Выжить за неделю

— Он нежно погладит тебя по волосам, и заберет под покровом ночи… — И что дальше? — Полина с интересом раскрыла голубые глаза. — И чпокнет тебя десять раз. В три разных места. Потому что он дагестанец и его зовут Ахмед. — Мира, ну как так можно! Я поняла тебя. Слишком откровенно, — отвернулась от меня соседка, поворачиваясь перед зеркалом в мини юбке, которую по ошибке назвали платьем. — Ты начинаешь меня понимать? — теперь моя очередь наблюдать за девушкой с интересом. — Да, и мне порой кажется, что ты пацан, — она осуждающе взглянула на меня. Я тоже начинаю понимать блондинку, поэтому поднялся с картанов, даря ослепляющую улыбку консультанту. Подмигнул, сука. Не скупившись на подарки, я послал ему воздушный фак, продолжая скалиться. Состроив разочарованную гримасу разбавленную притоптанным самолюбием он отвернулся, завязывая разговор с только вошедшей курой. Стоп, я ее где-то видел… Девка повернулась лицом и тут я оробел. Вот реально, ты, мешок картошки, пришла сюда, чтобы выбрать платье? Да на тебя же даже китайцы не шьют! Не, максимум, что украсит ее и придаст хоть какой-то женственности — это черный пакет на голове. Можно даже с эмблемой Кока-Колы. Хоть какое-то разнообразие. — Мира, может, в академию вернемся? — на плечо мне легла рука, призывая оторвать свой взгляд от персоны моего возмущения. — А? — я не расслышал, поворачиваясь. Швабра стояла в красивом, голубом платье, которое подходило к ее глазам. Я начинаю думать как баба. — Покупай эту тряпку, а я пойду выберу себе, — оставляя без внимания удивленные вопросы, я направился следом за консультантом и Гадзилой. — Вот, самое красивое, — не разделяя энтузиазма недопикапера, консультант отошел в сторону, меланхолично смотря в окно. — Мм, дороговато, — картоха сощурила мышиные глазки, бросая якобы кокетливые взгляд, — может мы договоримся о цене? — вонючка теребила край фатинового платья, пытаясь обратить взгляд парня на себя. — Ох, спасибо! Спасибо, что нашла! — я подлетел на всех парах, быстро снимая вешалку со стойки, буквально вырывая из рук ошалевшей кабанихи краюшку ткани. Глаза пацаненка оживились, видать, не каждый день ему преподносят красок в рабочие будни. — Ты совсем офигевшая? — выпучив глаза, прокричал детеныш кита. — Ну-ну-ну, — с ухмылкой цокая, я уже было развернулся спиной, как в мою голову пришла мысль о том, что мне это платье и нафиг не усралось, а вот немного досуга не помешает. — На тебя ж не налезет. Показушно оглядывая ее с головы до ног, в отвращении вытянул губы я. Возмущенно задыхаясь, девка посмотрела в сторону консультанта, ожидая от него, видимо, защиты. — Ай, нет, — подходя ближе к парню, я закинул на его плечо руку, — зря ты вообще заигрывала с… — тут я понимаю, что не знаю кто он такой. — С Федей. — Я не… — короткий поцелуй заставил его замолчать. Я. Поцеловал. Парня! Стараясь совладать с собой и не поддаться искушению вытереть губы, я внезапно опустил взгляд на его грудь. «Эдуард» — гласил бэйджик. Как можно более увереннее повторяя его новое имя, я старался не заржать. Продолжая обнимать ошалевшего пацана, моя персона наблюдала за покрасневшей помидориной. Ну из тебя целый калейдоскоп овощей какой-то! — За это ты мне еще ясности внесешь, — с довольной миной констатировал я. Ее нужно заснять. Это просто великолепно. — Да ты! Ты! Ты!.. — она выпучила глаза и еще больше раздула щеки, щас лопнет, гаситься надо. — Да я-я, не ссы, все еще у тебя наладиться! — и подмигивая я пошел прочь, держа шмотку, как трофей. Все еще чувствуя ее прожигающий взгляд, я направился прямо на кассу, даже не меряя платье. Да и начерта оно мне? Но, унизить, победить, добить — вот в чем заключается моя суть, поэтому я принципиально куплю это платье. — С вас 15 тысяч 990 рублей, — с натянутой улыбкой проговорила кассирша. Мне кажется или у нее уже щеки треснули? А н-нет, щеки треснули у меня, когда дошел смысл сказанного. — Сколько? — я выпучил глаза, смотря на пышную херню. Вот зачем я это все затеял? Столько платить за сраный стеб над мешком картошки? Да я бы лучше поржал над тем, что она эту шаль купила, которая на нее не налезет, за такую цену. Воробушки же котики!

