Кричи, белокрылое создание

      7 мая. 23:31       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Сначала десятки, потом сотни. Месяц за месяцем, год за годом Кристоф исследовал дела преступников, задаваясь вопросом, когда у него сдадут нервы? Однако, чем больше проходило времени, тем крепче они становились – он привык слушать показания убийц, рассматривать фотографии истерзанных жертв, а досье уже напоминало художественную литературу. Расчленения, поджоги, изнасилования – в точности жанр ужасов, но и только. О реальности трагедии ему каждый раз напоминали сами заключенные, чьи права он защищал, а затем, вырвав из лап стражей порядка, отвозил в место куда более пугающее, нежели тюрьма.       Большинство из пациентов заслуживали пройти экспериментальную программу доктора Новака, Кристоф научился не испытывать сострадание по отношению к ним, однако попадались личности, которые не заслужили подобной участи: жить взаперти среди психов. Недавняя прибывшая – Елизавета Муке, родом из России, проживающая с 8 лет во Франции. Не повезло девочке насолить не просто какой-то «шишке», а «шишке» из рядов Murkoff. Юрист даже не стал удивляться подобному повороту событий, вполне предсказуемо, что Джереми Блэр предпочел намекнуть на ссылку в CygneBlanc вместо тюрьмы.       Но кто действительно заслуживал внимания, так это Уильям Хоуп, беглая встреча с которым не выходила у Кристофа из головы. Как он сопротивлялся, когда его заталкивали в стеклянную камеру и засовывали трубки едва ли не во все головные отверстия. Нет, ему вовсе не было его жаль, однако от подобного зрелища у мужчины до сих пор бегали мурашки.       Уильяма Хоупа поймали год назад, выйдя на него по горячим следам. В Нанси на протяжении двух лет исчезали женщины и девушки, ведущие разгульный образ жизни: проститутки, наркоманки, – однако среди них жандармерия опознала и несколько жертв из приличных семей. Одна параллель оказалась четко ясна – убийца охотился за теми, кто не напоминал милых и приличных домохозяек или же приверженец здорового образа жизни. Расчлененные тела находили со вспоротыми от лобка до грудины животами, внутренние органы были полностью изъяты; грудная клетка раскрыта по подобию кровавого орла.       Несмотря на жестокость, в наибольше степени Кристоф оказался заворожен финальным штрихом – нарисованными под жертвой: на земле, стене, бетоне – огромными крыльями. За эту особенность желтая пресса прозвала Уильяма Охотником за Ангелами. Он не отрицал своей вины в зале суда, однако обвинял в своих деяниях «организацию, которая что-то с ним сделала».       Пусть судья и присяжные сочли его рассказ – бредней безумца, он являлся правдивым. Ведь изначально Уильям сохранял здравый рассудок и согласился на эксперименты Murkoff за достойное вознаграждение. Его мать сильно болела, а денег на операцию не было. Экспериментальная программа доктора Вернике из США исказила разум парня, сведя его с ума.       Так что Кристоф не сомневался, что убийца избежал тюрьмы во многом благодаря связям Murkoff.       Естественно, дурень, ТЫ же был его адвокатом. А на кого мы работаем – правильно, на Белый Лебедь, то есть на Меркоф.       Время близилось к полуночи, а работы будто и не уменьшилось. Если он продолжит увлеченно изучать личные дела преступников, то будет страдать от бессонницы, так как сверхурочные ему никто не обещал.       Отключив компьютер и погасив настольную лампу, Кристоф сложил документы по папкам и покинул кабинет, предварительно проверив, что замок удержит за дверью юридические тайны. Домой ехать уже поздно, и вряд ли какой таксист согласится добираться сюда за установленный тариф. Кристоф невольно нахмурился от мысли, что придется ночевать в отведенной для него комнате – каждому из сотрудников приписывалась койка в корпусе для персонала.       Придется совершить путешествие под куполом из тяжелых туч в надежде, что дождь не обрушится ему на голову. Заболеть также не хотелось.       В административном здании царила угнетающая тишина, некоторые из ламп на лестничной площадке мигали, как в фильме ужасов. Глаза устали, закрывались на ходу; мужчина пару раз едва не споткнулся на лестнице, где у подножья заметил охранника, который поприветствовал его снисходительной улыбкой:       – Все работаете, мсье?       – Дружище, избавь от того фамильярства, – устало вздохнул Кристоф, на что мужчина в униформе тихо рассмеялся и предложил:       – Пойдем, угощу тебя бодрящим эликсиром.       – Кофе или коньяком из заначки?       – Смешивать никто не запрещал.       – А вот пить на рабочем месте, друг мой, это нарушение одной из политик компании.       Тем не менее Кристоф не стал отказываться и прошел следом за дружелюбным охранником, имя которого он постоянно путал, поэтому предпочитал обращаться к нему «дружище», когда из поля зрения пропадала именная нашивка. Поправив фуражку, Пьер Артуа приглашающим жестом подозвал юриста к посту охраны – небольшой будке, тянущейся вдоль правой стены холла. Темное помещение освещал ряд мониторов, и пока сотрудник порядка включал электронный чайник и насыпал растворимый напиток, Кристоф позволил себе осмотреться.       – Отсюда есть доступ ко всем камерам в больнице?       – Да, – безоговорочно признался Пьер. – В мои обязанности входит следить за административным зданием, поэтому на мониторах только трансляция со здешних камер. Но можно просмотреть и другие.       Но не те, которые установлены в подземной лаборатории. Если, конечно, они там установлены.       Хотя, по соображениям безопасности, без этого не обойтись, только доступ к таковым не распространялся. Да и кто, помимо научных сотрудников и еще нескольких персон, знал о подземной сети лабиринтов?       Чайник вскипел, и когда кипяток попал в чашку, по комнатке разлетелся насыщенный аромат кофе – растворимого дешевого порошка, который почему-то нравился Кристофу сильнее молотого зерна.       – Будем разбавлять? – С хитринкой полюбопытствовал Пьер.       Кристоф понял его намек, и пошутил бы в ответ, да только его внимание привлекла картинка, транслируемая с камеры заднего двора. В темноте под тусклым фонарем, свет которого едва доходил до решетки забора, он наблюдал белое размытое пятно, покачивающееся в темноте. У юриста пробежал холодок по шее – неужели призрак? Однако секундой позже показался четкий женский силуэт, – похоже, одна из медсестер. Она покачивалась, и в какой-то момент ее потянуло к забору: хватаясь за сетку, девушка повисла на ней, чтобы не упасть окончательно.       У Кристофа сработал инстинкт, он не мешкал и, оттолкнув стоящего на пути охранника – пролившего на пол кофе, – помчался к пожарному выходу. Он не заметил, как преодолел долгий коридор – холод ночи ударил в лицо, как только дверь распахнулась перед ним, выпуская в непроглядную тьму. Ветер завывал над лесом, нагоняя со стороны гор тучи – мелкая морось липла к лицу, моментально впитывалась в одежду.       Медсестру мужчина обнаружил сразу, она сжалась калачиком у забора. Вид у нее был растрепанный, волосы закрывали лицо, кожа белела молоком, сливаясь с белоснежной тканью халата. Тем не менее одежда оказалась чистой и целой.       – С вами все в порядке? – Присев рядом с девушкой, Кристоф легонько сжал ее плечи, пытаясь привлечь внимание. Ее светлые глаза смотрели куда-то сквозь него. – Мадмуазель.       Выглядела белокурая незнакомка так, словно она приходила в себя после погони от своры диких собак. Быть может, за ней действительно кто-то гнался – пациент, выбравшийся чудесным образом из огражденное территории, или же ночной хищник, испугавшийся приближением бури. Хотя, еще никогда в пределах больницы не появлялось хищных животных.       Оглянувшись, Кристоф надеялся увидеть Пьера, но он, скорее, был куда сильнее озабочен пролитым кофе и испачканными брюками. Отсутствие осознания, насколько опасно это место на самом деле, делало из персонала легкую мишень. И никакой должной защиты.       – Хорошо, давайте я помогу, – подхватив девушку под руку, юрист помог ей встать на ноги, не встретив никакого сопротивления.       Перед ним встал выбор – куда идти дальше. Административное здание находилось в паре метрах, и тем не менее большинство кабинетов закрывалось на замок, а от охранника никакой помощи не дождешься. В жилом блоке медсестре помогут как минимум ее сменщицы, поэтому, недолго думая, мужчина направился вглубь больничного комплекса.       Отсутствие хорошего освещения делало дорогу сложной, несмотря на проложенную через сад тропу. Шелест травы и завывания ветра нагнетали атмосферу, воображение разыгрывалось все сильнее, поэтому не удивительно, если медсестре что-то померещилось, и она бросилась наутек. После тяжелого рабочего дня Кристоф также мог стать жертвой игры звуков и тени.       Преодолев путь, показавшийся вечностью, юрист невероятно обрадовался свету и теплу, царящему в коридоре жилого блока. Запах древесины и корицы удивил Кристофа, успокоил нервы, напомнил об уюте дома, что ужасы, царящие за кирпичными стенами, не заберутся внутрь.       – Ладно, – вздохнул мужчина, стирая с лица пленку из мороси. Он усадил медсестру на стул, оглядываясь в поисках людей. – Я попробую отыскать дежурного или кого-то еще, чтобы помогли вам и…       – Не надо, – поспешно оборвала его девушка, – со мной уже все нормально.       – Правда? – Саркастично подметил Кристоф. – Я бы так не сказал.       – У меня просто закружилась голова от усталости, не нужно никого звать.       – Вы валились с ног, и это…       – Не нужно!.. – Жестко отрезала медсестра, подняв на него колючий взгляд. – Не нужно никого звать. Пожалуйста.       Что ж, это было ее дело, только что-то подсказывало Кристофу – это ему аукнется, поскольку в CygneBlanc пристально следили не только за состоянием пациентов, но и лечащего персонала. Быть может, девушка всего лишь переутомилась, а, возможно, и нет. Он мог развести руками и сделать вид, словно ничего не произошло, пойти на второй этаж и завалиться спать, как и планировал, пока Пьер не пригласил его выпить кофе. Однако медсестра, несмотря на колючую реакцию, выглядела подавленной и напуганной, и сердце мужчины дрогнуло от жалости.       – Хорошо, – согласился он, присев на соседний стул. – Я никому не расскажу об инциденте.       – Спасибо…       Голос блондинки звенел страхом, она словно в действительности убегала от монстра из ночных кошмаров. Ее трясло, Кристофу оказалось больно оставаться беспомощным в сложившейся ситуации, он только додумался достать из кармана пачку сигарет и предложить их девушке:       – Будете?       Медсестра посмотрела на него с недоумением, однако потянулась к сигарете. Мужчина ловким движением высек пламя из зажигалки, позволив блондинке закурить. Но от первой же затяжки она зашлась кашлем, эхо которого с громом ударилось о стены пустующего коридора.       – Полегче, полегче, – улыбнулся Кристоф. – Вы вообще курите?       – Нет… то есть, кхе, – разогнав ладонью дым, прочистила горло девушка, – бросила довольно давно.       – Правильный подход, – заключил юрист, не зная, что добавить. Его мучало любопытство, и тем не менее допытываться до собеседницы он считал излишним, хоть и не мог отделаться от волнения. – Подождите, я же вас знаю. Вы Илона, падчерица доктора Новака, так?       – Да, так. – Только сильнее нахмурилась Илона, с еще большим подозрением покосившись на собеседника. – Откуда вы знаете? Это не секрет, но мы стараемся не распространяться об этом.       – От меня вряд ли что-то укроется, – постарался в шуточном тоне отозваться Кристоф, – я же юрист Белого Лебедя.       – А-а… – с неким разочарованием протянула медсестра, делая затяжку. Она вновь закашлялась, однако не так сильно. Дым постепенно действовал успокаивающе, она расслабила плечи, морщинка между бровей пропала. – Кристоф, верно?       – Рад познакомиться с вами… хотя обстоятельства оказались неприятные. Что вас напугало? Вы будто бежали от самого дальнего блока.       – Здесь многое пугает, но я в порядке. Уже в порядке, – постаралась натянуто улыбнуться девушка, только измученной улыбкой ей не удалось обмануть собеседника.       – Вы не хотите говорить, потому что опасаетесь, что я сообщу доктору Новаку?       – Не нужно сообщать ему о каждом моем действии, – с недовольством шикнула блондинка, затушив сигарету о кафельный пол. Темное пятнышко сажи она растерла ботинком, а окурок спрятала в кармане.       – Я и не буду, если вы заверите меня, что ничего страшного не произошло. Объясните. Ведь не просто так вы вышли из ночи, словно призрак.       Над ними повисла угнетающая тишина, слышно было, как за окнами завывал ветер и шелестели ветви деревьев. Илона сидела, обхватив себя за плечи, смотря в пол печальным взглядом, отчего казалось, будто у нее вот-вот навернутся слезы. Она хранила секрет, которым не собиралась делиться, и Кристоф неловко себя чувствовал, словно пытался вытянуть из собеседницы правду клещами.       – Иногда мне кажется, что это место постепенно сводит меня с ума.       – Почему вы так думаете?       – Оглянитесь, – невесело улыбнулась Илона, – в окружении пациентов твоя нормальность заставляет тебя задуматься.       Кристоф невольно вспомнил, что стал свидетелем одной из процедур, и эта картина не выходила у него из головы. Как лицо Уильяма Хоупа обвивали трубки, исчезая в его глотке и ноздрях. Тяжело сохранять здравый смысл, пока реальность напоминает ад.       