It's all right

В обшитом деревянном панелями кабинете, обставленном в английском стиле, Ричард стоял у высокого шкафа и перебирал бумаги, держа толстую пачку распечаток на предплечье, согнув руку. Вдруг из пачки вылетел небольшой цветной прямоугольник. Он пролетел мимо его лица, привлекая к себе внимание, перевернулся белой стороной и мягко приземлился на паркет. Ричард положил пачку на стоящий слева стол и нагнулся, чтобы поднять прямоугольник. Это была фотография; двое мальчиков, на вид не старше двенадцати лет, стояли в обнимку друг с другом среди зелёных кустов. Тот, что пониже, широко улыбался, на его лице светлой россыпью сияли веснушки, а карие глаза казались слишком яркими из-за светившего солнца. Тот, что повыше, был серьёзен и смотрел в объектив, чуть нахмурившись. Ричард перевернул фотографию и прочитал выцветшую надпись, которую помнил наизусть: «Люблю тебя, Ричи. Твой Кон». Когда их отношения начали разрушаться, Ричард не мог сказать точно. Помнил он одно: произошло это не за один день. Младшего брата любили не меньше, чем старшего, но вкладывались всё-таки больше в Коннора: оплачивали курсы и дополнительные занятия, покупали книги и новую технику. Коннор всегда был первым, представлял семью, а Ричард терялся в толпе детей помладше, тех, кто с обожанием смотрел на его брата. Если бы не желание стать таким же, как Коннор, он бы сейчас торчал где-нибудь в глубине штата, сводил концы с концами и ненавидел свою работу. Сейчас у него было всё, о чём только можно мечтать, но в погоне за славой он совершенно забыл о брате. На миг мелькнула сентиментальная мысль: не написать ли ему? Ричард взял телефон, разблокировал экран и уже хотел открыть список контактов, как раздался звонок во входную дверь. Он вздрогнул, поспешно спрятал фотографию, закрыл за собой кабинет и прошёл сквозь огромную застеклённую квартиру на сорок седьмом этаже. За дверью его уже ждал вчерашний пьяница из бара. — До тебя хер доберешься по этим сраным пробкам, — заявил Гэвин вместо приветствия и прошёл мимо него. — У тебя и сегодня плохое настроение? — спросил Ричард, закрывая дверь. — Оно всегда плохое, — Рид повернулся к нему. — У тебя кофе есть? — Разумеется. Ричард провёл Гэвина за собой на кухню и включил кофемашину. Просторную голубоватую кухню заполнил равномерный гул. — Так всё-таки, что случилось? — спросил он, перекрикивая шум, с которым трескались зёрна, превращаясь внутри машины в мелкий порошок. Не услышав ответа, он обернулся и увидел, что Гэвина нет рядом. Тот быстро нашёлся на балконе с сигаретой в зубах. — Не люблю курильщиков, — сказал Ричард. — С ними целоваться неприятно. Гэвин в ответ показал средний палец. Тогда Ричард подошёл ближе и обнял за пояс. — Ты сюда зачем приехал? Показывать характер? — Затем, что ты меня позвал, — Рид смотрел прямо перед собой, игнорируя, как Ричард тёрся об него и покусывал за ухо. Старался игнорировать. — Но ты же понимаешь, что одним кофе дело не ограничится, — Ричард отобрал у него сигарету и потушил в стеклянной пепельнице. На краю балкона двое одиноких людей целовались так, словно обрели друг друга, а кофемашина стояла на кухне, помаргивая огоньками и ожидая дальнейших команд.

