Огненное дыхание

Самый лучший антидепрессант — это деньги!

Приземление вполне можно было бы назвать удачным, если бы я не шлёпнулась мягким, особо важным местом, которое расположено ниже поясницы, прямо на твёрдый камень. Взвыв от боли подскочила и, перецепившись через свою же ногу, упала на коленки. В этот раз на мелкие ветки вперемешку с колючей травой. Не скажу, что было прямо таки больно, но почему-то на глаза навернулись слёзы, в носу защипало, а в душе появились чувства идентифицированные мной как обида и страх. После появились ещё и шок, негодование и эмоция, которую можно было описать как «раньше было лучше, верните всё как было». Чуть позже, когда я наконец поняла откуда растут ноги у последних, появилась ещё и злоба на Саламандра, который даже не представился. Вот же падла, а! Сказал, что ухудшится самоконтроль. Ага, ухудшился… да я обычно пребываю в состоянии «каменный камень» и эмоций почти не чувствую! А теперь что? Недовольно фыркнув, поднялась на ноги. … Так, не поняла прикола. Что это за хрень на мне одета? Китайское платьишко длиной на ладонь выше коленок? Откуда тут взялось китайское платье? Так, ладно, это не важно. Меня больше беспокоит вопрос где моя обувь. Мои любимые дорогие сандалии потеряны на веки вечные. Всё. Аминь. И что, мне теперь босиком идти? По темноте? Нет, я конечно сенсор, но я чувствую только… почему я нихрена не чувствую?! Так, Нацуми Хеби, успокойся. Дыши ровно, да. Спокойствие, только, блять, ёбаное спокойствие. Я — скала. Я безэмоциональный камешек, которому на всё поеба… да бля, какого хера я не чувствую чакру?! Ладно, паника, кыш-кыш, мы тебя не звали, мозг, работай. Для начала надо бы куда-нибудь спрятаться, потом проверить свои запасы метательного железа, и только потом разбираться со всеми свалившимися мне на голову проблемами. Бегло осматриваю лес вокруг. Ага, увидеть бы ещё хоть что-то… я не могу улучшить зрение за счёт чакры потому что на данный момент не чувствую её, залезть на эти чёртовы деревья, у которых нижние ветки растут на высоте от трёх метров как минимум, я тоже не могу. А может?.. Оглядываюсь по сторонам в поисках той «берлоги» из которой попала к Саламандрам. Бровь скептически изогнулась вверх: да ладно? Неужто меня ещё и выкинуло хрен знает куда? Впрочем, учитывая моё прямо таки колоссальное везение, удивляться тут нечему. Я бы так и дальше так стояла, сетуя на свою неудачливость, но ситуация в корне поменялась, когда до моих ушей ветер донёс волчий вой. Взгляд сам собой забегал в поисках места, куда смогу залезть я, но не допрыгнут волки. Дело принимало крайне неблагоприятный оборот, так как я не видела в темноте без чакры, а вой приближался. Единственным решением проблемы я видела деревья. Нижние ветки находятся достаточно высоко, чтобы животные до них не допрыгнули. Но и я без чакры тоже вряд ли смогу провернуть такой трюк. Хотя… ощупываю себя в поисках подсумка. Вот он родимый мой. Нашариваю одной рукой кунай и леску, а на второй слюнявлю указательный палец и поднимаю руку вверх. Ага, значит ветер в ту сторону. Подхожу к ближайшему дереву и становлюсь так, чтобы ветер бил мне в лицо. Он, конечно, не заставит кунай поменять направление, но хоть какую-то помощь окажет. Нащупываю колечко на рукояти ножа и вставляю туда леску, после чего завязываю несколько узлов. Пальцами отмеряю нужное расстояние и этим же кунаем обрезаю нить. Так, теперь делаем большую петельку и привязываем к ней ещё один кусок лески с противоположной узлу стороны. Прекрасно. Ну, да благославят меня Ками, да поможет мне Джуби. Кидаю кунай так, чтобы он перелетел через нижнюю ветку, при этом держа один конец нити у себя в руке. Напрягаю глаза чтобы хоть что-то увидеть в темноте, стараясь игнорировать приближающийся вой. Ага, вот леска между пальцев натянулась, а кунай висит почти над петлёй. Направляю нить в нужную сторону, при этом чуть ослабив хватку. Нож попадает в петлю и я тут же затягиваю её. Теперь дело за малым — залезть наверх держась за леску и постараться при этом сохранить все пальцы на руках. Не медля хватаюсь за нить и начинаю переступать ногами по дереву, идя в горизонтальном положении. Без привычной поддержки чакрой спина выгибается, а руки начинают скользить по леске из-за выступивших на порезаных краях кожи капелек крови. Быстрее перебераю босыми ступнями по коре, при этом получив кучу заноз, и обхватываю ногами эту долбаную ветку. Отпускаю леску и вцепляюсь руками в дерево, стараясь обращать поменьше внимания на боль. Шумно выдыхаю воздух и одним рывком переворачиваюсь. Фух, дело сделано. Лежу на этой злочастной ветке, свесив конечности и восстанавливая дыхание. Ладони порезанные о леску и ступни обцарапанные об кору жутко пекут. Чувствую, как по пальцам начинает течь кровь и с запозданием понимаю, что её запах может привлечь хищников. А сражаться со зверьём без чакры, да с дрожащими от усталости конечностями не самая лучшая из моих идей. Ладно, нужно подняться выше и оглядется. Если рядом есть какое-нибудь селение, то лучше пойти туда, восстановить силы, и только потом отправляться на поиски Джирайи или Цунаде. А заодно можно будет осмотреть свои «боевые ранения», потому что густая листва деревьев не позволяет лунному свету дойти до земли. Это ж в какие дебри меня занесло, а? Аккуратными движениями, стараясь не упасть, поднимаюсь на ноги и, спрятав кунай и леску использованные мной для подъёма на ветку в подсумок, ищу следующую «ступеньку» — крепкую ветку, которая растёт рядом и не очень высоко. Она находится достаточно быстро и я, чуть согнув ноги в коленях, резко отталкиваюсь и запрыгиваю на неё, приземляясь на корточки. Мне совсем не хотелось, чтобы только переставшая течь из ран на руках кровь вновь хлынула, доставляя массу неприятных ощущений, так что я, подумав, что из двух зол следует выбирать меньшее, решила, что царапины на ногах заживут быстрее, чем более глубокие раны на руках и таким образом добралась почти до самого верха. Даже тут ветки были прочными и способными удержать мой вес, но лезть на самую верхушку я не спешила так как был риск оттуда навернуться. Осмотрев свои руки я с сожалением вздохнула и принялась их заматывать в бинт, до этого хранившийся в подсумке. Вообще, этот подсумок, он же уесуто почи, — вещь прекраснейшая. Джирайя поставил внутри него печати, создающие небольшой пространственный карман. То есть, снаружи он выглядел как обычный подсумок песчаного цвета, а внутри — вмещал раз в десять, а то и больше, всякого шинобьского хлама. Ещё больше этого хлама у меня в печатях на шарфе, но чтобы что-то оттуда достать — нужна чакра, а я её не чувствую. Немного передохнув после тяжёлого подъёма, вновь поднимаюсь на ноги и держусь одной рукой за ствол дерева. Так, месяц находится высоко и чтобы его увидеть мне приходится задирать голову. Значит сейчас — около полуночи или что-то вроде того. А когда я пошла якобы на тренировку был день. Ох, чувствую, Джирайя меня прибьёт. Хотя я и без него могу легко справится с этой задачей. Вновь усаживаюсь и вытягиваю ноги, опираясь спиной о ствол дерева. Итак, что мы имеем? Я отправилась в рандомный мир призыва и меня занесло к Саламандрам, где я потратила