Лидокаин

— Она уже два дня не проходит в себя….— сквозь мутную пленку услышала Мелисса — Доктор, что с ней может быть? — пробормотал женский голос. — Впервые сталкиваюсь с таким случаем, — несколько задумчиво ответили. Сердце Мелиссы потихоньку наполнялось надеждой. Неужели тот странный, безумный сон закончился? Она попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелы. Интересно, неужели она и правда настолько сильно ударилась?.. — Ее состояние не ухудшается, предполагаю, она должна скоро проснуться. — девушка пыталась пошевелить хоть пальцем, дать малейший знак, что она в сознание. — Будьте на связи, — что-то зашуршало. — Давайте я вас провожу, — торопливо сказала женщина и мимолетно дотронулась до руки Мелиссы. После всех переживаний не хотелось даже ругаться на непрошеные прикосновения. Некоторое непродолжительное шуршание, звуки шагов, вызывающих скрип, видимо, от пола и закрытие двери расстроило Мэл. Они даже не заметили, что она пришла в себя… Слушая, как постепенно заглушаются голоса, она вновь пыталась поднять тяжелейшие веки. Полоска света, обжегшая чувствительные глаза, заставила пожалеть об этом решении. Успокоившись от боли, Мелисса заскучала. Даже просто пошевелиться было достаточно проблематично, и это нагоняло на нее тоску. Безграничное безделье. Музыку бы или возможность порисовать. Захотелось издать смешок, но получился лишь непонятный хрип сквозь замкнутые губы. Вот и угораздило же. Она сделала хороший поступок, спасла ребенка, разве кто-то там на небесах не должен ее благословить? Ну или хотя бы предостеречь от плохого? Не то, что бы она спасала ребенка ради несуществующей награды или какой-то выгоды, просто это было немного не справедливо, что за свою доброту и отвагу, она прикована к кровати без возможности даже открыть глаза. Впрочем она вообще не думала, когда спасала его. Рот слегка скривился в неловкой усмешке. Может надо было как какой-то человек-паук сгруппироваться? Или может пусть за ребенка несла бы ответственность его мать? Мэл тут же отмахнулась от этой мысли, слишком жестко и неправильно это звучало. Она помогла бы ему даже если бы и знала, что в итоге будет в таком состоянии. Ребенок не должен расплачиваться жизнью, если мать его не научила осторожности и не соизволила проявить внимательность к собственному чаду. Но все-таки положение Мелиссы было почти что удручающим. Она пыталась тешить себя мыслью, что это маленькая цена за жизнь ребенка. Уши уловили звуки города, и девушка прислушалась, с удивлением подмечая английскую речь. Это уже несмешно. С усилием и несколькими попытками, тяжелые веки приподнялись, давая возможность разглядеть хоть что-то. Хотя все же пришлось подождать, пока окружение перестанет расплываться перед глазами. Девушка дернулась, увидев печально знакомую комнату. Страх плотным коконом охватил ее, ранее неподвижные руки приподнялись и с силой вцепились в волосы. Голову наполняло безумие, а перед глазами вновь встало то странное видение… То, как ее тело медленно погибало. Как она… Она… Согнувшись в рыданиях, девушка закрыла глаза руками. Это безумно неправильно. Пожалуйста, Господь, Бог, Аллах, Будда, хоть кто-нибудь, спасите ее. Не может же быть, что она застряла в этом кошмаре. Громкий хлопок и крики в глубине дома, заставили ее вздрогнуть, отползая от двери, ближе к спинке кровати. Какой-то грохот и истеричный голос, громкие шаги заставили ее оглянуться в надежде куда-нибудь спрятаться. Пусть вся ситуация определенно не радовала, но, она вздрогнула, умирать еще раз не было никакого желания. Дверь распахнулась, но открывший ее мужчина был слишком далеко, чтоб и правда открыть ее. Мелисса