Кричи, белокрылое создание

      8 мая. 00:27       Франция, лечебница «CygneBlanc».              – Заперто.       – Возможно, оно и к лучшему.       Доносящиеся из блока А1 крики и вопли ничуть не прельщали Кристофа, ему казалось, словно он стоял на пороге обители зла. Обветшалые стены, овитые плющом и мраком, сдерживали зло, обитающее внутри, и мужчина постепенно терял смысл их пребывания здесь. Зачем они пошли сюда?       Илона подошла ближе к двери и слегка надавила на нее, однако створки не поддались. Пропуск также не помог проникнуть внутрь, поэтому они вдвоем стояли под моросящим дождем и не решались даже постучать.       – Что-то мне подсказывает, что лучше туда не соваться, – обронил Кристоф, отойдя от входа, чтобы попробовать рассмотреть хоть что-то в подсвеченных внутренним освещением окнах.       – У охранников есть пропуска, и блок А1 – единственное место, куда мы можем попасть, – спустившись с каменного крыльца, Илона сильнее закуталась в халат и медленным шагом двинулась вдоль здания. – В жилом корпусе для персонала нет охраны, а…       – Что?       Несмотря на полумрак, разгоняемый единственным уличным фонарем, установленным при входе, от мужчины не ускользнул испуг, обездвиживший девушку. Замерев с полуоткрытым ртом, она устремила взгляд ко второму этажу, позабыв о холоде, заползающем под одежду.       – Что случилось?       От дождя земля стала мягкой, Кристоф старался ступать по местам, где трава росла реже всего и не собирала влагу. Однако испачканная обувь оказалась наименьшей из проблем, когда он увидел, что привлекло внимание девушки. У него также едва не отвисла челюсть не то от удивления, не то от испуга при виде человека, чью шею пробили осколки стекла, словно кто-то пытался выбросить беднягу из окна, но тело встретило преграду в виде решетки. Кровь стекала по фасаду черными струями, постепенно смываясь усиливающимся дождем.       – Какого черта там происходит?..       Медсестра оставила вопрос без ответа, отвернулась, пытаясь высмотреть в темноте возможный путь. Кристоф же с трудом отвел взгляд от тела убитой женщины, слушая, как из глубин здания доносились крики и звуки возни.       – Здесь что-то не так.       – Серьезно? – Без язвительности, но в то же время, не удержавшись от сарказма, уточнил мужчина, обратив внимание к блондинке. – Типичный день в психушке.       – Я не про это, – стараясь избегать смотреть на труп, Илона часто дышала и не могла найти место рукам; от волнения она не восприняла колкость собеседника. – Если это блок А, то что же творится в блоках В и С?       Об этом юрист не думал, и даже не хотел задумываться, однако понятия не имел, как в мгновении ока десятки пациентов, разделенные расстоянием и стенами, слетели с катушек. Только догадка о вышедшем из-под контроля эксперименте доктора Нестора надоедливо крутилась на периферии сознания.       Он в отчаянии оглянулся назад, пытаясь рассмотреть за макушками деревьев административное здание или хотя бы жилой корпус персонала. Но тщетно, до первого им не добраться при всем желании, если только не брать штурмом каменную стену забора с колючей проволокой. Стоило бы вернуться и подождать близ жилого корпуса, однако грохот, раздавшийся поблизости, отмел у Кристофа желание возвращаться.       Стук повторился, и еще раз – устав блуждать по коридорам, пациентки рвались наружу, ударяясь о дверь, словно обезумевший скот.       – Они выберутся?       – Я бы не стала проверять наверняка, – подметила Илона.       Двери с магнитными вставками специально установили на подобный случай, но женщины бились о них с таким ожесточением, отчего Кристоф решил, что лучше не испытывать судьбу и отойти подальше.       – Самый оптимальный вариант, это пройти вдоль забора по решетчатой кишке и выбраться к лабораториям.       Указав по направлению двери, откуда они зашли на территорию блока «А1», Илона ожидала реакции мужчины, и тот не знал, с чего начать, поскольку «кишка», о которой упомянула девушка, тянулась вдоль всего комплекса, то есть затрагивала блоки «B1» и «C1».       – Ты предлагаешь идти в лаборатории мимо наиболее опасных зон, чтобы… что?       – Во-первых, территории огорожены решеткой, а пациенты заперты в блоках. Во-вторых, в лабораториях полно охраны, и, в-третьих, там есть выход.       – Выход есть и в двухстах метрах позади.       – За каменной стеной, а проход в жилые корпуса закрыт.       – Мне не нравится этот план, – признался Кристоф. – Мне вообще ничего не нравится в этой ситуации.       – Другие идеи?       Под стук ломящихся в дверь пациенток мужчина соображал с трудом, каждый удар отражался болью в сердце, нарастающим страхом, и надеяться на чудесное спасение не стоило.       – Во-первых, – вздохнул юрист, сняв кожаную куртку и накинув ее поверх плеч медсестры; девушка в растерянности одарила его смущенным взглядом. – Ты заболеешь, если будешь бегать под дождем в тонком халате. Надеюсь, ситуация позволяет перейти на «ты», если…       – Нет, я не против… и… я… да, спасибо, – улыбнулась Илона, пусть и нерешительно, но надев куртку, которая сидела на ней огромным мешком.       – Держись рядом и не геройствуй, – настоятельно рекомендовал Кристоф, – а то я и так боюсь, а на твоем фоне буду выглядеть еще хуже.       Он пытался приободрить ее, да и себя вдобавок, поскольку от мысли окунуться в самую глубь безумия у него сдавали нервы. Истерзанные поломанной психикой и терапией доктора Новака пациенты, получив шанс, будут уничтожать и вымещать гнев на любом, кто попадется им под руку. Если женщины, считавшиеся спокойными и не подверженными сильному психозу, принялись выбрасывать людей из окон, то какой ад творился в блоках с повышенной опасностью?       Это уже не говоря о мужском отделении… Лаборатории, эксперименты, черт! Зачем мы вообще туда идем, неужели?.. Стоп, погоди-ка.       На языке крутился острый вопрос, но глядя на безобидное лицо медсестры, видя ее чистый взгляд, он предпочел промолчать. Возможно, медперсонал и имел понятие о лабораторном комплексе, но откуда им знать о выходе, ведущем за пределы больницы? На планах ничего подобного Кристоф никогда не обнаруживал, отчего у него закралась тревожная мысль.       Ее поведение, испуганный вид, после чего начался этот кошмар. А теперь еще и выход у лабораторий… Она явно чего-то не договаривает. Падчерица доктора Новака, разве стоит удивляться?       Нет, прекрати. Не она здесь твой враг, в конце концов.       Ведь он прекрасно понимал, с какими людьми будет работать. Подписав контракт с Murkoff, Кристоф автоматически продал душу дьяволу, обязуясь не только защищать грязные секреты и манипуляции компании, но и похоронить совесть. Которая, к сожалению, время от времени вырывалась на волю.       Они побрели к забору, но не успели сделать и пары шагов, как застыли от пролетевшего над окрестностями затухающего гудения, за которым послышались тяжелые щелчки. Кристоф не знал наверняка, однако мог поклясться, что обзавелся парочкой седых волос. Звук размагнитившихся затворов моментально поглотил грохот распахнувшейся двери; на крыльцо, толкаясь и вопя, вывалился с десяток пациенток.       – Кто отключил электричество? – Срывающимся голосом прошептала Илона, в ужасе пятясь от женщин, которые пытались подняться на ноги или хотя бы избежать давки.       У юриста на языке вертелся тот же вопрос, только с изобилием ругательств. Ему хотелось закричать не только от ужаса, но и от досады, что добраться до лабораторий кратчайшим путем не удастся.       – Быстрее, уходим!       Схватив медсестру за руку, он потянул ее в обратном направлении, вглубь территории, помня, что сетчатый коридор окружал каждый из блоков. Илона поспешила за ним, однако бежала не так быстро, поэтому постоянно запиналась, вызывая у мужчины раздражение. Он злился из-за страха, его охватывала паника, однако ему необходимо сохранять трезвый ум, чтобы в случае необходимости защитить их с медсестрой от опасности.       