Лидокаин

Мелисса растянулась на диване в тихой гостиной. Босые ноги лежали на подлокотнике. Пальцы лениво гладили мягкий ворс пледа, а тело расслабленно грелось у растапливаемого камина. Огонь потрескивал, выхватывая из полумрака зелёные отблески на тёмных панелях стен. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают дрова. На Рождество много студентов разъехалось. Из Слизерина уехали все, кроме Снейпа, но к удивлению, они умудрялись как-то не попадаться друг другу на глаза, поэтому она расслабилась. Мелисса подозревала, что он так же, как и она, ценит возможность побыть в одиночестве в этой огромной, вечно гудящей школе. Впервые за полгода в её распоряжении была вся гостиная, и это ощущалось непозволительной роскошью. Учеба протекала спокойно и особо большой нагрузки не было. Все-таки, на факультете лингвистики человек приспосабливается к быстрому запоминанию. Единственное, с чем были проблемы — полеты. С трудом, но рациональное, логическое мышление перестраивалось на магический лад, но сама мысль зависнуть над землей с одной лишь метлой между ног… Честно, вызывала лишь дрожь и неприязнь. На первом же занятии её метла поднялась не с первого раза, а когда поднялась — тут же рванула в небо, и только мадам Трюк смогла её догнать. Этот момент, конечно, мгновенно облетел всю школу. Она предвещала будущее с плохой оценкой по полетам и с необъятной тоской смотрела, что веселые Поттер и Блэк делают невероятные пируэты и даже как-то слышала, что со второго курса их ждет команда квиддича. Особую любовь вызывало Зельеварение, где вечно нагруженный мозг чуть расслаблялся и лишь монотонно выполнял инструкции из учебника. Слагхорн не мог не нарадоваться способным ученикам в этом году, ведь Лили Эванс, Северус Снейп и сама Мелисса выбились в, так называемую, тройку отличников. ЗОТИ лишний раз напрягало голову, но добрая миссис Персиваль не грузила излишней практикой и все заклинания отрабатывались студентами сугубо на своем же факультете, пусть и полностью избежать междуфакультетских войн не получилось. Астрономия и немного Травология вызывали некоторые трудности, отчего приходилось подольше сидеть в библиотеке или консультироваться со старшекурсниками и старостами. Впрочем, рисовать звездное небо было даже приятно. Помогали и старшекурсники: Нарцисса Блэк несколько раз объясняла ей звёздные карты, а Рабастан Лестрейндж как-то показал короткий путь к кухне. Эйвери поделился парой тайных ходов, а Андромеда — советом по управлению метлой.Только вот на уроках Полетов никакая концентрация, никакие советы, ничего не помогало. В Хогвартсе стал известный квартет будущих Мародеров. Мелисса отстраненно наблюдала за ними и удивлялась силе канона. Краснеющий, неловкий Питер Петтигрю заобщался с веселыми и шумными мальчишками, а Ремус Люпин стал оплотом адекватности, так сказать, якорем к ответственности этой компании, стал тем человеком, который помогает избежать наказания по мере возможностей. Удивительно, что они взяли в свою компанию Петтигрю, хотя Мелисса решила не задумываться об этом, пусть и мысли о будущем предательстве того иногда заставляли грустно глядеть в след их веселой компании. Становилось не по себе от того, как они легко приняли эту крысу. Старосты лояльно относятся к Уайт, но напрягали полуотношения между Тедом Тонксом и Андромедой Блэк. Мутная история вплетала Мелиссу в сплетни и заставляла слушать неприятные шепотки, разочарования слизеринцев. Пусть они и скрывали все, но это не было великой тайной. Однако Андромеду все-таки не травили, лишь продолжали шептаться за спиной. Наживать себе врагов среди Блэков люди опасались. Малфой же стал меньше следить за ней последние несколько недель, а на вчерашнем ужине взглянул несколько раз