Кричи, белокрылое создание

      8 мая. 8:42       Франция, лечебница «CygneBlanc».              Багряные разводы на полу – последний след людей в этом мире, последнее напоминание о тех, кого она убила. Илона смотрела на засохшую кровь, насыщенными мазками оставленную на белоснежном кафеле, и ее непроизвольно засасывали воспоминания. Как будто в бредовом сне она проникла в серверную, выпуская злополучный вирус в сеть, из-за которого CygneBlancпоглотило безумие. Она методично следовала инструкции, не забыв стереть записи с камер видеонаблюдения и отключить их впоследствии.       – Это я сделала, – слабым голосом прошептала девушка. – Все это – моих рук дело.       Нестор ничего не ответил, вместе с ней рассматривая засохшие следы крови. Илона не решалась посмотреть на него, ее мучила совесть и угрызал стыд – не из-за жестокости свершенного поступка, а потому что она подвела ученого.       – Я вспомнила, хотя Эдита мне твердила не поддаваться соблазну. Мне следовало ее слушать… ведь она погибла. Тоже из-за меня.       Ее разрывал гнев и отчаяние, нестерпимо хотелось плакать, но что-то не позволяло блондинке размякнуть в собственном бессилии. Возможно, отпустив «добро», за которым скрывалась, она также отпустила человечность.       Вот кем я была с самого начала. Просто ученой, которой нет дела до чувств.       – В этом есть и моя вина, – после томительного молчания с горечью признался Нестор. – Стоило сразу же тебе рассказать обо всем, что случилось после Мёбиуса, однако… ты ничего не помнила, не помнила событий после несчастного случая. Тогда я решил, что это даже к лучшему. Это не твоя вина, Илона.       – Все мы здесь хороши, – нерадостно заключила девушка. – Когда я погрузилась в сон, меня преследовал голос, повторяющий бессвязный набор слов. Этот голос принадлежал Криштиану – убийце, которого Мёбиус направил сюда.       – После того, что сделал Анджей, Мёбиус удерживал тебя, полагая, что ты также причастна к саботажу. Я давно заметил, что он подает тревожные сигналы, однако игнорировал это.       – Значит, он не попал в аварию. – Закрыв глаза, Илона тут же возвращала воспоминания из лабораторий MOBIUS, как Анджей бежал с ней по коридору, а затем Криштиан стрелял в него. Вздрогнув, она обхватила себя за плечи и вздохнула. – Почему он так поступил? Он же знал, что ничего не получится, должен был знать.       – Он хороший человек, Илона, и не мог иначе. Думаю, отважиться на этот поступок для него было нелегко, ведь он рисковал убить своих сослуживец.       – И меня… но он не знал, что я буду принимать участие в сессии.       В конце концов, весь этот порочный круг замыкается на мне. Я никогда не была доброй, какой хотела казаться – все смерти на моей совести. Эдита, Анджей… скорее всего, и Марьям с тем ненормальным фотографом – я так сильно хотела впечатлить Нестора, что была готова идти по головам. Если бы не я, они бы не оказались на прицеле у Мёбиуса, если бы не моя наводка…       – Как вам вообще удалось меня вытащить из Мёбиуса?       Некоторые моменты все же остались для Илоны загадкой, она точно не помнила, что происходило в промежуток после инцидента и перед тем, как стать медсестрой в Murkoff.       – Как только я узнал об инциденте, то приказал немедленно транспортировать сестер и Валентини в больницу для обследований. Фотографа я бы оставил, но Меркоф настояли, чтобы его также взяли. Но ты… за тебя пришлось поторговаться. Я понятия не имею, что с тобой делали в Мёбиусе, но после того, как они узнали о моем сотрудничестве с Меркоф, то… скорее всего, их сомнения в твоей виновности переросли в убежденность. Я думал, что потерял тебя… но что сильнее испугало, так это их инициатива передать тебя в обмен на кое-какую информацию.       – Они подослали крота в Меркоф, причем я даже не догадывалась, кем являлась.       – Мне жаль, Илона. Надеюсь, ты простишь меня за это.       