Спрятавшись за противоположной входу стеной здания, шумно раздувая ноздри от тяжелого дыхания, Кристоф молился, чтобы ночь скрыла их присутствие. Он выглянул из-за угла, наблюдая, как по всей территории разбегаются женщины, крича от восторга и возбуждения. Свобода вскружила им головы; омытые кровью столь желанных жертв, они уже не остановятся, а продолжат рыскать в поисках следующей добычи.       – Вон! – Шепнула Илона, указав на бетонную коробку, выглядывающую из-за деревьев. – Техническое здание.       Двухэтажная постройка находилась в паре десятков метрах за проволочным коридором, а до желанного прохода добежать можно за секунд десять.       – Там тоже кодовый замок?       – Да, – кивнула девушка. – Код везде универсальный.       – Тогда бежим.       На этот раз медсестру не пришлось подгонять, она помчалась по скользкой от мороси траве с прыткостью лани. Секунды тянулись невероятно долго, летящие в спину оклики и проклятья будоражили душу, сжимали сердце не слабее стальных тисков. Илоне удалось с первой попытки ввести правильный код, и когда раздался щелчок, у Кристофа от радости вырвался шумный вздох. Резким движением открыв ворота, он, подталкивая медсестру вперед, зашел на безопасную территорию и с силой захлопнул их. Замок сработал моментально, и почуявшие свежую кровь пациентки бросались на сетку, как бешеные собаки, едва не лая от злости. К счастью, они не могли до них дотянуться, однако раскачивающаяся конструкция не вселяла надежды.       – Пойдем.       Кристоф не решился спорить, но, прежде чем двинуться за девушкой, он услышал писк своего пейджера, закрепленного на поясе. Ему хотелось верить, что пришла инструкция к действиям или обнадеживающее сообщение о скорой помощи, но реальность преподнесла сюрприз, не располагающий к веселью.       Красный уровень тревоги, леди и джентльмены. Мы попали в ад.

***

      8мая. 00:25       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Крики не стихали, отчего у Лизы складывалось впечатление, словно на волю вырвались десятки голодных хищников в поисках добычи. Страшно было представить, что ожидало ее впереди, не прошло и часа с момента пробуждения, а у нее уже боль растекалась жидким металлом по телу. На щеке наверняка появится синяк, заплывет уродливым пятном под глаз, исчезновение которого придется терпеливо дожидаться.       – Где же ты, ответь мне. Я тебя не слышу, где же ты, где?..       Не от всех волков я сбежала… не от всех.       Пациентка, спасшая ее несколько минут назад, теперь стала для нее единственной защитой, причем неизвестно, надолго ли. Покинув кухню обратным ходом, они преодолели дай бог несколько метров, а затем незнакомка будто выпала из реальности. Остановилась, бормоча и шикая на себе под нос фразы на каком-то славянском языке, а затем с отсутствующим видом принялась прощупывать стены, словно бы на наличие трещин.       Лизе невыносимо хотелось покинуть это место, уйти от ненормальных пациенток, продолжающих рыскать по зданию. К счастью или нет, но отключившееся электричество позволило женщинам открыть размагнитившуюся входную дверь и выбежать наружу. Но стоило ли радоваться? Энергия с аварийных генераторов предоставляла лишь треть от обыденного освещения. Непонятно, кто прятался в тени.       Возможно, мне стоило бы спрятаться.       Действие адреналина медленно угасало, места ушибов расцветали тупой болью по телу, однако Лиза не могла о них думать, ощущая подступающую истерику. Обхватив себя за плечи, вцепившись пальцами в рукава пижамы, она тщетно пыталась унять дрожь. Стуча зубами от страха, смаргивая соленые слезы и с придыханием оборачиваясь на любой громкий звук, она никак не могла успокоиться.       – Нет-нет, нее-ет… – Замычала пациентка, запутавшись пальцами в густых волосах и зажмурив глаза. Опустив лоб на скованную прохладой стену, она покачала головой, а затем стукнула ею о поверхность. – Заткнись… тебя там не должно быть, верни ее, верни ее, верни… ее! Верни, верни…       Девушка начинала все сильнее биться лбом о камень, пытаясь унять голоса в голове, вынудив Лизу отвлечься от истерики. Ее невольно уколол испуг, что спасительница убьет себя, а смертей здесь и так произошло чересчур много за последние минуты.       – Эй-эй! – Бросившись к пациентке, Лиза попыталась оттянуть ее от стены и образумить, однако, едва прикоснувшись, спровоцировала резко обернуться и ударить наотмашь.       Пощечина пришлась на больную щеку. Взвыв от боли и неожиданности, брюнетка упала на пол, схватившись за ушибленное место. В глаза вновь ударили слезы, которые она уже не хотела смахивать, а только бежать как можно дальше отсюда, поэтому с неожиданной для себя прытью, Лиза вскочила на ноги и бросилась назад в темное помещение кухни.       Они все конченые! К черту, я хочу домой! Домой!       Со срывающимся дыханием она из последних сил сдерживала рвущийся крик, вой отчаяния и ужаса, лишь бы не навлечь на себя беду. Спотыкаясь о стулья, разлетающиеся с оглушительным скрежетом, она забралась под стол и, уткнувшись лбом в прохладный поручень, заплакала. Мозг разрывало, слезы лились ручьем, реальность исчезла, оставив вокруг нее лишь воздух, наполненный запахом горелого жира и кислой крови.       В мыслях не осталось ни слова, только немой крик о помощи.       Господи… если все вырвались из клеток, то и Стефано… этот безумец… Господи!       А всего этого можно было бы избежать, не будь она столь опрометчива. Неужели ей не терпелось покрасоваться перед парнями, напустить на себя вид уставшей таинственной незнакомки с бокалом мартини? Жажда внимания, быть замеченной на фоне серых будней и в коридорах офисного центра привели ее в бар ради знакомства. Но разве это так плохо? Разве не большинство людей поступает также, устав от рутинных дел и одиночества? Познакомиться с мужчиной, провести с ним ночь, расслабиться, чтобы хоть немного развеяться и добавить в жизнь разнообразия?       Добавила разнообразия, блин… Гордись, Лиза, ни у кого такого еще не случалось. Повезет, если умрешь быстро, а не в объятиях паука.       Просто пересеклась не с тем человеком. Было бы смешно, не будь так плачевно.       Самым абсурдным в ситуации могло оказаться то, что она скучала по своему псу. Единственному существу, кто искренне и безоговорочно радовался ее присутствию.       Истосковался, наверное, бедняга…       Трудно сказать, сколько прошло времени, и тем не менее со слезами отступила волна паники, и сердце не билось в бешеном темпе по ребрам. Глубоко вздохнув, Лиза прикрыла глаза, пытаясь насладиться одним из немногих моментов спокойствия, которые у нее будут этой ночью.       – Это место не для таких, как ты, птичка.       Неожиданно раздавшийся над головой голос вынудил Лизу подпрыгнуть от испуга. Погрузившись в истерику, она и не заметила, как пациентка проследовала за ней и уселась сверху на стол, словно орлица, оберегающая своего детеныша.       Или добычу…       – Почему же ты тогда здесь оказалась?       Признаваться в проявленном легкомыслии брюнетке не хотелось, от одной мысли о допущенной ошибке хотелось сплюнуть или выругаться.       – Не важно, как я здесь оказалась. Я хочу выбраться отсюда.       – И не ты одна, – подметила пациентка, в подтверждение чему из коридора донесся чей-то возбужденный крик. – Если хочешь выбраться, не убегай больше от меня. Мы выберемся. Все мы.       Спрыгнув со стола и звякнув зажатой в руке арматурой, собеседница неспешно двинулась к выходу. Лиза на секунду задержалась, разрываясь между относительной безопасностью своего укрытия и возможностью убраться отсюда. Сейчас спутница вела себя спокойно и меланхолично, двигалась раскачивающейся походкой, словно мгновение назад в ее голове звучали не срывающиеся голоса, а мелодичное пение.       