взгляд к порозовевшему небу. — Это не важно. Просто я… чуть раньше, после того, как я поговорила с Мэри Маргарет и она сказала мне, что ты вынесла коробки, я действительно подумала, что ты собрала вещи и уехала. Я снова пыталась дозвониться до тебя, но ты не отвечала, и я… Она замолчала, а ее щеки стали еще краснее. — Реджина? — Я оставила тебе голосовое сообщение. — Ох, — выдохнула Эмма, озадаченно моргнув. Она достала из кармана телефон и взглянула на экран. Блондинка поморщилась, увидев, как много у нее пропущенных звонков. — Я могу его прослушать? — Я бы предпочла, чтобы ты этого не делала, — пробормотала Реджина, но, увидев разочарование на лице Эммы, вздохнула. — Ладно. Давай уже. Тем не менее, Эмма немного поколебалась, прежде чем нажать кнопку воспроизведения. Она поднесла телефон к уху и замолчала, большим пальцем водя по ладони Реджины. Брюнетка наблюдала за ней, и было даже забавно, как быстро менялось выражение лица Эммы на абсолютно поникшее. К концу сообщения, руки шерифа дрожали. Реджина сглотнула, отворачиваясь от нее, позволяя своему взгляду скользнуть по садовой дорожке и на сумочку, которую она так и оставила лежать в нескольких метрах от них. Раздался внезапный грохот, когда Эмма выронила свой мобильник на пол, протянув руки, чтобы обхватить лицо Реджины ладонями и притянуть ее к себе. Реджина моргнула от ярости обрушившегося на нее поцелуя, прежде чем растаяла в нем, поворачиваясь всем телом и подаваясь навстречу Эмме, сжимая в кулаках ее кожаную куртку. Когда Эмма отстранилась, у нее перехватило дыхание. — Ты действительно собиралась отпустить меня? — Да, — тихо сказала Реджина. — Я не хотела этого и, если честно, никогда я еще не чувствовала большего облегчения, чем когда приехала сюда и увидела твою идиотскую машину на своей подъездной дорожке. Если бы ты действительно уехала, я бы наверно умерла. Но… — Но ты бы все равно отпустила меня, — закончила за нее Эмма. Реджина слабо улыбнулась. — Да. Отпустила бы. — Значит, теперь, когда я сказала тебе, что никуда не поеду, ты немного разочарована? — улыбнулась Эмма, и Реджина бросила на нее испепеляющий взгляд. — Совершенно верно, — протянула она, игриво постучав костяшками пальцев по подбородку Эммы. — Разве ты не видишь выражение полной безысходности на моем лице? Эмма улыбнулась, склонив голову на бок. Солнце уже скрылось за деревьями, и в этом тусклом сумеречном свете, в этот самый момент, Эмма была уверена, что Реджина, без макияжа и в потрепанных джинсах, никогда еще не выглядела более красивой. — Я рада, что ты все еще хочешь, чтобы я была рядом, — мягко сказала Эмма, беря Реджину за руку. — Потому что я все еще хочу кое о чем тебя спросить. — И ты определенно тянешь время. — Ну, а ты продолжаешь меня отвлекать. Реджина улыбнулась. — Ладно. Прости. Продолжай. Эмма сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она сжала руку Реджины, ожидая, что это придаст ей последний заряд мужества, в котором она так нуждалась, а затем тихо заговорила. — Реджина, — начала она, подняв голову и встретившись взглядом с терпеливыми карими глазами своей любимой. — Я никогда не была счастлива. Совсем. Моя жизнь всегда была немного беспорядочной, немного одинокой, немного страшной и злой. Я просто привыкла к этому. Единственный раз, когда я действительно чувствовала себя счастливой до приезда в Сторибрук, это когда я была с Нилом — тогда я верила, что мы влюблены, и он будет заботиться обо мне вечно, и все будет хорошо. Реджина вздрогнула, и Эмма снова сжала ее руку. — Но, оглядываясь