Часть 1
15 октября 2018 г., 17:26
В тесном кабаке было так накурено, что нельзя было вздохнуть, не закашлявшись. Пропитые голоса завсегдатаев этого заведения сливались в однозвучное гудение, вводящее сознание в транс. Угрюмый бармен с глухим стуком поставил кружки с отвратительным пойлом, которое в этом заведении носило имя «виски» на обшарпанный стол.
Александру было плевать и на вонь дешёвых сигарет, и на грязную ругань, и на поганый вкус выпивки. Ведь рядом с ним сидели те, кого он с гордостью называл своими самыми близкими друзьями. Звонкий и чистый смех Джона Лоуренса мелодично переливался по всему бару. Кажется, это шутка Лафайетта о трусливых британских собаках вызвала у него подобную реакцию. Они вновь подняли бокалы с воинственным криком: "За свободу! За революцию!». Гамильтон был уверен, что сегодня ночью они опустошат не одну бутылку с такими словами. Такое времяпрепровождение было по-своему дорого Александру. Его взгляд блуждал по улыбающимся лицам его друзей, и в его сердце возникало смутное тёплое чувство. Он был благодарен всем богам за то, что они встретились здесь, в Нью-Йорке.
Но, если быть совсем честным, подобное чувство единства и товарищества было ему непривычно и даже несколько пугало. Возможно, это связано с тяжёлым детством. Отхлебнув от своей кружки, Гамильтон облокотился на спинку стула и прикрыл глаза. В последнее время ему всё чаще и чаще вспоминалась жизнь на забытом богом острове. Ему вспомнилось изможденное болезнью лицо матери, ему вспомнилось тело кузена, висящее в петле, ему вспомнилось бесконечное чувство голода и опасности и ещё много того, чего не хотелось вспоминать. Но сейчас он не в Карибском море. Сейчас он в самом центре Революции, которая должна будет перевернуть весь мир. Прямо сейчас он рядом с тремя самыми лучшими людьми в его жизни.
***
Улица встретила их холодным ночным воздухом. В тёмных переулках блуждали тени бродячих собак и кошек, ищущих себе пропитания. Поплотнее укутавшись в потёртый пиджак, Гамильтон начал поторапливать своих друзей. Лафайетт мешком висел на плече Геркулеса и что-то неразборчиво бормотал. Лоуренс стоял рядом. Убедившись в том, что все готовы идти, они всей бандой двинулись вниз по улице. Дойдя до пустынного перекрёстка, освещённого одним тусклым фонарём, они разделились. Поудобней обхватив Лафайетта, Геркулес попрощался и пошёл в сторону. Гамильтон остался наедине с Джоном. Тот смотрел вслед уходящей парочке, и его губы растянулись в лёгкой усмешке. Интересно, о чём он там подумал? — Они неплохо смотрятся вместе, — внезапно произнёс он. — О чём ты? — Гамильтон вопросительно поднял бровь. — Да так, о своём, — ответил Лоуренс. Почему-то Александру всегда казалось, что веснушчатый рыжеволосый парень гораздо младше его, несмотря на то, что они ровесники. Быть может, это потому, что его разум гораздо старше девятнадцати. Или же Лоуренс слишком часто ведёт себя как ребёнок. Из размышлений его вывел восторженный голос Джона: — Сегодня такая звёздная ночь! Гамильтон поднял глаза к небу и изумлённо выдохнул. Всё тёмное небесное полотно было покрыто множеством мелких искорок, освещающих бесконечную мглу космической бездны. Интересно, как давно он так восхищался небом? — Когда я был ребёнком, моя мама говорила мне, что звёзды - это души и они всегда наблюдают за нами, — произнёс веснушчатый. — Я тоже слышал нечто подобное, но потом я узнал, что звёзды - это огромные шары горящего газа, испускающие колоссальные объёмы энергии. — Это слишком материалистично, ты убиваешь всю романтику, — Джон немного надулся. — Нам не обязательно избегать науки, чтобы жизнь оставалась романтичной. — Например? — Например, мы можем взять тот факт, что звёзды находятся так далеко от нас, что свету приходится лететь через космическое пространство миллионы лет, чтобы достигнуть земли. Возможно, звезда уже давно погасла, но мы узнаем об этом только спустя века. — Это звучит больше пугающе, чем романтично, — усмехнулся Джон. — А тот факт, что кто-то постоянно следит за каждым твоим шагом не кажется тебе пугающим? — Уел, — согласился Джон. Дальше они шли молча. Ветер блуждал между домов, печально завывая. Листья на деревьях шумно перешёптывались между собой. — Хей, Алекс, — раздался голос Джона. — Что? — они остановились. — А разве сейчас за нами не постоянно наблюдают? — О чём ты? — удивился Александр. — Я имею ввиду, что мир сейчас переживает переломный момент, и всё может измениться, а мы способствуем этому. Разве это не значит, что история не сводит своих глаз с нас? — Но разве не здорово было бы увидеть своё имя в учебнике истории? Гамильтон сделал пару