All Stories Are Echoes

Мне нравится трость. Моя трость — удивительно скучная. Просто трость. Деревянная и местами немного блестит, там, где полировка не слезла, но её уже очень давно не полировали полностью. Эта трость выглядит как что-то из кино. Я продолжаю слушать Метте. Правда. Но я поднимаюсь на ноги и подхожу к стене, слегка опираясь на свою скучную трость, чтобы сделать это. Вдоль стены развешены старые костюмы, рядом скопились груды коробок с бутафорией. Это такое место, которое я бы считал маленьким раем, и Метте знает об этом, я знаю, что она знает. Я пристраиваю свою трость у коробок и беру другую. На мгновение я задумываюсь, не окажется ли она фальшивой — просто пустышкой, которая будет хорошо смотреться со сцены. Но она настоящая. Тяжёлая в моих руках. Чёрная, за исключением серебряной рукоятки, которая окислилась и потемнела по краям. Охуенно шикарная. Я чувствую на себе взгляд Метте и говорю: — Я слушаю. Но ты должна была знать, каким я буду, если ты снова приведёшь меня сюда. Я смотрю на неё, и она криво улыбается. Она поворачивается, сидя в своём кресле, чтобы посмотреть на меня. — Я признаю, — говорит Метте, — что действительно жду от тебя монтаж о Джулии Робертс начала 90-х в течение получаса. — В «Красотке» или в «В постели с врагом»? Она играет с кончиками своих чёрных локонов, обдумывая мой вопрос. — Скажем, в «Красотке». Ей совсем не подходит роль в «В постели с врагом». — Но это и делает её восхитительной. Я поворачиваю трость, верчу её в руке. Возможно, нога у меня и больная — в какие-то дни больше, чем в другие — но всё остальное работает прекрасно. О, эта трость идеально сбалансирована. Иногда оказывается, что я бездумно кручу свою, когда сижу в публичном месте, и не осознаю этого, пока не замечаю взгляды, направленные в мою сторону. Если люди достаточно близко, я улыбаюсь и говорю им, что готовлюсь к выступлению в мюзикле. Они никогда мне не верят, но часто улыбаются в ответ. — Значит у тебя хорошие новости, — говорю я, подбрасывая трость и ловя её конец на ладонь. Я стараюсь удержать её в вертикальном положении, вижу, как она шатается. — У меня хорошие новости, и мне очень хочется поделиться ими с тобой. — Хорошие новости, которые заслуживают специальной обстановки. — Возможно. Я… Возможно, ты немного на меня разозлишься. Так что я подумала, что сначала впечатлю тебя приятной обстановкой. Я поднимаю на неё взгляд, продолжая удерживать трость на ладони. Окей. Интересно. Я люблю, когда интересно. Мне нравится, когда подруга приводит меня в реквизиторскую и говорит, что у неё есть новости. Мне нравится это достаточно, чтобы даже не волноваться, что же это за возможно нерадостные новости. — Хм, — говорю я. — Хорошие новости, из-за которых я, возможно, немного на тебя разозлюсь. Я официально заинтригован. — Так ты хочешь услышать мои новости? Я киваю. — Я хочу услышать твои новости. Метте делает глубокий вдох, цепляясь рукой за спинку кресла. Когда она обычно смотрит на человека, она смотрит прямо в лицо, и во взгляде её чёрных глаз редко можно увидеть нерешительность. И я обожаю это в ней, несмотря на другие недостатки. — Помнишь сценарий, над которым я работала? Э-э-э… Точно. — Да, — отвечаю я. — Помню. Ты постоянно задавала мне все эти реально грубые вопросы. — Ах ты, сукин сын, ты говорил, что всё нормально. Я смеюсь и качаю головой. — Я просто тебя дразню, всё было нормально. Метте закатывает глаза. — Видишь, ты ужасный друг. Мне вообще не стоило бы рассказывать тебе о моих новостях. Я снова ловлю трость и использую её, чтобы подойти к Метте. — Нет, нет, нет. Расскажи