назад, я могу сказать, что это не было счастьем. Ничего из этого. Мне было семнадцать лет, а ему около тридцати. Он обрюхатил меня и исчез, бросив в тюрьме в одиночку разбираться со всем этим. Я была ребенком, и все, чего я желала — это немного внимания и любви. Он дал мне это, но на довольно суровых условиях. Это все стоило того, потому что благодаря всему этому у нас есть Генри, но… это не было счастьем. Это было даже не по-настоящему. И это разрушило меня, оставив в таком состоянии на следующие десять лет. Я не думала, что когда-нибудь снова почувствую себя счастливой. — Но потом я приехала сюда и, в прямом смысле, столкнулась с тобой. И тогда мне показалось, что все это время я просто бродила в темноте, скиталась из города в город, в поисках кого-то, кто заставил бы меня почувствовать себя наконец дома. И когда я нашла тебя, я поняла что такое настоящее счастье — это не просто свидания на одну ночь, отличный секс и возможность спать рядом с кем-то. Это когда есть кто-то, кто понимает тебя полностью, и никогда не спрашивает, почему ты такая, какая есть. Эмма сглотнула, заметив легкий блеск в глазах Реджины. — Я как-то сказала тебе, что понимаю, почему Мо напал на меня. Это было именно тем, что мне было тогда нужно. Тем, что я заслужила. И я благодарна, что это случилось — правда благодарна — потому что если бы он не сломал меня тогда, если бы я не развалилась от этого на части, я бы никогда не подпустила тебя достаточно близко, чтобы ты могла снова собрать меня по кусочкам. Я искренне рада всему, что случилось. И я действительно имею в виду все. Произнося последние слова, она бросила взгляд на копии книжных иллюстраций, висящих на двери, и Реджина поморщилась. — Ты в этом уверена? — Да, — твердо произнесла Эмма. — Я бы ни за что не изменила ничего из того, что произошло. Ты сделала много плохих вещей — я это понимаю. Логично, что сначала я перепсиховала, но потом я все равно вернулась, и я очень рада, что все это произошло, потому что это всего лишь позволило мне увидеть гораздо большее в тебе. Это показало мне, что с самого первого дня, и даже еще до того, как познакомились, мы были очень похожи. Мы всегда искали одно и то же, и, каким-то сумасшедшим образом, нам удавалось находить это друг в друге. Это показало мне, насколько ты честна, и как сильно ты смогла измениться. Это показало мне, как много любви в твоем сердце, и на какие жертвы ты готова пойти, чтобы попытаться сделать других людей счастливыми. Она подняла телефон, который ранее уронила на пол. — А теперь вот это. Реджина… ты так многим пожертвовала ради меня. Ты отодвинула свою собственную жизнь на второй план, чтобы попытаться помочь мне снова встать на ноги. И даже теперь, когда я чувствую себя вероятно гораздо лучше, чем когда-либо за всю свою жизнь, ты все еще продолжаешь делать это. Ты ставишь меня на первое место, защищаешь и делаешь все возможное, чтобы убедиться, что я в порядке. Реджина сглотнула, когда Эмма снова взяла ее за руку. — Ты попросила меня уехать, — тихо сказала Эмма, не моргая. — Чтобы мы были в безопасности. Чтобы ты могла справиться со всем, что случится сама, не подвергая нас опасности. И я люблю тебя за это, Реджина — за то, что ты была такой самоотверженной даже в самых худших ситуациях. Наверно, именно поэтому я согласилась. Я понимала, что ты попросила меня об этом только потому, что действительно верила, что это к лучшему. Но потом я поняла кое-что еще: я поняла, что без тебя все это больше не имеет никакого значения. Я бы увезла Генри и заботилась