Я просто хочу приехать и быть рядом

Раздевалка Сборной России по футболу взрывалась от радостных криков, на всю громкость играла песня известного испанского певца Рики Мартина, а уставшие игроки сидели на скамейках, опершись спинами на двери своих шкафчиков и довольно улыбались. Один только Артем уже на третий круг оббегал помещение, скандировал фанатское «Россия, вперед!», обнимал всех своих сокомандников и расцеловывал в обе щеки Игоря Акинфеева, который обессилено, просил друга остановиться. У дверей стоял весь тренерский состав, во главе со снисходительно улыбающимся Станиславом Черчесовым, и молча наблюдал за по-детски радующимся нападающим команды. Сегодня им можно. Сегодня у них особенный день. Они совершили то, чего от них никто не ожидал: победили Сборную Испании и вышли в одну четвертую Чемпионата мира. Такого в истории русского футбола еще не было, но они добавили этот маленький пункт и поняли, что могут идти дальше. — Ладно, орлы, — пытаясь перекричать музыку, обратилась к ребятам Юля. Саша оторвал взгляд от Артема и посмотрел на девушку. Сейчас она была такой же, как и все футболисты — довольной, но невероятно уставшей. Ведь правильно говорят, что энергетические затраты намного сильнее физических. — Вы тут сильно не напрягайтесь, потому что из микст-зоны журналисты вас просто так не отпустят. Вы теперь герои, — она улыбнулась, вкладывая в этот жест всю свою гордость за парней, и попыталась докричаться до Дзюбы, который снова заключив в крепкие объятия Акинфеева, принялся прыгать вместе с ним по раздевалке. — Артем! — ответа не последовало. — Артем! — вновь повторила она, но нападающий даже не думал откликаться. — Артем Сергеевич! — едва не срывая связки, воскликнула девушка, но мужчина, который вместо еле вырвавшегося Игоря теперь обнимал Дениса, даже не посмотрел в ее сторону. — Ты иди, Юленька, — по-отечески приобняв девушку, спокойно сказал ей Черчесов. — Я с этим лосем сам разберусь, — она согласно кивнула и, бросив последний довольный взгляд на команду, выскользнула за дверь. Саша еще некоторое время смотрел на колыхающиеся створки, за которыми она скрылась, и никак не мог понять, настоящей ли она была или всего лишь миражом от невероятной усталости. Наконец, осознав, что такая девушка ему точно привидеться не могла, он рывком соскочил со скамейки и под снисходительный взгляд главного тренера бросился вслед за ней. — Юля! — окликнул он ее, увидев, как она медленно направляется туда, где в ожидании своих героев, чтобы спросить, как им такое удалось, собралась толпа журналистов. Она остановилась и обернулась, внимательно смотря на парня, что завис у дверей раздевалки, из которых уже по третьему или четвертому кругу доносилась известная песня «Livin’la vida loca». А он, словно прирос к полу, стоял и смотрел в ее бездонные голубые глаза. — Саш, ты чего-то хотел? — наконец, обратилась к нему она. И снова эта еле заметная уставшая улыбка. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это поскорее добраться до гостиницы, лечь в свою теплую кровать и уснуть, а утром проснуться с осознанием того, что все это был не сон. — Да, — твердо ответил парень и направился к ней. — Я хотел сказать тебе спасибо. — За что? — совершенно искренне удивилась она. — За то, что ты всегда была рядом и за твою поддержку, — остановившись в паре сантиметров от нее, пояснил он. — Если бы не ты, я бы… — Не забил? — чуть склонив голову в бок, усмехнулась девушка, а он невольно посмотрел на ее искусанные от нервов губы и гулко сглотнул. — Саш, не говори глупостей. Я здесь не при чем, это все… Но она не успела договорить, потому что, набрав полную грудь воздуха, он склонился запретному, но такому притягательному месту и осторожно ее поцеловал, заставляя замереть от неожиданности. Рука медленно опустилась на талию, прижимая ее ближе к телу, а сердце в груди бешено застучало, выкручивая невероятные пируэты, будто желало переломить ребра и выскочить наружу. И только Саша хотел прерваться и извиниться, понимая, что не получает взаимности, как она ответила на поцелуй и запустила свои тоненькие пальчики в его мокрую от пота шевелюру. Теперь уже