Часть 1
8 апреля 2020 г., 09:00
Стена вся увешана фотографиями двух молодых людей, примерно одного возраста. В глазах читается счастье, на лицах улыбка, настолько тёплая и яркая у обоих, что кажется интимной. Так не улыбаются кому попало. Напротив сидит один из парней с этих фотографий, в своём большом, разношенном свитере он совсем не похож на одного из юношей: кожа стала бледнее оттенка на два, а когда-то блондинистые короткие локоны потеряли свой цвет, потускнев и став совсем серыми. Парень похудел, причём слишком сильно, запястья чересчур тонкие, пальцы похожи на маленькие прутики. Юноша, находящийся в комнате, и тот, с фотографии, уже давно два разных человека. «Тот» умел смеяться, радоваться, любить… От этих чувств не осталось ничего. Их причина сейчас находится между жизнью и смертью, зависнув над этой пропастью, не двигаясь ни в одну из сторон.
Слова врачей — «Вариантов нет, если не пришел в себя первые два месяца, шанс о том, что вообще очнётся — уменьшается с каждой пройденной неделей», а Дин даже не понимает — зачем ему жить без Лёши, без его любимого, светлого человека, который всё это время был рядом, успокаивал, поддерживал, целовал… Дин действительно не понимает. Он смотрит на старые фотографии каждый день, уже не вспоминая данных моментов своей жизни, задумываясь, а было ли это всё на самом деле. Может, тогда, два года назад, он просто ударился головой, и сейчас лежит овощем в одной из местных психиатрических больниц, а всё вокруг — его воображение.
Ужасная мысль вновь и вновь посещала Диониса — ему было бы намного проще, если бы Лёша всё же умер. Вопрос о том, что делать дальше даже не возникал — Дионис последовал за ним, с лёгкостью разрезая тонкую кожу на запястьях и выпуская наружу алую жидкость. Но сейчас, когда всё ещё есть «шанс», он себе не может этого позволить, ведь, если Алексей всё же придёт в себя, то начнёт винить себя в смерти Дина. Он ни в чём не виноват, никогда не был и не будет. Это предательство, поэтому всё что остаётся парню — просто существовать, ждать пока будет чуть больше конкретики: либо да, либо нет. Надеяться, что в скором времени, в один обычный, пасмурный день, датчики запищат, а карие глаза вновь откроются и увидят белый потолок больничной палаты. Но с каждым днём всё становится только хуже — Дионис забывает поесть, поспать и вообще, он забывает чего именно ждёт, куда идёт и кто он. Первое время после аварии он плакал, просыпаясь ночью один в холодной постели, а сейчас даже не может выразить ни одну из известных ему эмоции. Он просто не помнит, как это делать.
Он постоянно лежит на кровати сломанной куклой, не подпуская к себе никого. Родители пытались поговорить с ним, узнать что произошло, но он не мог им рассказать про Лёшу, человека, жизнь которого намного важнее своей, не мог рассказать о том, что гей и о том, что во всём виноват лишь он. Что это он вёл машину, что это он обязан был тогда умереть… Не Лёша.
Пару раз парень видел плачущую мать Алексея, там, в больнице, среди белых стен и безликих врачей. Но так ни разу и не смог подойти, сказав, что та «мразь» убившая их сына — это он, его парень. Дин не знает, говорил ли Лёша своим родителям о своей ориентации… Хотя это сейчас уже и не так важно.
Подвешенное состояние угнетало, сковывало своими металлическими когтями, проникая внутрь и разрывая все внутренние органы. Простой рекламный баннер, который призывает к помощи от Господа… Он совершенно случайно попался на глаза Дину, когда тот бездумно пролистывал веб-страницы в интернете. Вот только после смерти младшей сестры на операционном столе Дин не верит «Господу Богу»… Но ведь есть и «другая» сторона?
В интернете не составляло труда найти призыв дьявола, от чего становится даже немного жутко. Дионис не перебирает, смотря один сайт за другим, а просто открывает первую выдавшую ссылку, которая не сильно то и внушает доверия. Обычно, именно на таких сайтах висят подобные объявления «Три знака зодиака, которому суждено…» или же «Она всего лишь месяц пила…». Впервые за долгое время на лице появилась робкая ухмылка, которая должна была быть улыбкой.