о его безопасности, и это было бы замечательно, но этого не было бы достаточно. Потому что мы — команда. Мы трое, все вместе. И без тебя, как части нашей жизни — даже временно — мы не были бы счастливы. Я думаю, что знала это с того самого первого дня, когда ты пришла проведать меня после нападения Мо, но… только сейчас, когда я столкнулась с реальной угрозой потерять тебя, я полностью осознала это. Она подняла руку и провела большим пальцем по щеке Реджины. — Прости, что мне понадобилось на это так много времени, — сказала Эмма. — Ты была здесь, прямо перед моими глазами так долго, а я только теперь по-настоящему осознала, что никогда не смогу тебя отпустить. Что бы ни случилось, кто бы ни постучал в нашу дверь, я буду рядом, буду сражаться за тебя. Потому что я никогда раньше не верила в счастливые концы, но, я думаю, что ты можешь оказаться моим. — Ты добрая, любящая и чертовски пугающая, и ты единственный человек, которого я знаю, кто так же сломлен и сбит с толку, как и я. Ты терпелива со мной, и ты удивительная мать для нашего сына, и ты была готова потерять все, что тебе дорого в этом долбанном маленьком мирке, только чтобы защитить нас. Никто никогда не любил меня так сильно, и, если ты позволишь, я хочу провести остаток своей жизни, заставляя тебя чувствовать себя хотя бы наполовину такой же счастливой и защищенной, какой чувствую себя сейчас я, сидя здесь и глядя на тебя. Реджина почувствовала, как к глазам подступают слезы, и заставила себя сморгнуть их. — Конечно, я тебе позволю, — проговорила она, сжимая в ответ руку Эммы. — Ты — это все, чего мне всегда не хватало, Эмма. Ни с кем я не чувствовала себя так, как с тобой. Глаза Эммы внезапно стали ярко-зелеными, и на ее лице мелькнула улыбка облегчения. Она сделала еще один вдох. — Все это, — продолжила она, махнув рукой на фотографии позади себя. — Для тебя. Однажды ты сказала мне, что хочешь, чтобы я увидела себя такой, какой меня видишь ты, и теперь, я всего лишь делаю то же самое. Я хочу, чтобы ты увидела прекрасную, сильную, заботливую женщину, в которую я влюбилась. И я знаю, что просто показать тебе несколько фотографий, будет недостаточно, чтобы ты действительно поверила в это. Поэтому я хочу посвятить остаток своей жизни попыткам помочь тебе это увидеть. Реджина сглотнула. — Эмма… — И когда проклятие разрушится, — продолжала Эмма, и слезы наполнили ее светлые глаза. — И люди этого города придут за тобой — а они придут, я знаю это — я хочу быть здесь и держать тебя за руку. Не убегать, оставив тебя бороться за собственное счастье. Теперь это моя работа. Если я Спаситель, то я здесь, чтобы защищать тебя. Что бы ни случилось, и не важно, сколько раз ты передумаешь и скажешь мне, что я все-таки должна уехать, я не собираюсь этого делать. Я остаюсь. Ради тебя. Эмма снова перевела взгляд на фотографии, и на ее губах играла легкая улыбка. — Сначала они будут в ярости, но, в конце концов, они тоже увидят это. Они увидят потрясающую женщину, которую вижу я. Реджина подняла брови. — Думаю, ты переоцениваешь их способность прощать. — Возможно, — согласилась Эмма. — Но я не переоцениваю тебя. Может сначала они будут тебя ненавидеть, но это не будет длиться вечно. Они видят женщину наверху, — она указала на книжные иллюстрации, на которых лицо Реджины было искажено от ярости, а затем провела пальцем в воздухе, пока он не оказался на одном уровне с более мягкими, спокойными фотографиями, расположенными ближе к полу. — Но со временем, они увидят и эту женщину тоже. Реджина прочистила