и перестал, отчего Мелисса смогла вздохнуть поглубже и вести себя более спокойно. Как бы то ни было он все же был ее родственником и важной фигурой на факультете. К удивлению, Люциус даже иногда прикрывал перед завхозом или учителями и другими старостами. Все-таки Слизерин достаточно верный свои принципам факультет, но Мелисса не то, чтобы сильно обольщалась. Баллы не хотелось никому терять. Пару раз сталкивалась с Ремусом Люпином в библиотеке. Бледный и загнанным мальчик с большими шрамами на лице. Пусть он выглядел довльно-таки мило и дружелюбно, но его внешность не давала ложной надежды, и Мелисса пыталась все-таки с ним не пересекаться и запомнить лунный календарь. — Уайт, не задерживайся, скоро пир, — язвительный голос Северуса глухим эхом раздался по всей безлюдной гостиной, мигом сбивая мерную негу и заставляя судорожно дернуться и подскочить на ноги и чуть не упасть. Ноги неловко влезли в туфли. Неужели она так задумалась? Парень удивленно приподнял бровь, окинув ее задумчивым взглядом и вышел из гостиной. Краснея от неловкости, Мелисса натянула носки на ноги и застегнула туфли. Когда она выскочила в коридор, Снейпа и след простыл. Впрочем, это было и хорошо. До зала она дошла в спокойной тишине. В Большом зале было чуть больше сорока учеников, поэтому столы факультетов сдвинули. Больше всего было студентов с Рэйвенкло, парочка хаффпаффцев и десяток гриффиндоцев. На столах, где сидели студенты, было много разнообразной типично рождественской еды. Когда Мелисса аккуратно присела, то вскинула взгляд на единственного слизеринца в зале. Снейп чинно положил себе всего понемногу, а она решила-таки ограничиться кусочком индейки и вареным картофелем с грибной подливкой. По опыту из прошлой жизни усвоила, что лучше не есть много жирного на ночь, даже если хочется. Дамблдор закатил очередную речь, отчего захотелось спать, а кто-то внимал его словам. На следующий день, проснувшись ближе к обеду, Мелисса переоделась и поплелась к ели, где уже красовались подарки и сидел Северус, что копался в них, разбирая. Найдя свои коробки, она обнаружила несколько коробочек. Первая была от Изабель, вторая Паркинсон, а третья от Люциуса. Неожиданно, даже слишком. Уайт отложила остальные подарки и открыла среднего размера серебряную коробку с зеленым бантом. Типичные слизеринские цвета, вот уж кто не отходит от традиций. Там была короткая записка с поздравлением и, что ее очень удивило, выпускной альбом 1945 года. Год выпуска Тома Реддла. В начале находилась колдография всего выпуска. Она была довольно масштабной на все две страницы. Далее по факультетам. Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слизерин. Она хотела было перелистнуть, как заметила изображение знакомого лица. Платиновые волосы, серые. Неужели… Судорожно начала листать альбом, пока не наткнулась на личные портреты учеников. После очередного Блэка наконец появилась нужна колдография. Абраксас Андрио Малфой. Да. Это был ее отец. А рядом с ним был прикреплен кусок пергамента. « Найди Вайлет.» — коротко гласили изящно округлые буквы. Даже его почерк был таким же аристократичным. Недолго думая, она вновь вернула внимание на выпуск Слизерина. Из всех учеников она узнала только Эйлин Снейп, Реддла, старшего Лестрейджа — безумно похожего на Рабастана и Рудольфуса. А после, полистав альбом, она уставилась на колдографию. Астра Жасмин Вайлет. Незнакомая светловолосая девушка в мантии Хаффлпаффа улыбалась на фотографии и поправляла волосы, невероятно длинные кудри. Мелисса недоуменно склонила голову на бок, разглядывая чужое лицо. А после скосила взгляд вбок, приподнимая брови. На другой колдографии Вайлет совершенно точно обнимала младшекурсницу, кажется, даже первокурсницу, что