история не сводит с нас свой взгляд

      Геркулесу казалось, что ещё немного, и он просто бросит это пьяное тело и оставит его лежать на земле. Не то, чтобы оно было совсем тяжёлым, но постоянно что-то бурчало, мешая высокоодушевлённые мелодичные слова на французском с грязной руганью. Француз то отталкивал от себя, готовый сразиться со всей британской армией, то наоборот прижимался и замолкал. Портной начал молиться за своё многострадальное плечо.       В принципе, к этому можно было бы привыкнуть, если бы не одно "но". Человек, который делал всё это, являлся Лафайетом. Именно тем Лафайетом, который произносил пламенные речи о свободе и равенстве, что ждут людей после революции. Именно тем Лафайетом, который мечтает о прекрасном обществе без монархии, без всей этой раболепческой прогнившей системы. Если учесть этот факт, то данная прогулка становилась настоящей пыткой для Маллигана.       Тут он почувствовал, как тело на его плече попыталось встать. Это заставило Геркулеса остановиться. Он недовольно покосился на пьяного француза. Тот коварно улыбался, как будто бы он продумал план идеального анархичного общества: — Ну и что ты задумал на этот раз? — Почему ты всегда произносишь это таким тоном, будто бы я задумал что-то плохое? —заплетающимся языком проговорил Лафайет. — А ты способен задумать что-то хорошее? — Cruellement, — ответил иммигрант. — А я между прочим хотел поговорить с тобой о кое-чём важном, а ты так грубо со мной обошёлся. — Только не строй из себя обиженную принцессу, — закатил глаза Маллиган. — И не собирался. — Несмотря на холодность друга улыбка Лафайета оставалась всё такой же тёплой, хотя, возможно, это было связано с количеством алкоголя в крови. — Так о чём я там говорил? — Ты хотел поговорить о чём-то важном.       Пьяное тело нахмурилось, стараясь вспомнить, о чём же таком важном оно хотело поведать. Маллигану даже пришла идея оставить его здесь на ночь и пойти домой, но Лафайет слегка дёрнулся, и на его лице засияла ещё более яркая улыбка. —  Ты видел рассвет сегодня?       Геркулес считал, что уже давно привык ко всем заскокам своего друга, но этот вопрос превзошёл все ожидания. Стараясь успокоить в себе желание ударить француза чем-нибудь тяжёлым по голове, он ответил: — Нет, я проснулся до рассвета и отправился зашивать дырки в штанах, и завтра мне нужно будет сделать то же самое, так что давай быстрее. — А я видел. Я проснулся, и мой взгляд случайно наткнулся на вид за окном. Я пережил тысячи восходов солнца, но только сегодня я понял, насколько они прекрасны. Знаешь, перед тем, как солнце поднимется над горизонтом, всё небо светлеет и окрашивается в нежно-розовый, оранжевый и золотистый. И это только в самом начале, лучшая часть ждёт впереди. Над горизонтом, будто рождаясь из земли, медленно поднимается солнце. Оно величественно восстаёт, объявляя начало нового дня.       Геркулес не был готов к такой пламенной речи, посвящённой чему-то, что происходит каждый день. Тем временем Лафайет, переведя дыхание, продолжил: — И даже после самой долгой и мрачной ночи рассвет всё равно наступит. Не важно, как долго мы будем жить во тьме, свет когда-нибудь вернётся к нам. Знаешь, я надеюсь, что огонь революции осветит человечество, совсем как солнце освещает землю.       Геркулесу казалось, что Лафайет выглядит сейчас совсем как солнце. Его карие глаза, его яркая улыбка, его лёгкий румянец на смуглых щеках - всё излучало искреннюю веру в свою мечту. И, если быть совсем уж честным, Маллиган несколько смутился от такого зрелища. Тут он почувствовал горячий шёпот у своего уха: "Давай как-нибудь встретим рассвет вместе" и после этого ощутил лёгкое прикосновение к своим губам. Лафайет сполз с чужого плеча и быстро попрощавшись, направился к себе домой, покачиваясь из стороны в сторону, в то время как Геркулес стоял на месте, ошарашенно смотря тому вслед.