горло, сдерживая слезы. — Ты так веришь в меня. На этот раз это не было сарказмом. Карие глаза смотрели на Эмму с некоторым удивлением, как будто она действительно не могла понять, почему блондинка так к ней относится, но Реджина все равно была так отчаянно благодарна. И Эмма услышала в ее голосе, что она действительно хочет верить ей, и поэтому, возможно, в первый раз она просто позволит этому случиться. Эмма улыбнулась, поднимая руку Реджины к своим губам и нежно целуя костяшки ее пальцев. — Верю. И всегда буду. — Я не думаю… — сказала Реджина, остановившись, чтобы сделать глубокий вдох. — Я тоже не думаю, что когда-либо чувствовала себя по-настоящему счастливой. До встречи с тобой. — Ты хотела сказать до того момента, когда мы начали встречаться, — усмехнулась Эмма, вспоминая долгие месяцы, когда они постоянно спорили и враждовали, беспрестанно пытаясь превзойти друг друга. Но Реджина покачала головой. — Нет, — она задумчиво поджала губы. — Как только ты впервые пересекла границу этого города, что-то изменилось. Я не знаю, что это было. Может быть мне нравился вызов, который ты постоянно мне бросала, а может, я чувствовала, как ты… дополнила что-то недостающее во мне — я понятия не имею. Но я была потеряна задолго до того, как ты приехала, и в ту секунду, когда часы снова начали двигаться, все остальное в моей жизни начало вставать на свои места. Эмма потянулась вперед и нежно поцеловала ее щеку. — Я действительно очень люблю тебя. Реджина улыбнулась. — Я тоже люблю тебя. Ее сердце растаяло от восторга, отразившегося на лице Эммы, когда она услышала эти слова. Реджина любовалась этими обезоруживающими ярко-зелеными глазами, прошлась взглядом по острым уголкам рта, аккуратному носу, усыпанному веснушками. Она вобрала в себя вид серого шрама, стекающего по виску. Это было лицо, которое она давно знала наизусть, но даже сейчас, глядя на него в тысячный раз, она была поражена тем, как много она в нем увидела. Сколько любви, выраженной в каждой его черточке, она нашла. — Теперь я могу задать свой вопрос? — спросила Эмма, и нервная дрожь исчезла из ее голоса. Они обе знали, что последует дальше. Обе уже понимали, чем это закончится. Реджина коротко кивнула. — Да, — сказала она, внезапно почувствовав головокружение. — Конечно, можешь. Эмма глубоко вдохнула, засунула руку во внутренний карман своей кожаной куртки и вытащила маленькую черную коробочку. Реджина не ожидала, что ее сердце дернется так резко, при виде этого маленького предмета. Эмма открыла коробочку, держа ее в ладони между ними. Внутри было серебряное кольцо, почти такое же, как то, которое ее отец когда-то подарил Белоснежке, только камень был насыщенного, переливающегося красного цвета. Когда Реджина посмотрела на кольцо, она ощутила невероятное счастье, но вместе с тем, ее сердце болезненно сжалось. — Марко изготовил его для меня, — объяснила Эмма, сглатывая. — Август помогал. Вот почему все это заняло столько времени. Надеюсь, оно тебе понравится. Больше не пытаясь сдерживать слезы, Реджина провела ладонью по своей щеке. — Оно прекрасно. — Красный цвет всегда напоминает мне о тебе, — пояснила Эмма. Реджина улыбнулась. — Из-за яблок? — Отчасти, — ответила Эмма. Она медленно протянула руку и прижала ее к груди Реджины, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. — И из-за этого. У тебя самое большое сердце из всех, кого я когда-либо знала, Реджина. Поэтому, только красный казался мне подходящим. Реджина рассмеялась. Не потому, что Эмма сказала что-то смешное, а потому, что она