***

— Слава! Я так рада, что тебя начала менять твоя новая школа! — Мам, ты мне деньги скинешь или нет? — я уже полчаса стою и выслушиваю восклицания матери, которая как назло поинтересовалась зачем мне такая приличная сумма денег. — Ах, да! Доченька моя, — я скривился, — сейчас-сейчас! — на телефон пришла СМСка о пополнения счета на карте в сумме 20 тысяч руб… ДВАДЦАТИ ТЫСЯЧ?! — Мама, — немного смущенно и растерянно я себя еще никогда не чувствовал, — куда так много? — Ну как? Мирочка! Туфли под платье, аксессуарчики, новая прическа! — женщина была настолько счастлива, что, казалось, прослезилась. — Я-то уж думала, что ты опять сцепление на своей побрякушке сломала. Че-е? Как она только что Маху обозвала? — Мама, это мотоцикл. Ладно, спасибо. Пока. — Ой, Славочка, девочка, пока, моя ты хорошая, фотографии сделать не забудь! Она внатуре ревет. Похоже, когда я помру, у нее столько слез не прольется, как от осознания того, что ее мужиковатая дочь решила купить платье. Быстро оплатив покупку, я вылетел весь красный из бутика под облегченные взгляды продавцов и консультантов. Ну хоть умолять их не пришлось. Полина вылетела следом. А, точно, она же все время со мной была. Даже в момент вселенского позора. — У тебя такая милая мама, — с улыбкой на лице она взяла меня за руку. — Не думала, что ты так долго будешь выбирать платье. Знала бы ты, как быстро я его выбрал. — Поэтому я и не хожу на шопинг. — Ну да, по тебе заметно, — осматривая меня всецело, паскуда снова отвернула голову фыркнув, — одеваешься, как бомж. — Фу-фу-фу, как не стыдно, — я сжал ее ладонь, да посильнее, — ты же ле-еди. — Ай, я же пошутила! — блондинка отобрала свою граблю, чуть ли не облизывая больное место. — А вообще-то, это правда. Ты думаешь, что если я тебя не держу, больно тебе не будет? — Смотри, какая сумочка! — с напускной восторженностью прокричал я, заставляя прохожих оборачиваться на нас. Конечно же, на ходу, дорогая Поля, ты повернула тупую головешку по направлению моего пальца, благодаря чему побраталась с рекламным стендом. Точнее, взяла его на калган. Шипи, шипи. Ведьма. — Так, девочки, завтра в семь часов вечера будет бал студентов, поэтому сегодня и завтра утром вы помогаете в оформительном плане нашим старшекурсницам. Они введут вас в курс дела. А завтра, после обеда можете полностью отдать свое время на подготовку себя самих. Приступайте, юные леди, — директриса с доброй улыбкой оглядела шеренгу из кур, и просто ретировалась в направлении выхода из ада. Восхитительно, старших слушать и много работать сегодня точно у меня по гороскопу. Жора звонил, поднимая сумму. Думаю, теперь точно надо держаться на плаву. Зато подсветку на свою ямаху куплю. — У меня замечательный день, — иммунитет к этому голосу у меня выработался, но когда мешок картохи заявляет об этом практически на всю школу — аж яйца жалко. Иногда полезно, что их нет… — Че у нее там? — мне тоже интересно. Может все-таки ее на чипсы собрались пустить. Шеренга из куриного помета и мной, начала оживленно шептаться, когда овощ передала девчонке около себя причину ее прекрасного дня. И как по цепочке каждая передавала близстоящей корове информацию. Вот честно, всем так интересно?! А она походу с половиной школы уже закорефанилась. — Начала войну со Славой, — каждая шептала другой на ухо. Да, ладно? Все равно все узнают! Смысл передавать всем, но только на тет-а-тет? — Начала войну со Славой. — Войну со Славой. — Война со Славой. Оо, бесконечно длинная цепочка не прекращающей шипеть змеюки, когда ж ты до меня дойдешь? Наконец, Полине нашептали что-то на ушко, и она выпучив глаза, словно по наитию передала это мне. Шепчущийся зал разорвал сатанический гогот. — Она сосала?! Ха-ха, слушай, хах, не думаю, что от этого должен быть замечательный день, — я продолжал угорать, не замечая угрожающие взгляды кашелок, стоящих в самом начале цепочки. — Защеканка, мля. Под дикий ржач и тех, до кого еще не дошла правдивая фраза, я покинул это пошляцкое место, дабы исповедать и искупить свой грешный дух с помощью послушания и работы.

***

— Сегодня все только о тебе и говорят, — не отрываясь от интереснейшего просмотра на меня потную, гаркала белобрысая ворона. — Ну, я виновата, что этот мутант-дилетант не расписался мне на титьках? — даа, обидно было. — Не обязательно было ей за это клей на голову выливать! Я, значит, прохожу в зал и вижу моего кумира, ту самую даму, что взорвала мое скупое сердце аплодисментами. До сих пор не могу забыть ее балетные бои. Так вот, бомба, видимо, поклонников не ценит, или думает, что поклонники ее не ценят… короче отправила меня она нахуй. Пришлось разочароваться в искусстве. Н-да, любовь — это боль. — Спокойной ночи.