Оставлять разговор на мрачной ноте не хотелось, Кристоф вновь глянул на собеседницу, с облегчением отметив, что она постепенно приходила в себя. Но он не успел сказать ни слова, поскольку издалека – сквозь толщу стен и отдаленность леса – прорвался крик.       Вскочив с Илоной с деревянных стульев, они вытянулись по струнке и замерли, как если бы пытаясь впитать в себя звук, доносившийся с разных сторон. Кричал не один человек, и не два – десятки людей срывали голос, пока ветер разносил их голоса над больницей.       – Что за чертовщина? – В недоумении пробормотал Кристоф, подойдя к окну напротив, однако тьма стояла такая, что даже с фонариком вряд ли можно было бы хоть что-то рассмотреть. – Вам не… эй! Илона!       Девушка быстрой рысью побежала по коридору, и мужчина, тихо выругавшись, последовал за ней. Они добрались до лестничного пролета, по которому взбежали на второй этаж. Медсестра моментально прильнула к ближайшему окну – здесь они выходили во внутренний двор, за которым через проволочных забор находилось женское отделение. В блоке А1 – для содержания менее агрессивных пациентов – постепенно начал загораться свет в окнах, мелькали тени.       – Кричал кто-то из девушек?       – Не только…       С этим, увы, Кристоф не решился спорить, до сих пор сквозь тонкое стекло доносились смешанные крики.       – Идемте.       На секунду замешкавшись, мужчина не уследил, как Илона вновь побежала, и на этот раз к другому лестничному пролету, спускаясь на первый этаж. Кристоф догадывался, куда она хотела добраться, в нем также горело любопытство вместе с чувством тревоги. Хотелось и остаться в безопасности за стенами, и добраться до правды.       Медицинский персонал – медсестры, санитары, охранники – лениво выползали из комнат, едва не сбиваемые с ног юристом и его спутницей. Они тоже не понимали, что происходит.       – Куда мы бежим? – наконец отважился полюбопытствовать мужчина, когда они спустились на первый этаж и добрались до массивной металлической двери.       Он не успел остановить Илону – она ловким движением прислонила ключ-карту и магнит с лязгом отпустил засов, позволяя выбраться наружу. Прохлада воздуха и мелкая морось ударили в лицо, а вместе с ними на голову обрушились крики, от которых у Кристофа пробежались мурашки по спине. Они замерли с Илоной в ожидании, а затем медленно двинулись к забору, чтобы попытаться хоть что-то рассмотреть.       – Что там за чертовщина творится?       Вцепившись пальцами в решетку, Кристоф с неожиданностью отметил, что столь хрупкая конструкция вряд ли удержит толпу психов, если они вздумают прорваться к жилому корпусу персонала, а затем – на выход.       От звонкого писка пейджера у юриста чуть сердце не выпрыгнуло из груди, маленькое устройство напугало до чертиков. Илона также потянулась к устройству, лежащему в кармане, поэтому он поспешил последовать ее примеру.       – Код желтый, – озвучил неутешительный прогноз юрист, и на короткий миг мысли разбежались по углам, оставив его в растерянности. Они с Илоной секунду пребывали в тишине, а затем посмотрели друг на друга: в глазах обоих горел страх. – Вот черт…       Сорвавшись с места и едва не поскользнувшись на влажной траве, они добрались до двери, едва не влетев в нее на полном ходу. Достав пропуск из кармана трясущимися руками, Илона в спешке принялась прикладывать его к считывающему устройству, которое раз за разом отвечало красным загорающимся индикатором.       – Да они издеваются, – раздражено пробормотал мужчина и, подвинув блондинку, попробовал открыть дверь с помощью своей ключ-карты, но с тем же успехом получил отказ. Ввод универсального пароля также не дал им войти внутрь. – Ну отлично.        – Если система заблокировала все двери, то там точно случилось что-то нехорошее.       – Это не связано с тем, что вы убегали от кого-то? – Язвительно подметил Кристоф, поймав на себе недовольный взгляд собеседницы.       – Я ни от кого не убегала, – бросила она.       Выдержав неприязнь со стороны медсестры, Кристоф шумно выдохнул, придя к осознанию, что у них появилась куда более важная проблема, чем психическое состояние здоровья падчерицы Нестора Новака. Если призадуматься, то он оказался в ужасной ситуации – случись что с Илоной, ответственность ляжет на него, а оправдываться перед доктором ему не хотелось, и уж тем более оказаться в шкуре подопытного в качестве наказания. Хуже мог оказаться лишь красный код тревоги, когда охране разрешалось применять грубую силу для усмирения пациентов. Или же черный код…       – Так, у охранников есть универсальные карты, которые позволяют открывать двери даже при повышенном уровне безопасности, – рассуждал Кристоф. – Проблема только в том, что все здания оборудованы системой автоматического срабатывания.       – Попасть внутрь жилого корпуса нам не удастся, а персоналу – выйти, – согласилась Илона, осмотрев трехэтажную постройку в поисках лазеек. – Заборы огораживают каждый из секторов, чтобы пройти в следующий, нужно двинуться через здание. Однако… мы можем попасть туда.       Обернувшись к блоку А1, Илона не выглядела воодушевленной, и Кристоф понимал ее настрой. Замки на заборах не были подключены к основным системам – однажды пробовали, только в особо активные пациенты постоянно умудрялись обрывать провода, когда санитары отворачивались. Но идти прямо в эпицентр разворачивающейся бури?       Одна вещь неожиданно ужаснула юриста. Еще мгновение назад ветер разносил душераздирающие крики, а сейчас только колыхал макушки деревьев. Сердце пропустило пару ударов, когда из-за хребтов гор донесся раскат грома.       – Может, все же попробуем перелезть через решетку? Или позовем кого-то из персонала, чтобы они открыли дверь?       – По правилам безопасности нас не впустят внутрь, – произнесла девушка. – Не думаю, что кто-то из них захочет рисковать. Да и как они впустят, если за охранником тоже никак не сбегать? До административного здания еще нужно добраться.       С этим трудно поспорить. Лучшим выходом было бы стоять и не суетиться, ждать дальнейшие указания, однако надвигающаяся гроза не прельщала Кристофа, они продрогнут до костей за считанные минуты, когда пойдет дождь. В блоке А1 находились охранники, и они могли впустить их внутрь переждать грозу. Тем более пациентки там не агрессивные, относительно вменяемые.       Он на то сильно надеялся, хоть и понимал, что впереди их могли ожидать лишь неприятности.

***

      8 мая. 00:13       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Стефано Валентини – имя дьявола воплоти.       Час за часом Лиза варилась в своем страхе перед мыслью, что Стефано сможет до нее добраться. Вечно она так – льстилась на красоту, игнорируя возможность опасности. Она легко бежала за людьми, которые ее привлекали, и это стало для нее проклятьем, с которым девушка пыталась бороться день ото дня.       Он хочет сделать из меня творение… Как много «творений» он успел создать, прежде чем попасть сюда? Возможно, одна из жертв ранила его, лишив глаза, сумев сбежать. Может, это травма детства. Или же кто-то на него напал.       Перебирая догадки, Лиза была не в силах остановиться. Стефано навел ее на мысль о вдохновении, заставил вспомнить о былых временах, когда она получала невероятное удовольствие, рисуя пейзажи. А еще ей нравилось вылавливать образы чудных и порой отталкивающих фигур, которые она зарисовывала в блокнот и практически никому не показывала. Брат восхищался ее творчеством, даже тварями, которых он находил интригующими.       Впервые за несколько месяцев девушка впервые сделала рисунок, позаимствовав в комнате отдыха пастель и лист бумаги. Нарисовала бабочку, а затем дала руке свободу и по завершению обнаружила, что крылатую красавицу пожирал паук.       Сравнение со Стефано вспыхнуло самопроизвольно. Будет ли она беззащитным созданием, попавшим в лапы хищника? Или уже зацепилась за липкую паутину?       Несмотря на будоражащее чувство, которые пробудило желание творить, Лиза сумела обуздать любопытство и более не ходить в сторону досугового центра во время прогулок. Старалась держаться подальше.       Однажды я бросилась в объятия паука, и теперь оказалась здесь. Я стала жертвой влиятельного ублюдка, не хотелось бы испытать себя в шкуре жертвы маньяка.       А теперь спать. Забыть обо всем…       Душераздирающий крик моментально вырвал Лизу из объятий морфея. Сердце болезненно сжалось от неожиданного звука, а затем быстро застучало по ребрам. Дыхание перехватило, она не могла пошевелить и пальцем – страх обездвижил ее не хуже паралитика.       Соседки по комнате тоже проснулись, одна из них подскочила, словно пчелой ужаленная, и с визгом заползла под кровать. В коридоре горел тусклый свет, льющийся в палату сквозь небольшое окошко, в котором промелькнули тени – санитары мчались успокаивать пациентов.       