Глава 1 - Фрейя и Од
14 октября 2018 г., 10:54
Фрейя и Од
Фрейя была богиней любви и секса, соблазнительницей, волшебницей. Она была богиней красоты и смерти, и это кажется справедливым совпадением, потому что в смерти есть своя особая красота, а вещи красивы лишь потому, что обречены на конец. Она носила ожерелье, у которого было своё имя, и плащ, сделанный из перьев сокола, она была иконой стиля. Её домашним питомцем был кабан, и никто особо не говорит о её дочерях, потому что их мать всегда была гораздо более интересной. Её мужем был Од. Он был рассказчиком, сказочником, человеком вдохновения, творческой личностью и международной иконой поп-культуры. В другой жизни он, возможно, был её отцом, но не здесь и не сейчас. Од был тем мужчиной, что встречается один раз в жизни, как и Фрейя была той женщиной, что встречается один раз в вечность, и вместе они горели ярко и сильно, и когда их тела сливались, они возводили горы, и рождали поэзию, и ослепляли обычных смертных силой взаимного блаженства. Их любовь была непохожа на других, впрочем, так о своей истории думает каждый влюблённый; и у них были счастливые дни, яркие дни, дни, когда существование рая казалось бесконечной величиной в элементарной математике, потому что они были особенными, такими чертовски особенными, и лучше их любви не существовало ничего, потому что они постигли её тайну, недоступную для других. Их любовь была своего рода манией, и они погружались в неё всё глубже и глубже, настолько глубоко, насколько могли терпеть, и ещё немного. Как и все истории любви, их история не была счастливой. Од уходил. В его голове вдруг появлялось столько мыслей, и Фрейя просила его вернуться в постель, но он не мог, потому что, когда у него рождались идеи, он не мог их остановить; вы не можете остановить хорошие идеи, большие идеи, сумасшедшие идеи. Идея – это рак, грозящий вырваться из-под контроля и разнести вас на части, если вы пытаетесь её сдержать. Единственное, что можно сделать, – это покориться ей, и Од покорялся, позволяя идеям заполнять свою голову, и если приходила одна мысль, за ней следовали другие, а когда в твоей голове тысяча мыслей и идей, невозможно оставаться на месте. Поэтому он скитался, обдумывал каждую из них, и некоторые ярко вспыхивали, а потом угасали, а другие обретали форму и уносились вдаль, а Од всё шёл, и бежал, и танцевал в разных уголках земного шара, потому что никто не может сидеть на месте, когда голова полна мыслей. Никто не может удержать свои ноги, когда в голове масса идей, иначе мозг взорвётся, и тогда в нём уже не возникнет новых мыслей, если содержимое черепной коробки окажется на стене. Идеи – это сумасшествие, но ещё большим сумасшествием было бы отрицать их. Так что он уходил, а Фрейя оставалась. Именно так происходит в некоторых историях. Один человек уходит, а другой остаётся. Она оставалась, потому что у неё не было идей. Она знала так много, чего не знал Од, но она не знала, каково это – когда твой мозг испытывает подобную атаку, и она не могла понять, почему он уходил. Она осознавала лишь свою печаль и его уход. Поначалу она могла только плакать. Даже её агония была прекрасной, потому что она плакала так сильно, что слёзы превращались в золото. Он возвращался, когда мысли в голове наконец затихали, и их радость была восторженной, и тревожный ропот в сердце Фрейи сходил на нет, и на какое-то время она забывала, что это не продлится долго. Такие вещи не могут продолжаться долго, это не в их природе. Они лежали на своей постели, и касались лиц друг друга, и произносили слова своих любимых песен, и она рассказывала ему о павших воинах, которых забрала в свои чертоги, а он смотрел в её глаза, из которых лились золотые слёзы, и снова и снова говорил, как обожает её. Потом он снова уходил. Иногда наступали времена, когда Фрейя не могла больше этого выносить и отправлялась на его поиски. Она надевала свой плащ из перьев сокола и обувь для сражений, придумывала себе новые имена и отправлялась в новые земли, где ей никогда не приносили жертвоприношения, и спрашивала, не видел ли кто её возлюбленного, не встречал ли кто её мужа, и иногда в ответ она слышала «да», а иногда – «нет». Она пересекала землю, орошая её слезами из золота, забыв обо всём остальном: о детях, о воинах, о других богах – всё ради единственной вещи, волновавшей её, ради этого мужчины, ради этой одержимости. Иногда ей удавалось настичь его, и она вела его домой, пока он рассказывал ей о своих мыслях, и она оплакивала эти идеи тоже, идеи, которые отнимали его у неё; и он наконец возвращался в свою постель, и она в изнеможении склоняла голову рядом, но боялась спать, потому что, что если его снова не будет здесь, когда она проснётся? Они делали это веками, и Фрейя любила своего мужа, но и ненавидела его тоже, чувствовала это в первые моменты его возвращения. Потом она снова забывала об этом и любила его всем сердцем. Истории любви – грустные истории, потому что люди расстаются или умирают, но эта история по-настоящему ужасна. Од снова ушёл скитаться, и Фрейя не могла его найти, а потом наступила гибель богов, апокалипсис, когда на земле не осталось ничего кроме одного дерева, двух людей (что означает, что мы все являемся продуктом первобытного инцеста) и Фрейи. Она была единственной выжившей богиней, такова была её судьба. На этом история заканчивается, и именно поэтому она самая ужасная из всех. История закончилась, и Фрейя по-прежнему существовала, но больше не было ничего. Лишь безграничное пространство без любви, и без воинов, и без постели с измятыми простынями, без его голоса, шепчущего ей на ухо слова любви. Была лишь она, одна, и двое людей, слишком занятых воспроизводством населения, чтобы обращать на неё внимание, и её воспоминания, и никакого движения вперёд. История закончилась, но её героиня осталась. В общем-то, люди могут решить, что я ассоциирую себя с Одом, но я думаю, что в равной степени вижу себя в них обоих. Я безумен, и я знаю, что может сделать с человеком рой мыслей, но я также знаю, каково это быть единственным, кто остался, когда история закончилась. Я знаю, каково это, когда великая любовная сага завершается, и не остаётся ничего, лишь большое пустое пространство, выжженная земля и тёмное небо, но при этом все ожидают, что жизнь должна продолжаться. Продолжаться. Только люди, не являющиеся рассказчиками, могут такое предложить. Они не понимают. Впрочем, полагаю, как и я. Неважно. Я многое здесь выдумал. Но это не значит, что это неправда.