Птичка не хочет стать чьим-то обедом. Она хочет расправить крылья и улететь, только нужен тот, кто сломает прутья этой чертовой клетки.       Выбрав меньшее из зол, Лиза не без сожаления выбралась из-под стола и растерла влажное от слез лицо, позабыв о раненой щеке – щипалась знатно. Она догнала пациентку, когда та двигалась по коридору.       В тени по углам прятались женщины, свернувшиеся калачиком, дрожа и хныча, напоминая сгустки отчаяния, готовые взорваться в любую секунду. Сумасшедшие промчались здесь волной, сметая все на своем пути: стулья, столы, вытаскивая кровати и разрывая подушки. Особо не по себе становилось, проходя мимо трупов, чьи тела были истерзаны осколками стекол, деревяшками и, похоже, зубами. Кровь блестела влажными разводами на полу, которые Лиза старалась обходить. В основном пострадал персонал больницы, не ожидавший свирепого нападения, однако хаос унес жизни и нескольких пациенток.       Ступая на цыпочках, как по минному полю, Лиза боязливо осматривалась, готовясь, что в любой момент из-за угла выскочит невменяемая личность. Порой перед самым носом из коридора в коридор проносились женщины, убегая от невидимых призраков. Сопровождающая ее незнакомка моментально выставляла руку в сторону, запрещая двигаться дальше. Так они и передвигались, хрустя осколками стекла под ногами, пока не оказались перед распахнутыми дверьми главного входа.       Свежий воздух, наполненный запахами леса и влаги, отрезвил Лизу, сбил немного спесь отчаяния и ужаса. На какой-то миг она вновь почувствовала себя живой и свободной, уверенным шагом двинувшись на свободу.       На улице ее встретил прохладный дождь, мелкие капли ложились на лицо тонкой пленкой, – пожалуй, самое прекрасное чувство, которое она испытывала в жизни. Напряжение отошло, к ней возвращалось умение соображать, мыслить. Открыв глаза, она дала возможность им привыкнуть к темноте, чтобы оценить обстановку. Пациентки носились по двору, забегая в кусты и пристройки; основная масса столпилась у дальней стены забора. Лиза смогла это заметить, когда спустилась с крыльца и ступила на вытоптанную тропу. Похоже, женщины погнались за членом медперсонала.       Вернув контроль над собой, девушка попыталась отыскать дорогу, которая вывела бы их с территории блока «A1».       – Куда дальше?       Однако пациентка не отреагировала на заданный вопрос, а с растерянным видом всматривалась в темноту, прислушивалась к шорохам. Она опять летала где-то в облаках, пребывала в своей реальности, неподвластной ни для кого другого. Лиза осознавала, что не приходилось рассчитывать на что-то другое, имея дело с психически ненормальным человеком. Но пока пациентки не отошли от впечатления первой свободы, лучше поторопиться.       – Эй, послушай, – попыталась она обратиться как можно мягче к спасительнице, нерешительно коснувшись ее плеча. – Я… как мне тебя называть? У тебя же есть имя, верно?       Пациентка, обретя себя, качнула головой и неспешно обернулась к собеседнице. От подобного жеста у Лизы пробежали мурашки по спине, взгляд карих глаз завораживал своей пустотой, а секундой позже обветренные губы растянулись в заботливой улыбке.       – Ну что за глупые вопросы…       Прикосновение холодной ладони на лице испугало Лизу, она не на шутку разволновалась, едва удержавшись, чтобы не дернуться прочь. Но помня, какой переменчивой была ее компаньонка, преодолела порыв. Стиснув зубы и до боли сжав кулаки, она наблюдала, как во взгляде пациентки горел теплый огонек заботы.       – Я не… понимаю, – запинающимся голосом прошептала Лиза.       – И не нужно. Ты Воробей, а я – Канарейка. Как в старые добрые времена… все просто.       Пациентка улыбнулась напоследок, а затем двинулась по тропе, ведущей к коридору из проволочного забора, оставив Лизу пребывать в полнейшем недоумении.       Я – Воробей? Она – Канарейка? Лаконично, учитывая, что дикие звери вырвались на свободу. Теперь для нас главное – не попасть в капкан.       

