Лидокаин

      Кисть в руке ломается с тихим треском, а недописанный портрет любимого исполнителя падает на пол, вымазывая краской паркет. Поправляя белую прядку волос, девушка лишь откидывает его в сторону и раздраженно рычит, поднимаясь на ноги. До концерта осталось всего несколько дней, а она даже подготовить подарок не может. Как же раздражает…       Тихо чихнув, Мэл достает телефон и вскоре устало плюхается в кресло, раздраженно раскачиваясь, листая ленту, а после телефон шлепается ей на грудь, сама девушка лишь прикрывает глаза. Бесконечная скука и усталость, арт блок. Хотелось просто закрыть глаза и раствориться в темноте, но руки лишь привычно тянутся к наушникам, а надоедливые мысли заглушаются музыкой, которая, казалось, заставляет мозг плавиться и болеть. Но это было лучше, чем тонуть.       Когда это все началось?.. Наверное, еще пару лет назад, когда знакомство с любимым человеком испортило ее жизнь. Когда рука стала трястись от наличия в ней кисти, когда акрил выводил лишь черты лица только нужного человека. Когда все, что было между ними, выжгло у нее все чувства. Слишком пугающая пустота и ощущение словно мир остановился, все стало пугающим. Любимый планшет теперь лежал в пыли, далеко запрятанный, лишь бы не вспоминать. Казалось, сменив ненавистное имя, она станет жить спокойнее, но и тут судьба решила напомнить о себе. Сонно вздохнул, Мелисса моргнула, а после подняла взгляд на часы, вздрогнув когда зазвонил телефон, на чьем дисплее было написано имя ее подруги. Мешкая, она отвечает на звонок. — Встретиться? — гробовую тишину квартиры разрывает хрипловатый голос, а сама девушка поднимается на ноги, пару секунд оправляясь с темнотой перед глазами. Она мимолетно кидает взгляд на лежащую картину на полу— Ты же знаешь, скоро концерт Данилы, мне нужно закончить работу, извини-… срочно? Ну хорошо, через 15 минут буду, — она сбрасывает звонок и поджимает губы, закидывая телефон в карман. Может, прогулка даже поможет с вдохновением. По крайней мере, было бы славно.       Завязав шнурки на кроссовках и накидывая легкое пальто, Мелисса хватает солнечные очки, подправляя белую прядь, вечно лезущую в глаза. Надо бы скоро перекраситься… Невозможно уже смотреть на эти корни.       Улица встречает запахом недавнего дождя, отчего мимолетно пролетает мысль, что обувь потом придется отмывать от грязи, что вызывало лишь недовольный вздох. Натянув наушники, девушка не торопясь, направилась к дому подруги. К счастью, осенний Питер радовал минимальными дождями и можно было даже понаслаждаться последним теплым денькам, даже не учитывая тот факт, что почти каждый день придется опять ездить в университет. Ну что ж, хотела учиться, учись. А ведь на завтра нужно сделать конспект по фонетике… Как же напряжно.       Как бы то ни было, мысль о учебных долгах помогла потеряться в мыслях, отчего аж время пролетело быстрее. Девушка очнулась лишь когда нужно было перейти дорогу. Остановившись, она глянула по сторонам, и остановилась, чувствуя, как быстрее забилось сердце от быстро проезжающей машины. Чертова тревожность. Она прикусила губу. Однако тут же Мелисса моргнула, замечая, как на дорогу выбегает ребенок. Засунув руки в карман, она лишь сдула прядку, удивляясь, как можно настолько наплевать на воспитание ребенка, но все мысли сдуло, едва ли она заметила, как ребенок запнулся и упал, едва ли перед машиной. Не думая ни минуты, она метнулась перед малышом, подхватывая его и вылетая с проезжей части, тут же запинаясь и падая, больно ударясь головой и боком об асфальт. Мальчик на руках зарыдал, вырываясь, кто-то закричал, кто-то подошел к ним, что-то спрашивая, а девушка лишь попыталась сесть, но выставленная рука вновь подогнулась и она прохрипела что-то. Что-то мокрое потекло по щеке. Не должна же была сильно удариться, но голова становилась все более и более туманной, отчего прикрывшая на