Кричи, белокрылое создание

2.

      8 мая. 6:22       Франция, лечебница «CygneBlanc». Пора уходить, пора уже давно было уходить отсюда, но она не могла пошевелиться, просидев на коленях, казалось, целую вечность.       Пора уходить. Но куда уйти? Как я могу уйти? Как я могу ее оставить? Здесь… одну.       Солнце все быстрее взбиралось над горизонтом, прорезая тусклыми лучами облака и белесую дымку над деревьями. С каждым мигом пространство раскрывало цвета и очертания фигур под утренним светом, отчего ей становилось труднее с каждой секундой держать глаза открытыми.       Темные волосы паутиной расползлись у каемки воды, смешавшись с грязью и тиной, от которой пахло отвратительной гнилью. Кожа побелела до оттенка голубоватого льда, отчего глаза, нос и губы выглядели чужими на искаженном смертью лице. Но что-то в ее изменившейся форме привлекало и вызывало зависть, поскольку выглядела девушка такой умиротворенной, какой ей не стать никогда.       – Как я могу оставить тебя?..       Несмотря на бег и целеустремленное желание добраться до Лизы и спасти ее, Марьям не успела вовремя. Возможно, будь у нее лишняя минута или две, ей бы удалость откачать брюнетку и массаж сердца помог бы вырвать ее из водной ловушки. Но она будто бы и не сопротивлялась вечному сну, найдя его куда лучше и благопристойнее места, в котором оказалась по стечению обстоятельств.       – Я… оставить…       За минувшую ночь Марьям успела привязаться к Лизе, она так сильно напоминала ей сестру, что изредка в ее лице угадывались черты Эдиты, несмотря на примесь другой национальности. Ох уж эти французы, настоящий сборник народов!       А ведь она практически никогда не давала мне заботиться о себе, маленький Воробей. Все ее называли Воробей, когда она сидела в засаде с оптической винтовкой. Неправильный, неправильный позывной! Ведь… ведь воробьи и секунды не могут усидеть на месте, а она… она могла часами выжидать…       «Воробей» куда лучше подходит тебе, птичка. Ты никогда не сидела на месте.       Но теперь перед ней лежала кукла, обтянутая кожей и рваной одеждой. Марьям не ощущала холода, хотя пальцы на ногах окоченели, а руки покрылись мурашками. Боль в плече также унялась, уже не оставалось сил обращать на внешние раздражители внимание, однако вид мертвой девушки не позволял ей просто отвернуться и продолжить дорогу.       Она должна найти сестру. Вытащить ее из клетки, унести отсюда, подарить жизнь.       Нет, она не уйдет. Эдита не уйдет, только в мире иллюзий она способна ходить. Здесь же она предпочла бы больше не появляться. Никогда.       – Сестренка… где ты? Как я могу оставить тебя?       Но Эдита молчала на протяжении практически всей ночи, что беспокоило Марьям, однако неуловимое присутствие родственницы не позволяло впасть в панику. Она все еще подключена к резонансной машине, только потерялась в ней, словно в густых глухих дебрях, убегая от страшного серого волка. Вот его девушка чувствовала куда сильнее, он едва ли не шептал на ухо инструкции, от которых у нее гудела голова, а в груди роились осы.       Взгляд скользнул к увязшему в грязи трупу, смотрящему в небо остекленевшими глазами.       А что случится, если выдавить глаза? Они лопнут или треснут, как стекло?       Но ведь перед ней находилась не бесформенная туша, словно на скотобойне, подвешенная на крюк, а птичка, которая летела за ней на протяжении всего пути. Но она попалась в сети паука, который отравил ее ядом, а затем сожрал и даже не подавился косточками.       – Он плел паутину,в которую мы попадались вновь и вновь… а ты не выбралась. Что ж так… ммм…       Стиснув голову руками, Марьям замычала и закачалась из стороны в сторону. Высокочастотный шум заполнил голову, который часто пронзал слух, когда Эдита принимала кого-то в гости в своем мире. Кого-то подключили к резонансной машине, но кого в столь опасной ситуации лабораторные крысы решили подвергнуть очередному испытанию? Эдита не переставала твердить ей: «не слушай никого, не слушай!» – и с каждым часом голос становился слабее, а затем и вовсе угас.       Лиза смотрела в небеса, не обращая внимания на безумие, окружившее ее со всех сторон. Хотела бы Марьям занять ее место и, наконец, избавиться от голосов в голове, которые не умолкали ни на минуту. Даже шепот сестры порой доводил ее до белого каления, и она вымещала гнев, бросаясь на стены. На людей она старалась не поднимать руку, быстро прознала, что за насилием следовало наказание. Терпение, балансирование над краем пропасти в итоге привели ее в блок «А1».       Но не прочь отсюда. Надо убираться.       Поднявшись с мягкой грязи, Марьям крепче сжала рукоять пистолета, от которого остался след на щеке – настолько сильно она прижимала его к голове минуту назад. Выход лежал где-то неподалеку, можно без проблем миновать территории всех блоков и перелезть через забор – наверное, это будет не так сложно для нее, бывшего солдата. Наверное.       Лиза не шевелилась.       – Птичка…       Но Эдита… она без меня…       Нет, не правильно. Сестра всегда обладала невероятной самостоятельностью и независимостью, поэтому Марьям отчаянно напоминала ей, что она младшая, а, значит, нуждается в опеке. Чушь, все чушь. Это она нуждалась в Эдите, в ее силе и твердости, закалке. Поэтому она пошла за ней в армию – не потому, что боялась оставить без присмотра, а из-за страха за себя.       Я бы пропала без тебя, сестренка.       Однако нашелся человек, который нуждался в ее защите – Лиза шла за ней по пятам, поначалу, из-за страха, а затем, быть может, прониклась идеей? Или… еще чем-то, но это уже, черт возьми, не имеет смысла, поскольку она мертва. Ее убил человек, от которого она не смогла избавиться раньше. Рвала его на части, но он не умирал, а возрождался из своих иллюзий и резал ей кожу, оставляя глубокие шрамы.       – Нет… я не убегу. Только не пока этот ублюдок ходит по земле. Хотя бы ради тебя, птичка. И ради себя.       Мерзнуть в зловонной жиже Марьям больше не видела смысла. Время от времени соскальзывая по пологому склону, она выбралась из ямы, оказавшись под теневой стороной церкви.       Интересно, а этот Вальридер до сих пор в церкви? Было бы удачно, если мне удастся и его по дороге убить. Он ранен… надо же было так промахнуться.       Только подобраться ко входу Марьям не удалось, туда, словно мухи, налетели пациенты, столпившись подобно живой стене. Насколько же сильным был этот мужчина, что даже в столь нестабильном состоянии продолжал держать контроль над системой и ослабшими умами?       Прости, сестренка. Это будет твоя битва.       Углубившись в лесную чащу, Марьям двинулась обратно к небольшому пруду, стараясь не смотреть на труп Лизы. Она понятия не имела, куда отправился Стефано, но старые привычки помогут ей выследить его, если присмотреться к деталям. Глубокие следы мужских ботинок в утреннем свете она обнаружила быстро – они вели к блоку «С1», где содержались особо буйные пациентки. И что там рассчитывал обнаружить? Очередную жертву?       Мышцы сводило от холода, а горло будто кошки драли – как минимум, простуда ей обеспечена, не говоря уже о проблеме с ранением в плече. Но девушка продолжала идти, стараясь не выпускать следы из поля зрения – к счастью, влажная почва идеально держала форму, как и смоченная росой трава.       Как в старые добрые времена… только ты и враг. А весь мир отходит на задний план.       