All Stories Are Echoes

Я, блядь, совершенно измотан. Всё, чего мне хочется — снова забраться в кровать и натянуть одеяло на голову. Но у меня назначен сеанс с Ирене примерно через полчаса — наше последнее общение перед тем, как она уедет на рождественские каникулы, и мне нужно пройти через это. Дело не в том, что я не спал. Я проспал восемь часов. Только вот я стою сейчас перед зеркалом в ванной, и у меня под глазами тёмные круги, а на лице тот измождённый, затравленный взгляд, который появляется всегда, когда всё идёт не так. На самом деле всё не идёт не так, просто я постоянно ощущаю эту треклятую усталость. Я чешу бровь и беру свои таблетки. Я вынимаю одну и захлопываю крышку ладонью. У меня болит нога. Я проснулся всего несколько минут назад, но у меня ощущение, будто уже прошёл целый день, и он меня победил. Я чувствую себя старым. И это нелепо. Мне 26. Через два месяца мне будет 27. Я не должен так себя чувствовать. Я подношу таблетку к свету. Она круглая, с бороздкой посередине. Эта малышка удерживала меня от резких взлётов и падений весь последний год. Она также мешала мне чувствовать себя отдохнувшим. Она причиняла боль. Я бросаю таблетку в раковину и включаю воду, смывая её в слив. Это скорее символический жест. У меня есть ещё одна баночка, последняя, и если бы я захотел, то мог бы взять таблетку оттуда. Но я не буду. Пошёл этот литий. Я открываю шкафчик с лекарствами, чтобы мне не пришлось смотреть на себя в зеркало, и иду принимать душ. . — Как спалось? — Нормально, — отвечаю я. Я сижу за кухонным столом, одетый, потому что чувствую, что у меня лучше получается притворяться, когда на мне есть одежда. Когда мы с Ирене закончим, я снова смогу натянуть на себя пижаму и проскользнуть обратно в кровать, как угорь. Это не депрессия. Это просто усталость. Она хорошо выглядит. Красивый свитер, ожерелье из бирюзы. Очень собранная. Мне интересно, каково это — быть ею. Профессионалом, у которого всё в жизни настолько упорядочено, что ей не остаётся ничего другого, как помогать людям-катастрофам. Я пытаюсь представить себя на её месте. Сидящим в костюме за столом и слушающим, как другие люди изливают мне свои печали. Я фыркаю. — Что смешного? Я машу рукой. — Представил себя взрослым. — Но ты и есть взрослый. — Я имел в виду, духовно, не только физически. — Существует масса способов быть взрослым. — Ты же знаешь, что я имею в виду. Быть стабильным. Нормальным. Ответственным. — Я пожимаю плечами. — Всё то, чем я никогда не буду. Ирене быстро прищуривается. — Ты сам за себя отвечаешь. — Да, и у меня это всегда просто великолепно выходит. Помолчав, Ирене спрашивает: — У тебя плохой день? — Мой день только начался. — Это ничего не значит. Не каждый может проснуться утром и восторгаться жизнью. Мой муж знает, что мне нужно три чашки кофе, прежде чем ему будет позволено со мной разговаривать. Так что. Плохой день? — Самый обычный день. — Это всё равно не ответ. Я вздыхаю. По правде говоря, я с нетерпением жду перерыва в общении с ней. — Ты выглядишь раздражённым. — Нет. — Дело во мне? Ты не хочешь сегодня разговаривать? — Дело не в том, хочу я разговаривать или нет. Дело в том, чтобы работать над чем-то. Ты не можешь работать, когда хочешь. Это должно происходить несмотря ни на что. И взрослые просто… затыкаются и работают. Или, как в моём случае, они разговаривают. — Ты много думаешь о взрослой жизни? — Я не знаю. В основном я… думал об историях. Но взрослая жизнь такая скучная, так что нам, наверное, стоит поговорить об этом. Я вижу, что она задумалась. Тридцать семь минут. Мне просто нужно продержаться тридцать семь минут. — Ты думаешь, ты когда-нибудь повзрослеешь? В рамках своего представления о взрослой жизни? — Боже, нет. — Почему нет? — Я сумасшедший. — Эвен… Я медленно выдыхаю и опускаю руку, чтобы потереть голень. Она пульсирует тупой болью, и я хочу, чтобы это прекратилось. — Как ты думаешь, что ты будешь делать через десять лет? Один из моих самых нелюбимых вопросов всех времён. Речь необязательно должна идти о десяти годах. Это может быть пять лет. Может быть двадцать. Может быть любая расплывчатая перспектива. Но когда кто-нибудь спрашивает меня о будущем, мне просто хочется уйти в себя и забаррикадироваться от окружающего мира. — Я не знаю. — Ну, подумай… — Я