два сердца стучали в такт. И от этого, казалось бы, такого простого, но в тоже время переполненного огромным калейдоскопом эмоций, поцелуя у обоих невероятно сносило крышу. И неизвестно, сколько бы еще они простояли в пустом коридоре, наслаждаясь друг другом, если бы позади не раздался голос запыхавшегося Артема. — Эй, мужики, а Голова-то у нас не только карьеру, но и личную жизнь решил наладить, — воскликнул он, заставляя выглянуть из раздевалки остальных игроков. Саша нехотя оторвался от таких сладких губ и досадно усмехнулся. Такой момент испортили! — Сань, только ты смотри, — подал голос Алан, — мы тебе нашу Юленьку в обиду не дадим. — А я и не собираюсь ее обижать, — с улыбкой прошептал он, аккуратно заправляя за ухо, выбившуюся из прически прядь волос. И тут он понял, что готов тонуть в этих глазах вечность. — Молодой человек, — раздался над ухом Саши приятный женский голос. Он невольно вздрогнул, когда легкая рука коснулась его плеча, и нехотя разлепив веки, обернулся. Перед ним стояла молодая симпатичная бортпроводница и приветливо ему улыбалась. — Мы приземлились. Москва, — оповестила она задремавшего пассажира и, получив в ответ благодарный кивок, направилась дальше по проходу. А он не торопился вставать. Повернулся к иллюминатору и, увидев очертания знакомого и, казалось бы, такого родного здания аэропорта, облегченно вздохнул — Москва. Сколько раз его самолет приземлялся здесь, сколько раз он видел эти вечно горящие огни, сколько раз сталкивался с бесконечно снующими из стороны в сторону людьми, сколько раз спускался с трапа, ступая на родную землю, но еще ни разу не испытывал он таких эмоций, как сейчас. Чувство безграничного счастья и облегчения — он дома. Знал ли Саша еще несколько месяцев назад, что переезд в другую страну дастся ему с таким трудом? Конечно, не знал. Ему казалось, что впереди у него неизведанные горизонты, большое будущее, и «Монако» в этом будущем только начало. Он рвался играть в футбол, рвался играть за известную по всему миру команду, хотел стать лучшим, но все сложилось как-то не так — не так, как он себе это представлял. Радость от перехода была омрачена некоторыми обстоятельствами, игры не приносили должного удовольствия и, вообще, все вокруг оказалось каким-то не таким, другим, что ли? Другая страна, другой язык, другая команда, другие люди вокруг. А все свое и до боли родное осталось здесь — в России. Команда, с которой он начинал свои шаги в большом футболе, друзья, родители, а самое главное она — та, что перевернула его внутренний мир и изменила жизненные принципы одним взглядом. Головин набрал полную грудь воздуха, огляделся вокруг и понял, что сейчас совсем не расположен к тому, чтобы дружелюбно улыбаться, раздавать автографы и фотографироваться с каждым, кто этого пожелает. Он натянул на глаза солнечные очки, чуть приподнял воротник, и удобнее перехватив ручку чемодана, направился к выходу из аэропорта, где, как он думал, его уже ожидало, вызванное руководством сборной, такси. Но стояло только, Саше выйти на улицу, как прямо перед ним остановился знакомый серебристый автомобиль марки «BMW», а из приоткрытого окна выглядывал довольно улыбающийся ассистент главного тренера команды. — Садись, подвезу, — бодро произнес Ромащенко, кивая на пассажирское сиденье рядом с собой. — Мирослав Юрьевич, — начал было парень, но тут же был перебит. — Головин, если не хочешь, чтобы тебя разорвали фанатки, прыгай в машину, а потом уже задавай вопросы, — все еще улыбаясь, сказал мужчина и нажал на кнопку, открывая багажник, чтобы футболист кинул туда свой чемодан. Саша послушно кивнул, избавился от тянущего руку багажа и, заняв место на пассажирском сиденье, наконец, пожал руку тренеру. — Рад видеть, — кротко бросил он. — Я тоже, — ответил Ромащенко, заводя машину. — Ты, наверное, хочешь спросить, почему тебя встречаю именно я, а не традиционное такси? — парень согласно мотнул головой. — Просто мы не могли позволить лучшему игроку «Монако» добираться до базы общественным транспортом, — он весело подмигнул футболисту, но тот его энтузиазма не разделил. — Мирослав Юрьевич, не надо, — невольно