всю чакру и даже успела стащить немного из печати. После последовал разговор с одним из представителей того жуткого места. Дальше я согласилась пройти испытание чтобы вернутся в этот мир. Судя по всему, испытание я всё таки прошла, раз сижу тут. А после меня выкинуло обратно, но немного не туда. Насколько «немного» я узнаю, если когда доберусь до ближайшего населённого пункта. Плюс ко всему прочему, из того, что было на мне было до переноса в Мир Призыва остались лишь шарф, серьги, ожерелье Хаширамы-Цунаде-Наваки-Дана и мой подсумок. Интересно, когда заживут мои руки? Обычно я ускоряла регенерацию чакрой, но сейчас я это сделать, ясен ясень, не могу. Хотя, на Узумаки все раны должны быстро заживать… но я ведь только на половину красноволосый дьяволёнок. Хн. Если я сейчас где-то на территории Куса но Куни, то можно попытаться дойти до их Скрытой Деревни и разузнать что-нибудь о Тоэ. Да и о нашей матери тоже*. Как её там звали? Аи… ко? Да, скорее всего так. Узумаки Аико. И почему я никогда не интересовалась матерью этого тела? Так-то я даже внешности её не знаю. Эх, жизнь моя жестянка… ладно, не важно. Может поспать? Когда вернётся чакра — неизвестно; внизу могут быть звери; а я просто нереально устала. Да и регенерация работает куда лучше, когда я сплю. Вот только… Скептически осматриваю не очень толстую ветку на которой сижу. Я же вниз свалится могу. Я, конечно, как и подобает шиноби почти не двигаюсь во сне, но ключевое здесь «почти», а чакры чтобы смягчить падение нету. Так что… эластичные бинты, пришёл ваш звёздный час! Приматываю ноги в районе бедра к дереву и завязываю несколько крепких узлов. Вообще, эти бинты, как и большинство вещей из быта шиноби, — чудесная штука! Узкие, — толщиной в два пальца, — эластичные полоски мягкой плотной ткани можно использовать как угодно и где угодно. Их наматывают на рукояти кунаев и мечей, из них же делают обмотки на теле и, конечно же, перевязывают раны. С этими обмотками вообще отдельная история. Помните бинты на голенях многих шиноби? Так вот, это не просто дань моде, а специальная защита ног — при быстром беге с дороги часто поднимается пыль и отскакивают мелкие камешки, которые могут попасть по ногам и доставить массу не самых приятных ощущений. Некоторые, обычно это куноичи, не хотят использовать бинты и одевают завышенные сандалии. Я же редко бегаю по дорогам — только по траве и деревьям, так что в подобном не нуждаюсь. Но, чует моя жопка, по прибытию в Коноху я изменю своё мнение. Уа-а-а! Спать-то как хочется… ну, и где эти волки? Я зря что ли на дерево лезла?

***

Утро начиналось далеко не с кофе, а с хруста затёкшей от сна в неудобной позе спины. Довольно потянувшись, сладко зевнула и поднялась на ноги, всё ещё протирая кулаками глаза. Идиллию наконец-то выспавшегося человека нарушила мысль, что встать с места я по идее не могла, хотя бы из-за тех же вчерашних бинтов, и ощущение пустоты под ногами. Резко разлепив веки испуганно перевожу взгляд в сторону и бужу (ага, в девять утра, судя по солнцу) истерическим визгом всю округу. Там… что… я? Моё тело? Ну, судя по ногам мною же привязанным к дереву, да. Да и шарф, ожерелье и недо-китайское недо-платьишко как-то совсем уж непрозрачно намекают на это. Но… какого, спрашивается, собачьего хера? Почему я смотрю на себя (а на себя ли?)… э-э, со стороны? Непонятно. Нихрена не понятно. Вот прям ва-аще-е. Хоть рожу своей тушки я и не вижу из-за чёлки, котарая свисает до груди, куча мелких шрамиков на руках и ногах, которые почти невозможно найти если не знать куда смотреть, можно сказать, вешает на это тело табличку с моим именем. И всё же… я что, умерла? Да не похоже — я знаю какие ощущения в момент смерти не понаслышке. Стоя ногами на воздухе, присаживаюсь на корточки рядом с собой, как бы это странно не звучало, и прислушиваюсь. Да, дыхание есть. Тихое и ровное, как и у любого спящего человека. Судя по всему, моя душа отделилась от тела, но оно ещё живое, значит, я, скорее всего, всё-таки вернусь в него. Но вот когда это будет? Эх-х, пойти прогуляться, что ли?

***

— Сасагеё! Сасагеё! Шинзоу во сасагеё! Субете но гивсеи ва има коно токи по тейм ни-и-и! Чего только не придумаешь, чтоб не помереть со скуки… собсна, с начала моей прогулки прошло всего пару часов, но они не принесли мне никакой пользы. Может, дело было в том, что я не хотела отходить от своего тела на значительное расстояние, а может ещё в чём-то, но факт остаётся фактом — из всего материального мира я теперь могу касаться только своей тушки. Если до этого я могла хотя бы встать на ветку или землю, то теперь и этого меня лишили. И ладно бы ветки, хрен с ними, но когда я опустилась на землю и чуть не утонула в ней… в общем, я уселась себе на коленки и принялась мотылять ножками. «Катать чёртиков» — как выражалась моя бабушка. Я реально не знала чем занятся, поэтому стала вспоминать песенки из своего мира. Как выяснилось, знала я не много, а помнила и того меньше. В основном это были опенинги, потому что их хотя бы реально запомнить. Вначале пелся «Король Шаманов», потом несколько «Наруто» и один «Очень приятно, бог». Дальше очередь дошла до «Атаки титанов» и я уже думала, что попади я туда было бы и то лучше. Пустившись в долгие размышления на счёт «а что бы я делала если бы попала в Атаку», я даже не заметила как положила голову на своё плечо и заснула. Следующее пробуждение было куда менее радостным. Я хоть и вернулась в своё тело, но это не отменяло тот факт, что часть волос залезла мне в рот и первое, что я сделала проснувшись — это начала от них отплёвываться. Ещё больше и так не радужное настроение испортили затёкшие мышщы. Негнущимися пальцами еле-еле развязала узлы, благополучно забыв про кунаи, и засунула их в подсумок — я сейчас не в том положении, чтобы оставлять за собой следы. Бинты с рук были нещадно сожмаканы и повторили судьбу своих собратьев. По-хорошему, их вообще-то надо сжечь, но я ещё не настолько головой тронулась, чтобы разводить тут костёр. Так что пусть лежат. Осмотрев ладони на предмет повреждений, пришла к выводу, что почти зажившие порезы от лески окончательно затянуться через пару часов. Эта новость слегка подняла настроение, но если бы сейчас кто-то с улыбкой поздоровался бы со мной, я бы точно его послала, предварительно рассказав про «весёлые приключения» его семьи по материнской линии до пятого колена. Прыжками с ветки на ветку спустилась до самой нижней и недовольно потёрла подбородок. Высота три метра. Оно, конечно, не очень высоко, но без чакры прыгать всё равно стрёмно. Прикинув свой рост, пришла к выводу, что если повисну на руках на ветке, то до земли останется где-то ненамного больше метра. Где-то метр тридцать пять. С трудом перевернувшись и по-крепче сжав пальцы рук на ветке, приготовилась к приземлению. И, р-раз! Опа! Ноги привычно согнулись в коленях и вот я стою на земле. Счастье-то, блин, какое! Увидь меня сейчас Джирайя, или, не дай великие Ками-сама, Цунаде — на смех бы подняли. Злобно ворча и на все лады проклиная ни в чём не повинные носки Мадары, осматриваюсь и прихожу к выводу, что на дерево можно было, в общем-то, и не лезть. Следов от волчьих лап я не