Мы вернем свой дом, вместе

Освальд сложил письмо пополам, чтобы не видеть больше ни единого слова, его одолевало желание разорвать листок на множество мелких кусочков и сжечь в камине перед собой. Внутри него как будто что-то сломалось. Руки нервно сминали уголки бумаги, а нос немного подергивался, предвещая скорый всплеск эмоций, что Освальд попытался предотвратить, но не вышло. На глазах начали наворачиваться слезы, которые Кобблпот немедленно вытер, чтобы никто из слуг не обнаружил его в таком виде. Пустые глаза продолжали рассматривать стеклянный стол перед собой, в один момент он поднялся с дивана и подошел к зеркалу, стоящему в углу комнаты. Его переполняла злость, настолько сильная, что когда он достал левую руку из кармана брюк и собрав пальцы в кулак, то со всей силы ударил по стеклу. Костяшки были в крови и Освальд почувствовал жгучую боль в руке, после чего обхватил эту руку правой. Боль не унималась и это его бесило. Доковыляв до ванной комнаты, Пингвин открыл кран с холодной водой и сунул больную руку под струю. Так он стоял пару минут, пока вся кровь не смылась. На одной из полок лежала бутылочка с перекисью, которую он залил на рану. Когда Кобблпот повернулся и облокотился пятой точкой на раковину, то начал думать над загадкой, которую Эд ему загадал… «Я буду ждать там, где все началось, где мы впервые начали доверять друг другу». Что это значит? Какое из множества мест это может быть? Освальд отмел первый вариант с пирсом, потому что там, они наоборот ПЕРЕСТАЛИ доверять друг другу и там все закончилось. Полицейский участок тоже был вычеркнут, ведь их первая встреча состояла лишь из неловкости, непонимания и неприязни. Лес? Вряд ли…там были лишь неизбежность смерти и слепое желание помочь нуждающемуся, а затем использовать его… Та квартира! Точно! Там Эд ухаживал за больным пингвином, там объяснил ему, кто он на самом деле и что из себя представляет, показал, что у них обоих больше общего, чем можно подумать и самое главное- заставил доверять себе… — Прекрасный выбор, Эд, молодец. — Саркастично произнес вслух Освальд. Освальд волновался перед предстоящей встречей, хоть и не был до конца уверен, что хочет на нее идти. Он долго выбирал костюм, который бы подошел под ситуацию. Выбор пал на любимый серый костюм в черную полоску, под которым были белоснежная рубашка и темная жилетка. Из всего этого выделялся лишь пестрый галстук и золотистые запонки на рукавах. Изящно и со вкусом. Нужно ведь показать, что несмотря ни на что у него все хорошо и слова Эда никак на нем не отразились. Машина подъехала ко входу и водитель просигналил пару раз. Освальд обхватил рукоять своей трости и гордо пошагал к двери. Пока он ехал на заднем сиденье и рассматривал городские улицы, которые постепенно становились прежними, то пару раз чуть не передумал и не остановил машину. Когда они подъехали к месту назначения, было уже поздно куда-либо деваться. Собравшись с мыслями, пингвин зашел в дом и поднялся на четвертый этаж, куда его пригласили. Рука сама постучала в дверь, после чего хотелось убежать оттуда, как будто он малолетний хулиган, но совесть и гордость не позволили. За закрытой дверью были слышны шаги, затем щелчок открывшегося замка, но никто не открыл. Это смутило Освальда и он подергал ручку. Когда он зашел внутрь, то увидел мужской силуэт в полумраке, который был освещен неоновой зленой вывеской напротив окна. Сперва он стоял к гостю спиной, но позже обернулся, и своим видом заставил Кобблпота замереть. Нигма был в той же одежде, что и в те времена. Та же выглаженная рубашка в клетку с незаметным галстуком, под темно-зеленой кофтой. Те же уложенные в разные стороны волосы. Эта ностальгия ударила Освальда по больному. Он и до этого часто вспоминал того замкнутого, неуверенного в себе парнишку, в котором только начинало зарождаться что-то злое и еще не поглотившее его целиком. Возможно пара хороших наставлений и Эд бы не стал тем, кого