была настолько переполнена счастьем, что чувствовала, как оно рвется наружу, стараясь заполнить собой все вокруг. Теплый поток слез катился по ее щекам. Она снова стерла их ладонью и, когда была готова, кивнула. Эмма набрала полную грудь воздуха. — Реджина Миллс, — сказала она, сжимая коробочку в одной руке и ладонь Реджины в другой. — Я люблю тебя. Всегда любила. Никто в этом мире никогда не делал меня счастливее, не помогал мне быть сильнее, не заставлял чувствовать себя более любимой. И, если ты мне позволишь, я хочу провести остаток своей жизни с тобой, пытаясь отплатить тебе тем же. Эмма смотрела, как трогательно подрагивают губы Реджины, разрываясь между улыбкой и попыткой сдержать рыдания. Эмма достала кольцо из коробки и приподняла его между ними. — Реджина, — спросила она тихим, мягким голосом. — Ты станешь моей женой? Губы Реджины тут же расплылись в улыбке, которая, казалось, осветила всю улицу. Не доверяя своему голосу, брюнетка кивнула, а потом кивнула еще раз. Когда она начала отчаянно смеяться вперемешку со всхлипами, Эмма поймала себя на том, что улыбается в ответ, а в ее собственных глазах тоже начали собираться слезы. — Это значит «Да»? — спросила она, потянувшись к руке Реджины. Брюнетка подавила очередной смешок, внезапно чувствуя, что ее сердце готово просто взорваться. — Да, — сказала она, кивая все быстрее и быстрее. — Конечно, я стану твоей женой, идиотка. — Очаровательна, как всегда, — ухмыльнулась Эмма, покачивая кольцо на кончике пальца. — Я приняла мудрое решение, выбрав тебя. — Заткнись и надень уже это кольцо на мой палец. Эмма сделала, как ей было велено. Оно идеально подходило, потому что она тайком украла серое кольцо, которое Реджине подарил Дэниел, чтобы Марко смог сделать замер в один из дней, когда Реджина была на заседании городского совета, на котором шериф тоже должна была присутствовать. В тот вечер ей пришлось столкнуться лицом к лицу с праведным гневом Реджины, и выставлять себя идиоткой, притворяясь, что встреча совершенно вылетела у нее из головы. Но теперь, наблюдая за выражением любимого лица, на котором отражалось изумление от того, что Эмма каким-то образом умудрилась продумать и сделать идеальной каждую деталь, блондинка поняла, что оно того стоило. Реджина посмотрела на кольцо, блестевшее у нее на пальце, чувствуя, что впервые в жизни лишилась дара речи. Эмма была права — оно невероятно олицетворяло ее. И все же, в нем была и сама Эмма — это был красный цвет кожаной куртки, которую Реджина так полюбила, и это был красный цвет губ Эммы после того, как девушка часами целовала ее. Это было красное вино, которое они пили вместе, и красный цвет сильного, любящего сердца Эммы. — Все хорошо? — спросила Эмма, наблюдая за эмоциями, бушевавшими на лице Реджины. Реджина подняла на нее взгляд, ее карие глаза блестели от слез. Она потянулась вперед, обвила ладонями шею Эммы и притянула блондинку к себе. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, она почувствовала это. Словно где-то рядом с ними взорвался залп фейерверка. Его отзвук и вибрация сотрясали их тела, и женщины отпрянули друг от друга как раз вовремя, чтобы увидеть, что от них исходит яркий разноцветный свет. Затем наступила тишина. Реджина посмотрела на Эмму, чье лицо было всего в нескольких сантиметрах от нее. Блондинка озадаченно нахмурилась. — Это было то, о чем я думаю? Реджина сглотнула. — Думаю, да. Они подождали немного, вероятно ожидая, что весь город тут же появится у их порога. Но улица оставалась странно тихой, и они все так