мне свои новости. Я хороший друг. Я хочу всё узнать. Трость идеально выдерживает мой вес, что не особо показательно, потому что я всегда был худым. Я немного наклоняюсь к ней. Нет, по-прежнему идеально. Я сажусь напротив Метте, удерживая трость коленями и сложив руки на рукоятке. Поднимаю брови, глядя на неё. Метте поворачивается так, что мы находимся лицом друг к другу, кладёт руки на бёдра. — Ладно. В общем… Я написала тот сценарий. И я говорила тебе, что у одного из героев биполярка, и поэтому я задавала тебе те грубые вопросы, чем ты меня сейчас дразнишь. — Да. — Дело в том, что это был не просто один из героев. Это главный герой. — Ладно. — Она явно к чему-то ведёт. Я рассказчик, как и она, и обычно именно так ты и заманиваешь кого-то. Метте глубоко дышит. — В общем… В главном герое много от тебя. Многие люди, наверное, решили бы, что это странно. Но я вообще-то несколько польщён. Мои губы растягиваются в улыбке, и я говорю: — Ты написала сценарий, где я — главный герой? — Нет. Я написала сценарий, в котором у главного героя много общего с тобой. — Что именно? — Ну просто… Черты характера, — она замолкает, потом добавляет, — Ещё я на 100% украла твою тираду о Шерлоке Холмсе и рассказ о том, как ты вломился в бар. У меня падает челюсть, и я поднимаю на неё притворно обиженные глаза. — Ты украла всю мою жизнь! Метте разводит руки в стороны. — Ну, у тебя интересная жизнь. Я несколько не согласен с этим. Внутренне. Но я не позволяю ей это увидеть. — Ну, я уже много раз растаскивал собственную жизнь на истории. Вполне логично, что и другие люди решили это сделать. — Я произношу эти слова, но я не уверен, что действительно так думаю. На самом деле у человека есть две вещи — его имя и его история. Всё остальное эфемерно. Она щёлкает пальцами, и я понимаю, что она на самом деле сильно нервничает. Обычно она так делает, когда её по-настоящему что-то беспокоит. — А теперь сложная часть. Часть, из-за которой ты, возможно, немного на меня разозлишься. — Ты уже украла мою жизнь. Я не уверен, что ещё ты можешь сделать. — Я продала. — Прости, что? Метте снова делает вдох, как будто достаточное количество воздуха сможет защитить её изнутри. — Я продала сценарий. Я не уверен, что правильно понимаю, но для этого и придумали вопросы. — Ты написала сценарий, и кто-то заплатил за него деньги? — Да. — Хорошие деньги? Метте усмехается и пожимает плечами. — Нет, но это лучше, чем ничего. — Итак… — Я киваю в направлении сцены, расположенной за стеной. — Они покажут это здесь или… Она снова щёлкает пальцами. О-о. — На самом деле это… — Её плечи поднимаются выше подбородка. Словно это вопрос. — Это будет фильм, — говорит Метте. Я молча смотрю на неё какое-то мгновение. Потом я вскрикиваю: — Боже мой! Я поднимаюсь на ноги, используя новую красивую трость, словно мы уже целую вечность вместе, и преодолеваю два метра, разделяющие нас. Я обхватываю её руками и раскачиваю из стороны в сторону. — Это потрясающе! Я так счастлив за тебя! Я так тобой горжусь! Это невероятные новости! Изумительные. Метте так талантлива. Она может сделать всё. В этом театре она и ставила спектакли, и готовила декорации, и писала пьесы, и шила костюмы — делала абсолютно всё, вплоть до мелочей, в те несколько месяцев, что была здесь, а теперь она будет снимать фильм! Моё сердце готово разорваться от счастья за неё. Когда я отстраняюсь, то чуть не задеваю её тростью. — Прости! Прости… — говорю я. Она смеётся, вскинув руки. — Всё нормально! Всё хорошо… Садись… — Боже, да я нормально могу стоять… — Я протягиваю руку назад, хватаю стул и двигаю его