сделал из него пингвин…его жизнь могла быть иной, но если посмотреть с другой стороны, то в таком случае их истории не существовало бы вовсе. — Здравствуй, — со счастливой улыбкой на лице сказал Эд, — знал же, что ты придешь. *неловкая пауза, во время которой оба смутились и стали смотреть в пол* — Что ты сделал с глазом? — Оу это? Протез, всего-то. — Ясно, так гораздо лучше…ну может чаю? — Ты меня на чай пригласил или поговорить? — Нервно начал Освальд. — Я…не буду спрашивать что заставило тебя так нарядиться или какого черта ты выбрал это место…спрошу лишь одно. Почему?! — Спросил он уже дрожащим голосом. — Почему, что? — Не строй из себя дурака! Это не твоя роль… — На минуту он замолчал, чтобы прийти в себя. — Все было хорошо. Мы начали сначала, забыли все обиды… Мы снова стали друзьями, так почему?! — Я все объяснил. — Одно дело на бумаге, другое на словах! Глядя в глаза! Давай же! Трус… — Я не хотел причинять тебе боль, но мне надоело убеждать себя в том, что здесь есть место для меня. Я смотрю на всех вас, которые делают все для этого города и ни на что его не променяют, которые любят его и считают домом, потом понимаю, что у меня так не получается. Нет ни одного положительного момента связанного с Готэмом…и это не столь печально, сколько противно, ведь я прожил здесь всю свою жизнь, получается, что я потратил ее впустую. Все что мне было нужно- это понять кто я и что мне нужно, я и того не смог…и ты мне не поможешь. Наша дружба, наверное, было самым светлым воспоминанием, но и его испортило предательство и разочарование друг в друге. Как бы не хотелось, это не изменить. — Но ты сказал, что мы должны вернуть свой дом… — Да сказал, и мы сделали это, разве нет? — Нет, потому что без тебя мне тоже нет здесь места. — Ты должен понять! Всю жизнь стоять на одном месте, надеясь на что-то, на какую-то взаимность, нельзя! Я сделаю это, потому что ты не сможешь! — Уже с некой злостью кричал Эдвард, показывая указательным пальцем на Освальда. Эдвард замолчал. Он понял, что только что наорал на Оза, чего не хотел, ведь планировалась милая дружеская беседа и последний совместный ужин, но все пошло не по плану… Эд схватился за голову и присел на кровать. — Извини. — Не надо. Я тебе никто и поэтому не могу указывать, что тебе делать… Пожалуй избавлю тебя от своей надоедливой персоны. Эдвард явно задел Пингвина своими словами, и за это ему хотелось ударить себя по лицу, но вместо этого он подбежал к двери и успел прежде Кобблпота. — Стой прошу не уходи. Я понимаю, что обидел тебя, прости! Я хочу кое-что тебе показать. Пойдем. Эд повел его к кровати, обошел с другой стороны и приподнял матрас, чтобы достать оттуда какую-то старую тетрадь в мягкой коричневой обложке. Он протянул ее Кобблпоту. Тот загадочно взглянул на него, прежде чем взять ее в руки. — Ну и что это? — Одна из самых важных для меня вещей. Как тебе сказать? Это что-то вроде моего личного дневника…ты прекрасно знаешь, что в школе и колледже надо мной издевались, а на работе смеялись коллеги. Каждый раз, когда приходил домой, то все что я мог сделать- это выплеснуть все свои мысли и гнев в этой тетради. Там почти вся моя жизнь и…ты первый кому я ее показал. *Освальд читает* — 22.03.1990. Сегодня Эрик Томпсон закопал мой портфель на заднем дворе, вместе со всеми вещами из ящичка. Пока я ковырялся в сырой земле, он со своими дружками-идиотами стояли рядом и кидали в меня шишками, соревнуясь, кто из них самый меткий. Когда я опять пришел домой с синяками и весь в земле, отец снова отхлестал меня ремнем, за то, что я испортил вещи. Мама просто стояла и спокойно смотрела, как я реву у него на коленях. *переворачивает несколько страниц* — 16.09.1997. Нэнси сегодня впервые заговорила со мной. Она оплатила мой обед в столовой, т.