поморщившись, попросил Головин. — Как скажешь, — развел руками мужчина и бросил заинтересованный взгляд на своего пассажира. — Как, в общем, то дела? — Нормально, — нехотя ответил Саша вместо пришедшего на ум «бывало и лучше». — Не разговорчивый ты какой-то, — хмыкнул второй тренер и понимающе поинтересовался: — Устал? — Нет, — отрицательно качнул головой парень. — Просто хочу настроиться перед тренировкой. — Музыка не помешает? Не помешает. Ему сейчас могут помешать только разговоры и ненужные вопросы о жизни во Франции и об игре в «Монако», вопросы о Юле, которой он обещал звонить, но даже не написал ни одного сообщения и сочувствующее выражение лица, которым одарит его тренер, если он выложит всю правду. Пусть лучше вместо всего этого — не нужного — играет приятная музыка. Не осталось оправданий — Мы расстались друзьями. Я просто хочу приехать И быть рядом. Да, я… Саша неосознанно протянул руку и выключил радио, а затем, словно вернувшись в реальность, стыдливо опустил глаза и отвернулся к окну. Нет, здесь, пожалуй, помешает, даже музыка, что так яро напоминает ему о ней — девочке с голубыми глазами и невероятно добрым сердцем. Девочке, что на протяжении последних двух лет всегда была рядом. Девочке, что он подарил надежду на счастье, и так бесстыдно бросил, погнавшись вслед за призрачной, как оказалось, мечтой. Мирослав Юрьевич, казалось, видел Сашу насквозь, оттого и одарил его понимающим взглядом, когда тот нервно выключил магнитолу, и снисходительно улыбнувшись, вновь начал внимательно следить за дорогой. Он искренне надеялся на то, что настроение парня поднимется, как только он пересечет проходную базы Сборной России, встретится со всеми, кого ему так не хватало на чужой земле и, наконец, выйдет на родное поле. А он… Он постарался абстрагироваться от всех не нужных мыслей, и вновь ощутил накрывающую его с головой волну счастья. Он, наконец, понял, чего ему так не хватало последние месяцы — дома. Он ведь так давно сюда рвался, с нетерпением ждал возвращения в сборную, но каждый раз это возвращение что-то оттягивало. Сначала Станислав Саламович, дав Саше время на адаптацию в новой команде, не вызвал его на матчи с Чехией и Турцией, потом была эта нелепая травма, затем восстановление и вот сейчас он здесь — в России. В месте, где каждый сантиметр воздуха пропитан чем-то до боли родным. В месте, с которым у него связаны тысячи приятных воспоминаний. В месте, где осталась команда, что за время «Чемпионата мира» стала ему второй семьей. И вот оно произошло — долгожданное возвращение в эту семью. Жаль, правда, что временное, но об этом не хотелось думать. — Приехали, принцесса, — вывел Сашу из приятных мыслей голос второго тренера, когда автомобиль остановился на парковке спортивной базы в Новогорске. Парень, наконец, довольно улыбнулся, чем невероятно обрадовал Мирослава Юрьевича, открыл дверцу, вышел из машины и, набрав полную грудь воздуха, облегченно протянул: — Дома. *** Сегодня в, обычно пустующем, кабинете главного тренера было как-то по-домашнему уютно. Горела настольная лампа, у которой дымилась кружка со свежезаваренным кофе, чуть слышно говорило радио, тикали настенные часы, а сквозь просветы между жалюзи на окнах просачивались лучики совсем не по-осеннему теплого солнышка. Юля еле сдерживалась, чтобы не поддаться этой убаюкивающей атмосфере и беспардонно не зевнуть прямо в ухо, склонившемуся над кучей бумаг Станиславу Саламовичу. — Готово, — облегченно провозгласил Черчесов, отодвигая в сторону последний документ и откидываясь на спинку своего удобного кресла. Девушка понимающе кивнула и, открыв заранее заготовленную папку, сложила туда подписанную заявку на участие игроков в ближайшем матче. Мужчина бросил на нее невольный взгляд и снисходительно улыбнувшись, спросил: — Устала? В ответ она лишь как-то неопределенно пожала плечами и нехотя добавила: — Всю ночь монтировала интервью для сайта «ЦСКА». — Может, тогда поедешь домой и отдохнешь? — совершенно справедливо предложил главный тренер сборной. — Завтра ранний вылет. — Не могу, — отрицательно покачала головой Юля. — Не могу бросить парней на своих помощников. Особенно в