заметила, а значит, зря я провела всю ночь в неудобствах. Ну и ладно, у меня сейчас другие проблемы. Итак, для начала не плохо бы попить. Значит, ищем какой-нибудь ручей или, в крайнем случае, реку. Но перед этим проверим, какое барахло у меня с собой в подсумке. Когда я говорила, что помимо подарков и этой сумки у меня ничего из старых вещей не осталось, я, оказывается, врала: остался ещё пояс, на котором висел подсумок. Стащив его с себя, начала вытряхивать содержимое на предварительно растеленный на траве шарф. Бинты, сюрикены, бинты, моток лески, какая-то мазь, спирт, пилюли, бутерброд фиг знает какой давности, черновик Джирайи из его первой, пока ещё не опубликованой, «Ича-ича», тёмный плащ, бутылочка саке (а она-то как сюда затесалась?) и мои записи касательно кое-каких техник. Последние были аккуратно сложены и отправлены на самое дно подсумка — не пришло ещё их время. Отдельного внимания стоили мои кунаи, выплавленные из чакропроводящего сплава. Они почернели и, казалось, металл превратился в непрозрачный кристалл, в котором всё отражалось, как в зеркале. Мельком и осмотрев один из ножей попыталась его сломать, но ничего не вышло — я лишь порезалась. Раздражённо цыкнув, нанесла только что найденную мазь на рану и вновь перетянула бинтом. С сомнением посмотрела на бутерброд и прислушалась к голосу разума. Будь у меня чакра, я могла бы не есть около недели при этом почти не теряя в боеспособности, но сейчас мой привыкший к постоянной подпитке чакрой организм сильно сдал, так что в данный момент, я, можно сказать, слабее, чем когда-либо. Конечно, всё-то, что было заработано на тренировках пока что при мне и, к примеру, если надо будет убегать от обычного гражданского, то я с вероятностью в девяносто девять целых девяносто девять сотых убегу, но… я слишком привыкла к чакре. Даже деньги у меня лежат в печати на шарфе, а достать их я, по понятным причинам, не могу, а значит воровать мне всё-таки придётся, ибо я не предназначена для честного труда. Заодно и побегаю. Ладно, уж лучше я буду дрыстать по кустам, чем грохнусь в обморок от голода. Едим. Быстро слопав бутерброд, поняла, что это была не лучшая из моих идей, так как голод только усилился. Потерев кончик носа двумя пальцами а-ля «всё равно делать больше нечего», поплелась на поиски воды. Оная нашлась метрах в семиста от моего места ночлега. Проверив берег на наличие ядовитых растений и удовлетворившись результатом, прикрыла глаза и опустилась лицом к воде. Пить из рук не стала, ибо бинты. Налакавшись вдоволь развалилась звёздочкой там, где сидела и посмотрела на небо. Ни единого облачка. И куда мне идти? В какую сторону? Будь это река, а не ручей, я бы могла просто идти вдоль и в итоге, скорее всего, пришла бы к какому-нибудь населённому пункту. А так… Провела ладонью по волосам и нахмурилась: сколько я вечера листочков насобирала? Недовольно фыркнув, села на колени и наклонилась над водой. Отражение можно было разглядеть, пусть и с трудом. Быстро вычищая из волос мелкие веточки и листики, не переставала вглядываться в едва различимое на глади воды отражение. Что-то в нём было странным. И, спустя пару морганий, я поняла что именно. Глаза. Точнее, веки. Они были чистыми. Без фиолетовых татуировок. Ещё в первый месяц проживания в этом теле я проверила, можно ли их смыть. Оказалось, что нет. Так куда они делись? Провожу пальцами по лицу и вдруг отмечаю, что рожица у меня, в общем-то, милая. Если так подумать, то о моём настоящем возрасте знаю только я и Цунаде. Двадцать восемь. Двадцать восемь лет. Обычно, человек из моего мира в этом возрасте уже успевает завести ребёнка, а то и нескольких, имеет высшее образование и постоянное место жительства. Но никак не носится по всему миру, скачет по деревьям и не учится плеваться огнём. Интересно, а… кто я такая? Нацуми Хеби, полукровка Узумаки, ученица Саннина Джирайи и молодой ёкай — это и так ясно, но… кем я себя считаю? Да, я откликаюсь на «Нацуми» и почти все от него производные, представляюсь этим именем, но оно не является для меня чем-то ценным. Как с «Карины» я переключилась на него, с такой же лёгкостью я могу назватся любым другим именем. Впрочем, какая к биджу разница? Мне нравится моя жизнь. Я хочу<i> и буду</i> так жить. Всё же, я слишком привыкла к приключениям. Без них уже никак. И… если бы у меня была возможность вернутся в своё прежнее тело… я бы отказалась. Меня там ни что не держит. И в который раз я убеждаюсь, что я — именно Нацуми Хеби и никак иначе. Так, ладно, это всё лирика и мне нужно искать выход из этого чёртового леса. Резвенько поднявшись на ноги и вооружившись одним из своих новых кунаев, потопала на юг. Почему именно в эту сторону? Судя по растениям, высоте деревьев и замеченной мной паре букашек — точнее, их виду, — я как раз недалеко от той самой лесополосы, где когда-то меня протащил один нукенин из Водопада. Вполне возможно, что это она и есть — не знаю, показалось мне или нет, но я кажется видела где-то вдалеке горы. А это окончательно подтверждает мою теорию на счёт того, что я нахожусь почти на границе между страной Травы и страной Земли. И топаю я подальше от последней — шиноби Ивы никогда особой толерантностью и прочими ненужными качествами того же рода не отлечались и разговор с теми, кто лезет через границу в неположенном месте да без документов у них равен тому времени, за которое пущеный меткой рукой кунай долетает до лба нарушителя. Это со слов Джирайи. С его же слов более долбанутыми в плане защиты своей территории были только кумовцы, без раздумий палившие Райтоном по всему, что не правильно движется. Самыми халатными (если не считать Кири, в котором всё никак не могли поделить власть и на охрану высылали отряды калек-ойнинов, почти небоеспособных) были коноховцы — патрули слабеньких чунинов выходили раз в шесть часов и надеялись, что леса случайно выращенные Хаширамой во время его боёв с Мадарой, с самыми разнообразными живущими в них тварями смогут остановить врагов. Наиболее адекватными считались шиноби Суны — привыкшие к желающим срезать через их пустыни нукенинам, они легко отличали их от обычных ниндзюков, неведомыми нам способами. Насчёт Травы я как-то не уточнила, но Джирайя, который плевать хотел на все правила, редко проходил через местную таможню и обычно скакал между странами зайцем. В эту страну мы с ним уже наведывались три раза — это четвёртый, и никогда не фиксировали свои перемещения в документации, так что сама я не могу ничего сказать. Впрочем, мне и границу-то пересекать вряд ли понадобится — Джирайя находится где-то на юго-западе Куса но Куни, а чтобы добраться туда без чакры мне понадобится около двух недель. И это при условии, что я вообще не буду останавливаться. Так что придётся дойти до ближайшего населённого пункта, там нормально поесть и отдохнуть, разобраться с чакрой и попытаться переместится в мир Саламандр при помощи техники Обратного Призыва. После этого можно откопать какой-нибудь караван и с ним отправится в нужную мне сторону. Если повезёт, я найду Саннина где-то через месяц, а если нет… Хрясь. Где-то слева, метрах в десяти от меня хрустнула ветка. От страха выпучив глаза, поварачиваюсь в