улыбалась, время от времени щуря знакомые зеленые глаза. Мелисса не знала, что ее больше удивляет, дружба выпускницы с первокурсницей или… Точно такие глаза, какие Мелисса видела в зеркале. Пальцы мягко прошлись по лицу совершенно точно маленькой Изабель Уайт. Тут не было никаких сомнений. За все время жизни тут она уже успела выучить это лицо. Мать этого тела училась вместе с Томом Реддлом и Малфоем. Сморгнув слезы, опять она посмотрела на альбом. Он точно узнал. Можно было и не сомневаться. Он точно знает, что она его сестра, а теперь и дает ей знать о его мыслях. Северус в стороне беспокойно завертелся, и Уайт пришлось отложить подарок Люциуса, дабы не привлекать лишнее внимание, и подтереть глаза. Следующим были кашемировый свитер и шоколадные лягушки от Изабель. Письмо матери пришлось отложить на время, хотя она не сомневалась, что найдет там грустное понимание ее выбора места каникул. Мелисса скосила глаза на альбом и тяжело вздохнула. Как же все было некстати. Катрин же подарила ловец снов и книгу «Правда и ложь: Магический резерв». Как она догадалась? На лицо наползла немного глупая улыбка. Пару раз говорила с девочками об этом и что в библиотеке точной информации нет, но даже не думала, что кто-то запомнит. Потрясающие подарки. Хорошо, что у нее есть ответные презенты. Начав готовиться с начала ноября, она с помощью одолженной у той же самой Катрин связала ответный свитер матери, а Паркинсон заказала сладостей, попросив старшекурсников их принести с Хогсмида. Мелисса поспешила в спальню и тут же накинула на себя мятно-зеленого цвета свитер и закрепила кобуру под рукой, засунув туда палочку, а после устроилась на диване с книгой о Истории Магии… … Когда закочились каникулы, ей пришлось вылезать из теплой постели и собираться в Большой зал. Сонно потирая глаза от сбитого режима, она вздохнула. Сегодня приезжают те, кто уехал на каникулы, а завтра уже уроки. Как же быстро пролетело время… Спокойно позавтракав на уже отдельно стоящем столе Слизерина, Мелисса обвела взглядом весь Большой зал, и, недолго думая, подхватила со стола пару булочек с маком, запихивая их в сумку, а после поднимаясь. Не стоило просто так терять время, пока было достаточно тихо. Поезд с отдохнувшими студентами прибудет в четыре часа. Значит стоило дочитать подаренную книгу. Дойдя до бывшего кабинета Зельеварения, затерянного в коридорах подземелья, она зашла в комнатку, где до сих пор витал смешанный запах одеколонов и некоторых ингредиентов для зелей. К удивлению, получился довольно-таки приятный запах. Привычно трансфигурировала одинокую книгу в небольшой светлый диван. Этому заклинанию она научилась, перелопатив горы литературы о трансфигурации во время написания очередного эссе. Макгонагалл похвалила настолько раскрытую тему и дополнительно пояснила об особенностях таких трансфигураций. Как ни странно, но все зависит от настроения. И позже сама Мелисса это проверила. После очередной неудачи на полетах, скрашенной стычкой с Брауном, твердолобым любителем полетов и не любителем слизеринцев, она только с пятой попытки смогла наколдовать нормальной диван. То пружины колят спину, то не диван, а чудовище какое-то. В этот раз получилось более-менее, и Мелисса потянулась, сняла свои черные туфельки и легла, удобно расположившись с книгой и вытянув свои еще не особо длинные ноги, хотя она все же была выше своих сверстников. Любовно огладив кромку книги пальцами, она погрузилась в чтение. Как она постепенно узнавала, магический резерв находиться чуть ниже сердца, переплетаясь с легкими. Существует несколько способов пополнения магии. От даже в каком-то смысле приятных до крайне болезненных и от миролюбивых до достаточно жестких. К категории приятных и миролюбивых