It's all right

У Гэвина был дар останавливать собственные мысли. Духовные практики здесь ни при чём, он просто приказывал себе заткнуться, и это срабатывало. Полезный дар, особенно когда дело касалось привязанностей, потому что Гэвин ненавидел привязываться. Эмоциональная связь с кем бы то ни было делала его слабее, а быть слабым он просто не мог себе позволить. И обычно ему удавалось себя заткнуть и не думать о том, к кому тянулся, но с Коннором это не срабатывало. Это началось месяц назад, в июне, тогда, когда Коннор поступил на службу. Он резко отличался от них, и дело было не в том, что он — из провинции, где страшнее кражи велосипеда ничего не случалось, а они — закалённые детройтскими гетто матерые копы. Он был словно не человеком, чем-то или кем-то иным, кого Рид ненавидел и желал одновременно. И самое главное: он был лучше. Словно посланный нарциссичным богом, обожающим свои творения до беспамятства, и одновременно жестоким, иначе он бы сохранил Коннора себе. Одно было хорошо — он, как бы противоречиво не звучало, не чувствовал ничего. Травля доставляла ему удовольствие. Подминать слабаков и идти по головам — безотказное правило для тех, кто хочет добиться многого, и Гэвин следовал ему беспрекословно. В Конноре он чувствовал угрозу, пусть слабую, но угрозу. В разгар июля, когда департамент умирал от жары и дружно отлынивал от работы, веснушчатый выскочка выслуживался перед начальством. Этого Рид терпеть не мог; если уж даже он не работал, ни у кого не было морального права работать больше, чем необходимо для поддержания видимости деятельности, и когда Коннор попался с компрометирующей вещью, наказание стало зависеть лишь от испорченности самого Рида. Он должен был чувствовать удовлетворение от унижения, но не чувствовал ничего, и заливался бурбоном в ближайшем к дому баре, чтобы выбросить всё из головы. У Рида был дар останавливать собственные мысли, но против Коннора он был бессилен. От самокопания его отвлек толчок в локоть. — Прошу прощения, — произнёс до боли знакомый голос. Какого чёрта здесь делал Коннор? — Засунь свои извинения знаешь куда? Толкнувший его человек обернулся, и Гэвин понял, что перед ним не Коннор. Почти Коннор, но не он. Незнакомец выглядел практически так же, как он, но был чуть выше, а черты лица — чуть крупнее и шире. Но главное отличие было в характере: он держался с равнодушным спокойствием и высокомерием, которого Гэвин никогда не видел у Коннора. Меж тем сосед по стойке приблизился — в теплом свете свисающих светильников выяснилось, что глаза у него были светлые и холодные — и произнёс: — Нет. Куда?

***

Во всем был виноват алкоголь. По крайней мере, так говорил себе Гэвин. Алкоголь был виноват в том, что он не смог сразу заткнуть наглеца, в том, что не находил, что ответить на его нападки, в том, что хотел напиться как можно скорее. Но самое главное, алкоголь был виноват в том, что сейчас он лизался с этим сероглазым уродом из бара и даже не знал его имени. Поцелуем это назвать было сложно. Они именно лизались, сплетаясь языками, и облизывали друг другу рты. Они лизались на заднем дворе бара, не обращая внимания на то, что выходившие покурить посетители в открытую смотрели на них. — Вы ещё потрахайтесь здесь, — фыркнул кто-то. Гэвин в ответ показал средний палец, не отвлекаясь от своего занятия. — Поехали ко мне, — незнакомец отстранился. — Думаешь, ты меня снял? — Гэвин прищурился. — Я не трахаюсь с незнакомыми парнями. — Зато целуешься так, словно готов раздвинуть ноги. — Да пошёл ты. Не-Коннор рассмеялся. — Почему бы не попробовать? — спросил он. — Обещаю, я буду нежен. — Это что, суперпредложение? — Можно и так сказать. У меня ещё не было такого партнёра, как ты. Его голос звучал трезво. Гэвин вспомнил, что он почти не пил, и это его взбесило. Ситуация была под контролем этого урода, и кстати… — Как тебя зовут? — Ричард. — А я Гэвин. — Приятно познакомиться, — серьёзно ответил Ричард. — И я всё ещё хочу видеть тебя в своей постели. — А я всё ещё хочу послать тебя нахер. — Но ты этого не сделаешь. — Ненавижу тебя. Ричард в ответ только улыбнулся. Небритый пьяница был в его власти.