***

Они понимали, чего стоят их отношения. Ничего. Два человека, решившие разнообразить будни регулярным сексом, почти ничего не знавшие друг о друге. Иногда они подбрасывают друг другу крохи информации о себе, чтобы было, о чём разговаривать кроме погоды и пробок. Гэвин — детектив, работал в департаменте Детройта и готов идти по головам ради повышений. Ричард — брокер, и отношение к карьере у него такое же. «Ты прям волк с Уолл-стрит», пошутил как-то Гэвин, и Ричард только улыбнулся в ответ: в отличие от героя фильма, он предпочитал сохранять трезвость. Иногда Гэвин злился и рассказывал о своей работе больше, параллельно обливая коллег грязью. Ричард находил такие вспышки эмоций забавными и посмеивался, обнимая длинными сильными пальцами кружку кофе. Он сам не заметил, как Рид приучил его к этому напитку, и теперь пил его по шесть чашек в день. С момента их первой встречи прошло три месяца. Стоял октябрь, холодный, дождливый и серый. Крупные капли стекали по окну, размывая мир снаружи, а Ричард сидел на кухне с шестой кружкой кофе за день и смотрел, как напротив него Гэвин раздражённо растирал окурок по пепельнице. Запах дыма он не любил, но и вышвыривать его за балкон под дождь было жалко, и в итоге они сошлись на компромиссе: Риду разрешалось курить на кухне. — … и этот придурок Андерсон говорит: «Я уже всё сделал, капитан Фаулер! Отчёт у вас на почте». — Андерсон? — перебил Ричард. — Да. А что? — Я тоже Андерсон, — произнёс Ричард, выдержав театральную паузу, и откинулся на стуле, ожидая удивлённой реакции. Не тут-то было. — Я в курсе, — ответил он, прикладываясь к своей кружке с кофе. По белой стенке стекали тёмные пятна, оставляя за собой коричневатые следы. — Ты его брат. Ричард изумлённо посмотрел на него. — Ты о Конноре? — уточнил он. — Естественно. Вы двое слишком похожи, сослепу можно принять за одного человека. Или есть третий? — Нет. Подожди, — он поднял руку, призывая Гэвина умолкнуть. — Коннор в Детройте? — Да. Ты что, не в курсе, где твой брат? Ричард отвёл взгляд сероватых глаз. — Ну и кто из нас больший мудак? — фыркнул Гэвин. — Сколько он здесь? — Мне-то откуда знать? Знаю только, что у нас он с июня. Как будто мне есть до него дело, — с неожиданным раздражением произнёс Рид, и тень сомнения на миг мелькнула на лице. Ричард заметил, но не подал виду. — Коннор в городе, — задумчиво сказал Ричард. — Знаешь, ты тоже на что-то годишься: приносишь новости. Волнение захватило его. Выпроводив Гэвина из квартиры, попутно наслушавшись, какой он гондон и моральный урод, Ричард открыл окно на кухне, чтобы проветрить, и выбросил окурок. Холодный ветер выгнал его с кухни, и парень закрылся в кабинете. Включив ноутбук, он побарабанил пальцами по столу, ожидая загрузки. По телу прошла лёгкая дрожь. Что написать? Как начать диалог? Насколько уместно возобновить отношения после нескольких лет молчания? На мониторе появился рабочий стол. Браузер — Фейсбук — сообщения. Несколько кликов, и палочка курсора мерцает в поле сообщения, а с аватарки на него смотрит улыбающийся темноволосый парень. «Привет, Коннор. Слышал, ты сейчас в Детройте». Сообщение просмотрено. Ричард напрягся, ожидая ответа, но его не последовало. Прошла минута, пять, десять. Ричард на всякий случай обновил страницу. Ничего. Коннору нечего было сказать. И правильно. Он наверняка успешен и богат, несмотря на молодой возраст, так с чего бы ему отвечать? Ричард закрыл ноутбук, взял книгу с полки домашней библиотеки и читал до тех пор, пока строчки не начали слепляться, превращаясь в кашу из слов. Едва он уснул, смартфон вспыхнул сообщением. «Привет, Ричи! Извини, что не смог ответить сразу. Я так рад увидеть сообщение от тебя».

***

Ричард никогда не отлынивал от работы. Ни в жару, ни в холод, ни в день рождения коллег или свой собственный. Он продавал ценные бумаги, в красках расписывал выгоду, строил воздушные замки, умело обводя клиентов и строя на их деньгах собственное состояние. Но сегодня он забил на обязанности здоровенный толстый хер, уткнувшись в смартфон. Он вцепился в Коннора, пускай и виртуально, и расспрашивал обо всём. Брат уходил из сети, его не было по полчаса и по часу — он-то про обязанности не забывал, а Ричард готов был стол грызть, за которым сидел, настолько ему не хватало смайлов и милых нарочных ошибок. Наконец Коннор написал: «Извини, за мной следит шеф, я не могу постоянно писать. Может, встретимся сегодня вечером?» «Конечно. Где?» «Давай у меня. Адамс-стрит, 42». «Буду в восемь». «Жду :)» Ричард не знал, что в это время Гэвин следил за Коннором, и когда тот отложил смартфон, набрал: «Встретимся сегодня?» «Извини, сегодня не получится». «Будешь должен». «За что?» «За что, что я решил не портить вам вечер. Это ты пишешь Коннору, я прав?» «Отстань от моего брата».