ту сторону и замираю в боевой стойке, которую тело приняло чисто автоматически, едва не выронив кунай. Н-да, хреновый из меня шинобь… Напряжённо смотрю в кусты, стараясь не моргать, а то мало ли… кунай меж глаз пропущу и всё — крышка. Простояв так с минуту и не заметив никакого движения, очень медленно, спиной вперёд, начинаю идти подальше от этого странного места. Хорошо бы туда кунай или сюрикен кинуть, а ещё лучше целую очередь, но у меня этого добра не много и желательно его хоть чуть-чуть сэкономить. Пройдя с десяток метров задом на перёд, разворачиваюсь спиной к кустам и резко срываюсь на бег. В этот момент уши улавливают странный звук — будто что-то со свистом… рассекает воздух? Блять! Мозг тут же высчитывает все возможные варианты моих действий и выбирает наилучший из них — отклонится влево, развернуться к врагу лицом и принять бой — всё равно не убегу. Нож пролетает рядом с головой и передо мной появляется весьма колоритный шиноби. Ярко-голубые длинные волосы, красные глаза и цветастое многослойное кимоно сбивают с толку, но, что самое странное в его внешности, это… черты лица — просто копия одного Жабьего Саннина. С интересом рассматриваю это чудо природы и понимаю, что окончательно убедится в их родстве у меня не получится, ибо сравнить их чакру я попросту не смогу. Враг с интересом смотрит на меня, явно пытаясь угадать, какие планы на бой с ним строятся в моей голове. По-настоящему же, в столь ответственный момент, в моих мыслях танцевали жёлтые уточки. Кря-кря. — Здрасте, уважаемый господин шиноби. Чем моя скромная персона обязана визиту такой особы? — как говорил Джирайя: «Будь вежлива с врагом и возможно ты успеешь сбежать, пока он будет переваривать твой словесный понос». Правда, сбежать я всё равно не успею. — Моё имя — Джичиро, Хеби, и я пришёл за твоей головой, чтобы доказать отцу, что я достоен зваться шиноби. Когда он узнает, что я смог победить его единственную ученицу — он обязательно меня примет. Сражайся со мной в полную силу, дочь Змея! От эта спич! Дитё, кажется, совсем долбанулось. И с тем, что он сын эро-саннина я не прогадала. А ещё мне кажется, что словесный понос тут явно не у меня. — Прими мой вызов и умри! Да я ж не против подраться — всегда только за, но мне жить всё таки хочется. Так что хуй на, голубенький мальчик. — Прошу прощения, Джичиро-сан, но нам не суждено сегодня сразится. Я… слегка не в форме и твоя победа не принесёт ожидаемого результата. Разумеется, чесала языком я тут не просто так: оценивала характер противника по жестам, что поможет в вычислении его боевого стиля; пыталась понять сколько у него чакры и какая стихия. А заодно прикидывала, что я могу сделать в этой ситуации лишившись всех своих козырей и техник. Единственное, что оставалось при мне — навыки ближнего боя и сюрикендзюцу. Но это вряд ли мне поможет, ведь я не могу сделать даже элементарное — укрепить мышцы чакрой, или ускорится Футоном. Здорово, правда? Нихрена. Тем не менее, слушать мой лепет не стали и кинулись атаковать мою беззащитную тушку. Ну-с, посмотрим, на что способно моё привыкшее к чакре тельце. Принимаю удар катаны на чёрный кунай и резко поднимаю руку вверх и вправо. Меч, ожидаемо, слетает и я, в тот короткий момент, когда противник открыт, направляю нож в горло Джичиро, чтобы покончить с этим одним режущим ударом. Но парень, похоже, догадался о моих намерениях и, слегка присев, проворачивается на одной ноге, второй выбивая кунай из моей руки и оставаясь невредимым. Отскакиваю от него подальше и смотрю на запястье, на которое, собственно, и пришёлся удар. Прекрасно, просто прекрасно, блять! Рука начинает неметь и я пытаюсь вытянуть из очага хоть капельку чакры, чтобы её подлечить, но привычное тепло обычно струящееся ровным потоком по каналам, отзыватся упорно не хотело. Зато в груди появилась неприятная тяжесть, что говорило о том, что лучше прекратить свои попытки достучатся до чакры, нето я, как и раньше, согнусь в три погибели, кашляя кровью. Ладно, плевать, у меня пока что ещё одна рука есть. Выхватываю из подсумка четыре сюрикена и запускаю их левой рукой. Ну, он увернулся. Понятия не имею, чего я хотела добится этой атакой, но единственное, что я сделала — это просрала своё железо. — Что-то ты какая-то хилая… — разочарованно произнёс этот любитель японской культуры. — Или ты мне поддаёшся? Сражайся в полную силу! Если не захочешь сама — я тебя заставлю! В чём разница между идиотом и психом? Псих намного-намного безопаснее. Похоже, Джичиро реально херовый сенсор, раз не чувствует, что у меня в организме нет чакры. Недовольно цыкнув, с трудом уклоняюсь от атаки катаной, на которой ярко сверкает чакра стихии ветра. Всё. Это пиздец, товарищи. Лезвие ветра задевает открытое прелплечье левой руки и я опять едва не теряю кунай. Как истинный умственно-отсталый придурок начинаю пялится на рану прямо в разгар боя, из-за чего едва успеваю заметить атаку Джичиро. Чисто инстинктивно всё та же левая рука с кунаем принимает удар на нож и… он не сломался. Он не сломался даже от удара меча, заострённого чакрой Футона! Волна радости и детского восторга закружила по телу вместе с кровью и… кунай загорелся! Полностью! Даже рукоять! При этом моя рука чувствовала лишь тепло. Ни жара, плавящего кожу, ни ощущения, будто её содрали заживо. Дальше бой пошёл куда веселее. Периодически мой чёрный кунай скрещивался с серебристой катаной, хотя не мало атак пропустила как я, так и Джичиро. Непонятно в какой момент рука, держащая нож тоже покрылась ярким пламенем и теперь не только я скакала по полянке бешенным кузнечиком. Во время сего увлекательного действа я как-то даже и не заметила, что все мои кунаи и сюрикены закончились, а последний я кинула только что. Не горящей рукой полезла в подсумок и достала первый попавшийся предмет, надеясь, что это оружие. В данном случае надежда умерла первой — вместо того, чтобы сжать рукоять куная, пальцы сжались на длинном горлышке не то бутылки, не то кувшина, с саке. Удивлённо посмотрев на глиняный сосуд наполненный алкоголем, широко раскрыла глаза от пришедшей в голову идеи. Долбанутой идеи. А что если?.. Бросаюсь вперёд и, увернувшись от желающих нашпинговать собой мою тушку сюрикенов, замахиваюсь рукой объятой пламенем и делаю вид, что сейчас ударю по грудной клетке. Противник ожидаемо отклоняется в сторону, где его ждёт, пожалуй, самая неожиданная атака за всю его жизнь — бутылкой по голове. Сосуд разбивается, а содержимое выплёскивается в большей мере на Джичиро и немного на меня. Тут же дотрагиваюсь горящей ладонью до мокрого плеча противника и отскакиваю на метр. О, да, милый, волосы горят хорошо! … О, я кажется придумала, где мне взять деньги! Пинком ноги отправляю бьющееся в агонии тело в ручей и брызгаю водой ему на лицо. Ну, оно не сильно подпортилось и узнать в этой подпаленой туше Джичиро вполне можно. Лезу к нему в подсумок и, нашарив кунай, вытаскиваю его и одним движением перерезаю глотку поверженому противнику. Всё. Был Джичиро — нет Джичиро. Вздохнув, хватаю тело за едва уцелевшую часть воротника и таким образом тащу его через лес. Осталось только найти пункт приёма тел и получить деньги. Ага, всего лишь.