***

Коннор рухнул на диван лицом вниз. Казавшийся бесконечным день закончился, парень вернулся после работы и упал, как подстреленная метким охотником жертва. Он чувствовал себя так, словно из него душу вынули, а затем изорвали на мелкие клочки и выбросили. В горле стоял ком от невысказанных слов; хотелось кричать от боли, от унижения, от невысказанных чувств, но кому? Он здесь чужой, наивный выпускник полицейской академии, приехавший из маленькой провинции в крупный Детройт в надежде добиться успеха и помогать людям. Коннор вспомнил о брате. Тот уехал сразу после окончания школы, и больше они не общались. Невелика потеря: они никогда не были близки. Коннор, как старший брат, чувствовал, что должен заботиться о младшем, но Ричард прекрасно обходился сам и, сколько себя помнил Коннор, старался от него дистанцироваться. В руку ткнулось что-то мягкое и мокрое. Подняв голову, он увидел своего пса, обеспокоенно смотрящего на него. — Привет, дружочек, — он потрепал его по голове. — У меня сегодня был тяжёлый день. Парень заставил себя подняться с дивана и вытащил из ящика на кухне бутылку виски.

***

Над городом брезжил сероватый рассвет. Красноватое солнце, затянутое облаками, вырисовывало Детройт неестественно ровными линиями высотных зданий и паутиной проводов, опутывающих небо. Кое-где мерцали едва заметные огоньки окон — некоторые не ложились спать. С высоты сорок седьмого этажа Детройт представал во всей урбанистичной красоте: оттенки серого, дым, смешивающийся с облаками, рассекающие землю полосы автомобильных дорог. Гэвин стоял на балконе и курил, стряхивая пепел в воздух. Ветер подбирал серые остатки сгоревшего табака и уносил вниз. Прошлая ночь была лучшей в его жизни. Звучало как фраза из плохого сценария для фильма, но Рид не относил себя к высоколобым эстетам и ценителям кино. И эта ночь действительно была лучшей. Ричард действовал так, словно впервые поцеловался в десять, а к выпуску из школы успел перетрахаться с половиной этой школы. Сначала Гэвин подумал, что Ричард зарабатывает на эскорт-услугах, но тот не поднял вопрос о стоимости своих услуг, так что Рид выбросил эту мысль. Не то, чтобы его сильно интересовало, чем зарабатывает на жизнь знакомый на одну ночь. Ричард был как бы как Коннор, но не он. Не его голос, не его жесты, не его глаза. Гэвин перегнулся через застеклённые перила и плюнул вниз. Его мысли снова возвращались к Коннору.