свете последних событий. — Это точно, — досадно усмехнулся бывший вратарь, вспоминая, чем сейчас пестрили все заголовки интернет-статей. Он вновь устремил свой взгляд на загнанного пресс-атташе и ободряюще улыбнулся: — Ну, ведь когда-то все это закончится? М, Юленька? — Наверно, — кивнула та, отвечая мужчине усталой улыбкой. — Когда в этой стране привыкнут к победам наших футболистов, журналисты перестанут атаковать нас толпами, — Черчесов заметно расслабился, наивно полагая, что вселил девушке хоть какую-то надежду на долгожданный отдых, но она хитро прищурилась и добавила: — Лет эдак через десять-двадцать. — О, — разочарованно протянул главный тренер страны. — Мы же к тому времени все уже на пенсию выйдем. — Нет, ну, я еще планирую потрудиться на благо отечественного футбола, — рассмеялась Юлия. И только мужчина хотел ответить, что без ее участия этот отечественный футбол сразу же перестанет существовать и, вообще, непонятно, как существовал раньше, как дверь в его кабинет открылась, и уже из коридора послышался веселый мальчишеский голос: — Станислав Саламович, я… И все. Он так и замер у порога, слова застряли где-то в глотке, а фраза адресованная тренеру так и осталась незаконченной. В одну секунду он столкнулся с взглядом этих бездонных голубых глаз и снова погиб. Сердце остановило свой размеренный стук, и пропал дар речи и понимание того, что происходит вокруг. Снова перед ним только она — его маленький рыжеволосый мир — и больше ничего. — Привет, — вывел его из оцепенения ее чуть слышный и удивленный шепот. Она словно не ожидала увидеть его здесь. Словно и не знала вовсе о той самой заявке на матч, что сейчас лежала в ее папке, которую она держала в руках. Будто это и не она все утро так старательно переносила знакомые фамилии, с исписанного кривым подчерком тренера, листа в электронный документ. И не она невзначай остановилась на той, что была намного роднее других. — Привет, — так же чуть запинаясь, ответил ей Саша, даже не обращая внимания на то, что Черчесов, решивший, что кроме него эту напряженную атмосферу, нависшую между молодым людьми, никто не нарушит, встал со своего места и направился к нему. — Рад видеть тебя в наших рядах, Александр, — дружелюбно произнес мужчина, по-отечески обнимая Головина. Парень, наконец, отвлекся от созерцания этих до боли родных небесно-голубых глаз на тренера, и вдруг испугался. Испугался того, что стоит ему только отвести взгляд, как она тут же исчезнет, растает, как мираж, будто ее и не было вовсе, и это плод его влюбленной фантазии. Но нет, она все так же стояла на своем месте, немного растерянно смотря на него, и еле сдерживала желание, чтобы не кинуться к парню и не уткнуться в его крепкое плечо, вдыхая аромат знакомого и такого любимого одеколона. — Сань, давай, мы с тобой потом поговорим, обсудим, как у тебя дела идут, — сказал Станислав Саламович, переводя понимающий взгляд с девушки на парня. — Ты пока иди, переодевайся и на поле. Все уже там, только тебя ждут. Он кивнул и послушно вышел. Так и не увидев, как она вздрогнула, когда за ним захлопнулась дверь. Не увидев, как Черчесов весело подмигнул ей и попытался отвлечь от какого-то колющего душу чувства, навеянного его визитом. Он просто замер посреди пустого коридора и осознал, что ноги его не слушаются. Они не желали нести его в сторону раздевалки, где сейчас весело хохотали его сокомандники, они хотели вернуться обратно, потому что там — за дверью — осталась она. А сам Саша хотел прижать это хрупкое маленькое создание к своей груди и, склонившись над ее ухом, сбивчиво шепотом вымаливать прощение за то, что уехал, за то, что не звонил и не писал ей, за то, что о его жизни она узнавала лишь из сводок спортивных новостей. Но он прекрасно понимал, что не имеет на это права. Не имеет права, даже невзначай осторожно коснуться ее руки. И когда это понимание окончательно опустилось на парня, он тяжело вздохнул, сжал руки в кулаки и нехотя поплелся туда, где его ждали — к своей команде. Знал ли он, что увидит ее здесь? Было бы странно, если бы он этого не знал. Хотел ли он ее увидеть? Вопрос с подвохом, но и тут ответ положительный. Понимал