All Stories Are Echoes

Сейчас слишком рано. Почему я не сплю? Я переворачиваюсь на бок, смаргивая сон и пытаясь понять, почему не сплю. Нога не болит. Мне не нужно в туалет. Нет никаких громких звуков. За окном по-прежнему темно. Я протягиваю руку и беру телефон с тумбочки. 6-14. Нет. Нет совершенно никаких причин, почему я так рано проснулся. Только вот я чувствую, что уже проснулся окончательно. Я проснулся и больше не засну. И это странно. Обычно я так устаю, что сплю примерно по девять часов. Иногда больше. Ещё одна причина, по которой я совершенно точно хочу завязать с литием. Я бросаю телефон на кровать и натягиваю одеяло до подбородка, зарываюсь в него лицом. Мне так уютно. Может быть, если я полежу так какое-то время, я снова засну. И не то чтобы я рано лёг. Думаю, я не спал до полуночи. Метте попросила меня найти как можно больше информации о получении разрешения на съёмки, так что я потратил на это несколько часов. Она устала выглядеть новичком перед Фруде и Грете, и я сказал, что займусь этой скучной работой. В конце концов я её ассистент. Это моя работа — делать вещи, которые другим людям могут показаться скучными. Мне это не кажется скучным. Это имеет отношение к фильмам, так что я могу заниматься этим целый день. Так и было. Я продолжал читать, пока не понял, что пора спать. Я слушал Ника Кейва. «Лиру Орфея»*. Орфей и Эвридика. Мне нравится, что он берёт общеизвестные мифы и разрушает их. Мне тоже всегда нравилось это делать. Как Джордж Миллер, превращающий вестерн в антиутопию. Безымянные и неразговорчивые мужчины спасают осаждённый город. Нику Кейву тоже нравятся вестерны. Мне понравилось «Предложение». А ещё он сочинил музыку к «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса». И его книга**, первая, была хороша. Будто он разрубил рукой воздух и вбросил в свою историю то, что успел схватить. Элвиса, Ветхий Завет, рок-н-ролл, конец света… Да. Мне нравятся такие творцы, те, кто берут старые истории и делают из них новые. Как можно обновить Орфея и Эвридику? Легко. Он не оглядывается назад. Ага. Окей. Он выводит её из царства Аида и не поддаётся искушению оглянуться. История разваливается на части и перестаёт быть ещё одним отголоском идеи о том, что нет пути назад. У него получается. Он возвращает её обратно. А что потом? Мне в принципе плевать, что он чувствует по этому поводу. История всегда рассказывается от его лица. А как же Эвридика? Очевидно, она не была бы счастлива. Почему это очевидно? Я перекатываюсь на спину и откидываю одеяло. Мне даже не приходится задумываться об этом, потому что ответ очевиден. Она умерла, она была мёртвой. Она была там, где должна была быть, а теперь её вернули в мир, где ей нет места. Орфей даже не спросил, чего она хочет, он просто отправился к Аиду и Персефоне и сказал, что хочет её обратно, как будто его жена — это собственность, и они отнеслись к ней как к собственности. Никто не подумал о её желаниях. Если бы они спросили, она бы согласилась? Царство Аида никогда не описывается как какое-то особо приятное и уютное место, но смерть есть смерть. Гипотетически. Формально я умер, но они снова запустили моё сердце, так что смерть — это довольно гибкое понятие. Но в истории, в старой версии, смерть есть смерть. Возможно, Эвридика знала, где её место. Она умерла, это было естественно, и тем не менее они заставили её идти, принудили её идти обратно к свету, после того как её глаза привыкли к темноте. И что потом? Что потом, Эвен? Она притворялась? Она вела себя, будто всё нормально? Да. Ей бы пришлось. В конце концов она любила Орфея. Или нет. Они поклялись быть вместе, пока смерть не разлучит их, и смерть их разлучила. Они расстались естественным образом, и этот мужчина вернул её туда, где её не должно было быть. Так что, возможно, сначала она его немного ненавидела. Среди всего этого замешательства жила частичка ненависти. И с каждым днём, проведённым ею в мире живых, эта ненависть становилась сильнее. Что бы она сделала с этим? Легко. Она бы покончила с собой. Нет. Нет. Она бы попыталась покончить с собой. Хорошо. Это хорошо. Она бы попыталась покончить с собой, но у неё бы не получилось. Вот в чём дело. Прыгнуть со скалы, засунуть пальцы в розетку, принять таблетки дома, выйти на проезжую часть. И это не сработает. Вот в чём ужас. Её изгнали из царства Аида. Её отдали обратно Орфею, и это стало её проклятьем. Она не могла снова умереть. Каждый раз Эвридика поднималась и всё более ясно понимала, что она обречена просто… оставаться здесь. Что бы она сделала дальше? Как бы она справилась с этим? Ответ приходит так быстро, что я начинаю смеяться. Она убивает его. Она разбивает ему голову камнем. Если она не может вернуться в царство теней, она может отправить туда мужчину, который её проклял. Она наконец может расстаться с ним, проживать свою собственную грустную, ужасную историю, скитаясь по земле до скончания века, и нет разницы между раем, землёй и адом, и она наконец может отдохнуть. Да. Блин, мне это нравится. Мне действительно это нравится. Я могу это написать. Наверное, понадобится несколько часов, чтобы сделать первый черновой вариант. Чёрт, я даже мог бы превратить это в комикс, если бы захотел, если бы у меня хватило терпения. Окей. Я и так уже не сплю. Я полностью сбрасываю с себя одеяло, встаю на ноги и потягиваюсь. Ох. Точно. Точно — это. Это первая идея для истории, пришедшая мне в голову за многие месяцы. Первая идея, сформировавшаяся за минуту, и мне не пришлось переживать об этом, заставлять себя, молить о том, чтобы это случилось. Она просто пришла сама. Как и подобает идеям. Мне не нужно спать так долго, как раньше. Работает. Снижение дозы работает. Я испытываю такое облегчение, что у меня начинает щипать в глазах. Я закрываю их рукой. У меня немного першит в горле. Возможно, я заплачу. Ничего страшного, если это случится. Впервые за последний год я чувствую себя собой. Я не плачу. Я делаю вдох, включаю свет и ищу ручку.