***

      8 мая. 00:38       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Что не говори, ночь действительно выдалась незабываемая. Крики разносились по всей округе, словно CygneBlanc пробудился от долго сна, родился в боли и мучении. Со временем Илона привыкла к неожиданным окликам, прорывающимся сквозь чащу леса, доносящимся из зданий.       – По протоколу безопасности мы должны собраться в ближайшем административном здании и ждать эвакуации, – произнесла девушка, не переставая крутить в руках пейджер. – Самое ближайшее – досуговый центр.       – Что-то мне подсказывает, ничего хорошего мы там не найдем.       Девушка не решилась возразить, однако искренне надеялась, что угроза не прорвется за периметр блоков содержания. В досуговом центре располагался второй крупный пост охраны, хотя бы из-за этого стоило наметить туда дорогу. Там соберутся все.       Полетят как мотыльки на свет пламени.       В блоке «А1» в основном содержались неагрессивные пациенты, причем, некоторые из них не были преступниками, но по определенным причинам проявляли агрессию. Например, новенькая Лиза, или еще несколько парней, которых сослали сюда встревоженные родители.       Встревоженные, что их дети подвешивали живых щенков в ванной и вспарывали им глотки… Ох. Анджей, дай мне силы пережить это.       Иногда Илоне казалось, что черный призрак, являющийся ей время от времени – дух жениха, отчего хотелось впасть в истерику или закричать. Воображение играло с ней, но здравый смысл позволял держаться за нить реальности. Паранормальных сущностей не существовало…       – Так, – остановившись перед стеной, в которую упирался проволочный коридор, Кристоф с мрачным видом обернулся к спутнице и спросил: – Как думаешь, куда нас приведет дверь?       Илона секунду размышляла, представив карту лечебницы, и куда их могла завести дорога. Смахнув со лба капли дождя и пота, – несмотря на холод, ее то и дело бросало в жар от волнения, – она ответила:       – Что ж, эм… по сути мы обошли блок «А1», и по ту сторону стены находится досуговый центр.       – Звучит неуверенно.       – Просто мы с тем же успехом могли прийти к зданию терапии.       – Да, радостных новостей мало.       Но выбора у них не оставалось, в любом случае в пункт сбора можно пройти и через терапию. Правда, идея Илоне не нравилась категорично, поскольку в терапии находились пациенты, страдающие особо острыми отклонениями от психики. Почти каждый четвертый из них подвергался действию резонансной машины, а у медсестры не оставалось сомнений, что причина массового помешательства заключалась в ее воздействии.       Пейджер запищал так неожиданно, отчего девушка едва не выронила его из скользких рук. Кристоф моментально отреагировал на звонок, потянувшись к себе в карман, однако его устройство молчало.       – Что там? – Полюбопытствовал он.       В свете фонаря над проходом, из которого лились последние капли света, Илона попыталась прочитать сообщение, стирая с экрана капли дождя.       – Сообщение от доктора Новака…       Не следуй за персоналом. Спускайся вниз, нужна твоя помощь. Прости. Код от дверей: 9735.       Илоне стоило немало усилий, чтобы подавить дрожь, однако ее можно списать на ночной холод, но не испуганный взгляд.       – Что такое? – Кристоф не оставил без внимания ее переменчивость, и голос его прозвучал не столько обеспокоенно, сколько с подозрением.       Означало ли, что персонал лечебницы не будет эвакуирован, а заперт в ловушке, как скот, оставленный на растерзание диким волкам? Нет, вряд ли, жертвовать столь ценным ресурсом, как квалифицированные сотрудники, умеющие держать рот на замке, не в привычках Нестора.       – Прорыв в блоке «C2»… Пациенты, похоже, заполонили территорию лаборатории и церкви.       Пусть Илоне и не нравилось скрывать правду, она успокаивала себя тем, что, скорее всего, не врала. Если женщинам из «А1» удалось выбраться на свободу, то о самых опасных мужчинах и говорить не приходится.       – Это значит, что персонал, который там…       – Верно.       Над ними нависла угнетающая пауза.       – Ладно, – стряхнув спесь уныния, мужчина ввел выученную комбинацию на цифровом табло, однако ничего не произошло, что ввело его в недоумение. Он повторил попытку с тем же успехом. – Какого черта?       