***

Биджево солнце, биджева трава, биджев Джичиро, биджев весь этот мир, а-а! Мысли мои так и сверкали своим оптимизмом — аки солнышко во время грозы. Проблема была даже не в том, что я уже заебалась идти в возможно неправильном направлении, а в том, что я хотела жрать. Жра-а-ать! Нет, не кушать — «кушать» я хотела три дня назад, когда только проснулась. За эти долбанных трое суток я успела осознать свою никчёмность и бесполезность, тоже самое, только насчёт нашего мира и единственным, что меня останавливало от идеи пойти разыскать Мадару (он же сейчас здесь где-то, верно? Если моя память мне не изменяет — а она не изменяет — не с кем, то мост Каннаби был где-то возле границы между странами Земли и Травы) и присоединится к культу одной беловолосой тян — это было нежелание скакать по лесам в поиске этой пещеры, в которой он засел. Честно говоря, компания трупака не сильно меня радовала. Если быть точнее — вообще не радовала. Особенно портило и так скверное настроение то, что обычно на четвёртый день после смерти из трупа выходят скопившиеся газы и они явно не напоминают ароматы цветочков и пряностей. Хотя… мёртвая туша Джичиро начала вонять ещё вчера утром, когда ожоги начали гнить. Помимо всех этих «радостных» новостей, я не ела уже три дня и силы начинали потихоньку убывать. Охотится я не могла — не на кого. На просторных лугах Куса но Куни мало кто пригодный для еды живёт, знаете ли. Кстати, о траве… у меня уже ноги от неё чешутся! Ать, зар-раза! Где мои сандалии? Где?! Где, я у вас спрашиваю! От собственной неудачливости и тупости хотелось реветь. Взрослая, блять! Ага, как же! Возомнила себя не пойми кем, полетела навстречу приключениям и теперь, Нацу, расхлёбывай весь этот пиздец, который заварила и не ной. Вот честно, я уже начинаю жалеть, что не попала в какую-нибудь «Атаку Титанов». Попала бы в «топ-10 лучших учеников года», поступила бы в Королевскую Полицию, или как там её и жила бы внутри стен горя не ведая. По крайней мере до третьего сезона, а тут… Если так подумать, то у меня даже элементарного плана на будущее нету. Джирайя и Цунаде, конечно, придумали кое-что, но это не сильно мне поможет, ибо они не знают будущего. Как я, ага. Какое там ближайшее событие, сильно влияющее на дальнейший ход событий? О, их тут три: смерть Сакумо Хатаке, мнимая смерть Учихи Обито и смерть Нохара Рин. Ох, я даже не знаю… с одной стороны — спасать Сакумо в принципе не обязательно (да, лицемерно, но я не мать Тереза, чтобы двадцать четыре на семь заниматься благотворительностью), а вот Обито… это уже другое дело. Можно даже не фиксировать свою причастность к миссии на бумаге — просто прибится как-нибудь к этой смертной компашке, а уж если я всё-таки возьмусь за изучение Футона, то, думаю, сдуть потоком воздуха камни я смогу. Сдуть в пещере. Нацу, ты серьёзно? Ну, в любом случае, ускорится с помощью чакры и успеть вытянуть Учиху из под падающего камня я всегда смогу. Смогу же? Только вот… чакра. Вернётся ли она ко мне? Если да, то как скоро? Признаю, я слишком привыкла к этой силе. Без неё кажется, что я вообще ничего не могу. Хотя, так и есть. Встреться я с каким-нибудь шиноби — я проиграю. Это Джичиро меня недооценил, вот и поплатился. Удачно, конечно, сложилось, что у меня в подсумке оказалась бутылка саке, но так не будет продолжаться вечно. Высшие силы, если они есть, уже ясно дали мне понять, что вначале надо думать, а потом уже действовать. И уж точно не с бухты-барахты. Волоча за собой труп Джичиро, я думала: а не напрасно ли я с ним таскаюсь? Ведь ещё не факт, что я смогу найти пункт приёма, и что мне за него заплатят не пару тысяч рё. Нет, этой суммы конечно хватит, чтобы снять на день-другой какой-нибудь сарайчик, но мне как бы нужно купить нормальную одежду, оружие (ибо я идиот и подобрала только чёрные кунаи, а сюрикены так и остались валяться там) и… обувь! Да-да, эту прекрасную вещь, без которой моя жизнь не сможет стать прежней! Просто я уже, как минимум, пять раз наступила в муравейник и меня покусали. Уф-уф-уф, как меня всё бе-еси-ит!

