The Maid and the Mistress

Горы еды, концерты, улыбки и фотографии – краткое описание культурного фестиваля в ЮэЙ. Класс 1-А коллективно решил, что их мероприятием будет кафе с официантами, наряженными в костюмы горничных и дворецких, которые будут разносить выпечку, чай и другие сладости. Красивые черные платья с белыми вставками и пышными юбками, что подчеркивали красивые бедра омег. Платье Тодороки заканчивалось на середине бедра, полностью черное, с очаровательными рукавами-фонариками и высоким белым воротничком. Черный шелковый бант на шее и блестящая красно-белая брошь на уровне ключиц. Белый фартучек, завязанный на спине черными лентами. Шелковые чулки обхватывали молочно-белые бедра, держась на них благодаря завязкам; туфли на высоком каблуке и заколки, что удерживали красные волосы, не давая падать на глаза. Очевидный английский стиль наряда Тодороки был хорош, а вместе с элементами французского костюма Бакуго… Белый плотно прилегающий верх, черный низ с пышными белыми оборками под верхним слоем. Фартук, закрывающий только нижнюю часть, был завязан сзади большим бантом. На нем были черные, облегающие, немного прозрачные чулки, верх которых был виден, стоило лишь Бакуго немного наклониться, и такие же черные каблуки.       – Деку, мне придется попросить тебя уйти, – твердо сказала Урарака.       – Что? – переспросил Деку, моргая. – Почему? Моя смена еще не закончилась, – неуверенно сказал он, ставя грязные чашки на поднос.       – Да потому что ты отпугиваешь клиентов, – вздохнула она. – Послушай, я понимаю. Они твои омеги и так далее, но они сами захотели помочь. Ты не можешь ходить вокруг них и издавать свой фирменный «отвали от моих омег» запах, стоит только кому-то посмотреть на них.       – Чего? Я ничего не делаю! – воскликнул Деку, с громким стуком ставя поднос на стол.       – Деку, – Урарака начала подталкивать его к выходу. – Поменяешься сменами с Иидой. И никаких «но». Его выражение лица было чем-то средним между обиженностью и хмуростью, плечи опустились, а брови нахмурились.

ಊಊಊ

Тодороки выставлял чашки на столик. Момо принесла прекрасный фарфор, а также разные виды чая специально для фестиваля, а Бакуго даже согласился помочь с выпечкой.       – Приятного аппетита, г… госпожа, – сказал он, немного покраснев, и положил рядом листок. – Не забудьте проголосовать за наиболее понравившегося вам официанта, а также можете напечатать его или ее фотографию, – он уже развернулся как вдруг девушка-альфа схватила его за подол юбки.       – Ну, ну! Тодороки-кун… Поболтай с нами еще, пожалуйста!       – Я прошу прощения, у меня еще много столиков, – сказал он, мягко выдергивая юбку из ее пальцев. Он быстро прошел в угол класса, к так называемой «кухне».       – Эх, с Деку было веселее. Так смешно наблюдать за его ревнивой мордашкой, – ворчал Бакуго, подтягивая чулки. Тодороки вздохнул, выкладывая коричный рулет на тарелку.       – Это окупится, – напомнил он Бакуго. – Как чувствуешь себя в белье?       – Кружевные трусики – проклятье божье на голову всех омег. Ты?       – Уже дышать трудно в корсете, плюс в нем жарко. Омеги вздохнули и разошлись. Дверь кафе/класса отъехала и каждый официант поднял голову, улыбнулся и поприветствовал пришедшего:       – Добро пожаловать домой, Господин!

