Ты просто обручилась с обречённым

Мрачная ночь опустилась на Питер уже не менее пары часов назад. Тучи всё сильнее сгущаются, закрывая собой и без того еле заметный бледный стареющий месяц, словно в фильмах ужасов, будто предвещая что-то тёмное. — Руслан, ну от тебя-то я такого не ожидал… — по всему переулку разносится шипящий, словно принадлежащий змее, устрашающий голос. — Ты очень, очень подвёл меня, — мужчина сильнее натягивает на голову капюшон, еле ощутимо вздрагивая от крика ворона и хруста сломанных веток, раздавшихся неподалёку. — Юрий Михайлович, я вам клянусь, завтра всё будет сделано, — с лёгким беспокойством уверяет его темноволосый парень, шумно сглатывая, практически незаметно отходя на шаг назад, заприметив, что рука собеседника покоится в кармане, явно сжимая что-то цепкими пальцами. — К нему было не так легко подобраться, он со всех сторон окружён охраной, но мне это удалось. Завтра я покончу с ним и всей его семейкой. — Нет, Руслан, завтра будет поздно. Слишком поздно,— даже в кромешной тьме можно было различить на его лице ухмылку, не предвещающую для парня ничего хорошего. — Юрий Михайлович, обещаю, я всё сделаю, вы не пожалеете, — в голосе мелькает страх, что так радует мужчину — разве есть чувство лучше, чем когда тебя боятся? — Жаль, Руслан, очень жаль, — брюнет не успевает сделать и шагу, как чувствует резкую пронзительную боль в районе живота, усиляющуюся с каждой секундой. Опускает взгляд, понимая, что причиняет ему такую боль — из его живота торчит нож, загнанный в плоть на треть. Пытаясь вспомнить всё уроки обж, которые он весьма успешно прогуливал за курением в школьном туалете, парень судорожно вытаскивает нож, издавая утробный рык, лишь усиливая кровотечение, и тут же осознает всё своё жалкое положение — он даже не может вызвать скорую, потому что в этом случаи его отправят за решетку до конца жизни. Мужчина же, скидывая с головы капюшон, быстрым движением снимает с рук перчатки и отбрасывает их куда-то в сторону. Достаёт из кармана плаща-дождевика зажигалку и пачку сигарет, закуривая одну из них, выпуская клубы дыма, смешивающиеся с паром, и поворачивает за угол здания, даже не бросив взгляд на скорчившегося на холодном асфальте парня.

***

— Лёш, прошу, не кричи на меня! — восклицает девушка, оглядываясь по сторонам, переходя безлюдную дорогу. — Ты издеваешься?! Я тебе сто раз говорила — я на танцах! — раздражённо выдыхает, закатывая глаза. Красные волосы развивает леденящий кожу ветер и она пытается усердно заправить пряди за уши, не желая споткнуться из-за того, что они закрыли ей весь обзор. Плотнее закутывается в лёгкое светло-серое пальто, явно не подходящее для окружающей погоды, анализируя всевозможные фразы, которыми она будет отвечать на следующую гневную реплику парня. — Лёш, она не может заниматься со мной днём, как ты не понимаешь! — прикрывает глаза, потирая переносицу, просто понимая, что очень устала после изматывающей тренировки, а на ссору у неё просто нет сил. — Сегодня я ночую у себя, пока, — бросает трубку и ставит телефон на беззвучный, не обращая внимания на настойчивое «Настя!», прозвучавшее эхом в ответ. Проходит очередной пустующий переулок, отбрасывая подальше все мрачные мысли про маньяков, радуясь, что буквально десять-пятнадцать минут — и она уже дома пьёт горячий чай с самым вкусным печеньем под тёплым пледом за просмотром очередной серии любимого сериала в обнимку с котом Ирисом. Улыбается теплым мыслям и ускоряет шаг, чтобы быстрее осуществить задуманное, как вдруг улавливает чьи-то тихие стоны, раздающиеся откуда-то из-за угла. Девушка с опаской идёт на звук, понимая, что сейчас поступает как всё легкомысленные героини типичных хорроров, над глупостью которых она всегда смеялась. Разглядев чей-то силуэт, скорчившийся на асфальте, Настя, изо всех сил стараясь побороть животный страх и забыть про мурашки, появившиеся на коже сразу после странных звуков, пытается что-то сказать, но безуспешно. — Т-ты в порядке?.. — еле слышно бормочет, тут же ругая себя за эти слова, надеясь, что самая глупая реплика в её жизни не была услышана, но напрасно. — Да, всё просто охуенно, как видишь! — охрипший от мороза холодный саркастичный голос, принадлежащий парню, почему-то не испугал красноволосую, а наоборот — заинтересовал. — Я вижу, — иронично хмыкает в ответ, опускаясь на колени. — Встать сможешь? — Не знаю, — она подставляет своё плечо для помощи, но брюнет лишь окидывает её презрительным взглядом, считая её негласное предложение максимально глупым, потому что она вряд-ли сможет удержать вес и в один килограмм, не говоря уже о восьмидесяти-килограммовом амбале, после чего встаёт, тут же шипя от резкой вспышки боли, прижимая руку к месту кровотечения. — Нож? — в ответ лишь немой кивок. — Скорую вызвать не хочешь? — Нет, — грубо отвечает, слегка отталкивая девушку, как бы говоря, что не нуждается в её бесполезной помощи, продолжая идти полу-согнувшись и хромая, на что она лишь вновь закатывает глаза. — Я так понимаю, идти тебе некуда. — Некуда, — на лице возникает лёгкая усмешка, которой он словно хочет оградить себя от собственной безысходности. — Тогда когда мне, — выдыхает, понимая, что просто не сможет оставить парня одного на улице при минусовой температуре с ножевым ранением. — Так быстро? — смеётся, понимая, что даже не может вспомнить, когда вообще в последний раз слышал собственный искренний, пусть и саркастичный смех.