***

Ворота в город, боже мой, ворота в город! Да, я дошла до вас, мои родные! — подумала я, стоило мне только их заметить. Но радость моя длилась не долго — я вспомнила, что ходить по улице волочя за собой труп — чревато нежелательными последствиями. Почесав затылок, я прищурилась и всё-таки смогла разглядеть в темноте выбитые деревом иероглифы — «貿易ルート市». Боэки рюто ши. Город торгового пути. Причём город весьма богатый и процветающий — судя по деревянной вывеске с названием, которую украшали выжженые узоры. Возле города есть небольшое насаждение деревьев. Вот там и посижу. Установив тело Джичиро так, чтобы казалось, будто уставший путник присел под дерево и заснул, закрыла его раны одеждой, а катану, которую всё это время тащила на себе, кое-как запихнула в подсумок. И почему я, блин, раньше до этого не додумалась, а? Так, ладно. Теперь собираем информацию и анализируем. Есть и спать, конечно, хочется, но жить — сильнее. Итак, ворота закрыть можно, но они не укреплены и вряд ли выдержат больше, чем две-три техники ранга С. Значит, государственных центров шиноби тут нет. Возможно, есть частные, но это уже не такая большая проблема, так как полномочий у них поменьше и, в случае чего, даже если меня поймают, то вряд ли убьют «без суда и следствия». На дороге есть глубокие борозды от колёс телег и повозок. Скорее всего, судя по названию города, тут должны провозить и зерно-муку в мешках, а именно они мне и нужны. Не зерно — мешки. А то таскаться по городу с трупом как-то стрёмно. Так-то я с ним тоже буду таскаться, но его хотя бы видно не будет. Интересно, а у ворот стража есть? Да ясное дело, что есть. Тогда как бы мне проскочить внутрь? С моим-то внешним видом… Ладно, придумаем что-нибудь позже, а пока реша… а у Джичиро в одежде нету денег и оружия? Плюнув на всякие там правила приличия прошарила руками всю одежду своего молчаливого спутника и пришла к выводу, что даже если там что-то и было, то оно явно в печатях, а я их без чакры не открою. Ладно, на нет и суда нет. Что я там решала? Ах да, что мне сейчас придётся лямзить. Ну, в первую очередь, большой плотный мешок. Во вторую — какой-нибудь плащ, а лучше обычную гражданскую одежду. И обувь. Потом, если повезёт, найти какой-нибудь еды. Хотя нет, в первую очередь нужна вода, а потом уже мешок. Вход в город платный, так что мне понадобятся ещё и деньги. Эх, деньги то, деньги сё… Так, теперь главный вопрос: как попасть внутрь? Через стену, которой окружён город я не перелезу. Можно попытаться найти в ней дыру, но сдаётся мне, что это будет неоправданная трата времени и сил. Эх, как кушать хочется… может листики пожрать? Да не, плохая идея — не хочу отлучатся каждых пять минут. Ладно, теперь придумываем план по захвату мира попаданию в город и идём выполнять. Оставив тушку Джичиро под деревом, я, стараясь не хрустеть ветками и прячась в тени деревьев, потопала к воротам. Как и ожидалось, там стояли два стражника. Упитанные аки Винни Пухи, с большими животами, они сидели на лавке под навесом и прекрасно видели ворота. Велась тихая непринуждённая беседа под игру в шоги. Решив рассмотреть их поближе, подошла к самой дороге и быстро, при этом стараясь не наделать шума, залезла на дерево. Старалась я зря, так как случайно обломала тонкую веточку и послышался хруст. Для меня он звучал как гром среди ясного неба и по громкости, и по неожиданности, из-за чего я чуть не свалилась обратно на землю. Напряжённо вслушиваясь в тишину, мысленно читала только что придуманные молитвы. Похоже, их всё-таки услышали, раз игра возобновилась, а разговор продолжился. С минуту подождав, я подтянулась и легла животом на ветку. Теперь я прекрасно видела и слышала говоривших. Говорили они о… кхм, борделе. Я, как молодая двадцати двухлетняя баба, царски игнорировала их болтовню, больше обращая внимание на внешность. Оба были одеты в обычную гражданскую одежду — рубахи и штаны из натуральной ткани и сандалии на босу ногу. А ещё плащи. Значит, если всё пойдёт по плану, то мне будет меньше роботы. А если не по плану… давайте будем оптимистами? В этот раз удачно спустившись с дерева, тихонько сваливаю в противоположную Джичиро сторону. Прошмыгнув через дорогу и пробежав ещё с пол сотни метров, останавливаюсь. О, какая интересная травка! А нарвём-ка мы её чуть-чуть. Сорвав небольшой «букетик», запихиваю его за пояс платья и довольно растягиваю губы в улыбке. Авось продаду. Продаду, да. Мне срочно нужен сон и еда. И желательно побольше. Ладно, теперь снова на дерево. Усаживаюсь на ветку так, чтобы в любой момент можно было соскользнуть вниз головой и сгибаю ноги в коленях, чтобы их было не слишком сильно видно. Листва, конечно, скроет, но лучше перестраховатся. Н-да, кто бы мог подумать, что детские развлечения из прошлой жизни будут полезными в этой? Хекнув, чтобы прочистить горло, набираю в лёгкие воздух. Попытка у меня только одна и возможности потренироваться нету. Ну, да помогут мне Ками-сама! С выдохом из горла вырываются звуки, чем-то похожие на собачий лай. Резко перестаю «лаять» и испуганно кричу. Пауза меньше чем в секунду и опять продолжение лая. Без какой-либо закономерности чередуя звуки издаваемые собакой и человеком, постепенно повышаю громкость, чтобы создать иллюзию приближения этого чудесного дуэта. Опускаю лай до громкого (насколько это может позволить моё горло) рыка и начинаю истошно верещать в полный голос. Если эти любители отдыха в женской компании не поведутся на такое выступление с бонусом в виде возможности спасения юной дамы от собаки, то я уже точно не знаю, что мне тогда делать. К счастью, повелись. И даже пошли по направлению к моему дереву. В голову закралась мысль, что меня раскрыли, но две фразы: «Где они?», «Лай был с той стороны» — рассеяли её. Горе-спасатели как раз подошли к моему укрытию, но зашёл под него только один. Я едва удержалась от всем известного фейспалма — устроить грандиозное представление, чуть не сорвать голос, рассчитать всё, вплоть до направления ветра и не додуматься до того, что два взрослых мужика вряд ли ходят вместе под ручку, тесно прижавшись друг к другу аки сиамские близнецы. Н-да, херовый из меня Достоевский*. Когда мужик проходит под тем местом, на котором над которым я сижу, быстро переворачиваюсь вниз головой и бью ребром ладони по точке на шее. Всё. Один готов. Бессознательное тело падает на землю с характерным звуком, а я к этому моменту успеваю напрячь мышцы живота и поднять корпус вверх, принимая сидячее положение. От резких движений и переворотов кровь прилила к мозгу, а сердце стучало как после длительного марафона, целью которого было спасение моей задницы от разьярённой Цунаде. — Тсунамо? — о, так вот как зовут тушу, лежащую снизу. Мужик-который-не-Тсунамо всё таки ориентируется в пространстве и бегом кидается в ту сторону, где лежит его напарник. Ага, да, подойди к нему поближе. — Тц… что за чертовщина тут происходит? Тсунамо, твою мать, ты там жив хоть? — тянется рукой к чужому запястью и проверяет пульс. — Жив. Подъём, придурок. Вставай, кому говорят! Поматерившись несколько минут (я за это время решила, что листики не такой уж и плохой вариант и тихо сорвав один, принялась жевать), горе-спасатель-два понял, что друг его Тсунамо, похоже, либо спит, либо в отрубе и додумался до того, что сам он идти вряд ли сможет. Перекинув руку напарника через плечо, он поднялся с корточек и, видимо, собирался медленно поковылять в сторону ворот, но это сделать не дала уже я. Соскочив