Спустя примерно где-то пару недель, Джим все еще продолжал приводить город в порядок, что было не так уж и просто, но он был не один. Границы между частями Готэма были разрушены и беглецы могли вновь вернуться в свои дома. Сосуществовать друг с другом после пережитого, многим было сложно, что доставляло неудобства полиции, у которой и так дел по горло. Пока есть возможность пингвин то и дело собирал народ в не людных местах, чтобы снова и снова выставлять себя, как героя. С каждым разом все больше людей приходило слушать его проповеди. Бороться с этим Гордону было некогда, да плюс ко всему Освальду помогал Нигма. Правда только первое время, а потом исчез куда-то с концами и больше о нем не слышали.
Освальд долго и упорно пытался найти его, объездил все места, где тот мог прятаться. Что случилось? Ведь все было так хорошо! Их отношения снова стали прежними и они могли как раньше проводить вечера за бокалом вина и обсуждать все на свете, не обращая внимания на время, а теперь он ушел… Почему? Эд даже ничего не объяснил. Последний раз пингвин видел, как он уходил за какими-то документами о праве на собственность. Затем все. Убили? Похитили? Что с ним сделали?! Освальд не верил или не хотел верить, что он вот так вот просто снова его бросил.
Несколько дней без сна сказались на здоровье пернатого. Уставший, обессиленный еще один вечер он просидел у телефона, в надежде услышать столь желанный голос, но не дождался. Освальд так и уснул, сидя за столом. Он так бы и спал, но его сон прервали голосистые горожане, которые пришли поинтересоваться жив ли он вообще. Выходить к ним Кобблпот даже не думал, у него и так жутко голова болела из-за, выпитой вчера, бутылки вина. Эту толпу вскоре разогнал капитан Гордон, который непонятно что здесь забыл.
*стук в дверь*
*еще один*
— Да иду я! Попробуйте пройти три комнаты с больной ногой!
*еще стук*
— Да кто?! Оу, Джим…какой сюрприз!
— Я не на долго. Что за митинг у тебя перед домом?
— Да так…не заморачивайся. Дак что ты здесь делаешь?
— Ах да, передай своему дружку, что я не почтальон и пусть впредь не просит меня заниматься подобной хренью!
— Прости?
Джим достал из внутреннего кармана пиджака небольшой черный конверт и протянул его Освальду, который не понимал, что происходит.
— Что это?
— Без понятия. Эд утром зашел ко мне в участок и попросил передать тебе это. Признаюсь, никогда раньше не видел, чтобы он так искренне о чем-то просил…даже умолял.
— Да…спасибо Джим, — опустив глаза на конверт, промямлил пингвин, — наверное спасибо.
— Что?
— Нет нет ничего.
— Я уехал. Увидимся завтра в штабе. Обри решил собрать всех нынешних и бывших представителей власти в городе. Мы с тобой в списке.
— Л-ладно ладно я буду.
Джим захлопнул за собой дверь, а Освальд продолжал стоять в коридоре и рассматривать свою посылку. Да, ему было очень любопытно знать, что в ней, но чувство, что ему сделали некое одолжение в виде этого «подарка», не позволяло открыть ее. Оз скорее поковылял в гостиную, чтобы присесть на свой мягкий диванчик. За время, пока тут правил Джереми этот диван, наверное, был один из главных вещей, по которым он скучал больше всего. Присев на любимую подушку, его руки сами начали потихоньку отрывать верхнюю часть конверта. От волнения Освальд отбросил его на столик перед собой, прикрыл лицо руками, чтобы осмыслить некоторые вещи, провел ладонью по волосам, потрепал их и все-таки решился открыть чертов конверт. Одно резкое движение и он был открыт. Тонкими и длинными пальцами, Освальд достал из него сложенный в два раза листок бумаги. Он отложил конверт в сторону и принялся разворачивать письмо. Оно было достаточно объемное, с множеством зачеркиваний, сразу видно, что писалось долго, но все же подчерк был крайне красив, как и всегда (даже Освальд постоянно просил Эда заполнять за него всякие бумаги и писать заявления, ведь у него прекрасный подчерк, в отличии от тех каракулей, что рисует его рука). Кобблпот прекратил рассматривать листок и начал читать содержимое…
«Дорогой, Освальд.
Прости, что передал тебе это письмо через посредника, а не лично, но мне бы просто было стыдно смотреть тебе в глаза.
Вот черт… Даже не знаю, что писать. Столько мыслей, идей, недосказанностей, но всего не передать на бумаге. Мне так жаль и так стыдно за многое…очень многое. Не знаю простил ли ты меня Знаю ты простил меня за все, но я себя виню до сих пор. За ту пулю, за те бесчисленные удары и оскорбления и за то, что разбил тебе сердце все остальное. Ты не заслужил этого, ведь тогда я считал, что ты не способен на любовь, на искреннюю любовь тем более, но я ошибся. Как же я горжусь. Тот кем ты стал это прекрасно. Поставить перед собой цель и добиваться ее любой ценой-вот чему ты научил меня еще тогда, давно, когда я попросил тебя стать моим наставником, и сказав что я был неудачником и лузером, ты ни чуть не солгал, Освальд. Именно поэтому выбрать тебя было лучшим решением в моей жизни, ведь мы полные противоположности. Были… Сейчас все по-другому. Нет больше того времени и тех двоих, которые жаждали внимания и сочувствия к себе, которые были готовы вцепиться в глотку своему обидчику, но не способные достаточно хорошо замести улики… А ведь, когда я впервые заговорил с тобой в полицейском участке, то и подумать не мог, что все зайдет так далеко. Но всему приходит свой конец. Я хочу уехать из этого места. Я понял это только сейчас, понял что здесь мне очень плохо, что меня уже тошнит от этого воздуха, зданий, людей! Но ты любишь это место и поэтому звать тебя с собой было бы глупо. И ставить перед тобой выбор между мной и властью бессмысленно… Если сейчас я не смогу сесть в чертову машину и уехать как можно дальше, то у нас вновь не получится забыть друг друга, а нам это нужно. Пусть ты скажешь, что это не вариант, но поверь через какое-то время ты и сам поймешь, что тебе стало лучше и легче на душе. Когда-нибудь мы обязательно встретимся Вряд ли мы еще встретимся, поэтому я хочу попрощаться с тобой как следует. Легче не станет, но и плевать. Я буду ждать там, где все началось, где мы впервые начали доверять друг другу.
Эдвард.»