вперёд, чтобы мы могли сидеть ближе друг к другу. Я падаю на сиденье, и теперь наши колени практически соприкасаются. — Расскажи мне всё, расскажи мне всё с начала и до конца, и то, что было в середине. Расскажи мне обо всём. — Так ты… Ты не злишься на меня. — Почему я должен на тебя злиться? — в недоумении спрашиваю я. Метте приоткрыла рот и выжидающе смотрит на меня. Я думаю об этом. Неужели она имеет в виду… — Ты что, думала, я расстроюсь, потому что ты будешь снимать фильм, а я так ничего и не добился в жизни? Она шлёпает меня по колену. — Эвен! Не говори так. Ты так много сделал… — Но не фильм. — Ты снял фильм, это был очень красивый фильм… — Он шёл всего пять минут. — Он был красивый… — Я не расстраиваюсь, что у тебя появился шанс снять фильм. Я счастлив за тебя. — Я протягиваю руку и касаюсь её щеки. — Это хорошие новости. Я так счастлив, что это происходит с тобой. И это правда. Может потом, если я задумаюсь об этом, то буду завидовать и думать обо всём, что я сделал и не сделал, но всё равно это не будет так, как было раньше. Я не буду зацикливаться, я не увязну в болоте этих мыслей. Это просто станет чем-то, что есть сейчас и пройдёт потом, потому что именно такова сейчас жизнь. На данный момент. Как бы то ни было, Метте заслуживает этого. Я не завидую успехам моих друзей. Никто не будет болеть за неё громче и дольше, чем я. Голос Асвальда хочет шептать мне в ухо, хочет говорить разные вещи о Метте, но я игнорирую его. Я научился мастерски его игнорировать. Метте на мгновение закусывает нижнюю губу, потом говорит: — Почему ты всегда должен быть таким? — Каким? Она берёт меня за руку. — Лучшим из нас, — тихо говорит она. Я фыркаю и чувствую, как у меня слегка розовеют щёки. Я ни в чём не лучший. — Расскажи мне всё, — говорю я, потому что я хочу знать всё. И она рассказывает. Она рассказывает, как сценарий попал в руки друга её друга, который передал его ещё одному другу, который показал его Фруде Оффердалу, чей фильм я смотрел в кино в Стокгольме, и он был хорош. Не великолепный, но уверенно хороший, из тех хороших первых фильмов, которые гарантируют, что ты будешь снимать следующий. Метте рассказывает мне, как они встретились и поговорили, и как всё замечательно прошло, и я ловлю каждое слово. Я всё запомню. Я всегда всё помню. — Продюсер, — повторяю я, и она кивает. — Ещё больше хороших новостей! Метте пожимает плечами, стараясь не выглядеть слишком довольной собой, но она должна быть очень счастлива, и я знаю, что так и есть. Я думаю, что она старается не показывать этого из-за меня, но ей не нужно этого делать. Я охуенно за неё рад. — У меня есть подобный опыт благодаря работе здесь, плюс ещё фестивали короткометражек каждое лето. Но это моя первая полнометражка. И это что-то, что я придумала. Эвен, это… Не думаю, что могу описать это словами. — Когда я смогу это прочитать? — Она морщится, и я слегка пихаю её. — Ты обязана дать мне прочитать! Я всегда даю тебе читать то, над чем работаю. — Я должна была дать тебе это прочитать до того, как продала. Я знала, что должна, но когда всё случилось, всё было так быстро, и я ждала, когда ты вернёшься обратно в Осло, чтобы у нас было это. Чтобы мы могли вот так сидеть вместе и говорить об этом. Типичная Метте. Не знаю, сколько уже раз она бросалась в омут с головой, стараясь поймать удачу, не думая о последствиях или просто наплевав на них. Я видел, как из-за подобного отношения она несколько раз попадала в неприятности. Однако на этот раз у неё наконец получилось. — Ну… Теперь я здесь. И тебе придётся дать мне его прочитать. — Я так и