Ты для меня всё, я для тебя - никто?

По мнению Асмодея, Дин был очень зажатым парнем. Он наблюдал за ним каждую минуту, подмечая мелкие детали, замечая привычки. После «потери» своего партнёра, Дионис словно перегорел, живя по инерции. Это и была привязанность, любовь, без которой невозможно было спать, есть, жить. Асмодей ненавидел это чувство. Парень решил просто игнорировать демона, не говоря с ним, не замечая. Когда последний приближался, Дионис замирал, как лань, совершенно не двигаясь. Он опускал свой взгляд, закрывал худое тело руками, но даже в таком положении — молчал, игнорируя. Асмодея поначалу это заводило, демон воспринимал это как некую игру, а после — стало раздражать, точка кипения была слишком близка, и если бы демон дошёл до неё, мальчишка пожалел, и очень сильно.

***

В больнице пахло чем-то «чистым», этот запах можно было назвать смесью медикаментов и порошка, которым моют коридоры и палаты. Дин выглядел совсем белым, обнимая себя хрупкими руками, и сейчас Асмодей смотря на всё это испытывал неподдельное приятное ощущение, подобное человеческому ликованию. Парнишка ещё не знал, что его ждёт за бездушными белыми дверьми, скрывая свою внутреннюю дрожь под маской безразличия. Но Асмодей чувствовал — каждое мельчайшее изменение в состоянии мальчишки, улавливал, пользуясь этим. Пока что, демон не хотел переходить к активным действиям, полностью желая насладиться эмоциями и чувствами человека: увидеть счастье в его глазах, а после жуткую боль и ненависть. Дионис спешил, для приличия не веря тому, что ему сообщили по телефону. Он прекрасно понимал, что такое могло произойти, периодически поглядывая исподлобья на демона, зная чья эта заслуга, что за неё нужно будет расплачиваться. Карие, такие родные и любимые глаза снова смотрели на Дина, от чего дыхание начинало сбиваться, а сердце в миг начинало биться в разы сильнее. Дионис хотел прям тут упасть на колени — сил больше не было ни на что, только пустота и опустошённость, парень настолько долго ждал этого момента, что сейчас его организм хотел лишь отдохнуть. Но надо было держать себя в руках, он и так плохо выглядит, сильно изменившись с их последней встречи. Дин не имел права пугать Лёшу. Он подошёл, почти беззвучно, к парню на больничной койке. Тот смотрел на него нечитаемым взглядом, немного изучающе. Дину было очень неловко — на него так уже давно никто не смотрел. Но всего лишь на секунду в его голове возник образ демона, который скорее всего сейчас находился сзади — его взгляд был похожим, но более страшным и, словно, пожирающим. Это заставило дёрнуться, немного прижимая к себе плечи, будто защищаясь. Сделав глубокий вдох и успокоившись, Дин вновь посмотрел в тёмно-карие глаза. Он аккуратно взял ладонь Леши, чувствуя теплоту кожи, лёгкую дрожь пальцев… — Я долго думал, что скажу тебе в этот момент… — Дионис нервно усмехнулся, пряча глаза. — Но сейчас вообще не знаю… Стоит ли? — Он переборол себя и посмотрел прямо, пытаясь уследить за каждым движением любимого парня. Брови сведены к переносице, а в глазах какие-то неясные эмоции: сомнение, непонимание… — Прости, но я даже не знаю, кто ты. — Спокойный голос. После, Алексей даже немного грубо вырвал свою ладонь. Дин смотрел на него, не понимая. Это оглушило, не давая вдохнуть, словно парень провалился под лёд в ледяную воду — всё внутри жгло и каждое движение отдавалось режущей болью. А потом лишь пустота. Тихий смешок, резал хуже раскаленного ножа. Дионис повернулся, взглянув из-за плеча. Демон смотрел лукаво, прикусывая нижнюю губу. — Упс… Как неловко вышло. — Его бархатный голос тянул низ живота, скручивая всё внутри. Кажется, Дину даже дышать было больно. — Мы, видимо, были знакомы? — Как-то неуверенно сказал Алексей, смотря на растерянного паренька. В момент, ему стало как-то жалко его. Дионис чувствовал, что этот вопрос лишь для приличия, и словно от любимого Леши в этом парне ни осталось ничего. Он сидел молча минуты две, пока Алексей спокойно смотрел и ждал ответа, думая — а нужно ли ему всё рассказывать. Сейчас, в душе была дикая неуверенность, вопрос, зачем всё это. Выдохнув, не поднимая взгляда, Дионис рассказал всё — от неловких взглядов в начале, до их первого секса. Периодически он слышал, как Асмодей то откровенно насмехается над ним, то отпускает пошлые шутки. Дин чувствовал себя мерзко, словно он остался один в этом мире. Становилось смешно — Асмодей исполнил его желание, спас жизнь любимого, но не оставив ни одного воспоминания о самом Дионисе. Вот поэтому тот усмехался на высказывание Дина, о том, что если Лёша будет жить — смысла умирать ему не будет. Сейчас… Треск собственной жизни ощущался будто физически. На любимом лице была гримаса омерзения. Взгляд Алексея был холоден, что прошибало все мышцы, а тошнота шкребла горло. — Я говорил со своими родителями, они не упоминали ничего подобного… Уходи отсюда, по-доброму пока что говорю. Я не хочу знать ничего подобного из «такой» своей прошлой жизни. — Он не чувствовал к Дину ничего кроме омерзения. И это отражалось в его глазах.