Ты для меня всё, я для тебя - никто?

Дионис был разбит. Но даже при этом, у него внутри оставался какой-то стержень, что помогал удерживаться за свою глупую жизнь. Асмодей наблюдал за ним, полностью наслаждаясь человеческими чувствами и эмоциями в первые дни после того разговора в больнице. В начале, он думал, что мальчишка и сам запросто сможет сожрать себя изнутри, всё глубже и глубже закапывая себя. Но он ошибся на его счёт — Дионис оказался сильнее, чем думал Асмодей, и это до безумия нравилось демону, даря терпкие нотки азарта в их «отношения». Парень всё так же делал вид, что демона не существует, изредка дергаясь в сторону, но даже это старался делать незаметно. Он собирался жить дальше, словно на зло Асмодею. И по этой причине, демон решил начать изводить его. Парень лежал в кровати, свернувшись калачиком. Асмодей смотрел на него — такого на вид слабого и нежного. Одинокого. Чем дольше демон находился тут, рядом с человеческим отродьем, тем сильнее он привязывался ко всему этому, и сам человек казался ему уже не таким уж и мерзким существом. И Асмодею это до безумия не нравится. Он должен сделать быстрее и распрощаться с этим миром. Он с силой сжимал чужое горло, чувствуя, как пульсирует артерия под рукой. Смотрел в растерянные глаза, не понимающие всего происходящего и чувствовал власть, желание и чужой страх. Руки Диониса на столько слабые, что удерживать их не составляет особого труда. Усмешка сама появлялась на лице демона, обнажая небольшие клыки. Он задрал чужую рубашку, оголяя трясущееся тело. Ногти с садистским удовольствием царапали бледную кожу, а слух ласкало тихое человеческое шипение. — Остановись. — Это и завораживало Асмодея в слабом мальчишке. Он до сих пор остаётся сильным, или пока что старательно делает вид. Голос действительно кажется стальным и серьёзным. Но сам демон прекрасно чувствовал натянутый человеческий страх, который дребезжал и становился сильнее с каждым прикосновением Асмодея. Он не хотел этого признавать, но демону нравилось выводить человека на сильные эмоции. Он, как вампир, питался ими и не мог насытиться. И эта неясная привязанность вызвала злобу, которую Асмодей и направлял на Диониса. Одним движением он сорвал с Дина штаны, оголяя человека полностью. Желваки на лице Асмодея дрожали. Он внимательно наблюдал за каждой эмоцией в глазах Диониса, видел страх и непокорность. И это забавляло. Не церемонясь, демон проник в парня пальцами, заставляя того дернуться, попытаться высвободиться. На его глазах выступили небольшие слезинки, при этом оставляя взгляд каменным, словно парень хотел убедить самого себя в том, что это он тут главный, а не демон, способный удержать его одной рукой. Но ситуация менялась с каждой минутой — страх оковывал человеческое тело, заставляя дребезжать. Асмодей плавно и размеренно двигал пальцами внутри мальчишки, чувствуя жар его тела и его дрожь. От былой уверенности и непокорности не осталось ни следа. — Я прошу тебя, остановись. — Тихий, сорванный голос. Парень взглянул прямо в глаза Асмодею, словно заглядывая в нутро. Рука словно сама дрогнула.