След привел ее к блоку «С1», к распахнутым настежь воротам, через которые Марьям прошла, не задумываясь. В утреннем свете территория выглядела иначе, следы буйства всплывали в туманной дымке красными язвами – кровь на стенах, трупы. Подойдя к ближайшему, девушка потянулась к его шее и обнаружила, что тело теплое, свежая кровь блестела на месте ножевого ранения. Несомненно, это дело рук Стефано, но куда он направился дальше?       От размышлений брюнетку отвлекли громкие хлопки, эхом прогремевшие по всей территории CygneBlanc. Эпицентр находился ближе к административному зданию, но куда больше ее обеспокоил тот факт, что стреляли очередью из боевого оружия – автомата или пистолета-пулемета. У охраны нет в распоряжении столь мощной огневой поддержки.       Подскочив на ноги, Марьям побежала к зданию блока «С1», не обращая внимания на погибших пациентов и разруху. Погоня за Стефано отошла на задний план, поскольку на горизонте показалась куда более волнующая проблема.       Не жалея больного горла и уставшего тела, девушка взбиралась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Дыхание сбилось на последнем этаже, поэтому искать свободное для обзора окно она принялась без былого пыла. С высоты третьего этажа можно было увидеть разве что территорию соседнего блока содержания, да церковь со зданием терапии.       Выстрелы прозвучали вновь, заглушая предсмертные крики несчастных пациентов – или персонала. Как бы Марьям усердно не всматривалась в окружение, все равно не могла заметить ничего подозрительного или пугающего. Но опыт участия в боевых операциях подсказывал, что в CygneBlancприбыла группа зачистки. Ожидаемо.       Отойдя от окна, девушка остановилась в квадрате солнечного света и облокотилась о стену, прижав пистолет к голове в задумчивости.       Бежать, пока не стало слишком поздно, или довести дело до конца? Бежать или убить его, наконец?..       Что не говори, но стоять на месте не представляется возможным. Как бы ни хотела брюнетка затрагивать одну мысль, но что-то ей подсказывало – выбрать CygneBlancона не в состоянии. Хотя бы потому, что внешний мир отвергнет ее, едва она ступит на его земли. Психиатрическая больница – единственное возможное место обитания. От этого становилось тошно, и в то же время легко. Значит, не придется стараться, оставалось лишь поддаться потоку судьбы.       Спустившись на первый этаж в длинный холл, Марьям прислушалась к окружающей тишине и ощутила прилив грусти. Неправильно, что осиное гнездо лежало в молчании, здесь должны постоянно жужжать опасные насекомые, кусаться, колоть жалами.       – В утренних лучах эта больница становится столь же очаровательной, как и в кровавых разводах заката. Не считаешь?       Мысленно сосчитав до трех, чтобы успокоиться и не зарычать, девушка обернулась в сторону и устремила на Стефано тяжелый взгляд. Ее всегда раздражала его манера речи, чрезмерный пафос и взгляд свысока. Он смотрел в окно с тоскующим и слегка раздраженным видом, отчего только сильнее захотелось настучать ему по голове.       – Да что ты? – Марьям крепче обхватила рукоять пистолета, однако держала его внеполе зрения мужчины.       – Как всегда не видишь ничего дальше собственного носа.       – Да что ты?..       Направив на собеседника оружие, девушка положила палец на спусковой крючок и едва сдержалась, чтобы не выстрелить. Точнее, она действительно хотела избавиться от него, но что-то не давало ей покончить с этой проблемой прямо сейчас.       – Зачем ты убил ее? Зачем?       Теперь Стефано обратил на нее внимание, и вид у него стал намного мрачнее. Похоже, он также не пришел в восторг от своих действий, и тем не менее оставлять в живых Лизу, решившую дать отпор, оказалось бы чересчур легкомысленно. И уязвило бы гордость его королевского величества.       – Она не поддалась тебе, верно? Предпочла смерть твоему обществу.       – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.       – Понимаю, поверь. Я бы тоже предпочла смерть твоему обществу, будь у меня выбор.       – Ты могла умереть в любой момент, когда я убивал тебя вновь и вновь, – приблизившись на шаг, мужчина вынудил собеседницу отступить. Он неприятно, жестко улыбнулся и добавил: – Не оправдывайся тем, что ученые вытаскивали тебя куда раньше, чем твое сердце остановилось бы.       – Я не умерла, потому что желание изодрать тебя в клочья было куда сильнее смерти.       – Неужели? Может, докажешь?       Взявшись за пистолет двумя руками, Марьям направила дуло точно на цель, радуясь возможности избавиться от Стефано раз и на всегда. Но он только фыркнул и брезгливо отмахнулся.       – Ну не так же банально. – Он хитро ухмыльнулся. – Как в старые добрые времена.       Не сразу девушка сообразила, что он имел в виду, но по блестящему безумием взгляду не долго терзалась догадками. И теперь пришел ее черед истерично смеяться.       – Как ты себе это представляешь? Мы же не…       – …подключены к резонансной машине? – завершил за нее мысль Стефано. – Ты уверена? Случай подарил нам целую ночь волшебства, только не говори, что ты не заметила, будто все твои фантазии стали реальными. Наши сознания соединены тонкой нитью, и мы можем видеть и создавать, как если бы это был сон.       Мужчина медленно поднял руку, играя пальцами в воздухе. Марьям внимательно наблюдала за ним, стараясь не поддаваться на провокации, но как только в его руке из вспыхнувшей дымки материализовался нож, у нее едва не отвисла челюсть от удивления.       – Видишь?       Вижу… но как такое… похоже, это безумие.       Стефано удалось дезориентировать ее подлым трюком, поэтому от полетевшего в ее сторону ножа она не успела уклониться. Закрывшись от снаряда руками, она ощутила резкую боль от того, как острое лезвие рассекло кожу. Пистолет выскочил из ослабших пальцев и проехал по кафелю к стене с неприятным скрежетом.       – Черт! – Хватаясь за рану, из которой хлынула кровь, Марьям наградила мужчину жгучим ненавистным взглядом. – Ублюдок!       – Тебе больно? Присмотрись, ведь это не оружие.       Брюнетке не хотелось терять его из поля зрения, но взгляд непроизвольно упал к рукам, и в первый миг она не поверила своим глазам. Нерешительно отняв ладонь от рассеченной кожи – как казалось – девушка ничего не обнаружила, кроме разводов грязи.       Безумие реально. Безумие здесь. Оно…       Отбросив сомнения, Марьям бросилась к пистолету, но, не успела она потянуться к оружию, как дорогу преградило нечто, напоминающее лиану или щупальце, ударившее в пол. Запутавшись в ногах и упав от столь неожиданного выпада противника, девушка откатилась назад, параллельно наблюдая, как блестящее багровым оттенком щупальце сократилось и вернулось за спину Стефано. Он стоял в окружении этих штук, словно осьминог, производя довольно жуткое впечатление.       – Вот это – оружие, и даже больше…       Разведя руки в стороны, мужчина застыл с довольной улыбкой на лице, ощущая превосходство над давней противницей, которая пребывала в растерянности и ужасе. Но сюрпризы не кончились, Марьям вздрогнула, когда на плечи противника легли чьи-то бледные ладони, а затем заскользили по его рукам, словно выравнивая складки на рубашке.       Это… женские…       – Господи… ну ты и извращенец, – с отвращением и едва скрываемой злостью прорычала Марьям, когда существо, которое вообразил Стефано, больше не пряталось у него за спиной. – Она же мертва… ты убил ее.       – Я не убивал ее, а освободил, – взяв свое творение за руку, словно кавалер, пригласивший даму на танец, мужчина позволил показаться ему перед Марьям в полной красе. – Разве она не прекрасна теперь?       