с ветки спиной вперёд и оттолкнувшись от неё ногами, бью по затылку основанием ладони и после, для уверенности, по шее. Приземлилась я не так удачно как хотелось бы — после сальто назад меня занесло и я опять плюхнулась на пятую точку, но это уже не было проблемой. Стащив с одного плащ, укладываю их рядом в обнимочку, ложу одному в руки недавно нарваную травку и накрываю их вторым плащом. Да, я очень заботливая. И то, что я подложила им в руки травку с наркотическим воздействием — это так, мелочи. Пусть лучше «спасибо» скажут за то, что не убила. Накидываю плащ на плечи и капюшон на голову, застёгиваю и бегом бросаюсь к воротам, пока никто не заметил пустующий пост. Молнией прошмыгнув в город облегчённо выдыхаю, но темп не сбавляю и пробегаю ещё несколько улочек, при этом старательно запоминая маршрут. Кху-ху-ху! Жизнь тут так и кишит. Направляюсь к прилавкам со жратвой, поплотнее натягивая капюшон. Нет у меня желания светить своей рожей, пока денег нету. Ах да, Джичиро… чуть не забыла. Ещё и мешки… склероз, Нацу, склероз. Осматриваю выпечку выложенную на прилавок и думаю, что мне лучше слямзить: булочку или буханку хлеба. А главное как? Идей не было. Только схватить всё, что надо и бежать, но играть с продавцами в догонялки желания не было. Хотя, похоже, это единственный вариант. Но если так подумать… усмехаюсь: идея ещё долбанутее, но риск будет того стоить. Прохожу вдоль ряда прилавков кое-где останавливаясь и рассматривая, а заодно запоминая расположение товара. Когда ряд заканчивается, жду, пока владелец овощей, выложенных на скатерти отвлечётся и быстро ныряю под ткань. Опустившись на четвереньки, чтобы не биться головой, быстро ползу, даже не останавливаясь под ненужными вещами. Так… великий мыслитель не знает, что делать. Куда ворованное ложить-то? А, хрен с ним, в платье. Взяв в зубы край подола, стала кидать в образовавшийся карман еду. Тэк-с, тэк-с, тэк-с… помидорки, хлебушек, булочка, яблоко, два яйца (а их-то зачем взяла?), огурец и морковка. Где всё это добро мыть — даже не представляю. О, мешок валяется! Сбоку, сантиметрах в тридцати от прилавка, под которым я сидела, зажатый ящиками, лежал большой тканевой мешок. Рядом ничьих ног не вижу, так что можно смело лямзить нужное. Вначале протянула одну руку и попыталась вытащить мешок из под трёх полных ящиков. Не было ничего удивительного в том, что мне это не удалось. Тогда в ход пошла вторая рука, но это опять не пренесло желаемого результата. Почему я просто не нашла другой мешок? Вопрос интересный и я на него ответить не могу. Дело пошло лучше, когда я уселась на задницу, ногами упёрлась в ящики, а обоими руками вцепилась в этот грёбаный мешок. Как оказалось, я приложила слишком много силы и, резко дёрнув мешок на себя, свалила все ящики вниз, а сама вылетела из-под прилавка, от удивления едва не разжав зубы, которые всё ещё сжимали подол платья. Потрясающий дибилизм, — как сказал бы Мармок. Секунда. Гомон затих, взгляды устремились в мою сторону, некоторые люди замерли как стояли. Вторая. Я глупо хихикнула, осознавая, что только произошло. Осознавать, похоже, стала не только я. Третья. Проверяю на месте ли капюшон и, прилерживая его одной рукой, быстро поднимаюсь на ноги и кидаюсь на утёк, всё так же держа зубы сомкнутыми на ткани. Четвёртая. Продавец и где-то десяток трезвых и не очень «Борцов За Справедливость!» бросаются в погоню за такой скромной мной. Бегу на полной скорости, с разбегу перепрыгивая все препятствия — ящики, повозки, ещё раз ящики и прилёгших отдохнуть прямо на моём пути собак. Надо куда-то свернуть… очень надеюсь, что это не тупик. Едва вписавшись в поворот залетаю и испуганно-раздражённо выдыхаю — деревянная стена. Впрочем, внизу есть небольшая дыра. Ну-с, рискнём! Когда я забегала в тупик, даже не думала остановливаться, что мне сейчас очень даже поможет — проскочить с разгону гораздо легче (и быстрее, что самое главное), чем если лезть медленно. В узкий проход между землёй и забор летят продукты, лежащие на мешке, а за ними и я. Проскользив на спине и чуть не вывернув ноги, всё же оказываюсь на другой стороне. Можно бы и успокоиться, но паранойя вопит и плачет. Быстро скидываю с себя плащ, складываю в несколько раз и кладу на него мешок с едой и свой любимый шарфик с серёжками — чтобы не узнали, после чего сворачиваю на манер пеленок. Рядом валялся пузатый глиняный сосуд с треснувшим горлышком, который отлично вписался в эту чудо-композицию, играя роль головы «младенца». Измазываю руки и лицо в пыли и меняю положение чёлки так, чтобы одна её часть закрывала левый глаз, а вторая — висела с правой стороны лица. Немного подумав, навожу на голове кипиш и, подхватив свёрток из плаща, шарфа, мешка, еды и кувшинчика выскакиваю из тупика. Завидев метрах в пятидесяти от себя компанию тех мужланов, которые за мной гнались, бухаюсь на колени и начинаю выпрашивать у проходящих людей «деньги, чтобы прокормить ребёнка». Хорошо хоть, что я вечно забываю пожрать и меня можно, хоть и с натяжкой, принять за голодающую. Группа, во главе которой стоял тот самый продавец пронеслась совсем рядом, а потом ещё раз, когда бежали уже в обратную сторону. Один из тех мужиков остановился рядом со мной и спросил, мол, не пробегала тут девка в чёрном плаще, мелкая такая. Я лишь отрицательно покачала головой, плотнее прижимая к себе свёрток. Меня поблагодарили, посоветовали найти работу, и быстро ушли. Спектакль имени меня продолжался ещё минут десят, пока я не убедилась, что девушку-попрошайку и мелкую воровку никак не связали, после чего быстро поднялась на ноги и, всё так же прижимая свёрток к груди, поковыляла к выходу из города. Лавка возле ворот была пуста из чего можно было сделать вывод, что доблестные стражи до сих пор валялись под тем деревом. Впрочем, гарантии, что они не очнулись и сейчас не бредут сюда на заплетающихся ногах у меня не было, так что, быстро прошмыгнув в лес, я потопала к Джичиро. Убедившись, что он никуда не исчез и остался сидеть в той же позе, в которую его посадила я, отхожу от него шагов на пятнадцать, плюхаюсь по дерево и выкладываю свой улов на шарф. В плащ я укуталась как в одеялко, а мешок подстелила под задницу. Ну-с, начнём трапезу. Морковку отставляю сразу — она грязная, а вот хлебушек — это хорошо. По очереди закусывая его то помидоркой, то огурцом, довольно хмыкаю. Наконец-то я могу пожра-ать… Дожевав свой слишком позний ужин осмотрела своё имущество: морковь, яйца, булочка, всё. Это, судя по всему, будет моим завтраком, если я за ночь не смогу найти гостиницу, в которую впустят такое чучело как я. Насчёт своего внешнего вида я не сомневалась от слова совсем. Веки потяжелели, а тело расслабилось, но мозг понимал, что ещё не всё запланированное на этот день сделано. Вздохнув, закинула в подсумок всю еду и, поправив плащ, с мешком в руках направилась к трупу. Засунув его туда по-удобнее перехватила мешок и закинула на спину. Покачнувшись, чуть наклонилась вперёд и пошла обратно к городу. Жутко хотелось спать, поэтому пришлось сорвать особенно мерзкую на вкус листву и тихонько пожёвывать. Горький вкус хотя бы заменял желание уснуть стоя на прополоскать рот водой. С трудом доковыляв до города, бухнулась на лавочку. Пиздец он тяжёлый! Слава Ками, я девушка и мне не нужно будет никого на руках носить. Ну, помимо своих детей, если они у меня, конечно, будут. Отдохнув несколько минут, вновь поднялась и потащилась на поиски пункта приёма тел. Забавно, но за те пол часа, что