Кричи, белокрылое создание

      8 мая. 6:20       Франция, лечебница «CygneBlanc».       Мы бродим по этим коридорам, словно заблудшие души.Но в итоге все равно забредаем в тупик.       С наступлением утра CygneBlanc, будто ночное создание, успокоился и заснул, надеясь дожить до вечера. Илона никогда бы не отнесла себя к хищникам, но и она в итоге забралась глубоко под землю, скрылась в тенях за каменными стенами лабораторий. Ее руки время от времени подрагивали, сжимая пластиковый стаканчик с чаем.       Мне бы чего покрепче… Только вряд ли алкоголь сможет избавить меня от нынешних проблем.       Она даже не помнила, как им с Кристофом удалось добраться до лабораторий. Благодаря острой памяти девушка моментально вспомнила код от прочной металлической двери, скрывающей лабиринт тоннелей, ведущий в подземный комплекс. Ей казалось, что их убьют еще на подходе к блоку «C1», но там царила тишина, пугающая лучше всяких криков.       Поднеся напиток к губам, Илона не смогла заставить себя сделать хотя бы глоточек. Ком воздуха застрял в горле, подпираемый тошнотой, поэтому один лишь горький запах вызывал у нее спазмы. Она не могла о чем-то думать, кроме минувшей ночи, заточения в церкви, как Уильям Хоуп стал ее личным сторожевым псом.       «Я никому не дам тебя в обиду, мой Ангел», – услышав его голос в своей голове, Илона вздрогнула и выронила стаканчик, упавший на пол с глухим стуком. Она не почувствовала боли от прикосновения кипятка.       «…мой Ангел…»       В глаза ударили слезы, медсестра скрыла лицо руками, закусила губу и пыталась изо всех сил не разрыдаться. По какой-то причине Уильям выбрал именно ее, хотя, черт, по какой еще «какой-то»? Ее попытка скрыться от реальности, защитить себя, обмануться ложной надеждой, что, неся добро и поступая гуманно, она излечит себя, сыграла с ней злую шутку. Делай добро, и люди к тебе потянутся – как точно!       Но он не причинил мне вреда, остановился, когда я его ударила.       Илона хваталась за надежду, что в душе мужчины осталось то добро, о котором она твердила, пыталась вспомнить его взгляд и выражение испуга на лице, когда пощечина обожгла его щеку.       А мог и не остановиться… Никто из них не остановится.       «…у тебя с головушкой тоже не все в порядке?»       Марьям Краав вела себя так, словно давно была с ней знакома, и тот мужчина, преследовавший Лизу, тоже обратился к ней, словно к давней знакомой.       Наблюдая, как блестит отражение лампы в разлитой лужице, Илона прикоснулась к виску кончиками пальцев и вздохнула. Что же скрывалось в ее голове, какие тайны? Похоже, она знала намного больше о проекте «Жнец» и пациентах, чем представляла себе, и это почему-то не так пугало, сколько разочаровывало.       – Илона? Можно зайти?       Стук в дверь девушка не услышала, быть может, чересчур глубоко погрузилась в размышления, либо Нестор не стеснял себя попыткой предупредить о визите. Вид у него был обеспокоенный, и в то же время в глазах блестела радость, поскольку его падчерица пережила ночь. Глядя на мужчину, Илона испытала облегчение, ведь она снова рядом с ним, а, значит, в безопасности. Только что-то не давало ей покоя, какой-то мерзкий зуд в груди не позволял полностью расслабиться.       – Да, конечно.       Блондинка наблюдала за ученым, его плавными и спокойными движениями, в которых проскальзывала порой неловкость – он волновался. Было понятно почему, ведь его мучало не только беспокойство за девушку, но и совесть – пока на земле царствовал хаос, он прятался здесь. Илона не злилась, она прекрасно понимала, что Нестор, несмотря на опасность, пойдет искать ее, хоть на край света. Проблема заключалась в толпе ученых и охране, которая не позволила столь гениальному уму рисковать собой.       – Глупо спрашивать, но как ты себя чувствуешь? Жульен тебя осмотрела, сказала, что ничего серьезного, но… ты точно в порядке?       Собираясь активно закивать и заверить его, что беспокоиться не о чем, Илона лишь смогла… ничего. Ничего не смогла, слова застряли в горле, а ужас пережитой ночи не позволял ей соврать, притвориться, будто бы все прекрасно. И она засмеялась – нервно, тихо, кротко.       – Нет, я не в порядке, – криво улыбнулась она, а затем скорчила гримасу, сведя брови к переносице и едва удержав подступившие слезы.       – Мне жаль… Прости меня, я… это моя вина.       – Что произошло? – Упрямо не поднимая взгляд от рук, с неожиданной для себя жесткостью спросила девушка.       Доктор Новак помедлил, возможно, пытался придумать историю, или же забеспокоился о политиках безопасности, но не сумел соврать. Не в сложившейся ситуации.       – Все вышло из-под контроля. Кто-то запустил вредоносную программу. Если быть кратким, то Эдита потеряла контроль над системой, и поскольку в тот момент в резонансной машине находился Уильям Хоуп, то… он взял контроль.       Человек с оленьим черепом, преследовавший ее по пятам с момента происшествия – под маской скрывался Уильям, об этом Илона догадывалась, но не была уверена наверняка.       – Пациентов, которым мы вживляли устройства в спинной мозг, вирус также подключил к системе и вызвал диссонанс. Поэтому вся больница сошла с ума, и если до этого Эдита контролировала ситуацию, держала их в узде, то, как только власть захватил Уильям, сумев вытеснить ее, они могли встать на его сторону.       – Но ее не выбросило из системы.       – Нет… по сути, она всегда там, даже когда в сознании. А что?       Разговор, который девушка не решалась начать, похоже, настал, и в этот раз Илона испытывала не неловкость, а злость. От виска пальцы непроизвольно поползли к шее, и теперь, вспомнив о крошечных чипах, которых вживляли некоторым пациентам, она нащупала его. Тонкий шрам, которого, часто касаясь, Илона не ощущала, возможно, из-за лазерной коррекции. Но теперь, выслушав рассказ Нестора, она была уверена, что кожа на шее хранила ранение.       – Я вижу ее, Нестор, вижу уже давно.       С досье Эдиты Краав медсестре доводилось ознакомиться лишь раз, однако она никогда не видела фотографию военной. Связь с Жнецом блондинка никогда не рассматривала, как возможную, полагая, что работа в столь угнетающем месте воздействовала на психику. Но за ней наблюдали не призраки воображения, а реальный человек, поэтому напрашивался очевидный вопрос:       – Как такое возможно? Я что, тоже была пациенткой? Или что?       Нестор смотрел на нее со всей внимательностью, строгостью, как на не в меру любопытную студентку, сующую нос не в свое дело. Илона выжидала, у нее хватило закалки не отвернуться, уж точно не после всего, что она пережила.       Он выглядит таким уставшим, измученным. Боже, а как выгляжу я?       И он рассказал ей – обо всем, или, во всяком случае, о многом, о чем Илона никогда прежде не догадывалась. Она ведь думала, что пребыла работать в CygneBlanc по наставлению Нестора, которому сделали заманчивое предложение, и работа в НИИ отошла на задний план. Но пугали девушку вовсе не новый детали, а факт того, что о многом она и так знала, только воспоминания казались неполными, искаженными, размытыми. Да, они с Анджеем познакомились в Афганистане, но новость о его сослуживцах – Эдите и Марьям Краав – ввела ее в ступор. Как и замечание о военном фотографе, которого позже MOBIUS – организация, под крыло которой они попали до Murkoff – захватил для экспериментов.       – Но я… я ничего этого не помню, – растерянно пролепетала Илона, растирая шрам на шее. – Почему? И как мы?..       – Попали в Меркоф? Все мы? Хм, – горько усмехнулся Нестор, предугадав мысль собеседницы. – После инцидента вывезти их всех оказалось неожиданно проще, чем тебя. Они находились под особым наблюдением, и после инцидента Марьям требовалась срочная помощь, которую в той лаборатории Мёбиусне смогли предоставить. Во время транспортировки Меркоф просто перехватили конвой. Куда сложнее оказалось убедить начальство в перевозке Валентини, ведь он не участвовал в той сессии. Сослался на «коллективное бессознательное».       – Значит, на сбой, произошедший в Меркоф, мой мозг отреагировал потерей памяти, как защитный механизм.       – К сожалению.       – А Анджей? – Неожиданно ухватилась за проблеск пугающей мысли Илона, которую, честно, не горела желанием рассматривать поближе. – Он… он попал в аварию. Я так думала. Это правда?       – Да, это правда, – уверенно сообщил Нестор, смотря на девушку столь пристально, что она не решилась усомниться. – Честно – я не знаю, было это случайностью или нет. Но после того случая я велел тебе не высовываться из Белого Лебедя, даже чтобы навестить его.       Илона согласно кивнула, однако уверенность в действительности подобного исхода она не ощущала. Огромный пробел за тот период не давал ей покоя, она понятия не имела, лгал ли ей мужчина, или же говорил правду. У нее просто не оставалось выбора, кроме как цепляться за его слова, убеждаясь, что он единственный, кто был с ней с самого начала, кто заботился после смерти матери.       Авария, в которую ты попал… я даже не помню, как пришла к тебе в больницу, плакала и волновалась. Черт, да я даже с трудом вспоминаю, что происходило несколько месяцев назад! Неужели вышедший из-под контроля эксперимент преследовал меня так долго?       Что ж, рано или поздно правда придет к ней, тем более проблемы прошлого не выглядели столь актуальными на фоне ситуации сегодняшнего дня. Стоило озадачиться другими вопросами.       – Значит, Эдиту я вижу из-за нашей прошлой связи, потому что… после…       – Если хочешь спросить, извлекли ли мы из тебя чип, ответ – нет, не извлекли.       От услышанного по спине девушки пробежались мурашки, она не успела и слово вставить, как Нестор пояснил причину столь радикальных действий:       – Ни у кого из вас мы его не извлекали, поскольку был высок риск, что это приведет к необратимым последствиям и повредит мозг. Единственное, что я смог сделать, это отключить тебя от общей системы. Ты же ведь ничего не почувствовала, когда пациенты начали кричать?       – Но я продолжала видеть их! – Не выдержала Илона, повысив голос и устремив на собеседника не то растерянный, не то гневным взгляд. Ей стало невероятно обидно за себя, что Нестор оставил ее наедине с призраками, даже не удосужившись предупредить об этом. – Каждый раз, когда я видела Эдиту краем взгляда, у меня замирало сердце от страха. Я думала, что схожу с ума, и ты даже не попытался объяснить мне, что это. Чем я вообще занималась до Меркоф! А теперь в моей голове сидит не только она, но и Уильям Хоуп, и это вообще ничуть не радует! Как такое может быть?! Если меня отключили от системы, то как?!       Ему тоже было больно, Илона прекрасно видела сожаление в его глазах, однако ей от этого не становилось легче. Лишь тяжелее, смущение и обида обрушились мертвым грузом на сердце, вынудив ее замолчать и отвернуться.       Он постоянно переживал из-за того, что Уильям неоднозначно ко мне относился. А теперь я говорю, что он в моей голове… И Кристоф наверняка рассказал, как Уильям гнался за мной из церкви. Боже… когда же это прекратится?       – Я ведь понятия не имел, – с искренним сожалением сообщил Нестор, отведя взгляд, наверняка, также из-за того, что его мучила совесть. – А что насчет связи с Хоупом, то… похоже, что во время сбоя он остался внутри сети резонансной машины, на которую настроены ваши с сестрами чипы. Это как если бы… вы были компьютерами, подключенными по сети, а остальные пациенты – компьютеры, с которыми мы восстанавливали связь по интернету.       – То есть ты не отключил меня?       – Отключил, как и говорил, но… это не так просто. Это как остаточная память, как сон, который видишь наяву. Вирусная программа была направлена на все чипы, на всю систему, и даже если ты была отключена от общего потока, то ты оставалась связана с Эдитой и Марьям. Поскольку Эдита являлась ядром, то ваша связь была неразделима, как связь, скажем, приложения на мобильном телефоне. Тебя можно отключить, но не удалить. А когда Уильям Хоуп перехватил контроль над системой…       – Я поняла, – перебила его девушка. – Я поняла.       Честно говоря, Илоне не хотелось ничего слушать: объяснения, оправдания, мольбы. Пустые слова, пусть и от сердца, не помогут им справиться с проблемой. Странное чувство, но девушка подозревала, что хаос лишь начинал разгораться. Сейчас они переживали затишье перед бурей.       – Как Уильяму удалось сбежать отсюда?       – Что?       – Ты говорил, что сегодня… или вчера вы проводили сессию с Уильямом, но каким-то образом он оказался снаружи, и теперь перед ним на колени падает едва не каждый пациент. Как он сбежал?       Когда они с Кристофом выбрались из темных коридоров и пробрались в лаборатории, девушка пребывала в настолько обескураженном состоянии, что не отреагировала на окружение. А теперь вспомнила, что белый кафель пола неподалеку от лифта покрывали кровавые разводы, будто кто-то оттаскивал тела.       – Я находился в лаборатории в это время, пытался с Жульен вернуть контроль над ситуацией. Уильяма приказал отвести на обследование, в другое крыло лаборатории… Я до сих пор не пойму, как он смог справиться с двумя охранниками, и почему мы не слышали выстрелов.       – Выстрелов? Но у Уильяма не было пистолета.       – Да, поскольку оружие охраны осталось при них. Их убил кто-то другой…       У Илоны уже не мурашки бежали по спине, а мелкие нервные импульсы, от которых она поежилась и обхватила себя руками. Значит, это не просто вышедший из-под контроля эксперимент, а спланированная атака, и наверняка MOBIUS-ом.       – То есть здесь есть кто-то… посторонний? – Опустившись до шепота, не без тревоги уточнила девушка. – Хотя… я видела одного человека, Криштиана, телохранителя. Он стрелял по пациентам.       – Ты видела Криштиана Снейпса?       – Да, а что?       По выражению лица Нестора Илона тут же сообразила, что допустила очередную ошибку – ее воспоминания оказались куда более спутанными. Похоже, Криштиан принадлежал не к сотрудникам безопасности Murkoff, поэтому, глубоким вздохом подавив подступивший к горлу ком напряжения, девушка произнесла:       – Ты написал, что тебе нужна помощь. Думаю, самое время обсудить детали.       – Нет, Илона, ты уже не поможешь.       – Что значит «уже не помогу»?       – Я это написал, потому что опасался за состояние Уильяма Хоупа, и как бы мне не хотелось это признавать, но только ты способна его успокоить. К тому же здесь, в лаборатории, наиболее безопасно… было. Когда я отправлял тебе сообщение, то не подозревал, что здесь бродит убийца Мёбиуса, пациенты настолько взбесятся и клетки будут открыты. Я очень рад, ты просто не подозреваешь, как я рад, что с тобой… ты жива. Я не позволю тебе больше рисковать Илона… хватит.       Мужчина осекся не зря, с ней не все в порядке, и Илона могла поклясться, что дальше будет только хуже. Но чем больше стресса она переживала, тем больше узнавала фактов о прошлом, наконец сумев увидеть запутанность своих мыслей и воспоминаний. Она хотела разобраться во всем.       – Нет, не хватит, – нервно прошептала Илона, с уверенностью глянув на Нестора. – Мы должны положить конец этому безумию, сделать хоть что-то, что поможет…       – Это уже не наша забота.       – Не наша?! – Поразилась медсестра, едва не подпрыгнув с места. – А чья же еще?       – Все намного серьезнее, – успокаивающим жестом Нестор пригласил ее вернуться обратно на стул, и блондинка едва сдержалась, чтобы не огрызнуться. – Мы объявили черный код.       – Ч… черный? Как давно?       – Три часа назад, – поведал мужчина. – Меня уговорила Жульен, и надо отдать ей должное, поскольку Кристоф сообщил мне, что скоро здесь будет очень жарко. Мёбиус отправил группу зачистки, похоже, рассчитывая, либо устранить конкурентов, либо захватить наши достижения.       – И теперь встает вопрос, кто пребудет раньше – спецназ Мёбиуса или наш.       – Поэтому лучше оставаться здесь, пока ситуация не разрешится.       – Они же всех перебьют наверху…       …медперсонал, пациентов, Лизу… и Уильяма.       – И Уильяма Хоупа, – повторила блондинка вслух, в задумчивости уставившись себе под ноги. – Но… но так нельзя, мы же так долго работали с ним.       – Вернике может проглотить свои пятки от злости, но я никого не пошлю наверх, чтобы захватить его. Если наш спецназ пребудет раньше, то мы поставим цель.       – А как насчет резонансной машины? Вы же починили ее? Судя по тому, что Эдита до сих пор там…       – Да, мы отправили ее туда вновь, хотя идея не вызывала доверия, – напряженно пробормотал Нестор. – Но она настояла, несмотря на риск. Беспокоилась за свою сестру и… за тебя. Черт, – неожиданно ухмыльнулся мужчина, раздосадовано покачав головой. – Она присматривала за тобой все это время, но и словом не обмолвилась, что ты ее тоже видишь. Сложная девушка.       В этой истории куда больше недомолвок и недоверия, но Илону интересовал другой вопрос:       – Она не пробовала отыскать Уильяма и вернуть контроль над сетью?       – Пробовала, но бесполезно. Эдита несколько раз нападала на него: в первый ей удалось застать его врасплох и ранить, но во второй она столкнулась с целой толпой монстров. Сознание пациентов изуродовано психозами и фантазиями, и Уильяму удалось взять контроль не только над местом, но и над пациентами. Создать свою армию.       – Ты упомянул, что в Мёбиусе Эдита работала в паре с сестрой. Почему вы не подключили ее к сети? Удаленно там…       – Предоставить возможность усиленного влияния на систему, как бы сказала Жульен – дать права администратора – можно лишь непосредственным подключением. Марьям стала непредсказуемой, еще более жестокой, и у нас бы не было над ней контроля. Отсюда мы можем помогать Жнецу регулировать процесс.       – Но раз теперь Уильям стал Жнецом, то как… как такое возможно? Как он взял контроль над системой, если находится не здесь?       – Он находился здесь, и… В общем, в одиночку Эдите с ним не справиться. Придется ждать спецназ.       – Не придется, есть другой способ, и ты это знаешь.       Нестор пристально посмотрел на медсестру, и видя решимость в ее взгляде, догадался, к чему она клонила. Поэтому Илона не удивилась, когда он с железной уверенностью отверг ее не озвученное предложение:       – Нет, даже не думай. Я не загружу тебя в сеть, больше никогда.       – Но у нас нет другого выбора, – подавшись вперед, настояла блондинка, и раздраженный вздох доктора только сильнее разозлил ее. – Ты сам понимаешь, как опасны люди, с которыми мы работает. Мы разочаровали Мёбиус, и что? Они охотятся за нами, хотят уничтожить. А теперь мы потерпели провал в Меркоф, и не думаю, что высшее руководство даст так просто нам второй шанс.       – Илона, я…       – Нет! Они поручили нам подготовить Уильяма Хоупа, я знаю, что для своих грязных экспериментов, но плевать! Плевать, Нестор! Мы оказались в подобной ситуации из-за своих амбиций, и если не приложим все усилия, чтобы выполнить заказ, то нас убьют. Зачем этим людям такие неудачники, как мы?       Мне надоело улыбаться и говорить пациентам, что все хорошо, мы делаем это для их блага, помогаем им выздороветь. Мне надело думать, что все окружено розовыми облаками и радугой, поскольку это не так! Анджей в коме, я даже не помню, когда последний раз к нему ходила, черт, да я… да я даже не знаю, реален ли он вообще. Ты говоришь, что да, но… я не знаю. Я ничего не знаю о своей жизни, ничего, кроме одного факта – я могу помочь остановить безумие, царящее наверху. И если есть хоть малейший шанс поймать Уильяма Хоупа живым, обменять его на наши жизни, я не отступлю. Поэтому подключай меня к чертовой резонансной машине.       Выражение лица Нестора говорила о многом, и Илона, шумно хватая ртом воздух, невольно удивилась собственным словам и дерзости. В ней копилось столько злости и отчаяния, что она не сдержалась, выпустив негативные эмоции, предав им форму слов. Она хотела растоптать розовые очки, сквозь которые пыталась увидеть другую реальность, на которую смотреть проще и удобнее.       Но нет, к черту.       – Хм, – мужчина ухмыльнулся и расстроенно покачал головой, как если бы его прижали к стенке и не оставили другого выбора. – Ты даже больше похожа на свою мать, чем я ожидал.       – Вы подключите меня к машине.       – Не нравится мне эта идея, – одарил он ее грузным взглядом, на что Илона вымученно улыбнулась и добавила:       – Нравится или нет, но выхода у нас нет. Это не ради прихоти, это единственный способ выжить.