Но это не похоже на простой приступ паники, кричало несколько женщин, да так истошно, отчего хотелось закрыть уши руками и зарыться с головой под одеяло. Однако, превозмогая испуг, Лиза поднялась с кровати. Голые ступни нащупали холодный кафель пола, поэтому пришлось надеть мягкие кеды. Брюнетка в нерешительности оглянулась на соседок, которые бросали то на дверь, то на нее дерганные взгляды. Похоже, честь разведать обстановку выпала непосредственно ей.       Поскольку туалеты и раковины находились в общем помещении, двери на ночь не закрывали – не в их «спокойном» блоке. Пару раз Лизе довелось прогуляться по холодным сырым коридорам под пристальным надзором медсестры.       Осторожно приоткрыв дверь, от скрипа которой взвизгнула пациентка, забившаяся под кровать, девушка впустила в палату нарастающий шум. Многие из пациенток также в нерешительности выглядывали из комнат, пока мимо проносились люди в белых халатах. Они забегали в три палаты в дальнем конце коридора, откуда не прекращал доноситься оглушительный вой. У Лизы от него сводило мышцы, с таким ожесточением мог кричать лишь тот, кто испытывал невероятную боль или ужас.       По коже пробежал холодок. Девушка с тоской обернулась назад, на еще теплую кровать, а затем вернула взгляд к коридору, после чего в его стенах воцарилась неожиданная тишина. Застыв и не решаясь сделать шаг, слушая звон в ушах и взволнованные голоса медсестер, брюнетка затаила дыхание. Проглотив вязкую слюну, она отошла от палаты, ступая на цыпочках, чтобы не привлекать внимание. Но едва она занесла ногу, как из дальней палаты вырвался грохот, а вслед за ним – женский крик.       Все отпрянули, как от волны жара, пахнувшей из костра, когда из комнаты вывалилась медсестра, хватаясь за шею, из которой хлестала ярко-красная кровь. Белый халат моментально покрылся пятнами, пока бедняжка пыталась подняться с пола. Ей не удалось ничего предпринять, выбежавшие пациентки схватили ее за ноги и затащили обратно, наполняя коридор дикими криками.       Испуганно вздохнув, Лиза прикрыла рот рукой, чтобы не закричать, а затем рванула обратно к палате. Нужно спрятаться от этого безумия, однако дверь захлопнулась у нее перед носом, вызвав неожиданный приступ паники.       – Эй! Откройте! Впустите меня, сейчас же!!!       Она колотила по металлу, однако пациентки отчаянно удерживали дверь, не позволяя любой угрозе проникнуть внутрь. Девушка в отчаянии тянула за ручку, вымещая на куске холодного железа не то злость, не то демонстрируя отчаяние, пока гогот за спиной не стал слишком громким. Пациентки выбегали из палат, с улюлюканьем, как дикарки, носясь за медперсоналом. Санитары в тщетной попытке пытались успокоить женщин, однако они набрасывались на парней, как голодный кошки, царапая кожу, выдирая волосы.       У Лизы не хватило слов, чтобы описать открывшуюся перед ней картину ужаса и беспредела. Пять минут назад пациентки спали под медикаментозным воздействием, а сейчас в них будто пробудился инстинкт хищниц.       Они – убийц, все они дикие животные.       Не все, конечно, однако, глядя на то, как они колотили полуживых медсестер, превращая лица в кровавое месиво, у нее не оставалось других слов и мыслей.       Хаос набирал обороты, и посреди сумбурного движения Лиза заметила, как из последней палаты, словно выплывая, появилась женщина, чье лицо полностью омыла кровь. По рукам, сжимающим клок длинных спутанных волос, скатывались багряные капли. Незнакомка медленно обернулась и устремила пронзительный взгляд карих очей прямо на нее. У Лизы перехватило дыхание от сосредоточенности, хищного азарта, с которым на нее смотрела пациентка.       Та самая, из сада, которая говорила с воображаемыми личностями!       Бежать! Бежать!       По неуловимому щелчку у Лизы сорвало внутренние ограничители, она бросилась бежать в противоположном направлении, углубившись в темень коридора. Ей в спину помчалась грязная ругань и призывы крушить это место.       Свернув за угол, она увидела открытую дверь на посту охраны, за которой лежала следующая секция первого этажа. К счастью или сожалению, однако ни одного охранника она не увидела – никто ей не сможет помочь, но и не остановит. Поэтому, терпя жжение в легких, брюнетка миновала препятствие и, оказавшись в кромешной темноте, не сразу замедлила ход. Врезавшись во что-то крупное, Лиза с грохотом упала на пол, больно ударившись коленом. Но неприятное ощущение словно не доходило до сознания, на адреналине брюнетка принялась ползти – главное, не останавливаться, – пока не укрылась за спинкой дивана.       