Все натворили дел и сожалели – но не о научном вкладе и насилии по отношению к незнакомцам, а потому, что причиняли боль ближнему. Теперь Илона понимала, что никогда не испытывала сострадания к пациентам, ее заботило лишь их физическое и психическое состояние в научных целях. Она ни к кому ничего не чувствовала. Почти ни к кому.       – Уильям. Он все еще там, мы должны положить этому конец.       Несмотря на психическую нестабильность и то, что произошло этой ночью, Уильям Хоуп вызывал в Илоне странную смесь эмоций, вынуждая невольно испытывать к нему сочувствие и желание помочь. Murkoffоблицевал его в шкуру чудовища, под которой все еще существовал парень с добрым сердцем, который согласился на эксперименты ради умирающей матери. Она хотела спасти этого парня, удержать, и в то же время убить монстра.       – Вы же можете управлять системой с помощью чипов, – указав на шею, подметила Илона, с уверенностью во взгляде посмотрев на собеседника. – Мы пытались вернуть контроль над ситуацией, но не получилось. Пусть Меркоф подавятся своим «результат превыше всего», но настал тот момент, когда пришло положить этому конец.       – Но это и на тебе может сказаться, – запротестовал мужчина. – Думаешь, почему я не воспользовался «красной кнопкой» раньше? Ты, Эдита, Марьям – ударная волна скажется и на вас. Мы лишим всех носителей чипа сознания, но учитывая положение, я не могу гарантировать твоей безопасности.       – Когда я запустила вирус, он на мне не сказался.       Илона в этом была практически уверена, однако сомнения вскрывались все быстрее и быстрее, ведь она не помнила, что с ней происходило в тот момент. Поэтому, пока слабина не промелькнула во взгляде, она пристально смотрела в глаза доктора, ожидая, когда он сдастся.       – Мы… Вы должны были сделать это с самого начала, – надавила на живое девушка, хотя подобные слова выглядели довольно кощунственно.       Нестор должен прибегнуть к крайним мерам, несмотря на риск, что это может сказаться на ее здоровье. В нем все еще бушевали сомнения, но озвучить их мужчина не успел, услышав механический скрежет, вырвавшийся со стороны лифтовой шахты.       Кто-то спускался.       Они с Илоной синхронно обернулись в сторону доносящегося шума. Не хотелось думать, что кто-то из пациентов или спецназа MOBIUS, о котором упомянул Кристоф, направлялся по их головы.       – Тебе лучше уйти.       – Черта с два я уйду, – поражаясь собственному бесстрашию – или выработавшемуся слабоумию, – заявила девушка.       Нестор только укоризненно посмотрел на собеседницу, вероятно, также устав бояться, или же привыкнув к чрезвычайным ситуациям.       – В смотровую, живо, – взяв за руку девушку, Нестор направился в ближайшее помещение, спрятавшись в проеме дверей, чтобы не выпускать из поля зрения двери лифта. Он потянулся к поясу брюк, достав небольшую рацию. – Жульен, это доктор Новак. Применяй протокол Ж-7, немедленно.       Рация пискнула и издала тихое шипение, после чего из динамика вырвался взволнованный женский голос:       – В чем чрезвычайность?       – Похоже, у нас гости. Не выходи на связь.       Отключив рацию, чтобы невольно не выдать себя, мужчина успел как раз вовремя, поскольку секундой позже опустилась кабина, полностью забитая людьми. Илона никогда не питала любви к старомодной конструкции, но сейчас, благодаря створчатым дверям из решеток, она успела рассмотреть госте прежде, чем они выбрались наружу.       – Не стреляйте! – Как можно громче воскликнул Нестор, и медленно, с поднятыми руками выглянул из-за укрытия, когда из лифта вышло с полдюжины людей в черной экипировке с оружием наперевес. – Мы без оружия.       Отряд спецназа не вызвал у Илоны облегчения, она тут же вспомнила о группе захвата из MOBIUS. Украдкой выглянув из-за угла, она присмотрелась к незнакомцам, и нашивка знака Murkoff ее слегка успокоила. Только слегка.       – Доктор Новак? – Оперативник, шедший впереди группы, опустил оружие и жестом велел своим людям сделать то же самое.       – Он самый. С кем имею честь разговаривать?       – Лейтенант Анри Рено, служба безопасности Меркоф, командир пятой группы реагирования, – отчитался оперативник. – Мы прибыли на объект по прямому приказу Джереми Блера.       – И с какой целью?       Мужчина в боевом костюме рассмеялся, однако доктор Новак оставался напряженным и не разделил веселый настрой собеседника.       – Расслабьтесь, – заметив, что ученый не проникся к ним доверием, Анри и вовсе повесил винтовку на плечо. – Мы не убивать вас пришли, а эвакуировать весь научный персонал… по возможности. И объекты Вальридер и Жнец.       – Ну… с последним могут быть трудности. Она погибла.       – Мне жаль, – без доли каких-либо эмоций произнес оперативник, пока его люди осматривались вокруг. И только теперь, похоже, он обратил внимание на кровавые разводы на полу. – Что здесь произошло? – Рука мужчины потянулась к винтовке. – Где объект Вальридер?       В голове у Илоны раздался выстрел, она буквально ощутила тяжесть невидимого пистолета, вспомнила, как покинула место преступления. У нее задрожали руки, но она постаралась скрыть дрожь.       – Мы понятия не имеем, где может находиться объект Вальридер, – сообщил Нестор.       – Да что вы говорите, – не без сарказма добавил Анри.       Группа спецназа явно не верила им, и ситуацию необходимо спасать, причем срочно. Поэтому, повинуясь неожиданному порыву, девушка вышла вперед и обратила всеобщее внимание на себя:       – Вообще-то… – Прочистив горло и стараясь не нервничать больше обычного, Илона призналась: – я имею понятие. И могу отвести.       – А вы кто вообще?       Нестор адресовал ей неодобрительный взгляд, надеясь, что она не будет и дальше лезть в это дело. Хотелось бы Илоне избежать неприятных разговоров, но она должна любой ценой обезопасить их с ученым, завоевать доверие группы захвата.       – Тоже ученая?       Та, кто почти его убила.       – Та, кто пережила его общество этой ночью.

***

      8 мая. 9:07       Франция, лечебница «CygneBlanc».       Рассвет. Илона никогда бы не могла подумать, что он может быть настолько прекрасным. И вовсе не золотисто-алые тона, а тот факт, что тьма сходило с небес, оголяя серое полотно облаков. Чума безумия исчезла с последними звездами, однако брести по лежащей в тишине территории оказалось не в меру жутко.       Словно по полю после затяжной битвы. Даже грохот винтов вертолета слышался вдалеке…       О последнем блондинка могла только догадываться, группа зачистки, присланная Murkoff, доложила о проникновении на территорию CygneBlanc вражеских лиц. Группа Анри столкнулась с ними поблизости с корпусом «B1», выйдя из схватки победителем. Но кто знает, сколько паразитов еще пряталось по углам?       Ботинки с тонкой подошвой не спасали от холода, ноги совсем окоченели, в горле щипало. Закутавшись в свитер, который ей пожертвовала Жульен, Илона двигалась вслед за наемниками, бросая порой взгляды по сторонам. Они плыли сквозь легкий туман, что сильно напоминало потусторонний мир – мир грез и сновидений. В глубине души девушка надеялась, что заметит в утренней дымке знакомый образ охотницы, преследовавший ее на протяжении долгих месяцев. Но единственные, кто им попадался порой на пути – пациенты: как мертвые, так и живые.       – Пришли, церковь.       За спинами мужчин блондинка не видела вход, поэтому она невольно заострила внимание на кресте, разрезающим блеклые лучи солнца. В мире иллюзий это здание выглядело куда более зловеще и массивнее, да и в ночи оно вселяло трепет. Сейчас же – только уныние и дурные воспоминания.       – Вы только посмотрите на это, – с нескрываемой озадаченностью отметил один из оперативников, вынудив Илону протиснуться вперед. – Прям идиллия.       Перед входом находились пациенты – с десяток, не меньше; только теперь они не грозно защищали обитель господина, а крепко спали на влажной от росы траве. Похоже, протокол Ж-7 сработал идеально, подавив сознание носителей чипов. Только вопрос о состоянии нынешнего Жнеца, «администратора», оставался открытым. Обладая большим контролем и сопротивляемостью, Уильям все еще мог находиться в сознании.       – Так, ладно, по моей команде заходим внутрь. Бета, Браво, зайдите сзади и наблюдайте за другими выходами и окнами. – Оперативники послушно кивнули. – Мы пойдем вперед.       – Нет, подождите. – Вмешалась Илона. – Позвольте мне лучше войти.       – Дамочка, вы издеваетесь?       – Не верю, что говорю это, но она права, – будучи в шоке от собственных слов, Нестор указал на вход и добавил: – В том смысле, что Уильям Хоуп нужен нам живым. Под «нам» я имею ввиду не только вас или меня, а в первую очередь Джереми Блэра, и уж тем более доктора Вернике. Вломившись в церковь с пушками, вы можете спровоцировать Уильяма к нападению.       – Если он там, и если он в сознании, – скептично отнесся к словам ученого Анри. – Он нам не причинит вреда.       – А вот вы ему – можете, – настаивал Нестор. – Если он не причинит нам вреда, то… – затаив дыхание, он перевел взгляд на Илону, и девушка поняла, что последующая фраза окажется для него одной из самых сложных в жизни: – Дайте ей зайти внутрь. Она сможет… разрядить обстановку.       Он до сих пор не был уверен на сто процентов в сказанном, да и девушка не могла сказать наверняка, как отреагирует на нее Уильям. Ведь последняя их встреча завершилась тем, что она выпустила ему пулю в лоб. Есть вероятность, что он уже мертв, или же ему посчастливилось сбежать, только далеко ли? – Марьям ему ногу прострелила.       – Просто обожаю вас, ученых, – недовольно пробубнил под нос оперативник. – Ладно, поступим так. Она зайдет внутрь, но мы будем стоять в открытых дверях и наблюдать. Из поля зрения не выпустим.       – Меня устраивает, – кивнула блондинка.       Они прошли мимо пациентов, как если бы действительно двигались по полю брани после битвы, обходя трупы поверженных бойцов. А за дверями таилось зло, которое доживало оставшиеся минуты, вкушало последние мгновения свободы.       Дверь тяжело отворилась, под сводом потолка разнесся раздражающий скрип, от которого мурашки пробежали по спине. Казалось бы – обычный дом божий, однако пахнувший в лицо сладковато тошнотворный запах моментально напомнил, что здесь творилось ночью. Илона не стала осматриваться, ей хватило удивленных вздохов оперативников и ругани, чтобы вспомнить подвешенные расчлененные трупы. Но куда страшнее было увидеть реакцию Нестора, застывшего при входе. Он мог думать о всяком – блондинка невольно постыдилась этого, у нее невольно сложилось впечатление, словно кто-то под микроскопом изучал ее личное пространство.       – Цель на двенадцать часов, – прошептал один из оперативников, стараясь не поднимать шум, однако дуло автомата смотрело прямо на Уильяма. – Ваш выход, мадмуазель.       Мой выход.       Бесшумно выдохнув, Илона мягкой поступью двинулась вперед, не обращая внимание на приторный запах крови. Она находилась будто во сне, наблюдая размытые образы минувших часов – как они с Лизой стояли посреди зала, окруженные мужчинами. Интересно, что стало с девушкой? Сумела ли она убежать от преследователя? Или же ей не повезло?       Уильям, как и ожидалось, никуда не ушел от своей обители. Он будто искал спасения, и цеплялся за знаки веры и прощения до самого конца. Сидя под алтарем с закрытыми глазами, мужчина придавливал рукой рану на ноге, из которой на полу успела собраться небольшая лужица. Похоже, он так и не сдвинулся с места с тех пор, как погрузился в иллюзию сна, встретив последний бой. Он уже не напоминал грозного и опасного психопата, у которого была власть сделать с ней что душе угодно этой ночью. Скорее, погибающим, загнанным в угол псом.       Оглянувшись на оперативников, не столько для того, чтобы почувствовать себя в безопасности, а чтобы убедиться, что они не последовали за ней, Илона собралась с духом и подошла к Уильяму, опустившись рядом с ним на колено. Странное чувство, очень странное. В последнюю их встречу она испытывала жгучую ненависть, желая убить мужчину. А теперь…       – Уильям, – позвала его Илона шепотом, чтобы ни одно слово не долетело до ушей нежелательных наблюдателей. – Все кончено.       