удивленно уставилась на него, а после успокоилась, заметив в его руках какую-то палку. Ситуация неоднозначная, но у него хотя бы не было с собой оружия. Белые длинные волосы взмахнулись, когда он чуть ли не подскочил к ней. Его глаза без всяких слов оглядывали девушку, а рука, сжимающая деревяшку, побелела. Лицо сохранило же непроницаемое выражение. Платиновые волосы были убраны в безупречный хвост, а холодные серые глаза с ненавистью впились в Мелиссу. Позади него мельтешила та женщина, пытаясь что-то сказать, но лишь судорожно сжимала подол своего платья и дрожала. Мелисса лишь застыла, переводя взгляд с одного на другую и обратно. Недоумение растекалось по комнате вместе с напряженной паузой. Едва бровь Мэл чуть приподнялась, как мужчина резко развернулся на каблуках и наставил на женщину трость с набалдашником в виде змеи, отчего она попятилась и уткнулась спиной к стену. — Уайт.— от этого слова, казалось, в комнате похолодало градусов на десять — Как ты посмела?..— прошипел он, напирая на дрожащую женщину, а после указал тростью в сторону беловолосой — Как ты посмела родить это мерзость?..— тишина после этих слов, казалось, ударила по ушам. Мелисса нахмурилась от такого слова в свой адрес, но слишком ничего не понимала для того, чтобы влиться в беседу и начать спорить с этим мерзавцем — Думаешь, родила бастарда, написала письмо, что он заболел, и теперь эта маглокровка войдет в семью Малфой? Ты словно не осознаешь, что делаешь, — шипящая речь еще больше накаляет обстановку, но Мелисса криво усмехается. Малфой и маглокровка? Это что какая-то фандомная вечеринка по Гарри Поттеру? —Нет… Я… — слабо проговорила женщина, опуская взгляд— Все не так, как ты думаешь… Абраксас, я…— трость ударила стену возле ее головы. — Не смей, — он наклонил к ней голову— Не смей своими грязными губами называть мое имя, — он наставил на нее деревяшку — Мне не нужны никакие оправдания. Я просто сотру тебе память, а девчонку… Никто не удивится, если какая-то беспризорная девочка попадет в несчастный случай. —Нет! — вскрикнув, она упала на колени, обхватив его ногу руками, отчего сразу же получила в живот, но не отпускала того мужчину— Пожалуйста, прошу тебя, прошу… Не нужно… Мы никогда не будем мешать тебе или напоминать о себе, прошу, не трогай ее, умоляю, — слезы очертили овал лица— Пожалуйста, Малфой… Рука мужчины оттолкнула ее от себя, он поправил свою штанину, нацепив на лицо выражение учтивой вежливости, и отошел от нее ближе к Мелиссе. Рука схватила подбородок девочки и чуть повертела голову той, застывшей от удивления из-за всей этой ситуации. Согласившись с чем-то в своей голове, он отошел ближе к окну, поворачиваясь к той женщине спиной. — Изабель Уайт, — холодно произнес он, а Мэл растерянно моргнула. Вот и узнала ее имя — Ты, сотворив такой поступок из-за своего эгоизма и жажды наживы, просишь меня закрыть на это глаза? Без каких либо гарантий? Ты будто не понимаешь, что сотворила. Ты опозорила себя и свою дочь, сорвала меня по надуманной причине и теперь этот спектакль? Ребенок явно худой, но не при смерти, как ты заявила в письме. Чего ты этим хотела добиться? Ты правда рассчитываешь, что когда-нибудь сможешь стать хозяйкой дома Малфой? Ты явно сошла с ума. Думаешь, Клавдия умерла и ты можешь занять ее место? Ты, подлая грязнокровка, — он было взмахнул палочкой, но остановился — Если бы не проверки от министерства, ты бы валялась под Круцио, — прошипел он. —М-малфой, пожалуйста, я не хотела ничего такого, — заикаясь, в слезах произнесла Изабель, даже не поднимаясь с колен —Я-я бы никогда… Я не знала, что Клавдия умерла… Я-я перестала взаимодействовать с м-магическим миром 10 лет назад. Я даже больше, — она замолчала, словно в ее горле появился ком, но после приподняла голову— Я больше не колдую. У меня пропала магия…— тихо пробормотала она. — Что ты несешь?..