сделаю. — Постарайся звучать более уверенно. — Я готова дать его тебе! — Метте смеётся. — Но… — Она несколько раз хлопает руками по бёдрам и смотрит мне прямо в глаза. — Я хочу кое о чём с тобой поговорить. — Ты вдруг стала очень серьёзной. — Я тыкаю её в колено, ожидая продолжения. — Я говорила об этом с Фруде, и, будучи продюсером и сценаристом, да и вообще всем, но в основном будучи продюсером… Я… я бы очень хотела привлечь тебя. Хм. Я пристально смотрю на неё. Я иногда так делаю. Буравлю кого-то взглядом, не понимая, в какой момент следует прекратить. Я слишком пристально смотрю на других. Вот что говорят мне люди, когда я их раздражаю. — Привлечь меня, — повторяю я. — Что это значит? — В качестве продюсера. — Должно быть, Метте заметила что-то в выражении моего лица, потому что она поспешно продолжает. — Или помощника продюсера, или просто упоминание в титрах, потому что я действительно использовала часть твоей жизни, и будет несправедливо, если твоё имя нигде не будет указано. Но если ты захочешь… Я бы очень-очень хотела, чтобы ты занимался этим со мной, Эвен. Я откидываюсь на спинку. — Вау, — наконец выдаю я. — Это… Тут есть над чем подумать. — Я знаю. Я знаю, что последние шесть месяцев… — Она останавливается, потом поправляется. — Последние несколько лет были нелёгкими для тебя. Просто… Я всегда чувствовала, что ты мог бы сделать миллион разных вещей, если бы у тебя был шанс. И теперь, когда у меня есть шанс… Я не собираюсь тебя бросать. Ты один из моих лучших друзей. Этот фильм — это… Это какое-то сумасшествие, поверить не могу, что всё это происходит, но так и есть, и единственное, что могло бы сделать всё происходящее ещё лучше, — если бы ты работал со мной. Я бы правда очень хотела, чтобы ты согласился делать этот фильм со мной. И я боюсь. Это глупо — бояться, когда такая возможность сама плывёт тебе в руки. Только вот мой опыт говорит о том, что ничто не случается просто так. Что бы это ни было, всё пойдёт не так. В конечном итоге. Большинство вещей, к которым я прикасаюсь, они… в результате заканчиваются плохо. И я не хочу похерить шанс Метте. Я не хочу, чтобы моё сердце разбилось. Только вот я не могу сказать ей об этом. Она будет стоять на своём и не отстанет от меня, но самое главное — она выглядит сейчас такой счастливой. Она выглядит такой счастливой, что сложно представить её какой-то иной, и если я сейчас скажу ей твёрдое нет, тогда она будет несчастной. И это будет моя вина. — Это, — осторожно говорю я, — было бы очень серьёзным решением. — Фруде видел твои короткометражки. Он был в восторге от «Мальчика, который…» — Это мило, но пятиминутная анимация отличается от… — Эвен. Тебе необязательно отвечать прямо сейчас. Я знаю, что прошу сейчас о многом. О том, что ты, возможно, не готов мне дать. Но если бы ты был на моём месте, я знаю, что ты сделал бы то же самое. Я хочу, чтобы у тебя это было. Я хочу дать тебе это. — Метте закатывает глаза и лениво пожимает плечами. — Я немного могу тебе предложить. Деньги ничтожны. Но твоё имя будет в титрах настоящего фильма. Вот что я могу тебе дать. Мне двадцать шесть лет. Я сумасшедший, я калека, и у меня очень мало вариантов, хотя люди любят говорить мне, что я могу делать что угодно. Наконец я говорю: — Давай так. Ты отдаёшь мне вот это, — я поднимаю трость. — И дашь прочитать сценарий. И если он мне понравится, тогда мы поговорим ещё. Её лицо, кажется, готово треснуть от широкой улыбки. — Справедливо. — Она протягивает руку. — Договорились. Я пожимаю её руку, кивая. — Договорились. Я надеюсь, что сценарий ужасен. Я знаю, что это не так.