не знаю, что я буду делать через десять лет. Ирене упрямая. — И всё же подумай об этом. Вот прямо сейчас. Как ты думаешь, если рассуждать логически, какой будет твоя жизнь через десять лет? Ладно, до этого была не депрессия. Зато теперь… — Она будет во многом такой, как сейчас, — отвечаю я. — В каком смысле? — Ну, она будет такой же, — я вожу рукой вокруг себя. — Я буду жить один, у меня будет пособие по инвалидности, у меня по-прежнему будут пики взлётов и падений, я буду холостяком, я буду таким же, как сейчас. Вот так будет выглядеть моя жизнь. Проходит несколько секунд, прежде чем Ирене говорит: — Ты раньше не так отвечал на этот вопрос. — Вероятно, раньше мои ответы были неискренними и притворно оптимистичными. — Я захожу слишком далеко. Если я продолжу в том же духе, она захочет, чтобы я выходил с ней на связь ежедневно. — Прости, ты права, я не очень хорошо спал. И у меня нога болит. Всё нормально, просто я устал и раздражён. — Ты часто об этом думаешь? Что ничего не изменится? — Ты проигнорировала то, что я только что сказал, и мне это не нравится. Когда я говорю, я делаю это не для того, чтобы меня игнорировали. Ирене сжимает губы и быстро опускает голову. Это она научила меня этим словам. — Это правда. Я прошу прощения, что не отреагировала на то, что ты сказал. — Извинения приняты, — говорю я. Мне неловко. Я сказал это потому, что я раздражён, а не потому, что хотел заставить Ирене чувствовать себя плохо. — Я понимаю, что это, вероятно, просто плохой день. Но иногда, когда у нас тяжёлый день, мы не сдерживаем себя так сильно, как в хорошие дни. Так что… ты часто об этом думаешь? О том, что твоя жизнь ничем не будет отличаться от теперешней? — Нет, — честно отвечаю я. — Я не думаю о своём будущем. — Мы говорили об этом раньше. — А мы не могли бы не говорить об этом? — Если ты действительно этого хочешь. Но, Эвен, когда ты совсем откажешься от лития, у тебя больше не будет этого барьера между тобой и миром. И тогда тебе придётся сталкиваться с различными ситуациями и как-то справляться с ними, даже если они будут сложными. — Я не понимаю, чего ты от меня сейчас хочешь. Ты спросила, что я думаю о будущем, и я сказал, что не знаю, и это правда, и ты сказала, чтобы я рассуждал логически, что я и сделал, а теперь… Ты словно заставляешь меня чувствовать себя виноватым, и я не знаю за что. В чём конкретно я на этот раз облажался? — Эвен, нет никакой необходимости уходить в оборону… — Всегда есть необходимость уходить в оборону. Ирене замолкает. Блядь, приехали. — Я устал, — настаиваю я. — Это всё литий. Мне нужно с него слезть… — Это не решение для всего… — Да, — огрызаюсь я, — я в курсе. У меня ощущение, словно по позвоночнику ползут жучки. Будто если я останусь здесь ещё хотя бы на секунду, это послужит для них приглашением полностью завладеть мной. Ирене продолжает говорить, но, если я продолжу оставаться здесь, мне кажется, я взорвусь. — Думаю, я пойду, — говорю я. Ирене сидит с открытым ртом, застигнутая врасплох. Она смотрит в сторону, скорее всего на часы. — Мы только начали… — Не думаю, что сегодня у нас получится что-то путное. Я очень устал. — Мы можем перенести время… — Нет. Увидимся в январе, как и договорились. Так что… — Я натягиваю улыбку. — Счастливого Рождества. Ирене качает головой. — Эвен, пожалуйста, не уходи только потому, что разговор идёт не по тому сценарию, как тебе бы хотелось. — Нет сценария, по которому мне бы хотелось, чтобы шёл этот разговор. Я правда очень устал, и у меня болит нога. Мне нужно снова лечь. Ещё раз счастливого Рождества, увидимся через пару недель. — Ты свяжешься со мной завтра? Просто чтобы я знала, что всё нормально? — Я завтра буду очень занят, так что я бы не рассчитывал на это. — Я протягиваю руку к ноутбуку. — Спасибо за всё в этом году. Береги себя. — Эвен… — Береги себя, — повторяю я, касаясь пальцами клавиатуры. Ирене наконец вздыхает. — Береги себя. Счастливого… У меня дрожит палец, совсем немного, и я случайно кликаю мышкой. Я отключаюсь, прерывая её на полуслове. Упс. Вот этого я делать не собирался. Мне придётся за это заплатить. Вероятно, в ближайшие несколько дней меня будут ждать сообщения с вопросом, как у меня дела. Плевать. Мне будет лучше. Сейчас мне просто нужно немного поспать.