Сам ритуал слишком прост, что сразу становится понятно — всё это всего лишь очередной обман, но в данном состоянии Дину очень сильно хотелось себя побаловать такими обманами. Три свечи, которые раньше использовались как элемент «романтики», белый принтерный листочек и канцелярский нож Лёши. Разрез выходит слишком глубоким, алая струйка мгновенно начинает скользить по бархатной, белёсой коже, скатываясь к запястью, падая маленькими красными капельками на ковёр. Лёгкое пламя свеч стоит ровно, даже не колебаясь. Надавливать на свежий порез болезненно, чего уже не говоря о том, чтобы с его помощью рисовать какую-то непонятную пентаграмму. Но парень словно и не чувствует ничего, давя пальцем на лист как можно сильнее, пачкая его в своей крови.
Странное «заклинание», которое Дионис произносит, звучит дико. Какой-то иррациональный страх поселился где-то внизу живота, выкручиваясь и царапаясь, принося боль. Нет желания и сил продолжать что-либо делать, Дионис облокотился на кровать, рассматривая всё, что он сейчас делает. Слёзы сами по себе покатились по щекам, заставляя прикрыть глаза, закусывая губы.
Час, два, три — ничего не произошло, за исключением того, что свечи догорели окончательно, а комната погрузилась во тьму. Парень не сдвинулся с места, продолжая так сидеть, обдумывая что-то своё. В темноте он выглядел совсем неживым, кажется даже его грудь практически не поднимается, вдыхая воздух легкими.
Вскоре, всё в таком же сидячем положении, он и уснул.
Во сне всё было странным — что-то непонятное, тёмное. То горячо, то холодно, но единственное, что ощущается отчётливее — чей-то наблюдающий взгляд, который следит за каждым движением молодого человека, вплоть до поворота головы и движений грудной клетки при вдохах. Но у Диониса нет ни страха, ни тревоги, что скорее всего знатно раздражает «наблюдателя». Даже скорее наоборот, впервые за долгое время, парень чувствует спокойствие, расслабляясь полностью, забывая что произошло пару месяцев назад. Нежные, обжигающие прикосновения плавили кожу, заставляя чуть ли не кричать, но не от боли, а, скорее, от неожиданности. У Дина было ощущение, что к нему прикасаются со всех сторон, поглаживая и ощупывая, словно рассматривая. Но сейчас, столько времени спустя, парню было очень приятно ощущать даже такие прикосновения: он тянулся к ним, как слепой котёнок к теплу, желая хоть какой-то заботы.
Дыхание было сбито, а комнату заполнили хрипы, похожие на последние вздоху утопленника, которые самопроизвольно вырывались из груди парня. Открыв глаза, Дин увидел, что он находится на кровати. Лучи холодно-серебряной луны заглядывали в окно, ползая по полу и что-то ища. Это возможно выглядит жутко, но только не для человека, видевшего, как «смысл его жизни» истекает, захлёбывается собственной кровью. После такого всё кажется пустяком, ведь что может быть страшнее? Этой ночью Дионис больше не мог спать. Он просто лежал, совершенно не двигаясь и смотря в одну точку — дальний, тёмный угол комнаты. На секунду, ему даже показалось, что там что-то шевельнулось, но это было настолько быстро, что Дин даже решил не обращать внимание.
***
Наутро парень чувствовал себя разбитым. Мальчишка нехотя доставал вещи из шкафа, надевая на себя. Его кожа кажется серой, из-за сильного стресса и недостатка витаминов. Он словно неживой, двигается слишком медленно и заторможенно, неаккуратно, словно и вовсе не обращает внимание на окружающую атмосферу. Вздремнув ещё раз, ближе к рассвету, Дионису снились какие-то странные сны, засасывающие куда-то, тянущие парня, разрывающие. Во сне он видел чей-то расплывчатый образ, который вновь и вновь прикасался к нему, что-то говорил, словно насмехаясь. — Мда, ты какой-то слишком дохленький. — Глубокий, томный голос раздался за спиной у парня, который, кажется, даже не обратил на это внимание. Повернувшись, парень глянул из-за плеча и не выразил на своём лице не единой эмоции, будто и не умеет этого вовсе, а после просто продолжил одеваться, натягивая на своё худое тело серый свитер, который когда-то был ему по размеру. — А как же крики, удивлённые огромные глаза и приступы страха? Где же моё любимое — «Твою мать, ты что такое?!»