я провела в лесу улицы почти полностью опустели. Только изредка появлялись в хлам пьяные шатающиеся сооружения из трёх-семи человек, небольшие группки спящих на ходу или бодрых подростков и одиноких прохожих. Честно говоря, я даже примерно не знала куда мне идти. Хотелось материться и кого-нибудь убить (желательно Саламандра, из-за которого меня хрен знает куда закинуло), но я лишь громко сопела, стараясь не выпустить мешок из рук. — И что же у такой милой девочки в этом тяже-еле-енном мешке? — растягивая гласные прохрипел голос за спиной. Я резко повернула голову в сторону звука, но увидела лишь усмехающегося мужчину низкого роста. Внешность у него была серая и не запоминающаяся — такого встретишь на улице и сразу забудешь: короткие тёмно-каштановые волосы, карие глаза, круглое лицо и небольшой шрам на щеке не привлекали лишнего внимания. Я бы и посчитала его обычным гражданским, если бы он не подхватил снизу мешок одной рукой, при этом оставаясь таким же расслабленым и идя пружинистым шагом. Я на пробу ослабила хватку пальцев на мешке, позволяя ему чуть уехать назад, но не похоже, что этого дядьку такое беспокоило. Он спокойно держал на одной руке почти шестьдесят пять килограмм и при этом ещё и лыбился. За последнее особенно хотелось съездить ему мешком по роже, но пока он помогает мне его тащить — это не выгодно. Вспомнив заданный вопрос, недовольно огрызаюсь: — Труп на продажу. — и лицо по-невозмутимее делаем. — О, ты наверное хотела сказать «на сдачу»? Тогда пошли, покажу. — Дядя, отвянь. — каким бы это предложение не было заманчивым, идти хрен знает куда, хрен знает с кем, без чакры и с желанием свалится и уснуть без задних ног прямо тут — полнейший абсурд. — Я не дядя, я Эру. — Хорошо, отвянь, тётя Эру. — специально выделяя интонацией нужное слово, надеюсь, что он не захочет иметь дело с хамлом вроде меня. Не знаю, то ли карма у меня такая, то ли ещё чего, но отставать от меня он был кажется не намерен. Проблема была в том, что убегать от шиноби, а в том, что этот субъект был ниндзяем я не сомневалась, да ещё и с мешком за спиной было изначально гиблой затеей, поэтому оставалось только довести его своими фразочками и в одиночестве блуждать по городу в поисках нужного… места, если оно тут, конечно, есть. — Невежливо, знаешь ли, молчать, когда тебе представились. — я вновь ощутила весь вес мешка, а Эру обогнал меня, закинул руки за голову и пошёл спиной вперёд. — Гадя Петрович Хренова. — как-то невовремя вспомнился прикол про «потерялася». Чем дольше я шла в неизвестном направлении, тем сильнее бесил меня этот Эру. Да хули он вообще ко мне пристал?! На вопросе о том, люблю ли я танцевать, я не выдержала: — Дяденька, не танцую! Дяденька, я не танцую! Хватит домогаться! Вам двести — мне двенадцать! — проорав на всю улицу пару строчек из переделанной песни, я раздражённо вперила взгляд в этого идиота. Но вместо ожидаемых указаний вроде «не хами», «не дерзи» и прочего, он повернулся ко мне спиной, быстрым шагом дошёл до стены небольшого кирпичного здания, достал из кармана штанов ключ, отпер замок и толкнул дверь. — Пришли. — Что? — раздражение сменилось на офигивание, а потом на осознание того, что я всё это время шла за этим… Эру. Так он специально вышел вперёд… — Мы пришли к точке приёма тел. Я их принимаю, Гадя-сан. — точно так же как и я «тётю», он протянул выдуманное имя. Я с минуту постояла, переменаясь с ноги на ногу, но потом всё же кивнула, мол, веди. Эру сделал шаг вперёд, переступая через порог и исчезая во тьме коридора. Через секунду оттуда послышался тихий «щёлк» и на стенах загорелись лампы, освещая своим бледно-зелёным светом оббитые ступени. Как только я зашла внутрь, на пальце мужчины образовалась тоненькая нить чакры, которой он захлопнул дверь. Ощущения в этот момент были странными — будто чего-то не хватало. В течении большей части жизни в теле Нацу я могла использовать сенсорику и настолько привыкла к тому, что очень часто, когда я вижу чужую чакру я её ещё и чувствую, что мне казалось будто одно из основных чувств восприятия у меня попросту забрали. Впрочем, так и было. Где-то на середине лестницы я оступилась и чуть не свалилась вниз, но вовремя сработавшие рефлексы спасли меня от позора и я лишь соскользнула со ступеньки босыми ногами, больно перенося вес на пальцы. Далее спуск прошёл без происшествий и мы тихо-мирно дошли до ещё одной двери. Разнообразия ради она была закрыта на четыре замка и фуин печать. Эру зашёл первым, подождал пока зайду я и вновь закрыл дверь. В нос ударил не самый приятный запах — тут тебе и гниль, и пот, и кровь, и сгоревшее мясо… просто непередаваемый коктейль тошнотворного вонизма. На удивление загорелый палец указал на железный стол. Пройдясь по холодному кафелю я скинула туда мешок, на что получила недовольное «Сними», и принялась стаскивать его. Когда я это сделала, Эру, до этого копошившийся где-то сзади, подошёл к столу, опёрся руками об него руками и посмотрел на обескровленное лицо трупа. Потрогал кисти рук и пальцами раздвинул веки. — Смерть наступила три-четыре дня назад. — всю придурковатость как ветром сдуло. — У тебя Катон? — Конфиденциальная информация. Я с интересом наблюдала за хозяином помещения и рассматривала скудный интерьер: кафельные пол и потолок, две стены забиты холодильниками, в той, что напротив двери находится сейф, в центре большой комнаты железный стол, ближе к сейфу — деревянный с кучей ящиков, в которых сейчас роется Эру. Он достал толстенную папку светло-серого цвета с выведенным на бумажной вставке иероглифом, означающем число три. Пропустив страниц сорок, он стал листать более внимательно и наконец остановился. — Джичиро Самаямэ. Как я понимаю, личная информация тебе не интересна… сто двадцать три тысячи. Вот, — он тыкнул пальцем в нужное место. Это была графа «сумма за голову». Там значилось сто двадцать три тысячи рё. Гордо прошествовав к сейфу, Эру прокусил палец и приложил его к маленькому фуину. Тот засветился и с тихим щелчком немалая дверца открылась. Спустя каких-то пару минут мне дали в руки небольшой чемоданчик, сказали, что можно пересчитать тут и, дождавшись пока я захлопну его, мысленно трынькая содержимое, выставили. — И дверь закрыть за собой не забудь. Я лишь пожала плечами. Быстро поднявшись по лестнице, выскочила на улицу и обернулась. Совершенно неприметная дверь. Если бы сама оттуда не вышла — ни за что бы не поверила, что там лежат трупы разных по силе шиноби и кейсы наполненные деньгами. Сомневаюсь, что меня с моим-то видком пустят в гостиницу да ещё и в два часа ночи. О том, сколько было времени я имела лишь примерное представление, но если я всё-таки правильно его высчитываю по луне, то… — Уа-а-а-а… — подавить громкий зевок я не смогла, но меня это мало заботило. Дойдя до ближайшего захламлённого переулка останавливаюсь и задумчиво чешу нос: пойти поискать парк и спать там, или залезть на крышу, откуда меня вряд ли выгонят? Выбор очевиден. Запрыгиваю на мусорный бак сверху накрытый тонкой фанерой и, закинув чемоданчик с деньгами наверх, цепляюсь за водосточный желоб, молясь, чтобы он не рухнул вниз вместе со мной. Он, хоть и скрипит, но вес моей тушки выдерживает. Перекатываюсь подальше от края аки сосисочка и разваливаюсь звездой. Уже в состоянии сомнамбулы снимаю плащ и шарф, намереваясь использовать первое как простынь и одеяло, второе — как подушку. С довольным мычанием укладываюсь в импровизированую постель и засыпаю, в обнимку с чемоданом.