***

Дионису казалось, словно он уже умер. Дни протекали, а он их не замечал. После того случая, Асмодей дал ему передышку в несколько дней, не появляясь ни наяву, ни во снах. И он по идее должен был радоваться, но пустота поглощала его — так, он ежедневно слышал различные надоедливые, иногда оскорбляющие реплики от демона, а сейчас была лишь тишина. Она звенела, витая в воздухе и ударяясь об стены, начиная давить на Дина только сильнее, доводя его до сумасшествия. Выйдя на улицу впервые за долгое время, он ощутил тёплое солнце, что нежно ласкало кожу, ветер, от которого кружилась голова. Он так отвык от всего этого, что теперь это даже не приносило былого удовольствия, только лишь утомляя. Мысли о том вечере до сих пор появлялись в голове, заставляя дрожать. Дионису действительно было страшно в тот момент, но… Он сам не до конца понимал, чего именно боялся — Асмодея, или свою реакцию на него. Конечно же, его напугало такое поведение, насилие, со стороны… Другого существа. Только от одних воспоминаний всё внутри переворачивалось, однако, в какой-то момент Дин пропустил дурацкую мысль, что все могло быть по-другому. Парень был уверен, что эта мысль появилась из-за какого-то воздействия Асмодея. Он вернулся обратно в пустую квартиру. Тишина угнетала, заставляя копаться в себе, вновь и вновь анализировать свою жизнь. Дионис подумал, что возможно это и был план демона — подобие эмоциональных качелей, которые начинают сводить с ума. Парень вновь лежал на кровати, не понимая, дремлет ли, или просто смотрит в потолок. Он просто теряется в пространстве, не различая явь и вымысел. Это становилось его жизнью — потерянность. Кажется, Дионис всё же в какой-то момент закрыл глаза, а после, почувствовав чьё-то присутствие он дернулся, смотря на человека перед собой. Алексей находился так близко, как раньше, с лёгкой улыбкой, нежностью в глазах. Сердце пропустило удар, а ладони вспотели, заставляя кончики пальцев дрожать. Дионис приблизился к родному, когда-то, лицу, чувствуя знакомый парфюм и тёплое дыхание. Дин безумно хотел прикоснуться к горячим губам, ощутить их вкус, но страх сковывал, не давая двинуться. Тогда Леша сделал всё сам, грубо схватив парнишку, целуя его. Дионису казалось, что он плавится от этих прикосновений. Они были такие знакомые и нежные, нужные сейчас. Эти касания вытаскивали память наружу, заставляя помнить, ощущать это. Два тела сплетались в одно, деля эмоции и чувства. Дионис вспоминал, как было раньше, свое «прошлое», не веря, что это происходит в настоящем. Но все было не так радужно. Когда всё закончилось, и этот сладкий омут начал отпускать Дина, он понял, что его обманули. Гадкая, но такая знакомая улыбка и небольшие клыки. Всё внутри, кажется, словно оборвали. Он смотрел в глаза демона, чувствуя лишь боль. Ему казалось, что даже для демонов это низко, но как оказалось — у Асмодея нет понятий о том, что такое «низко». Мерзкая, самодовольная улыбка, вызывающая какую-то детскую обиду и разочарование в жизни. Ком в горле давил, распирая изнутри, а слёзы было сдержать почти что невозможно. Он задержал свой взгляд на лице демона, рассматривая его. Асмодей заметил это, улыбнувшись ещё сильнее, словно красуясь перед Дином. Но, с каждым мгновением, даже эта улыбка начинала сходить с лица. Дионис рассмеялся, так искренне и невинно, словно по-детски. Этот смех, полный боли, заставил дернуться даже демона. Мальчишка взглянул на демона лукаво, с болью. Приблизился к лицу демона, совсем рядом с губами. — Молодец, ты победил… — Надорванным, сломанным голосом произнёс мальчишка еле слышно. Он встал, с лёгкостью уходя в соседнюю комнату — кухню. Демон последовал за ним, не понимая, что собирается делать мальчишка. Тот стоял, такой тонкий и беззащитный… Хрупкий. Его глаза были полны боли и слёз. Дионис с лёгкостью взял острый нож в правую руку, и почти что не медля, вонзил себе в живот, сгибаясь и давясь воздухом от боли. Он упал на пол, часто вдыхая и выдыхая, не видя перед собой почти ничего из-за кровавой пелены боли. Асмодей не ожидал этого, действительно не ожидал. Всё происходило слишком быстро. — Блять. — Казалось бы, он получил то, чего желал, но на душе было гадко, если она конечно же была у демона. — Совесть, ты ли это, или может быть… Любовь? — Насмешливо произнёс тот, смотря в потолок с издёвкой. Выдохнув, он подошел к истекающему кровью мальчишке, с лёгкостью поднимая его на руки, максимально аккуратно и безболезненно вытаскивая нож. Положив его обратно на кровать, демон огладил бледные щёки мальчика пальцами руки, прикладывая вторую ладонь к ране, зажимая её. Демоны способны не только разрушать, но и лечить — однако редко это делают.