минутку глаза Мэл потеряла сознание. Руки ослабли, отчего мальчик отшатнулся от ее. Ну зато с ребенком все в порядке, правда же?.. Твою мать, нужно же было исправлять чужие ошибки, да?.. Зато на пары не надо будет… …Это было на самом деле некоторое отчаяние. Мелисса моргнула, а ее губы растянулись в кривой усмешке. Нет, она серьезно. Приподнятая рука была маленькой. Нет, не так. Слишком маленькая. Черт возьми, ей уже 21, рука не может выглядеть так по-детски. Казалось, она сходит с ума, хотя может после удара об асфальт у нее, ну, может повредились мозги? Она вновь медленно моргнула и смотрела на белый потолок в какой-то большой комнате. Это как те самые манхвы про злодеек, да? Камаз-сан или как там? Ну и присниться же такая хрень. Мэл никогда не думала, что во сне проживет кальку серии интернов. Несуществующая жизнь во время комы. Хриплый смешок разрезал тишину, заставляя что-то в комнате зашуметь, пока к ней не подошел. Она отшатнулась от вида тянущей к ней руки женщины. Что за разница к размерах, разве люди такие большие? Если она ростом 170 см, то сколько эта женщина?.. Или очередной заскок от мозга, заставляющий проживать этот максимально странный сон. —Милая, — ее осторожно потянули к себе, а губы прижались ко лбу. Нет, она реально огромная, что за бредятина? Да и какого черта на английском? Это наказание за несдачу практического английского? Ну так пересдача скоро, она бы справилась — Наконец-то температура спала, — женщина взволнованно потерла лицо Мелиссы и обняла ее— Я так волновалась… Не пугай меня так больше, хорошо? — все-таки этот фарс уже надоел. Пора ломать этот сон. Руки отпихнули незнакомку. — Прекратите, — она нахмурилась, чуть отползая назад, не отводя настороженный взгляд от женщины.— Кто вы вообще такая? Хватит меня трогать, я вам не какая-то подружка, — раздраженно прошипела Мэл, наблюдая, как белеет лицо собеседницы. Не хватало, чтоб во сне ее какие-то тетки тискали как игрушку. Мерзость. Лучше уж никакой сон, чем такой. И как это прервать?.. — Д-доченька?..— пробормотала женщина, отшатываясь — О чем ты говоришь?.. Ты… Не шути так, хорошо? — жалобно замешкалась она, чуть протягивая ко ней руку, которую Мэл тут же отбила. —Хватит. Раздраженно скривив губы, она отвернулась от незнакомки и подползла ближе к краю кровати, на которой она лежала, однако же застыв спустя мгновенье. Явно маленькие ноги. И короткие. Она вновь хмыкнула, не обращая внимания на мельтешащую рядом женщину, которая не знала куда себя деть. Что ж, ну это была явно не самая главная проблема. В конце концов бредовые сны не такая уж редкость. Впрочем можно было бы обойтись без этого, да, мозг? И как отсюда уйти? Она раздраженно потерла лоб. Сказать какое-то слово? Заставить эту женщину отвалить от нее? Мда, какой-то мрак. Впрочем… Интересно, кто это? Мэл разглядывала беспокойные зеленые глаза, видимо наспех расчесанные каштановые волосы, что нещадно пушились, и длинное старомодное платье в пол, похожие на те, что отдаленно походили на те, которые носила именно ее мама, не разбирающая в современной моде. Может какая-то героиня из фильма или может книги?.. Черт, да сейчас ведь и ничего и не упомнить, в стольких фандомах побывала же. Но ведь откуда то же мозг придумал эту женщину?.. Беспокойно метающаяся женщина что-то бубнила себе по нос, пока не вскрикнула, упоминая какую-то сову, и не вылетела из комнаты. — Это что-то из разряда « а я думала сова»? — усмехнулась Мелисса и наконец встала на ослабшие ноги, пошатнувшись и удивляясь насколько это реалистично, словно она и не спит. Аккуратно шагая, девушка оглянулась, ища что-нибудь интересное в комнате. Не может же быть сон таким скучным, где она только и может что поболтать с какой-то женщиной. Взгляд цепануло зеркало. Впрочем, оно не обрадовало. Белые волосы без привычных корней, словно только что покрашенные, тускловатые зеленые глаза вместо