— его губы начали растягиваться в улыбке, но он тут же замер— Вот поэтому вы, грязнокровки, должны быть выгнаны из нашего мира. Чистокровные волшебники никогда не теряют магию просто так, а ты еще и готова бросить ее сама, не так ли? — он вальяжно опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Мелисса нахмурилась. Кем он бы ни был, он мерзавец. Изабель же встала на ноги и осторожно подошла ближе к, похоже это была не шутка и не какой-то бред, собственной дочери, прикрывая ее от расчетливого взгляда отца — С нами нет третьего человека, так что про непреложный обет можно забыть, — скучающе протянул Малфой — Магию ты, говоришь, потеряла. То есть ты мне не единой клятвы дать не сможешь? С чего я вообще должен верить, что ты не придешь и не будешь требовать впустить тебя в семью, да и вообще сохранишь ли ты это в тайне? Учитывая, что ты уже соблазнила меня и родила бастарда. —Я не!..— Изабель затряслась и замолчала, морально и физически опустив руки. Этому человеку было бесполезно что-либо доказывать. Он был удовлетворен своей победой. Знал, что ей нечем было опровергнуть его слова — Пожалуйста, Малфой, я не взаимодействовала с магическим миром столько лет, лишь бы не доставлять тебе неудобства… Я не могу дать тебе клятву и даже клятву на магии, потому что почти ее не чувствую… — она прижала руки к груди. —Клянись магией своей дочери, — кивнул он и мать с дочерью обе встрепенулись. Мелисса хоть и не понимала, что именно происходит, но никакой клятвы на себе не хотела. Хотелось скорее встать и разбить этому индюку нос. — Нет… Я… я не могу…— Уайт прикусила губу, чуть ли не рыдая — Это моя дочь, я не могу… Она… Я…— заметалась она, пытаясь что-то сказать, но сбивалась с мысли. — Я был бы рад стереть вам обеим память и оставить в маггловском мире, будь твоя дочь сквиббом, но ты сама написала, что у нее был магический выброс, — хмыкнул Абраксас, заставляя Мэл стиснуть губы, а Изабель чуть ли не упасть на пол от отчаяния. Маленькая рука прикоснулась к ней, и Уайт быстро оглянулась на дочь, чувствуя ее поддержку и чуть успокаиваясь. — Я… У меня остались остатки магии, — тихо произнесла она— Я не буду портить магический фон своей дочери. Я буду произнесу клятву на свою жизнь. — взгляд Малфоя стал скучающим, но он протянул руку. Женщина вздрогнула, но аккуратно прикоснулась к бледным пальцам — Я, Изабель Мелани Уайт, клянусь своей жизнью, что никогда больше не потревожу покой Абраксаса Малфоя и его семьи, никому не посвященному в тайну не сообщу, что Мелисса, рожденная семействами Уайт и Малфой, имеет корни рода Малфой, и никогда не добавлю в ее имя фамилию Малфой и будет она Мелиссой Уайт, как в маггловском, так и в магическом мире. Да будет магия моя свидетелем моих слов, и отберет моя магия жизнь мою ежели я нарушу данную клятву… Глаза Мелиссы не отрываясь глядели на сцепленные руки, как их обвивает блестящая ленточка… магии? Она не могла поверить своим глазам. Магия прошлась по предплечьям, проползла по плечевому суставу, а после скрылась ближе к сердцу Изабель, на Малфое лишь завязавшись бантиком на мизинце и пропав. Удовлетворенно кивнув, тот достал платок и протер свою ладонь, будто бы вымазался в грязи. После достал кошелек и кинул прямо на пол несколько золотых монет, приподняв подбородок с мерзкой улыбкой. — Что ж, с моим бастардом все в порядке, клятва дана, — серые глаза пронзительно уставились на Мелиссу, ловля неприязнь — Ты должна