***

Коннор выбрал идеальное место для жизни: тихий район на окраине города, соседи — или семьи, или тихие студенты-книжные черви, поглощенные учебой. Старые кирпичные таунхаусы высотой в три этажа, построенные в середине XX века, хранили на себе следы прошлого в виде деревянных дверей и оконных рам, и трещинок на кирпичах. Проезжая по чистым улочкам мимо живых изгородей и аккуратных кустов, Ричард думал об одном: спокойствие. Это было уютное спокойное место, в котором не нашлось бы уголка привыкшему к роскоши наглому брокеру. Впрочем, Ричард ни о чем подобном не просил. Коннор уже ждал его на крыльце, накинув на плечи старую куртку. Рядом с ним сидел харизматичный разноглазый хаски. Ричард припарковался на обочине и вышел навстречу. — Ко-о-оннор, — протянул он и раскрыл объятия. — Я так рад видеть тебя, Ричи, — Коннор обнял его в ответ. — Идём в дом, здесь холодно. Хаски поднялся и вопросительно посмотрел на них. — Мы уже идём, — успокоил его Коннор и погладил пса по голове. — Ты наконец-то завёл собаку, — довольно произнёс Ричард, поднимаясь за ними на третий этаж. — Да! — воскликнул брат, открывая дверь. — Арахис отличный парень. — Почему Арахис? — поинтересовался Ричард. — У него один глаз карий, — объяснил Коннор. Ричард посмотрел на него, пытаясь уловить логику, но Коннор уже ушел на кухню. Он перевел взгляд на пса: тот стоял, вывалив язык, и словно улыбался. Окей, решил Ричард, это их дело, если Кон выбрал такую кличку, то так тому и быть. Он протянул руку, и Арахис с любопытством обнюхал её. Учуяв сигареты, он поморщился. — Мне тоже не нравится, — тихо признался Ричард, — но все вокруг меня курят, от запаха не деться. Он почесал Арахиса по голове и прошел вслед за братом. В доме царили чистота и минимализм: никаких безделушек вроде фигурок, магнитов на холодильнике, свечей на подоконниках или картин на стенах. Мебели было немного, но в глаза бросался огромный старинный стол, который непонятно как затащили по узкой лестнице таунхауса неизвестно когда. Стол служил местом для ноутбука, кактуса в горшке, книг и пустых чашек, расположившихся вокруг ноутбука. Старый диван Коннор делил с Арахисом, на что указывал покрытый собачьей шерстью плед, а книги брат, не мудрствуя лукаво, держал в коробках, стоящих на полу вдоль стены. — Любишь читать? — Да, — отозвался Коннор с кухни. Ричард подошёл к первой попавшейся коробке и сел на корточки, перебирая твёрдые тёмные обложки. Книги по криминалистике, виктимологии, судебной антропологии и — внезапно — квантовой физике. Поднявшись, он увидел висящее над собой распятие. — Ты веришь в Бога? — он кивнул на распятие. — Скорее, думаю о том, кто меня создал, — ответил брат, подойдя ближе. — Если бы ты оказался лицом к лицу со своим создателем, что бы ты ему сказал? Они посмотрели друг на друга. — Не знаю, — произнёс Ричард. На самом деле, ему было, что сказать, но сегодня был не тот день, чтобы грузить брата своими пессимистичными философскими взглядами. — Я тоже, — признался Коннор. — Ладно, мы ведь собрались не за этим, верно? — он улыбнулся. — Верно, — Ричард потрепал его по голове. На круглом, сколоченном из широких досок столе их уже дожидались две тарелки с пастой и две бутылки с пивом. — Любишь итальянскую кухню? — спросил Ричард, разглядывая этикетку на бутылке. — Я к ней равнодушен, — ответил Коннор. — Но она простая, а после работы готовить совершенно не хочется. Разговор плавно потёк, а поговорить им было о чём. Ричард рассказывал о своей работе, о том, как после школы сразу уехал в Детройт и работал мальчиком на побегушках, параллельно учась заочно и набираясь знаний из всех доступных источников. Коннор жил куда спокойнее: после школы поступил в полицейскую академию, отучился, отработал несколько лет