привычных серых и несуразное детское тело. Вид истощенной девочки лет 8-12 не впечатлил Мелиссу, более того, она недовольно дернула за прядь волнистых волос, тут же ойкая. Больно. Растерянно хлопая ресницами, девушка (она никак не могла даже подумать использовать слово девочка по отношению к себе) рассматривала ладошки. Нет, всякая психоделика не была чем-то необычным, даже наоборот это чем-то из разряда базированных вещей, но боль?.. До чего уже доходит ее подсознание. Кривая усмешка казалось слишком карикатурной на детском лице. Ну хорошо, она узнала, что выглядит как ребенок, при том еще не со своими глазами и чертами лица, что дальше? Комнатушка выглядела старой, будто бы Мелисса приехала в гости к бабушке. Никаких телевизоров, технических устройств, и даже привычный айпад отсутствовал… Стоящие на полках книги определенно выглядели старыми. И обложки были на английском. —Какой-то бред, — хмыкнула Мэл — Тут даже ничего интересного нет, какая древность…— несколько раздраженно вырвалось у нее. Ну что ж, если ничего не происходит, то нужно действовать самой? Едва сделав пару шагов к двери, Мелисса не удержалась на слабых ногах и повалилась на паркет, больно ударив коленку. Руки тут же принялись тереть ударенное место, когда в голове всплыл вопрос. Разве во сне можно чувствовать боль? Реальность ощущалась слишком реальной, слишком… настоящей… Глаза уставились на синяк, расцветающий на колене, после чего девушка вскочила, подбегая к зеркало и со всей силы дала себе пощечину, случайно прикусывая и язык. И уставилась на себя, ощущая как слезы собираются на глазах от боли. Странное, неправильное лицо искривилось, след от руки пестрел на щеке. Неужели она сошла с ума?.. Потеряв всякие силы, девушка упала на пол, непонимающе разглядывая паркет, неровности на полу. Ха… Слишком сильно ударилась головой об асфальт?.. Сколько вообще прошло?.. Почему у нее такие галлюцинации?.. Как иронично, потерять разумность в расцвете сил. Пальцы мягко прошлись по голени, огладили колено, залезли на бедро. Кожа… Ужасно реалистичная кожа. Но не ее. Оттенок другой, более мягкая. Она… была правда детской… Ладони стиснули ткань простого серого платья. Ужас ситуации наполнял ее голову сильнее. Казалось, настала полная безысходность. Мелисса не заметила, как вбежавшая женщина уселась к ней на пол и обняла, стараясь успокоить. Руки неосознанно сжали платье той женщины, а голова прижалась к чужой груди. Что-то шепчущая незнакомая начала покачиваться и гладить спину, пока девушка продолжала захлебываться слезами. Даже ненавистные касания отошли на второй план. Было безумно страшно, страшно от осознания, что она все больше теряет себя, что и так нестабильная психика рушится еще сильнее, что ее мозг продолжает работать против нее. Сверху тоже послышались всхлипы, но она лишь спрятала лицо в ткань, стараясь сбежать из этой реальности, хоть как-то. Последние крохи реальности покидали ее, кулачки раздались, а тело обмякло. …Мелисса смотрела на собственное тело. Тело, подключенное к аппарату ИВЛ. Бледное лицо, повязка вокруг головы. Хотелось сорваться, закричать, разворотить все. Показать, что это все обман, что она тут, она в сознание, она… Что она смотрит на себя же и не может двинуться. Что она, казалось, гниет от этого зрелища. От вида себя, умирающей на глазах. Хотелось расшевелить себя, вырвать капельницу из руки, сделать хоть что-нибудь. Это было бесполезно. Она билась раненой птицей несколько часов, но никак не могла продвинуться к собственному телу. Смотрела, как врачи и медсестры заходят и приходят. Смотрела, как заходит взволнованный отец, ударяет стену в порыве эмоций и судорожно бормочет что-то, прощается с дочерью… Смотрела, как пропадает пульс на мониторе. Смотрела, как забегают медсестры, как врач пытается ее откачать. И плакала, кричала, рыдала, когда врач сказал писать время смерти Полины Высоцкой 18:00.