Глаза постепенно привыкали к темноте, и секундой позже она догадалась, что забрела в комнату отдыха для пациентов. Здесь негде спрятаться или укрыться, огромное пространство с жесткими диванами, стульями, столами и шкафчиками, в которых наиболее опасные предметы – карандаши для рисования.       Топот ног приближался вместе с разъяренными криками, похоже, пациентки терялись по пути, заглядывая в палаты, запугивая других девушек и, что наиболее вероятно, нападая на них. От страха на глаза навернулись слезы, сердце бешено стучало по ребрам, голова кружилось, и хотелось сжаться калачиком.       Пусть это окажется страшным сном, пожалуйста…       Однако боль жгла колено, и у Лизы не оставалось иных вариантов, кроме как смириться с неизбежностью. Она оказалась в страшном месте, в клетке с хищниками, и чтобы выжить, необходимо собраться. Глубоко вдохнуть, сжать кулаки, заставить себя быть сильной.       Душераздирающий визг в мгновение ока разбил последние капли уверенности. Прильнув спиной к дивану, брюнетка, обездвиженная страхом, слушала истошные вопли, которые перебивал звуки борьбы, удары чем-то тяжелым о мягкое тело. Мозг отказывался работать, пытаясь затянуть сознание в глубины беспамятства, лишь бы не замечать царившего вокруг насилия. Лиза не могла пошевелить и пальцем, только слушать, как мир сходит с ума.       Прийти в себя девушку заставили забежавшие в комнату отдыха пациентки. Оцепенение как рукой сняло. Несмотря на страх, Лиза вновь чувствовала контроль над собой, ей хотелось верить, что она выживет, обязана выжить! Проглотив застрявший ком воздуха, она медленно подползла к краю дивана и выглянула из-за угла, чтобы разведать обстановку. Три женщины в серых пижамах шарили по шкафам, с грохотом вырывая полки и сбрасывая на пол вещи.       Постепенно дыхание приходило в норму, Лиза не без ужаса, но пыталась оценить ситуацию, где могла бы найти выход. Насколько ей подсказывала память, из комнаты отдыха вели три выхода – через один из них она попала сюда, в то время как остальные лежали друг напротив друга. Ближайший путь к отступлению находился в трех метрах – расстояние небольшое, но в сложившихся обстоятельствах оно казалось непреодолимым. Пусть на разум и отпустилось забвение, однако со спокойствием пришла и слабость. Ноги казались ватными, и тем не менее, не смея сдаваться, Лиза на полусогнутых двинулась к цели.       При каждом новом звуке она замирала: крики, льющиеся со стороны пункта охраны, не утихали. Лиза надеялась, что тьма скроет ее присутствие, движения, и ей удастся выбраться отсюда. Что вообще побудило женщин выйти из себя, превратиться в необузданных фурий?       Шаг за шагом девушка приближалась к дверям, за которыми лежал путь в столовую. Возможно, не лучшее решение – открывать дорогу для психически нестабильных женщин к ножам и вилкам, однако ей они также понадобятся. Проход запирали на огромную металлическую щеколду, прикоснувшись к которой, Лизы испытала не столько радость, сколько беспокойство. Если она потянет за нее, то станет эпицентром внимания из-за громкого скрежета.       Либо так, либо никак. Ну же, ты быстро бегаешь. Не даром же заняла восьмое место в соревнованиях по триатлону… Четыре года назад.       Только опасность набросилась на нее куда раньше – приближение врага брюнетка даже не услышала, только почувствовала, как ее грубо схватили за верх пижамы и оттолкнули назад. Воскликнув от неожиданности, девушка упала на спину, заметив перед собой незнакомую женщину с обритой головой. Она двинулась в наступление, не проронив ни слова.       Паника вновь завладела Лизой. Когда незнакомка подняла ее с земли, схватив за грудки, у девушки едва не случилась истерика, однако боль первого удара, обрушившегося на лицо, сбила спесь отчаяния. На кону стояло выживание.       Копошившиеся до этого в шкафах пациентки отвлеклись от дел, и с бодрым улюлюканьем подбадривали агрессора раздавить Лизу, как муравья. Девушка терпела удары, ощущая, как обжигающая боль разливалась по лицу и телу. Отбежав к стене, брюнетка постаралась собраться, отслеживать движения противницы и найти нечто, что могло бы послужить оружием. Пациентка загнала ее в угол и не давала дернуться хоть куда-то, убежать из ловушки. Она злорадно улыбалась, облизывая пересохшие губы, шепча:       – Убить их всех, убить их всех…       Кто бы мог подумать, что неудачное свидание обернется такими последствиями – погибнуть от рук сумасшедшей вдали от дома, взаперти в психиатрической больнице посреди глухого леса. От досады у Лизы вновь намокли глаза, она ощутила себя ребенком, брошенным на произвол судьбы, и не хотела оставаться одна. Но если она попробует ринуться вперед, пациентка разорвет ее в клочья.       