в родном городке и только потом, набравшись опыта, решился перебраться в Детройт. О матери ни он, ни Ричард ничего не слышали. Отец спокойно жил в своём огромном доме, Коннор часто ему звонил, и Ричард почувствовал укол совести — сам он в погоне за карьерой полностью разорвал семейные связи. Разница в положении их не беспокоила; они искренне радовались друг за друга, и чем больше бутылок пива появлялось на столе, тем больше они хотели это сказать. — Ричи, — лицо Коннора порозовело, — я та-а-к рад за тебя. Ты молодец. Ричард в ответ взмахнул рукой. — Без тебя ничего бы не было, — заявил он. — Ты — пример для меня, ты всегда был им. Я даже завидовал тебе. — Да? — В школе. Ты всегда был окружён толпой. Тебя обожали, я клянусь, один твой взгляд, и тебя были готовы засосать. Это была власть. — Я не стремился… — Серьёзно, — перебил Ричард, — это была власть. Может, ты не понимал, но со стороны отлично видно. У тебя была армия фанатов. — Да брось, — Коннор рассмеялся. — В одном ты прав — я к этому не стремился. — Раз уж мы заговорили об этом, — Ричард прищурился, — как у тебя дела на личном фронте? Коннор почувствовал, как пиво поднимается вверх по пищеводу, и качество было ни при чём. Говорить об этом было больно, грустно и совершенно не хотелось, но сероватые глаза напротив смотрели на него в ожидании ответа. — Контужен, — признался он. — Лучше бы был сразу убит. — Безответно влюбился, что ли? — попробовал угадать Ричард. После энной бутылки разобраться в намёках было сложновато. — Именно. Да ещё в кого… — Кого? — Слушай, давай не будем. — Почему? — Ричард прикоснулся к его руке. — Поговори со мной, Кон. — Окей. Я влюблен в конченого мудака, который любит меня унижать. — Коннор поджал губы и развёл руки в стороны. — Охрененно! — Это ты удачно, — хмыкнул Ричард. — Попробуй не пересекаться с ним, может, отпустит. — Мы работаем вместе. Я тебе его даже покажу. Коннор встал и уплёлся, чуть пошатываясь, к выходу. Пошарившись в карманах куртки, он нашёл смартфон и медленно вернулся, набирая что-то на ходу. — Вот он, — Коннор кинул смарфон на стол, и две лежавшие рядом крышечки звякнули. — Он классный. Пока не начнёшь с ним общаться. Ричард взял смартфон и посмотрел на открытую фотографию. В груди неприятно резануло. Что-что, а эту самодовольную ухмылку он мог узнать в любом состоянии. — И… как его зовут? — Гэвин Рид. — Если записать как инициал с фамилией, получится «жадность»*, — заметил Ричард. — Жадность. — Коннор оперся локтями о стол и задумчиво посмотрел на него. — Ему подходит. — Не позволяй ему управлять тобой, — посоветовал Ричард. — И по возможности держись как можно дальше. — Так и делаю. Через полчаса они разошлись. Коннор вместе с Арахисом проводил Ричарда до выхода из таунхауса и довёл до такси. Ричард посмотрел на свою припаркованную машину и расхохотался. Теперь нужно было позаботиться о том, чтобы приехать сюда ещё раз, но только за машиной и не напиться снова, но его сейчас это не волновало. Плевать на машину. Разглядывая на заднем сиденье чёрное небо ночного города, он думал об их разговоре. Как тесен мир… А главное, как из всех жителей Детройта — а это почти семьсот тысяч человек — они умудрились найти одного. Странно, что Гэвин решил начать отношения с ним, а не с Коннором, тот ведь рядом, каждый день перед глазами. Они ведь так похожи. Похожи. Пьяная догадка холодной змейкой скользнула вниз по позвоночнику, отчего Ричард вытянулся. Может, в этом-то всё и дело? Гэвин специально набивается к нему, несмотря на тринадцатичасовой рабочий день и ежедневные пробки потому, что они похожи? Похожи достаточно сильно, чтобы заменять друг друга? Ричард медленно выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Теперь его роль стала ясна. Замена.