Интуитивно потянувшись к ручке, юрист хотел с силой дернуть ее на себя, однако хватило легкого движения, чтобы конструкция отворилась, открывая путь на территорию досугового центра.       – То есть… эти двери тоже подключены к общей сети?       Вид у Кристофа сделался такой, словно он вот-вот махнет на хаос рукой и с громкой фразой «да катитесь вы к черту» отправится восвояси. Он секунду постоял в задумчивости, наверняка, прокручивая ругательства, а затем глубоко вздохнул и обратился к девушке:       – Ладно, держись рядом. Там наверняка толкучка и паника.       – Постараюсь не отставать.       У Илоны складывалось чувство, что она добровольно ступала в западню, из которой не будет дороги обратно. Миновав массивную железную дверь, на мгновение скрывшись в тени каменной арки, она услышала рвущиеся крики о помощи и неразборчивые слова. Миновав с мужчиной переход через сад, они остановились в тени у кустов, наблюдая за тонущем в желтом свете коридором главного холла.       Открытый проход так и манил заплутавших людей, однако ни Кристоф, ни Илона не рисковали приблизиться к нему хотя бы на шаг из-за криков, прорывающихся гулким эхом.       Как мотыльки слетевшиеся на свет пламени.       Пейджер в руке стал неожиданно холодным и тяжелым, словно камень, тянущий к морскому дну, с которого нет возврата.       9735… 9735…       Единственный выход, похоже, лежал теперь через административное здание, но где гарантии, что туда уже не пробрались пациенты? Несмотря на отключение энергии, главные двери и ворота к этому моменту уже забаррикадировали согласно технике безопасности. Преступникам не сбежать. Но они и здесь найдут, чем заняться.       Грохот раздавшегося выстрела вернул Илоне чувство реальности, от неожиданности она подпрыгнула и в растерянности воскликнула. Кристоф заградил ее рукой, вынудив попятиться назад. Из коридора с воплями выбежало несколько человек в белых халатах и пижамах, бросившись без оглядки во тьму прилежащих территорий. Удивительно, что медперсонал спасался бегством вместе с пациентами. Прогремело еще несколько выстрелов, после которых они с Кристофом без пререканий спрятались за кустами, сквозь которые наблюдали, как на крыльцо выбежало два охранника. Мужчины стреляли в кого-то, оставшегося позади, но все длилось считанные секунды. Невидимый противник убрал их с дороги двумя точными попаданиями.       Наблюдая за происходящим в состоянии нарастающего шока, девушка, тем не менее, не могла произнести и слова, чтобы закричать или захныкать. А когда на фоне светлого пространства показался силуэт нападавшего, у нее и вовсе отвисла челюсть от удивления.       – Это еще как понимать, черт подери?       Вопрос Кристофа оказался не в меру актуальным, поскольку убийца носил серую форму и обмундирование охранника, держа пистолет с уверенностью бывалого военного. У медсестры волосы встали дыбом на затылке, когда свет пролился на голову мужчины. Хмурый взгляд, угловатые черты лица с заостренным подбородком и квадратной челюстью. Заросший щетиной и кучерявыми непослушными волосами цвета угля.        – Я его знаю…       – Что? – Неподдельно удивился Кристоф.       Дождавшись, когда агрессор спустится с крыльца и скроется в тени, Илона схватилась за голову и в растерянности с заиканием попыталась сформулировать предложение:       – Я не… он… это…       – Кто он, Илона?       – Криштиан. Его зовут Криштиан… фамилии не помню, но он наш.       – Наш? В каком смысле – наш?       – Я не понмю, понятно? Я его видела среди сотрудников… он один из телохранителей. Кого-то из Штатов.       – Ага, – не менее озадаченно буркнул юрист, пытаясь вспомнить среди встречающихся имен на листах бумаг и документов услышанное имя. В жизни он также не сталкивался с этим Криштианом. – А… у кого он телохранитель?       – Не знаю…       Все перевернулось с ног на голову, блондинка хотела упасть и свернуться калачиком, к ней опять подкрадывалась паника, и на этот раз Илона не была уверена, что сможет выдержать давление. Она понятия не имела, у кого в подчинении находился Криштиан, однако знала его лично, поскольку он часто работал с Анджеем. Своим появлением мужчина непроизвольно вызвал воспоминания о лежащем в больнице женихе, отчего у девушки перехватило дыхание. Она не могла умереть здесь и оставить его одного, не имела права…       – Эй-эй, все в порядке, успокойся.       