Уильям сидел с закрытыми глазами, кожа его совсем побледнела, под глазами залегли синяки, а пот обильно скатывался по испачканному кровью лбу. Складывалось впечатление, словно система победила его, и он отдался сну.       – Все кончится, только когда ты пустишь мне пулю между глаз, – напряженным голосом отозвался пациент, с трудом разлепив веки. Белки заплыли лопнувшими капиллярами, отчего светло-голубые глаза стали ярче выделяться в темноте. – А до тех пор ничего не кончено.       Не сдержавшись, Илона отвернулась и едва подавила подступившие слезы. Ведь на нее смотрел не монстр из видений, а тот парень, которого она день ото дня старалась увидеть в этом человеке. Он прекрасно понимал, что с ним сделали, осознавал свою жестокость, победу изувеченного насилием и лекарствами мозга над когда-то здравым рассудком.       – Мне жаль, что они… нет, что мы с тобой сделали.       – Нет, не жаль, – едва дрогнув уголками губ, что могло бы сойти за печальную улыбку, констатировал Уильям. – Тебе никогда не было меня жаль. Ты улыбалась и была добра, как Ангел Милосердия. Я нуждался в твоей доброте… и ты обманула меня.       Илона заметила, как он перевел взгляд чуть в сторону, всматриваясь в силуэты оперативников. Ей казалось, мужчина скривится от злости или обиды, но в итоге он горько засмеялся и с неким восхищением добавил:       – И обманула не только меня, ты обманула всех. Раз они здесь и позволили тебе прийти, то не знают, верно? Не знают, что ты сделала… там, в лаборатории.       Образ руки, сжимающий пистолет; громкий хлопок выстрела.       – Не волнуйся, я никому не расскажу… – Закрыв глаза, Уильям нахмурился и покачал головой, как если бы пытаясь отогнать сонливость.       Все же система брала верх, он медленно, но верно терял сознание, устав бороться с неизбежностью. Илоне стало больно смотреть на него, ведь она не только видела в нем один из своих главных страхов. Теперь Уильям Хоуп навсегда останется для нее ошибкой, напоминанием, кем она являлась на самом деле.       Что я за бездушная тварь.       Она бы расплакалась, или закричала бы, однако прикосновение Уильяма вернуло ее в реальность. Он сжал ее ладонь, словно последнюю нить, на которой теперь висела его жизнь.       – Когда я… если я проснусь, я тебя не увижу больше.       Это прозвучало не как вопрос, и они оба знали об этом. Не зная, как поступить правильно, Илона сжала его руку в ответ. Еще немного, и он отключится, навсегда уйдет из ее жизни, перестанет существовать, как Уильям Хоуп. Станет кем-то другим.       Чем-то другим…       – Улыбайся им, Илона… улыбайся, как улыбалась мне.       У нее перехватило дыхание от столь неожиданных слов. В оцепенении наблюдая, как Уильям ускользал от нее, девушка застыла с растерянным видом, осознавая, что в глубине души зарождается истерика.       Не плач. Не поддавайся. Соберись.       Глубоко вздохнув, Илона закрыла глаза и медленно выдохнула. Пальцы Уильяма ослабли, и она без сопротивления освободила руку, убедившись, что он уснул.       – Он отключился, заходите!       Оперативники быстро подоспели, поэтому блондинке ничего не оставалось, как отойти в сторону и наблюдать. Для нее все происходило, будто в замедленной съемке: движения растянулись, люди двигались подобно теням. Уильям ушел, стал потерян для нее, похоже, навсегда, и вместе с ним исчезло что-то внутри. Оборвалась та ниточка, на которой держались они оба, а теперь падали во тьму.       – Эй, с тобой все в порядке?       Стараясь не показывать, что едва не вздрогнула от неожиданности, Илона обернулась и заметила подле себя Кристофа. Вместе с ним она начала путешествие в ад, однако сейчас этот мужчина казался ей незнакомцем, таинственной фигурой, за которой стояла тень корпорации Murkoff.       Один из тысячи, из сотен.       – Ты как?       Он пристально смотрел на нее, кажется, с искренним беспокойством. Но прежде чем сказать что-либо, в голове раздался голос Уильяма: «улыбайся им».       И она улыбнулась:       – Конечно, ведь этот кошмар теперь позади.