к. я забыл деньги дома. Мы долго говорили об экзаменах и новых преподавателях. После последней пары я пошел в туалет и не успел закрыть дверь, как она вошла ко мне в кабинку и набросилась на меня. Это был мой первый поцелуй и я чувствовал себя прекрасно, но я не заметил, что Нэнси не закрыла дверь и когда она стянула с меня штаны, то быстро выбежала и из-за двери показался Джек с фотоаппаратом. Эти фото разлетелись по всему колледжу в одно мгновение. Майкл на следующий день избил его на глазах у всей школы, за что его отчислили…кажется я больше его не увижу. — Освальд закрыл тетрадь и посмотрел на Эдвард с таким сожалением, будто это он сам виноват во всем, что здесь написано. — Что за Майкл? — Он был моим лучшим другом. Защищал меня, постоянно помогал во всем. — Что с ним стало? — Я… — он нервно сглотнул, — кажется убил его… — За что?! — Я смутно помню это, тогда мной управлял загадочник, мне не хватило сил сопротивляться. Вот почему я хочу уйти…мы и так пережили много того, за что не расплатимся во век, но сейчас, когда все наладилось, я боюсь снова сорваться и причинить тебе вред…как Майклу. — Я знаю тебя, как никто! Ты не тронешь меня без причины! — Я показал тебе эти записи, чтобы ты понял, какие ужасные вещи связаны у меня с этим городом и людьми. Забыть все это-все чего мне хочется. — И меня тоже? — Да. — Да уж…я думал пройдет по-другому. — Время еще есть. — Заманчиво улыбнулся Нигма, посмотрев в глаза Кобблпоту. Эдвард вплотную подошел к Освальду и погладил его по волосам. Затем его рука плавно соскользнула на плечи и на грудь. Он начал осторожно расстегивать пуговицы на его жилетке, боясь получить отказ, но это все равно не останавливало его руки. — Чт-что ты делаешь? — Пошептал Освальд, не отводя взгляд от его ловких пальцев. Не дождавшись ответа он продолжал говорить. — Боже…чтобы ты ни делал, не останавливайся… Эд усмехнулся и начал снимать с Пингвина его пиджак, затем одним движением развязал его галстук и кинул на пол. Сообразив, что пора заканчивать стоять без дела, Освальд начал помогать ему, снял с него ту теплую зеленую кофту и успел расстегнуть пару пуговиц, прежде чем его толкнули на кровать. Нигма стянул с него брюки и был аккуратен, чтобы тот не чувствовал боли в ноге и момент не был испорчен. Затем сняв с себя рубашку, он лег на горячее тело Кобблпота. Они встретились взглядами и пристально смотрели друг на друга. Пингвин погладил его по щеке и схватившись за его шею, приблизил к себе и поцеловал. Поцелуй был страстным и жарким. Это было как будто последнее, что они сделают на этой планете, поэтому отпустить друг друга было тяжело. Освальд продолжал наглаживать торс своего «друга». Эд схватил его за бедра и аккуратно перевернул на живот. Освободив их обоих от лишнего белья, Нигма взял ситуацию под свой контроль, понимая, что в отличии от него, у Кобблпота это был первый опыт и нужно было быть крайне нежным и осторожным. Утром. Около 7-и часов. Одежда была разбросана на полу. В комнате уже было светло. Эдвард проснулся от солнечных лучей, которые светили ему в глаза и раздражали. Но у него не было сил и желания вставать из этой теплой и мягкой кровати. Освальд лежал к нему спиной, прижавшись к его груди. Рука Эда очень затекла, потому что всю ночь на ней пролежала голова пернатого, но вытаскивать ее из-под него не хотелось. Нигма держал его за руку. Ему это нравилось. Когда он уткнулся носом в его мягкие волосы, Освальд проснулся и повернулся назад, посмотреть на Эда. Его сонный вид забавлял Нигму и он поцеловал Оза в лоб, чтобы извиниться за свой неуместный смех. Они еще долго так лежали. В какой-то момент Эдвард встал с кровати и начал искать на полу свои брюки. — Куда ты? — Надо заказать такси. Утром они дешевле. К двум часам, наверное буду где-нибудь в Бруклине. Возможно там и остановлюсь. — Говорил Нигма с таким счастливым лицом, будто бы все хорошо. — Стоп! Ты все-таки уезжаешь?! — Я и не говорил, что передумал. Нигма начал набирать номер такси и сел за стол спиной к Освальду. Тот лежал на кровати с видом, как будто только что весь мир рухнул…и возможно так и было.