Брюнетка смотрела и глазам своим не верила, даже будучи поврежденной рассудком. Перед ней стояла Лиза, точнее нечто с таким же телосложением и чертами ее лица, слепленного будто из воска. Кожа блестела и выглядела абсолютно мраморно гладкой, что делало существо похожее на обнаженную куклу без гендерных отличий. Черные волосы, склеенные прозрачным воском, спускались к груди, шею существа поддерживал корсет из красной корки, от которого позади расходились странные щупальца. Руки словно искупались в крови.       – Это не Лиза, а твое больное воображение, Стефано. Ты убил девушку. Убил то, чем ты пытался ее сделать.       – Она намного лучше, чем была при жизни, чем могла стать… – Теряя терпение, и явно не придя в восторг от критики, зарычал мужчина. – И тебе этого никогда не понять! Убей ее, Элайза!       Существо бросилось на нее дикой кошкой, выставив вперед острые когти. Марьям удалось отскочить в сторону и избежать прямого удара, хотя зазубрины все же оставили тонкие царапины на ее руке.       – Проклятье…       Оставив попытки заполучить пистолет, девушка бросилась к выходу, спрыгнув с крыльца и минуя прямую атаку щупальцами. Мягкая земля немного смягчила посадку, но не успела Марьям подняться, как существо ринулось за ней следом и сильным ударом отбросило к тропе. Пролетев по асфальтированной поверхности, брюнетка содрала кожу на руке.       На дрожащих ногах девушке удалось подняться с земли, однако тело тяжелым грузом тянуло ее вниз. Трудно держаться на ногах после бессонной ночи с пулевым ранением и полной головой бредовых мыслей. Когда «Элайза» выпрямилась в полный рост под бледными лучами утреннего солнца, Марьям удалось не только лучше рассмотреть ее, но и понять, что она – или оно – не так сильно похожа на Лизу, как казалось поначалу. Ноги чересчур удлинены для человека, расширенные зрачки напоминали птичьи любопытные глаза, смотрящиеся на женском лице пугающе и нелепо.       Как же справиться с этим чудовищем? Уже несколько месяцев Марьям не подпускали к ведущим фигурам в мире снов, она не часто проходила процедуры резонансной машины в Murkoff.       Нужно найти способ победить ее, нужно представить, нужно…       Но секундой позже мозг чуть не взорвался от боли; схватившись за голову, Марьям с криком упала на колени и согнулась пополам, зажмурив глаза. На нее будто обрушился водопад, сбивая с толку и ввергая в состояние помутнения. Звон в ушах довольно быстро утих, однако куда сильнее беспокоила пустота…       Тишина… ничего нет. Эдита… Эдита, сестренка…       Как в тот раз, когда власть перехватил Вальридер, только чувство напоминало не острую боль от наполовину содранного пластыря – сейчас его будто вырвали с кожей и мясом.       – Такого просто не может быть…       Это казалось нереальным, ведь Эдита никогда не проигрывала, просто невозможно поверить, что ее кто-то одолел. Остаться одной, не ощущая поблизости родного человека стало равносильно потери конечности. Марьям не могла объяснить уверенность в том, что произошло с сестрой, однако ощутила испытанные ею эмоции на своей шкуре – за короткий миг.       Над округой разнесся приглушенный вой, слабый, не такой насыщенный, как в начале ночи, но все потому, что в живых остались не все. И те, кто лично повстречал Жнеца, плакали – будто у них украли что-то родное, вырвали кусок сердца, поскольку Эдита сумела проникнуть в умы каждого, с кем говорила.       Марьям поддержала общую песню, сначала слабо, а затем сорвалась на крик, не в состоянии терпеть огонь, разгорающийся в груди. Он сжигал изнутри, облизывал внутренности, оставляя свежие ожоги. Хотелось убить кого-то, выместить злость и обиду, вернуть свою дорогую сестру…       Сначала птичка, потом сестренка… почему вы все ушли? Почему?... Почему? Почему?!       