***

«Главное — веди себя естественно», повторял про себя Коннор, направляясь к своему столу. Выпитый виски и бессонная ночь давали о себе знать синяками под глазами, головной болью, шумом в ушах и постоянным желанием пить. Жара играла на руку: солнцезащитные очки и бутылка воды не вызывали подозрений. Коннор включил терминал и начал работать, как в поле зрения появился Гэвин. — Доброе утро, — негромко произнёс Коннор. Обычное проявление вежливости, не больше. Он чувствовал себя униженным и раздавленным, но показывать обиду было бы по-детски. — Отвали, — резко отозвался детектив. Коннор в ответ лишь пожал плечами и вернулся к работе. Она быстро захватила его и выбросила из головы лишние мысли. Перед глазами сиял белизной монитор, под рукой лежал блокнот, открытый на случайной странице, где парень постоянно что-то помечал, не отрывая взгляда от монитора. Отупляющее похмелье отошло на второй план, а в голове вырисовывалась ясная картина, как вдруг… — Эй, придурок! В тишине работавшего через силу коллектива, прилипшего к своим мониторам после того, как их отчитал капитан, отчётливо было слышно, как голос Гэвина эхом отразился от стен, и сразу за ним — треск ломающегося карандаша в руке Коннора. — Да, мистер Рид? — не повышая голоса, спросил он. Соседи словно затаили дыхание, чтобы лучше слышать его, хотя, возможно, так оно и было. — А что ты вообще делаешь? — Разбираю архив. Гэвин наклонился, чтобы лучше видеть со своего места скрытого прозрачной перегородкой с матовой эмблемой департамента Коннора. — Чего, блядь? — Архив, — повторил Коннор. — Классифицирую дела, даю им номера и заношу их в базу. Выражение лица Гэвина было неописуемым, но если задаться поиском фразы, подходившей к нему больше всех, то это была бы уже прозвучавшая: «Чего, блядь?» — Я не знаю, из какой глуши ты приехал, но у нас автоматическая система. Это значит, что она сама распределяет дела, — Гэвин улыбнулся широкой глупой улыбкой, которую часто используют для общения с совсем маленькими детьми. — Не все, — возразил Коннор. — Система распределяет их по семи пунктам, и седьмой — как раз «несортированное». Машинный алгоритм постоянно учится, но не может предусмотреть все случаи негативного девиантного поведения людей, поэтому часть дел всегда оказывается неклассифицированной, и для неё нужны люди. Продравшись сквозь дебри сложных слов, Рид понял, что его только что выставили долбоёбом. — А ты когда-нибудь слышал про архивариусов? — предпринял он последнюю попытку. Коннор, взбешённый тем, что его отвлекают второй день подряд, чуть наклонил голову, как бы говоря: «Ох, вы и такие слова знаете?» — Он в отпуске, — ответил Коннор и вернулся к работе, чувствуя гнилой нездоровый восторг от того, что ему удалось отыграться, за который ему тут же стало стыдно.

***

Архив. Архив, блядь. Гэвин чувствовал себя обманутым. Он переоценил противника. Коннор не был угрозой, он был послушным мальчиком, на которого Фаулер свалил самую скучную работу, зная, что никто из его парней за такое не возьмётся. Послушный щеночек, виляющий хвостиком и готовый прийти на помощь в любую минуту. Запугивать его оказалось пустой тратой времени. День прошёл уныло. Нельзя было даже собраться за одним столом: капитан зорко посматривал на обленившихся сотрудников, и Гэвин раз за разом возвращался к надоевшему терминалу. Чёртова детройтская жара. Осенью гораздо лучше, осенью хочется жить, не спать ночами, бросать себе вызов, забирая самые сложные дела. Преступники словно понимали желания Рида и начинали действовать: поджоги, ограбления, избиения, угоны автомобилей и убийства сыпались на проклятый Богом промышленный центр США как из рога изобилия. Интересно, щеночек Коннор сможет стать настоящим копом или умрёт в первой же передряге? Какого хера он опять о нём думает?.. От внезапной мысли отвлёк вспыхнувший экран смартфона. С неизвестного номера пришло сообщение: «Встретимся сегодня?» «Ты кто?» «Ты забыл сегодняшнюю ночь?» Гэвин усмехнулся. Ну конечно, этот сероглазый сукин сын вполне мог сотворить нечто подобное. «Как ты узнал мой номер?» «Есть люди, которые могут узнать что угодно. Так что насчёт моего предложения?» Рид посмотрел на Коннора. Щеночек — в мыслях он называл его теперь только так, настолько понравилась придуманная характеристика — сидел, прикрыв глаза и отдыхая от яркого света монитора. «Конечно».