Кристоф встряхнул ее за плечи, обернув к себе лицом; он говорил мягко, несмотря на срывающийся от страха голос. Ему также было жутко, но он не позволял угнетающему чувству овладеть собой, а, значит, и ей не следует поддаваться.       – Ладно, ладно, – выдохнула медсестра, собираясь с духом. – Нам нужно проникнуть внутрь и отыскать охрану.       – Ты серьезно?! Это ж…       Не успев заикнуться о безумности идеи, юрист замолчал и замер в напряжении, услышав шорох со стороны кустов. Сцепившись с Кристофом тревожным взглядом, Илона уже поняла, что вопрос о безопасности можно отбросить и не заикаться – здесь негде скрыться и перевести дух, что подтвердилось моментом позже.       Выскочивший подобно лесной кошке пациент с визгом набросился на девушку, лепеча под нос невнятные бормотания:       – Нашел… нашел! Он будет доволен, доволен!       – Свали от нее! – Прокричал Кристоф, стащив с медсестры неадекватного мужчину и отшвырнув обратно в кусты. – Давай, поднимайся!       Схватив блондинку за руку, он рывком поднял ее на ноги, не дав возможности опомниться. Ноги заплетались, голова кружилась, однако Илона не задавала вопросов, а позволила повести себя ко входу в досуговый центр. На тела охранников она старалась не смотреть, бегство от опасности происходило в смешанных чувствах.       Отовсюду доносились крики, топот ног и звуки выстрелов. В помещении витал запах сырых досок и мокрой шерсти, отвратительное сочетание, от которого к горлу подступила тошнота.       – Черт возьми, – остановившись посреди развилки, Кристоф отпустил руку девушки и осмотрелся по сторонам, пытаясь сообразить, куда теперь идти. – Отовсюду крики. Куда идти, черт возьми?       9735… 9735… Дверь, в досуговом центре есть дверь.       Ни одного трупа – уже хорошо. Но что-то подсказывало блондинке – дальше будет только хуже. От неожиданного марш-броска у нее закружилась голова, перед глазами плясали яркие пятна, невероятно яркие на фоне чернеющего впереди коридора, который на короткие мгновения освещала мигающая лампа. Прислонившись к стене, чтобы сохранить равновесие, девушка всматривалась в полумрак: кушетки, стулья, клетчатое кафельное покрытие.       Тьма сгущалась, словно кто-то перемещал рукоять рубильника, наполняя коридор чернотой. И тогда из-за угла будто выплыла фигура, охваченная дымкой.       Личное безумие слегка успокоило Илону, но лишь на секунду, поскольку привычный образ призрачного наблюдателя начал дергано меняться. Сосредоточенно вглядываясь, медсестра никак не могла понять, кто к ней приближался, воображение ломало силуэт на части, скручивая, выворачивая.       И когда лампа вновь моргнула, девушка замерла, в ужасе наблюдая создание, которое до этого никогда не видела: вместо головы человек носил на плечах олений череп, из которого, словно ветви сухого кустарника, росли рога. Существо медленно подняло руку и указала заостренным ногтем на девушку.       – Нашел…       – Илона!       Звук своего имени вырвал девушку из иллюзий за секунду до того, как на нее набросился пациент. Ей не удалось защититься, незнакомец, весивший в два раза больше, сомкнул руки у нее на шее, повалив на пол.       – Нашел, нашел!       Живое кольцо сдавливало шею, отчего Илона больше переживала, что ей сломают подъязычную кость или разорвут мышцы, а не задушат. В глазах начало темнеть, от нехватки воздуха сжимались легкие, из горла вырывался сдавленных хрип.       – Отвали от нее, мерзкая тварь!       Кристофу с трудом удалось оттянуть пациента от медсестры, которая, почувствовав свободу, шумно вдохнула воздух и зашлась кашлем. Шея болела, сердце бешено стучало по ребрам, разгоняя не только адреналин, но и панику. Нападавший так просто не отступал, и у юриста вряд ли имелся шанс одержать победу.       – Беги! – Оттолкнув агрессора к стене, Кристоф наградил его ударом по лицу, надеясь дезориентировать. Но тот лишь покачнулся, не понимая, что за насекомое отважилось его ужалить. – Беги, я говорю!       Не видя другого выбора, Илона поднялась на дрожащих ногах и метнулась в первый попавшийся коридор, слушая доносившиеся издалека звуки возни, а также сдавленный шепот:       Я нашел тебя, я нашел.