Существо, созданное Стефано, также отвлеклось на поднятую вспышку паники, однако вернулось к первоначальной цели – устранить реального противника. Гибкие щупальца заострились на краях и устремились к Марьям. Десятки красных пик обрушились на девушку, пронзая живот, сдирая кожу и разрезая волокна мышц. Как бы глубоко они не проникли, сколько бы игл не пронзило ее тело, брюнетка оказалась не в состоянии воспринимать происходящее, полностью погрузившись в собственное горе.       Обхватив одно из щупалец, несмотря на пробитое плечо, она принялась сжимать его крепче и крепче, издавая нарастающее рычание, которое сорвалось на крик. Боль вырывалась наружу через голос, глаза защипало от слез, а ведь Эдита постоянно упрекала ее в слабости – не злобно, а с мягкой улыбкой: не пригоже большим девочкам плакать.       – Нет… я не сдамся, хотя бы одна из нас останется.       Подняв взгляд, она увидела в дверном проеме Стефано, которого наверняка забавляла ее отчаянная попытка вырваться из плачевного состояния. Его извращенная обскура начала шевелить красными отростками, притягивая добычу ближе, но Марьям не позволила этого. Уперевшись в землю, поднявшись на ноги, несмотря на истерзанное тело, она не сдвинулась с места, не желая сдаваться.       – Брось, Марьям. Ты едва на ногах стоишь. Сдайся уже, наконец, – скучающим голосом обратился к ней мужчина, что лишь сильнее разозлило брюнетку. – Твоя сестра умерла, я это прекрасно ощутил. Все здесь это ощутили – Жнец пал, и теперь мы свободны. Я сделаю тебе одолжение, отправив вслед за ней.       – Одолжение… Ты мне сделаешь одолжение, если, наконец, заткнешься, kurwa.       Я не сдамся, Эдита. Не сдамся… обещаю!       Если поле боя лежало за гранью реальности, стоило только сосредоточиться на своих особенностях. Марьям не просто не любила свой внешний вид во время трансформации, она не укрепляла себя, делая пугающим Жнецом, как Эдита. Ее страхи постоянно лезли наружу, оставляя телесные отпечатки, которых она стыдилась, которые ненавидела. Душевные травмы брали верх над разумом, но сейчас только они оставались ее последней надеждой.       – Ты же меня знаешь, Стефано. Я не сдаюсь. Никогда не сдаюсь, – держа в натяжении одно из щупалец, Марьям глубже впилась ногтями в его мягкую плоть и проколола, заставив тварь громко взвизгнуть. – Теперь настала моя очередь атаковать.       Воспоминания, их уродливые следы принялись выступать на ее теле, словно опухоли. Кожа расходилась под невидимым скальпелем на лоскуты, сдерживаемая грубыми швами. Нити разрезов тянулись от бедер по животу, сползали с плеч на шею и стекали к уголкам губ. Марьям ощущала себя бескровной куклой, сплетенной из множества лоскутов, – из порезов не вытекло ни единой капли крови, в то время как левый глаз полностью заполонила красная жидкость. Она ощущала себя монстром, созданным доктором Франкенштейном.       – Боже… мне на тебя жалко смотреть, – с искренним сочувствием отметил Стефано.       – Ты даже не знаешь, что я такое за этой гранью, кем я стала, – обратив на мужчину тяжелый взгляд, ядовито прошептала Марьям. – Мы с тобой не сталкивались довольно давно.       Из-за спины брюнетки вылетело черное пятно и устремилось к монстру, принявшись кружить над ним и бить клювом.       – Что еще за фокусы?       Вид маленького дрозда не напугал мужчину, но заставил заметно напрячься, когда вторая птица ринулась к Элайзе и принялась беспощадно осыпать ударами. Существо отмахивалось от пернатых, сумев резким ударом отбить одного, сломав хрупкие кости скелета. Однако птиц становилось все больше, они вылезали из рассеченных складок кожи, проталкивались клювиками, едва не разрывая швы.       – Это не фокусы, – в пример мужчине разведя руки, из которых один за другим вырывались дрозды, Марьям коварно улыбнулась. – Это мои раны, мои мучения, боль и страдания. Все они – мои птички. И заклюют тебя до смерти.       Черный рой с оглушительным чириканьем окружил Элайзу, принявшись рьяно клевать ее и царапать. Гортанное пение смешалось с воплями монстра, перья и кровь разлетались во все стороны. Щупальца отпустили Марьям, принявшись отмахиваться от мелких агрессоров, однако это практически не помогло.       – Нет… нет, нет, нет! Что ты творишь?! Отстань от нее! Ты ее убьешь! – В панике закричал Стефано, с выражением неподдельного ужаса наблюдая, как уничтожают его драгоценное творение.       – В этом весь смысл, – резонно отозвалась девушка и, заметив, что мужчина шагнул вперед, направила стаю в его сторону, вынудив попятиться. – Отойди от нее. Она заслуживает покоя.       – Она моя! – Материализовав из воздуха пистолет, Стефано принялся отстреливать птиц, но осознал довольно быстро, что от этого нет прока. – Прекрати это!       Несколько пуль понеслись в сторону Марьям, однако она не двинулась с места и позволила свинцу впиться в тело. Только раны моментально затягивались, кровь не проступала и вовсе.       Страхи ушли, они улетели… как и ты, сестренка. Упорхнула.       Издав тошный крик, Элайза свалилась на землю, и птицы моментально отступили от нее, растворившись в черной дымке. От существа, созданного безумным художником, остался обглоданный скелет, на котором рваными лентами висела плоть и лоскуты кожи. Щупальца напоминали дождевых червей, продолжающих подрагивать и сжиматься.       – Ты… да как… да как ты посмела! Она была!..       Неожиданный хлопок прервал пылкую речь. Все образы их воображения исчезли в мгновение ока, оставив перед глазами лишь сухую реальность, таящую куда большую угрозу.       Марьям безошибочно опознала выстрел, пуля ужалила Стефано в плечо, оттолкнув назад. Тело среагировало быстрее, чем она успела подумать – бросившись ко входу здания, девушка краем глаза заметила движущиеся черные фигуры.       Группа зачистки.       Кто-то сделал пару выстрелов, пули угодили в землю под яростный крик одного из людей в черном:       – Не стрелять! Это цели!       Интуитивно схватив Стефано за руку, Марьям толкнула его вперед в холл, в относительную безопасность. Мужчина не стал заставлять себя ждать и, к счастью, не напал на нее, а поддался желанию выжить.       – Беги! – Скомандовала брюнетка.       Стефано помчавшись вперед. Девушка не сбавляла темп, однако пришлось пожертвовать парой секунд, чтобы подхватить с пола выроненный прежде пистолет. Топот множества ног о бетонное крыльцо взбудоражил Марьям, вынудив ее развернуться и выстрелить. Громкие хлопки отпугнули преследователей – они не ожидали, что у пациентов окажется огнестрельное оружие, – что позволило беглецам вырваться вперед.       Завернув за угол, Марьям едва не поскользнулась на разводах вязкой крови. Расталкивая кушетки и кресла-каталки, они со Стефано пробирались вперед, налетев на створчатые двери. Полумрак лестничной площадки на мгновение дезориентировал, а усталость минувшей ночи навалилась на девушку столь неожиданно, что она поняла – бежать бесполезно.       – Нам не скрыться, – призналась она, привалившись к стене, а затем с испугом и нахлынувшим раздражением обнаружила тянущиеся за ней красные отпечатки обуви. – Проклятье!       – Отряд зачистки Меркоф? – Тайком заглянув в дверное окно, задал довольно риторический вопрос мужчина.       Марьям последовала его примеру, отметив, что группа бойцов уже не бежала, очертя голову, а просто быстро передвигалась, осматривая комнаты, пока один из них не указал на цепочку кровавых следов, тянущихся к лестнице.       – Черт! – Шикнула брюнетка, вернувшись к стене. – У тебя есть оружие? Настоящее.       Стефано продемонстрировал нож, достав его из-за пояса – даже удивительно, почему он не применил его раньше.       Чертов художник, конечно. Больная фантазия режет острее холодного лезвия…       – По моему сигналу. Действуем быстро.        В холле она насчитала пять человек, если повезет, то от двоих они избавятся моментально, застигнув врасплох. Выученным движением проверив запас патронов, Марьям не пришла в восторг – осталось только три пули.       Убить Стефано, одного из громил и себя. Нет-нет, слишком просто. Не сдаваться. Бороться, как боролась ты, сестренка.       Дверцы скрипнули, пропуская двух спецназовцев внутрь; они смотрели на дверь, грозясь обернуться секундой позже, но Марьям выхватила эту фору и выстрелила в голову мужчине. Яркая вспышка и фонтан красной жижи брызнули на бетон лестницы, привлекая внимание второго оперативника. Он тут же обернулся, допустив ошибку: Стефано набросился на него со спины, вонзив в открытое горло нож.       Крики из коридора полетели в пациентов вместе со шквальным огнем, о приказе «не стрелять» группа захвата позабыла моментально. Тела поверженных врагов удачно упали, позволив Марьям стащить с одного из наемников автомат, только чувству безопасности она не успела обрадоваться: бегло упавший взгляд на небольшую нашивку на кармане костюма привел ее в ужас.       – Какого?..       Резкий звон, пронзивший голову, вынудил Марьям позабыть об окружающих проблемах. Острая боль в шее ниже затылка жгла раскаленным металлом, пробираясь глубоко под черепную коробку. Перед глазами все поплыло; бросив отчаянный взгляд в сторону, девушка обнаружила, что Стефано также хватается за голову, пытаясь избавиться от звона в голове.       Первая же попытка подняться с колен моментально опустила брюнетку на пол, тело оказалось невероятно тяжелым, а веки слипались, будто намагниченные. Она утопала в страхе, словно в болоте, не в силах сопротивляться затягивающей трясине событий.       Борись… борись! Нельзя сдаваться, Эдита не сдалась, и тебе нельзя. Расправь крылья, птичка, лети!       Но она и двинуться не могла, тело не слушалось, будто застыло в воске. Впереди мелькнули тени, Марьям из последних сил разлепила веки, вырвав короткие обрывки: из рук выбили оружие, потащили по коридору. Гулкий монотонный стук бил по ушам и с каждой секундой усиливался, пока не превратился в гомон, разлетающийся по двору.       Ледяной ветер обжог лицо, ранение в плече начало кровоточить. Группа захвата приближалась к огромному пятну, которое приобрело форму вертолета, чьи лопасти с невероятной скоростью разрезали воздух.       – Сюда, тащите их! Скорее! – Прорывался сквозь шум женский голос. – Группа захвата Меркоф уже здесь, живее!       Кто-то грубо затолкнул Марьям в кабину вертолета, но боли она не почувствовала, как и своего тела – постепенно реальность ускользала от нее. Ей было страшно, она еще не осознавала это до конца, не чувствовала всепоглощающего ужаса, который уже обгладывал ее кости. Из последних сил она открыла глаза, цепляясь за реальность, и увидела над собой склонившуюся молодую женщину с чуть раскосыми кошачьими глазами и короткой стрижкой.       – Что с остальными? – Спросил один из спецагентов.       – Не важно, этих двух более, чем достаточно, – не отрывая взгляд от брюнетки, сообщила женщина, и секундой позже вертолет поднялся в воздух, унося их с этой проклятой земли. – Давно не виделись, Марьям… выглядишь паршиво, но мы тебя подлатаем.       – Да пошл…а…ты…       Из одних лап в другие. Будь ты проклята, Джулия Кидман и весь Мёбиус взятый! Будь вы прокляты… будь вы прокляты. ВСЕ!!!