же сидели на крыльце, обнявшись, а в траве тихо начали петь сверчки. Шум открывшегося окна где-то над их головами заставил обеих вздрогнуть. — Мамы? Они обернулись, чуть сдвинулись, чтобы посмотреть вверх мимо крыши крыльца, и увидели Генри, высунувшегося из окна своей спальни. — Что? — отозвалась Реджина. — Я не знаю, заметили ли вы, — проорал мальчик, не сдерживая ухмылку через все лицо. — Но я думаю, что проклятие только что пало. — Да, спасибо, Генри, — ответила Реджина, закатывая глаза. — Ты все это время подглядывал за нами? -… нет. — Генри, — рыкнула Эмма, но улыбнулась мальчику. — Вернись в свою комнату. — Ладно, — вздохнул он, захлопывая окно так громко, как только мог. Эмма и Реджина отвернулись от окна, их глаза снова искали друг друга. Хотя они обе чувствовали скребущую внутри тревогу, она почему-то все равно не была такой сильной, как они ожидали. Эмма сжала руку Реджины. — Все будет хорошо, — сказала она. К ее удивлению, Реджина лишь передернула плечами. — Возможно, — ответила она. — Когда-нибудь. Ну, а сегодня, у меня есть вы. Щеки Эммы залились румянцем. — Да. Есть. — А этого для меня более, чем достаточно. Улыбаясь, Эмма наклонилась и снова поцеловала ее. Она скользнула рукой в волосы Реджины, притянув ее так близко к своему телу, как только могла, и выдохнула ей в губы. Когда Реджина приложила левую ладонь к ее щеке, Эмма улыбнулась незнакомому ощущению прохлады кольца. — Я люблю тебя, — повторила Реджина, чуть отстраняясь и отводя светлую прядку с виска Эммы. — Я тоже тебя люблю, — сказала Эмма, поворачивая голову и целуя ладонь брюнетки. По телу Реджины пробежала дрожь, от которой она никогда не устанет. Через пару мгновений, Реджина встала с крыльца и протянула Эмме руку. — Пойдем. Эмма подала ей левую руку и позволила поднять себя на ноги. — Куда мы идем? — Домой, — сказала Реджина, нежно целуя ее в щеку. — Думаю, Генри хочет нас поздравить. — Уверена, что так и есть, — кивнула Эмма. Улыбка, казалось, навсегда отпечаталась на ее лице. Реджина развернулась, прошла несколько шагов по садовой дорожке, чтобы забрать позабытую сумку, а затем вернулась к Эмме, указав рукой на вход. — После вас. Эмма сморщила нос. — А ты не думаешь, что нам следует подождать здесь? — Чего? — Горожан, — сказала Эмма, и ее желудок на мгновенье сжался. — Они наверняка скоро появятся здесь. И, по крайней мере, нам вероятно стоит пока убрать здесь все. Она указала на фотографии, украшавшие вход в особняк. Реджина проследила за ее взглядом и вздохнула. — Если быть абсолютно откровенной, мисс Свон, — сказала она, сжимая руку Эммы так крепко, как только могла. — Мне на самом деле все равно. Лицо Эммы расплылось в ухмылке. — Это совсем не похоже на маниакально дотошного мэра, которого я знаю и люблю. — Я — новая, улучшенная версия, — парировала Реджина, мягко утягивая Эмму за собой в дом. — Идем. Эмма прошла за ней пару шагов, прежде чем отпустила руку Реджины и оглянулась на темнеющую улицу. Блондинка уже слышала шум, доносящийся издалека. — Ты действительно считаешь, что нам не стоит подождать здесь? Реджина распахнула дверь, и свет из коридора хлынул наружу, освещая крыльцо. На лестнице терпеливо ждал их сын. Реджина повернулась к Эмме с лукавой улыбкой на лице. — Уверена, что они знают, где нас найти, дорогая, — сказала она, снова протянув любимой руку. На этот раз, Эмму не нужно было просить дважды. Она переплела свои пальцы с пальцами Реджины и последовала за ней внутрь. В свой дом. К своей семье. Город придет. Они могут подождать его вместе. КОНЕЦ.