относятся медитации. А самым болезненный —способ, при котором происходит, так называемая, фильтрация чистой магии через другого человека. Менее болезненно только, если у людей родственные связи. Резерв можно качать медленным, но безопасным способом или быстрым, но чрезвычайно рискованным. Медленный та же медитация, а быстрый — частое полное истощение резерва. Хотя некоторые и после первого раза могут выгореть. А вообще сквибы интересная тема. Сквибы, которые рождены такими, имеют очень слабое и, в большинстве случаев, дырявое ядро. У сквибов, которые выгорели, ядро как источник магии отсутствует, хотя все еще находится в организме в качестве бесполезного органа магов. Последние никогда не смогут возродить свой магический потенциал, а у первых еще есть шанс. Эх. Уайт встала и потянулась. Магия такая интересная вещь. И даже жаль, что на руках нет полного экземпляра книги. Такие только в родовых библиотеках. Хотя может у Малфоев что-то осталось. Хотя маловероятно, что эти беловолосые аристократы пустят ее даже на порог менора. Слишком уж велика между ними пропасть. И даже вынужденное родство не даст никаких преимуществ. Возможно, Люциус исключение, с ним еще есть шанс договориться, но лучше не тешить себя надеждами. Перекусывая булочками, Мелисса достает из сумки привычный альбом и продолжает спокойно коротать время, пытаясь рисованием упорядочить свои мысли. На белоснежных листах постепенно выводились лица веселой Изабель, холодной Нарциссы и парочки сокурсниц. И к удивлению время летело достаточно быстро. В комнате было тихо и, когда дверь начала открываться, Мелисса удивленно обернулась, прижав к себе альбом, но влетевший в комнату предмет заполнил все пространство дымом. — Агуаменти, — неудачное, неправильное выполненное заклинание залило весь кабинет, а капли воды попали в рот пытающейся откашляться Мелиссе, вызывая еще больший кашель. — Кха… К-какого… черта, — раздраженно выговорила она, смотря, как развеивается дым, и замечая, что на пороге стояли удивленные Сириус и Джеймс. Лежавшая в руке Блэка палочка чуть дернулась, выдавая неопределенные эмоции. — Так тут не Снивеллус… — удивленно пробормотал Джеймс, оглядывая слизеринку. Казалось, у Мелиссы задергался глаз, а руки тут же вытащили палочку, под угрожающий прищур глаз. Мальчики забегали взглядами, а после неловко заулыбались. — Пока, ледышка—… — Калворио! — заклинание ударило о закрывшуюся дверь, а Мелисса осела, чувствуя, как неприятно липла одежда к коже. Хотелось заплакать. Она не знала, была ли это война. Но чувствовала себя так, будто проиграла маленькое сражение. …Ветерок приятно ласкал девичье лицо, а где-то вдали слышались крики других учеников и приглушенные всплески у озера. Мелисса лежала прямо на траве, закинув руки за голову. После напряженной недели экзаменов и какого-то негласного бунта чистокровных тело наконец-то может расслабиться и даже почувствовать слабую истому. Солнце не ярко светило, но немного припекало, отчего пришлось искать место под деревом, где ее никто не видел. Становилось даже жалко, что скоро каникулы, и совершенно не хочется возвращаться в домой. Но придется, хотя стоило ли печалится, что она вернется в свою тихую комнату, в дом, где магия словно застыла? Она не знала. Опять произошло несколько событий. Люциус стал общаться с ней, как с обычной младшекурсницей, не трогая, не досаждая. И даже, когда Мелисса пыталась выжидать, пыталась поймать его взгляд, он никак не выдавал реакции. Словно, с решением ее загадки она стала декорацией в чинном спектакле Слизерина. Лили Эван же стала какой-то другой. Каждый день она становилась чуть надменной, и все дошло до того, что она сцепилась со старшей Блэк. Беллатрикс не стала миндальничать с ней и просто