? — Мужчина, довольно высокий и крупный, расслабленно стоял за спиной парнишки, облокотившись на одну из тумбочек. С каким-то маниакальным интересом он осматривал парнишку, подмечая каждую деталь в его внешнем виде. Дионис ещё раз, повернувшись, осмотрел мужчину. В душе зарождалось противное, склизкое чувство страха и тревоги, что-то в его внешности было не так, из-за чего Дин чувствовал настороженность, но внешне не показывая ни единой эмоции. То ли это был высокий рост, то ли необычный, слегка смуглый цвет кожи, который словно подсвечивается чем-то золотым изнутри… Или же может что-то неясное в тёмных, нечитаемых глаза. Незнакомец внимательно смотрел в пустые глаза парня, чувствуя свою явную заинтересованность в мальчишке. У мужчины складывалось ощущение, что тот и вовсе смотрит сквозь него, даже не зацикливая своё внимание на нём. Его глаза выглядят пустыми, что даже мужчине становится неуютно и он передёргивает плечами. Парниша делает очень странное движение кистью в воздухе. Словно это единственное движение может объяснить всю его «не реакцию» на ситуацию. — А смысл? — его голос очень хриплый и едва слышен в тишине комнаты. Даже сразу сомневаешься в том, что именно произнёс парень. — Просто обычная галлюцинация, может быть. — Дальше он продолжает мять в своих тонких пальцах непонятный платок. — Ох, малыш, я далеко не галлюцинация. — Для пущей убедительности нечто в миг оказалось рядом с парнем, находясь даже слишком близко, нависая над беспомощным парнишкой, который кажется вообще не имеет эмоций. Это раздражало мужчину, он хотел вывести Дина, увидеть его слёзы, крики злости, или же дрожащие губы от страха. — Ты же так желал видеть меня, желал моей помощи, так почему же я не вижу радости в твоих глазёнках? — Демон наклонился слишком низко, что можно было кожей ощутить его горячее дыхание. Дин был уставшим, настолько, что ему было уже всё равно. — Я буду медленно доводить тебя до сумасшествия, наслаждаясь твоим жалким состоянием, буду смотреть как ты ломаешь себя, а после заканчиваешь свою жизнь самоубийством, отдавая свою душу мне. — На идеальном лице появляется искренняя улыбка, показывающая небольшие белые клыки верхней челюсти. Горячая ладонь прикоснулась к фарфоровой коже, оглаживая её и наслаждаясь лёгкой дрожью. Демон был выше, так что чтобы быть намного ближе, ему пришлось наклониться и говорить почти что на ухо парню, переходя на какой-то интимный шепот. — А, то есть сейчас я недостаточно жалкий? — Дионису было неприятно давление с чужой стороны, он попытался отойти, но мужчина схватил Дина за запястье и только сильнее прижал к себе. — О нет, для начала я подниму тебя, сделаю твою жизнь просто идеальной, а после скину с этого пьедестала. Чем выше я смогу тебя поднять, показав все прелести жизни, тем более интересно будет наблюдать за тем, как ты себя ломаешь, убивая изнутри. — Он смотрел прямиком в глаза, облизнув пересохшие губы. Взгляд гипнотизировал, заставляя подчиниться. — А с чего ты решил, что я перехочу жить, если Лёша выйдет из комы? Смысл мне умирать, если человек, которого я люблю — будет жив, будет любить меня? Как я понял… Ты обязан выполнить то, что я хочу. — Дионис с вызовом посмотрел на демона, что явно понравилось последнему. Уже сейчас демон понимал, что ломать этого человека ему будет очень интересно и даже возможно приятно. — Мне всё равно, — тем временем продолжил человек — насколько я понял, ты не можешь и не имеешь право что-либо мне сделать… — Ошибаешься, малыш: я могу сделать с тобой всё что угодно, вплоть до того, чтобы убить, а после оживить — и так по кругу, в течение очень долгого времени — Мужчина растягивал последние слова, словно получая от них удовольствия, вспоминая, как он делал нечто подобное с кем-то. — Но я не могу лишить тебя жизни. — Некая игра начинала надоедать и демон отошел от парня, давая тому нормально вдохнуть. — В чем разница, между «убить» и «лишить жизни»? Ведь, это одно и то же, как ты можешь меня убить, не лишив жизни? — У Дина сбилось дыхание, он сам не понимал, что только что происходило, но внутри что-то сжалось в тугой комок, не давая шевельнуться. Демон, посмотрел на парня, как на неразумного ребёнка, нежно улыбаясь. — Я могу играть с тобой и твоей жизнью, сознанием. Я могу тебя лишить жизни на время, погрузить тебя в муки, как моральные, так и физические, — горячая ладонь, вновь оказавшегося близко демона, резко схватила подбородок человека и дёрнула в свою сторону, приближая к Демону. Это порождало смешанные ощущения, и Дионис только сейчас начал ощущать себя кроликом, загнанным удавом в ловушку — но вот я смогу получить твою душу только если ты сам лишишь себя жизни. — Запомни, меня зовут Асмодей, и отныне — ты мой. — Демон с силой схватил парня за шею, сжимая её, и поцеловал, проникая своим языком в рот ошарашенного парня.