знать кто ты, и кто твой отец. Я никогда не приму тебя в семью, но отвернуться от собственной крови не могу, бастард, но все еще Малфой, — его лицо скривилось — Остальное не имеет значения. Возьми деньги и одень ее как следует одеть потомка великого рода Малфой, — он издевательски посмотрел на Изабель — Не позорьте род Малфой больше чем опозорили своим рождением. — раздался хлопок и он пропал. В наступившей тишине были лишь слышны всхлипы Изабель. Мелисса же смотрела на золотые монеты, не зная, как быть, как себя чувствовать, как реагировать. Происходящее вокруг нее все больше и больше напоминало какой-то сюрреализм, но теперь, казалось, вместе с ней с ума сходят и окружающие. —М-мелисса…— женщина осторожно пододвинулась к дочери, слабыми пальцами сжала ладошки и прижала их к своему лицу — Ты… не думай, отец тебя любит… Просто он… не умеет выражать любовь… Он не хотел тебя обидеть, прости его… Видишь, он даже деньги оставил, все лишь бы тебя осчастливить… Это главное… — Если бы она подняла голову, то увидела бы, как по детскому лицу растекается ужас от этой ситуации, чистейший ужас. Мелисса смотрела на свои руки на чужом лице и хотела верить, что это лишь сон. … — Ты слышала сказку о принце и служанке? Однажды бедная служанка попала во дворец и встретила принца. Он не знал, кто она такая, и помог ей, чем завоевал ее сердце. Но доброта его была как зимнее солнце, светит, но никогда не согреет. Каждый день она старалась стать лучше, убиралась, работала больше всех. Лишь бы он заметил ее, лишь хоть взглянул на нее. Но принц не общался с прислугой. У него была невеста, холодная принцесса из другой страны. Говорят, ее губы были холоднее льда, а волосы белее снега. Бедная служанка надеялась спасти его, сделать все, что угодно, лишь бы он не замерз, отогреть его своей любовью. Принц же не нуждался в ее помощи, он искренне любил ледяную деву, а та его в ответ. Шли года, принц и принцесса поженились, жили счастливо, принцесса родила ему сына, здорового мальчика. Служанка же следовала за принцем тихой тенью, защищала его и охраняла свои чувства. Но не сдержала их. На пятый день рождения сына праздновало все государство, принц выпил много. Служанка вызвалась ему помочь, с стражником его довела до комнаты, уложила на кровать и без злого умысла, решила хотя бы попробовать его любовь, отдать ему свой единственный поцелуй. Но принц проснулся и грубо сжал ее руку до синяка, напугал ее. На следующий день служанка сбежала. Сбежала далеко, в другое королевство. Она боялась его грубости и своего поступка. Боялась разрушить свою и чужую жизнь, боялась самого принца. Она разлюбила его, страшилась, что однажды он найдет ее и покарает. Через год она родила малышку от более не любимого мужчины и спрятала ее от него…. Вот так вот, милая, не стоит лезть в чужой монастырь, даже если преследуешь благие цели и поступки казалось незначительны. — Мам, но это очень странная сказка. Почему она ушла, если любила его? И почему он рассердился так лишь из-за поцелуя? — Служанка просто не знала, что принц на самом деле так жесток. Она ушла, потому что поняла, что доброта принца была игрой, а его сердце — пустое и холодное место, — тихо ответила Изабель, глядя в стену. — А рассердился он… потому что такие принцы не прощают, когда служанки забывают свое место. И как она могла остаться там, вместе с его женой и сыном, зная, что поцеловала замужнего мужчину? Это грех. — Мам. Мне не нравится такие сказки, — тихо прозвучало в ответ, оставляя после гробовую тишину. Зеленые глаза взглянули на детское лицо, а сердце сжалось от боли. Этот грех всегда будет с служанкой, куда бы она не убежала.