каждому дьяволу положен свой ангел и ты нашла меня на городской свалке, запачкав девственные крылья пылью, унесла, ведь я был таким жалким.

— Придурок, — шепчет, опустив взгляд, но чуть погодя решает прервать затянувшуюся неловкую паузу: — Я Настя. Настя Шпагина, — в ответ снова молчание, уже изрядно раздражающее девушку. — Представиться не хочешь? — Нет, — отвечает односложно, естественно, с ухмылкой, но чувство вины медленно начинает грызть его, а позже проявляет себя и мысленная благодарность к девушке, проявившей доброту к чужому человеку, возможно являющемуся убийцей или наркоманом, что, в принципе, и было правдой, вот только она об этом даже не догадывается. — Я Руслан. Фамилию называть не собираюсь. — Имени достаточно, — улыбается, крепче закутываясь в шарф, примечая невдалеке свой дом.

***

— Блин, Руслан, тебе нужно обработать рану! — она терпеливо ходит за ним по пятам по всей квартире уже минут пятнадцать, держа в руках перекись и ватку, пытаясь добиться от него какой-то минимальной серьёзности по поводу всего произошедшего, но это не так легко. — Ничего мне не нужно! — отвечает чересчур грубо, выставляя руки вперёд, не давая Насте подойти к нему ближе, чем на метр. — И успокой своего ебанутого кота! — бросает презрительный взгляд на питомца, изгибающего спину и агрессивно шипящего на него. — Ты как маленький ребенок! Если мы не обработаем рану, туда попадёт инфекция, она загниет и ты умрёшь, — выносит не самый радужный для парня вердикт, надеясь, что хоть этими словами сможет его убедить в нужности данной процедуры. — Ага, прямо так и будет, — иронично фыркает, резко падая на диван, и тут же, шипя от боли, хватается рукой за живот, мысленно матеря себя за такое неудачное падение. — Я учусь на медицинском уже третий год, мне-то ты можешь проверить! — убедительно изгибает бровь, протягивая Руслану бутылочку и вату, намекая, что она не отстанет. — Мне нихуя не надо ничего обрабатывать! Серьёзно тебя прошу, хватит лезть ко мне со своими псевдо полезными советами! У меня всё в порядке! — красноволосая устало прикрывает глаза, потирая пальцами переносицу, начиная сомневаться, правильно ли она сделала, и не будет ли ей самой хуже от её «доброго дела». — Слушай, я очень устала и хочу спать. Если завтра боль усилится, в чём я уверенна, разбираться будешь сам, — встаёт с дивана, поднимая на руки с пола кота, и берет с журнального столика ноутбук, — я за тобой бегать не буду, это ниже моего достоинства. — Но ты уже это делала, — ухмыляясь, зевает, провожая Настю самодовольным взглядом. Ответа на его реплику не последовало, что не могло его не обрадовать — последнее слово осталось за ним.