натравила на Эванс декана. Слагхорн и рад был принизить Макгонагалл. Последняя, как оказалось, страдала кособоким чувством справедливости и стала занижать оценки Белле. На самом деле очень странное ощущение. Будто оказалась в мексиканском сериале. И вроде все хорошо, а вроде что-то разъедает жизнь своим присутствием. Мародеры же в основном отмалчивались, но ее колкие замечания превратили их нейтралитет в словесную войну, где каждый пытался задеть друг друга. Она будто примерила роль Снейпа в этой истории, хотя к ней они цеплялись не так сильной, как к нему. Это не стало точкой соприкосновения с вечно озлобленным слизеринцем, да и она больше не пыталась что либо делать. Впрочем серьезно вредить ей никто не собирался, а она и так старалась быть осторожной, теперь уже проявляя постоянную бдительность. От этой мысли даже захотелось хихикать. Так что будни в старинном замке стали более-менее спокойными. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на траве дрожащие золотые пятна. Мелисса лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь редким моментом покоя, когда тишину нарушил шорох. Она приоткрыла один глаз. Шелест травы мягко пощекотал уши и возле появляется тень, а после рядом садится Пандора. — Твои мозгошмыги стали меньше появляться, сегодня всего один— покачиваясь, она поймала взгляд Уайт, что лишь не обратила особо внимания на очередной бред. Мелисса вздохнула и снова закрыла глаза. —Рада за них, — фигурка рядом с ней чуть пошевелилась, словно Мунфлай кивнула. Впрочем, это не имело никакого значения. — Как будешь проводить каникулы? — она заинтересованно спросила и подтянула под себя ноги в странных туфлях с разными пряжками. Сегодня ее серьги напоминали миниатюрные песочные часы. На секунду остальные звуки стали тише, а вокруг будто образовался незаметный барьер. На удивленное выражение лица девушка туманно пояснила: — Кто-то может использовать твои слова. — Ну, я не вижу тут никакой тайны. Я вернусь домой, — Мунфлай задумчиво на нее посмотрела и покачала головой. — К чему ты спрашиваешь? — некоторое время они сидели в тишине, наслаждаясь свежим воздухом. — Хочешь поехать в гости? Папа не будет против, — Мелисса нахмурилась, разглядывая облака — Можно на все лето, или на пол, — девочка продолжала пилить ее своими странно стеклянными глазами. — Знаешь, не думаю, что моя мама одобрит идею проживания у незнакомых людей, — легко сказала Уайт, прикусывая губу. — Да и мы, честно говоря, не так уж и близки, чтобы так легко меня приглашать к себе. К чему ты вообще? — Ты необычная, — легко бормочет она. — В каком это смысле? — несколько обвинительно ответила слизеринка, наклоняя голову в бок. — Не знаю. — Пандора пожала плечами с таким видом, будто это был совершенно очевидный ответ. — Ты словно насильно привязана, кривыми стежками, руками неправильного творц ко всему, что тебя окружает. Мелисса отдёрнулась. Ей стало не по себе. Слишком точные слова для девочки, которая вечно витает в облаках. — Откуда ты… — начала она, но Пандора перебила: —Я ничего не знаю. Я просто вижу. — Она повела рукой, обводя полянку, озеро, замок на скале. — Всё вокруг состоит из ниточек. Судьбы, события, встречи — всё переплетено. У большинства людей ниточки прямые, как у клубка. А у тебя… — она задумалась, подбирая слова. — Ты необычная, — вновь повторила она. Мелисса приподнялась на локтях и посмотрела на странную девочку. Платиновые волосы Пандоры растрепались на ветру, а глаза — мутно-серые, почти прозрачные — смотрели куда-то сквозь неё. Она ушла так же тихо, как появилась, оставив Мелиссу сидеть на траве с бешено колотящимся сердцем и ощущением, что мир только что чуть-чуть сдвинулся с места. Ветер шелестел листвой, где-то кричали игроки в