В коридоре, ведущим к палатам, показались тени, а затем послышались и шаги, от звука которых у Лизы едва не остановилось сердце.       Я не хочу умирать… не хочу так умирать.       В комнату отдыха зашла очередная незнакомка, жаждущая крови – об этом свидетельствовал не то кусок арматуры, зажатый в руке, не то деревянная ножка стула, блестящая в крови. Становиться зрителем незваная гостья не собиралась, и, осмотревшись, подключилась к действу, только бросилась не на Лизу, а на стоящих поблизости пациенток.       Тяжелый удар арматуры моментально устранил одну из зрительниц, звук трескающейся черепной коробки заложил брюнетке уши, бросив в холодный пот. Но медлить и стоять, опьяненная страхом, она не собиралась. Воспользовавшись ситуацией, она оттолкнула бритоголовую обидчицу и бросилась к запертой двери. Пока позади царил хаос, она резким движением отперла засов и нырнула в темный коридор.       Звуки борьбы не утихали, а когда в спину ударил грохот выбитых с ноги створок, Лиза побежала еще быстрее. Пара долгих секунд, и она оказалась посреди просторной столовой, заставленной столами.       В нос тут же ударил запах горького жира и тушеной капусты, вызвав рвотные позывы, на которые девушка махнула рукой – меньшая из проблем. Подносы со столовыми приборами всегда убирали, поэтому Лиза бросилась на кухню, где, к несчастью, царила кромешная тьма. Задевая шкафчики и столы, она двигалась наощупь, пока следом за ней внутрь не вломилась преследовательница. Успев спрятаться за столом, стоящим посреди кухни, Лиза также не постеснялась прихватить сковороду – тяжелую, липкую от масла и гари. Но с чугуном в руках она ощущала себя намного спокойнее.       – Выходи, птичка… не прячься… Бесполезно.       Не на ту напала.       Постепенно к девушке возвращалась уверенность. Адреналин заполнил пустоту не только в теле, но и наполнил парами душу, заполнив пустое пятно. Выживание стало ключевой целью, и выбраться из этого ада для девушки теперь необходимость.       Шаг, второй.       Медленно наполнив легкие воздухом, слизав бусинки запекшейся на губах крови, Лиза крепче сжала сковороду и, поймав момент, выскочила из-за стола и с размаха ударила обидчицу. Звонкий треск, а вместе с ним и разъяренный вой свидетельствовали об успешной атаке, только задерживаться и ликовать девушка не решилась. Она бросилась к выходу, сметая по пути кастрюли и коробки, ничего не видя в темноте, кроме тонкого пятна света, бьющего из оконца в двери.       Покинув кухню, Лиза не успела вздохнуть с облегчением, едва не лишившись головы. С испуганным криком успев поднять сковородку, она защитилась от куска арматуры. По рукам пробежала неприятная вибрация, отчего пришлось крепче обхватить основание оружия. Обернувшись к новому противнику, брюнетка без труда узнала пациентку из сада с ожогами на лице; вид у нее был ничуть не лучше.       Лиза толком не успела испугаться, вылетевшая из кухни пациентка привлекла их внимание. В свете пары аварийных ламп мало что можно рассмотреть, однако сплющенный в чернеющий бугорок нос и рассеченная щека после встречи со сковородой не ускользнули от взгляда брюнетки. Ей стало дурно.       Но в отличие от нее, прибывшая девушка не сотряслась в приступе отвращения. Без раздумий она отступила от Лизы и замахнулась на пострадавшую, нанося удары до тех пор, пока голова обидчицы не превратилась в кашу из крови, мозгов и осколков черепа. Брызги оседали на светлом полу, гигантское тело не двигалось, пока незнакомка с усердием заканчивала дело. Ее тяжелое дыхание разносилось по кухне, и когда она обратила грузный взгляд карих глаз к Лизе, та без промедления выронила сковородку и подняла руки.       – Я не буду нападать, – отозвалась брюнетка, едва от страха не перейдя на родной язык.       Девушка долгое мгновение в задумчивости смотрела на нее, изучала, размышляла. Тряся куском арматуры, сплюнула на обезображенный труп и, убрав испачканные в крови волосы с лица, шумно выдохнула и спросила:       – Хочешь выжить?       Не найдя иного выхода, Лиза судорожно закивала.       – Тогда, птичка, ты мне поможешь.       – Помог… помогу в чем?       – Поможешь отыскать мою сестру.