шагов вперёд, но Джон остался стоять на месте. — Алекс, ты не боишься умереть? — А ты не слишком много выпил? — усмехнулся Гамильтон и повернулся к другу. Ему казалось, что в нём сейчас говорит алкоголь, но, увидев лицо Джона, Александр понял, что тот находится в трезвом состоянии. Сейчас рыжеволосый выглядел так, будто он гораздо старше своего возраста. — Так ты ответишь на мой вопрос? — Да ладно тебе, Джон, хватит шутить. — Я абсолютно серьёзно! — веснушчатый выглядел немного смущённым. Глубоко вздохнув он продолжил: — Я очень боюсь умереть, я боюсь, что умру и не успею сделать всё, что я хотел, я боюсь, что мои мечты умрут вместе со мной. Но больше всего я боюсь, что не успею извиниться и попрощаться с близкими мне людьми, я боюсь, что не успею попрощаться с тобой, Александр. Иммигрант стоял и ошарашенно смотрел в глаза своего друга. Он совершенно не ожидал от него таких слов. Сглотнув, он произнёс: — Я тоже очень боюсь, Джон. Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что смерть когда-нибудь придёт за мной. Но я понимаю, что переживания об этом не помогут мне избежать её. Я не буду сожалеть, если погибну на войне, ведь тогда я умру, отстаивая свои идеалы. И смерть, по моему мнению, не является вечной разлукой. Мы обязательно вновь встретимся в другой жизни. — Ты говоришь так уверенно о таких вещах... — тихо прошептал Лоуренс. — Потому что я уверен в том, что это правда. Обещаю, какой бы длинной и мучительной ни была разлука, мы обязательно встретимся вновь. Александр ожидал любой реакции на свои слова. Возможно, Джон рассмеётся таким привычным мелодичным смехом, возможно, он расплачется от переизбытка чувств, а возможно, он разозлится в ответ на столь откровенное признание. Но он не сделал ничего из перечисленного. Вместо этого он молча подошёл к Александру, взял его за руку и быстро кинул «За мной».***
Они бежали вперёд, крепко взявшись за руки, пугая бродячих животных громким топотом. Перед глазами мелькали кирпичные стены зданий и тёмные стволы полуголых деревьев. Несмотря на всё это дыхание оставалось удивительно ровным и лёгким. Они мчались вперёд до тех пор, пока не добежали до какого-то пустынного переулка. Резко повернув, они оказались в небольшом промежутке между домами. Джон облокотился о холодную поверхность стены. И он оказался зажат между ней и Александром. Гамильтон смущённо наблюдал, как грудь его друга опускается и поднимается. Он не мог не подметить того, как великолепно выглядел Джон, запыхавшийся после быстрого бега, с лёгким румянцем на щеках и с парой вьющихся прядок на лбу. Рыжеволосый слегка потянулся вперёд, и Александр почувствовал, что губы его друга сохранили слабый привкус алкоголя. Положив руку на затылок Джона, Гамильтон позволил себе углубить поцелуй. Его глаза остались открытыми, и он с замиранием сердца следил за реакцией партнёра. На несколько секунд оторвавшись, чтобы восстановить дыхание... и снова уйти в глубокий страстный поцелуй. Александр внезапно почувствовал, как по мышцам спины прошлись тёплые мягкие ладони. Мягко отстранившись, он вопросительно посмотрел на стоявшего перед ним парня: — Ты уверен что хочешь зайти так далеко? Обратного пути уже не будет. — Я полностью уверен, что хочу этого, — ответил тот. Александр просто не мог сказать этому нет. Он вновь прижался губами к своему другу и слегка трясущимися руками начал расстёгивать на нём рубашку. После этого все чувства и ощущения смешались во что-то одно. Кажется, что веснушками покрыты не только щёки, но и плечи Джона. Кажется, что Александр целует его столько раз, сколько веснушек на его теле. Кажется, Лоуренс тихо всхлипнул, когда Александр начал медленно растягивать его. Кажется, Александр шептал ему что-то нежное и успокаивающее. Кажется, что Джон тихо звал его по имени в ответ. Кажется, что Александру потребовалось чуть больше времени, чтобы справиться с пряжкой ремня. Кажется, что Джон обвил руками его шею. Кажется, что Александр закинул его ноги себе на плечи. Кажется, что Джон коротко вскрикнул, когда Александр в первый раз толкнулся бёдрами вперёд. Кажется, что Александр никак не мог поверить, что это не сон. Кажется, что, немного привыкнув к ощущениям, Джон начал двигать бёдрами, стараясь найти подходящий ритм. Кажется, что Александр вытирал ладонью слёзы с веснушчатых щёк. Кажется, что Джон кончил первым. Кажется, что через несколько секунд Александр последовал за ним. Кажется, что разум на несколько секунд покинул объятое удовольствием тело. И кажется, что они оба сидели, крепко прижавшись друг к другу, и говорили о чём-то важном. О чём-то, что останется жить после них.