квиддич, а Мелисса все смотрела на башни замка. Что же именно Пандора знает? И откуда у нее эта информация? Стоило ли ее опасаться? Ответа не было. Только тишина и странное чувство, что Пандора тоже странная, необычная, деталь этого чертового мира. И если Уайт была пришитым куском нелепого мастера, то Мунфлай была словно сшита нитями, благословленными самой судьбой. В итоге в июне выдали результаты экзаменов и спровадили на Хогвартс-экспресс. Бланк оценок пестрел большинством «Превосходно». К счастью на полетах нет экзаменов, поэтому у Уайт всего три «выше ожидаемого». Результаты по Травологии и Астрономии не напрягали — с самого начала это было понятно —, а вот Трансфигурация заставила ее задуматься. Либо Мелисса недостаточно старалась, либо Макгонагалл все-таки занижала результаты слизеринцам. Но никак этого доказать она не могла, так что бросила эту мысль. Незачем трепать себе нервы. Но впрочем почти все результаты были вполне ожидаемы. При приближении к Лондону появился легкий «грибной» дождик, хоть и солнце было только частично закрыто облаками. Купе заполнилось запахом сырости и мокрой травы. В самом поезде было тепло. Мелисса потянулась. Увидев непогоду, девочки недовольно цокнули, а Паркинсон что-то пробормотала про Мерлиновый Лондон, а Уайт лишь прищурилась. Такая погода ощущалась привычной, в конце концов она почти всю жизнь прожила в Питере, где подобная погода была постоянной. Уже переодетые в повседневную одежду, но сидящие в мантиях однокурсницы разговаривали, ели и даже немного спали. Хотя это относилось лишь к Мелиссе. Может не стоило читать книгу из библиотеки до четырех часов утра? Это уже было не важно. Стянув туфли под неодобрительный взгляд Виолетты, девочка оперла голову об стенку купе, предварительно подстелив под голову свернутую кофту, и вытянула ноги, прикрыла глаза. С этим режимом, казалось, она вновь возвращается в прошлую жизнь. Послышался синхронный тяжелый вздох. —Выспалась за нас, Уайт, а теперь за себя, да? — пробормотала Гринграсс под смешки подруг. Но Мелисса уже задремала под тихие разговоры подруг. — Слышали о скандале в доме Блэков? Интересно, что они будут делать… Не в характере миссис Блэк просто спустить попадание Сириуса Блэка на Гриффиндор. О Мерлин, это же такой позор… — Думаю, Вальбурга решит взяться за него всерьез и, может, организует помолвку с кем-то. Пока еще не поздно. — Вряд ли теперь кто-то из нашего общества согласится. Может кто-нибудь из Гриффиндорских семей, — раздался очередной смешок. — Да, она скорее наступит себе на горло, чем отдаст наследника рода Блэков кому-то из этих предателей крови, — пренебрежительно ответили. — А Регулус? Как думаете, куда он попадет? — Я танцевала с ним на приеме. Он совсем не похож по характеру на Сириуса. Скорее, на маленькую версию Вальбурги. Он уж точно не поступит куда-то кроме Слизерина. Иначе это будет такой позор. Благороднейшее семейство Блэков скатится к предателям крови. Впрочем, как же за этим будет смешно наблюдать, как с этой миссис Блэк слетит ее самоуверенность. Девочки о чем-то зашептались, засмеявшись. — А что делать с Уайт?.. — в наступившей тишине робко прозвучал вопрос, но сонное сознание Мелиссы не смогло за него зацепиться, плавая в дреме. — Мордредова дура, — шикнули на вопросившую. — Уж это точно не перед ее носом надо обсуждать. Мелисса почувствовала, как тишина в купе стала какой-то другой — тягучей, напряжённой. Ей показалось, что кто-то смотрит на неё. Но веки были слишком тяжёлыми, а тело слишком расслабленным, чтобы открыть глаза. Неловкая тишина, нарушаемая лишь стуком колес о рельсу, комом встала в купе, но Мелисса лишь чуть потерлась щекой о кофту и тихо вздохнула, глубже погружаясь в сон. — Какая же ты дура, Паркинсон.