ли он, какой будет эта встреча? Он ведь ни раз, оставаясь в одиночестве, представлял в голове сцену того, как они встретятся, с какой радостью кинуться в объятия друг другу, как она уткнется в его плечо, он зароется носом в ее волосы, и они будут долго рассказывать друг другу, как скучали. Представлял, но прекрасно понимал, что такого не будет. Сколько раз Саша брал в руки телефон, чтобы набрать заученную наизусть комбинацию цифр. Сколько раз он писал ей длинные сообщения о том, как ему не хватает ее и ее поддержки. И сколько раз он сбрасывал вызов и стирал сообщения, даже не зная о том, что сейчас она в другом городе, в другой стране, на время, отвлекшись от всех своих дел, делает то же самое. Они оба не могли сделать первый шаг. И оба не понимали, почему все так вышло. Просто в один момент все изменилось. После своего согласия на переход в «Монако» Саша стал избегать ее, боясь показаться навязчивым. Юля его, решив, что он хочет все оставить в прошлом. Они ведь даже нормально не попрощались перед тем, как он улетел во Францию, бросив друг другу сухое «удачи». — И это были непередаваемые ощущения, — закончил свой рассказ Ионов, заставив парней вместе с Сашей весело рассмеяться. С ними все было проще. Они переписывались, созванивались, спрашивали, как дела, передавали друг другу приветы. И поэтому Головин, даже не почувствовал того, что отсутствовал в команде долгое время и пропустил предыдущие две игры. Он будто и не уезжал никуда, будто всегда был здесь. Он чувствовал это, пока рядом снова не появлялась она — такая близкая, но в то же время безумно далекая. — Ребят, вы тут… — послышался со стороны входа на поле бодрый девичий голос. Она остановилась и, увидев, что рядом с Аланом на лавочке лежит ее кожаная куртка, не закончив вопрос, направилась туда. — Юленька, — обратился к ней Дзагоев, наблюдая за тем, как она накидывает верхнюю одежду на свои хрупкие плечи, — скажи, тебе в ней не холодно? — Нет, — ответила девушка, засовывая руки в карманы и проверяя на месте ли заветные ключики. — Я же на машине. — Я же на машине, — передразнил ее Зобнин. — А потом мы сопли на кулак наматываем. — Точно, — согласился с другом Джикия. — В прошлый раз из-за фразы «мы ведь постоянно на автобусе» пол Чемпионата пропустила. — Вот только сочинять не надо, — поморщилась Юля, невольно замечая, как на нее смотрит Головин. — Я заболела после матча с Хорватией и слегла только по прилету в Москву. — И на встрече на Воробьевых горах мы оказались без пресс-секретаря, — всплеснул руками Газинский, будто именно это его сейчас невероятно волновало. — Предатель, — прошипел Марио, заставив Юлю и Алана весело рассмеяться, а остальных обратить на него свои удивленные взоры. — Ты выучил новое слово? — первым отошел от шока Рома, своим вопросом заставив Фернандеса густо покраснеть. — Это я его научила, — ответила за друга девушка, понимая, что тот ужасно смущен от массового внимания. — Мы теперь, когда на сборы уезжаем, Акинфеев от нас слышит именно это. — Кстати, Бельчонок, — оживился Артем, все это время молча пинавший мяч где-то в стороне, — хоть ты мне можешь сказать, что с Игорем? Юля бросила мимолетный взгляд на хитро улыбающегося Алана, понимая, что этот вопрос первому задали ему, но так и не получили вразумительный ответ, и вновь посмотрела на Дзюбу. — А что с Игорем? — удивленно вскинула брови она. — Слава Богу, жив, здоров. — Не ерничай, — поморщился Заболотный. — Выкладывай, давай. — Нечего выкладывать, — пожала плечами пресс-атташе и снова посмотрела в сторону хитро улыбающегося Дзагоева, что слышал это оправдание для бывшего капитана сборной ни один раз. — Пенсионный возраст повысили и наш старичок «золотая нога» Акинфеев решил поберечь свои силы и полностью отдать себя футбольному клубу «ЦСКА». Вся компания взорвалась дружным хохотом, а Артем еле сдерживая улыбку и бросив хмурое «не смешно» вновь отошел в сторону, продолжая играться с мячом. Только Саша, едва заметно улыбнувшись, не сводил своего взгляда с Юли, которая сейчас что-то упорно пыталась объяснить Марио. Именно в этот момент, даже находясь рядом с командой, он почему-то осознал, что его отсутствие очень сильно сказалось абсолютно на всем. Она будто не только отдалялась от него, но и еще больше сближалась с ребятами, у них появлялись какие-то новые шутки, новые прозвища. И это Темино «Бельчонок», откуда оно взялось? Ведь раньше он ее так не называл. — Орешки-то принесла? — поинтересовался Лунев, пытаясь изобразить белочку, которая была больше похожа на бешеного суслика. — Отвали, — словно от назойливой мухи отмахнулась от него Юля, и увидев вышедшего на поле высокого парня с камерой в руках, приветливо помахала ему рукой. — Вот и наш папарацци, — вновь присоединяясь к друзьям, крикнул Артем. — Привет всем, кого не видел, — одной фразой поприветствовал всех фотограф и, обведя взглядом толпу, остановил его на Головине и протянул ему руку. — Саня, привет. Рад видеть живым и здоровым. Живым и здоровым. У девушки невольно екнуло сердце. Она ведь, даже не спросила у него, как он себя чувствует, как его нога. А ведь в тот день, когда она узнала о его травме, ей так хотелось набрать его номер или хотя бы написать сообщение с банальным «как ты?», но снова что-то остановило. Оставалось следить за его состоянием лишь из сводок новостей и разговоров друзей. — Юль, ты в аэропорт едешь? — в очередной раз раздался голос со стороны входа. Все собравшиеся двадцать пять человек синхронно повернулись туда, а девушка, которой был адресован этот вопрос, мило улыбнулась и ответила: — Да. А вы что-то хотели? — Заскочи в аптеку, купи этих таблеток, — и с этими словами второй тренер сборной вручил ей маленький листочек, на котором было написано название препарата. — Будет сделано, — выпрямившись и приложив руку к голове, воскликнула она. — К пустой голове руку не прикладывают, — усмехнулся мужчина. — Ну, зачем вы так, Мирослав Юрьевич? — наигранно надула губки Юля. — Там, вообще-то, мозги есть. — Это сомнительно, — хохотнул Дзюба, за что получил убийственный взгляд девушки, который тут же заметался вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого. А Саша все молчал и не сводил с нее своего завороженного взгляда. Он уже успел забыть, какой она иногда бывает разной: веселой маленькой девочкой — с командой и тренерским составом, и серьезным пресс-атташе — во время работы и общения с журналистами. Две абсолютно разные стороны одной такой невероятно красивой золотой медали. — Отомри, Ромео, — раздался над ухом насмешливый голос Кузяева. — Налюбуешься еще. — Я? — в один момент пришел в себя Саша. — Я не… — Ну, да, — перебил его Ионов, поддержав друга. — Нам-то не рассказывай. Они были именно такими — понимающие все до мелочей, но старающиеся не лезть в чужие дела. Ведь вся команда видела тот поцелуй после фееричной победы над Испанией, вся команда, включая тренеров, видела, как поникли оба, когда Головин принял предложение «Монако», видели, как они бегали друг от друга, словно прокаженные, но и слова по этому поводу не сказали. Тренера просто молчали, парни иногда подкалывали, называя его «горе-Ромео» или «предатель Родины», но ни один человек из Сборной не пытался задать неудобных вопросов, не спрашивал, как развиваются отношения, почему они бояться смотреть друг на друга или созваниваются ли, вообще, находясь в разных странах. Никто не хотел играть роль свахи и пытаться свести этих двоих, что настойчиво не обращали внимания на собственные чувства. Все заняли удобные позиции наблюдателей, лишь изредка вставляя свои по-доброму насмешливые комментарии. — Мне пора, — кинув взгляд на наручные часы, произнесла Юля и повернулась к сидевшему на скамейке фотографу. — Леш, снимешь их? — Смотря, сколько будут стоить, — усмехнулся парень, оценивающим взглядом обводя команду футболистов. — Ты нас не потянешь, малыш, — протянул Артем, выставив вперед одну ногу и игриво загибая край тренировочных шорт. Девушка засмеялась и, махнув напоследок парням рукой, направилась к выходу. — Испании привет, — послышался ей вслед крик Камболова. — Сами скажите, — не оборачиваясь, ответила она. — Я ведь его не к себе домой привезу. И с этими словами она покинула тренировочное поле, оставляя команду в крепких руках профессионального тренерского состава.