ಊಊಊ

Имел место быть небольшой отрезок времени, когда все трое были свободны, прямо после окончания смены омег и как раз перед началом смены альфы. Они гуляли по школе. Деку сам не замечая того демонстрировал свои альфьи территориальные повадки. Его руки всегда лежали на талиях омег, прижимая как можно ближе к себе, когда они шли или сидели рядом. Ноги Тодороки чаще всегда были перекинуты через одну ногу альфы, а руки последнего поглаживали внутреннюю часть бедра омеги, а Катсуки прижимался к его груди, в то время как рука Изуку лежала на талии омеги, потирая вверх вниз, иногда проходясь по соскам через ткань платья, что Бакуго полностью одобрял. Когда они расходились, омеги сразу же шли в общежитие и возвращались пропитанные запахом альфы и друг друга, полностью довольные.

ಊಊಊ

      – Иииии… Бакуго был самой популярной горничной, Тодороки-кун сразу за ним! – объявил Иида, блеснув очками. – И не только по голосованию, но и по количеству проданных вещей с фотографиями!       – Ура~! У нас отличная прибыль! – глаза Урараки сверкали. – Как насчёт ужина?       – Думаю надо дать нашим звездам немного отдохнуть, – прервала ее Момо, кивая на Тодороки и Бакуго. Парни сидели на одном из столов, опираясь друг на друга, и дремали.       – А… ну да, точно.

ಊಊಊ

Деку лежал в кровати и не мог заснуть из-за сильной головной боли. Быть вдали от его омег, разодетых в милые платьишка с бантиками, омег, которых наверняка рассматривали глаза голодных альф… боже, ему было плохо от одной только мысли. Их гладкие бедра… Каждый альфа отдал бы целое состояние только за возможность потереться о них щекой. Их милые краснеющие щеки, когда они, смущенные, говорили «господин» снова и снова… Он положил подушку на голову, чувствуя что-то неприятное в груди. Они не его вещи, он не мог приказывать им. Почему он вообще думает о таком? Ведет себя как ревнивый муж хотя прекрасно знает, что омеги любят его… Мидория глубоко вдохнул, поднялся с кровати и умылся. Сразу после этого он пошел в общежитие, чтобы до конца вечера обнимать утомленных работой парней.

[СЛЕДУЮЩАЯ ПЯТНИЦА]

      – Изуку, – сказал Тодороки за обедом, привлекая внимание альфы. – Не хочешь сегодня зайти ко мне после уроков? Старик уехал на конференцию в Швейцарию, так что весь дом в моем распоряжении на пару дней, – близилась неделя весенних каникул. Многие хотели провести время дома, видимо, и Тодороки тоже.       – Конечно, – улыбнулся Изуку. – Я заброшу вещи домой и сразу к тебе. А Каччан?       – Я уже спросил его, у него дела дома, но вечером он будет с нами.       – Звучит здорово.       – Встретимся на станции, хочу сначала зайти за продуктами. Он же мог сходить сам… Может, хочет провести немного времени с Изуку?       – Хорошо. Жду с нетерпением.

ಊಊಊ

«Шо-чан? Ты где?» – написал Изуку, оглядываясь. Тодороки невозможно не заметить, значит он еще не пришел. Мидория вдруг почувствовал прикосновение к руке и ярко улыбнулся. Он уверенно обернулся, понимая, что это должен быть его парень, но сзади него стояла довольно высокая молодая женщина.       – А? П-простите, мисс, у меня есть… п… п… Мидория запинался, его мозг пытался анализировать ситуацию и какие-то смутные подозрения не позволяли ему вырвать руку. Платье… он видел его раньше. Знакомые оборки, глубокий черный цвет, брошь, и чертовы чулки. «Женщина» была очень высокой, с длинными блестящими черными волосами, половину лица закрывала кожаная повязка, видно было лишь один серый глаз.       – Изу… ку… – прошептала «она» низким тихим голосом, сжимая подол платья и краснея. – У тебя… кровь идет из носа… эм, подожди… – гибкие тонкие пальцы достали из кармана фартука салфетку, тут же приложенную к носу.       – Боже… – прохрипел Изуку, его руки уже лежали на бедрах Шото. – Боже, да вы просто хотите убить меня…       – Сначала надо дойти до дома… Господин, – Тодороки скромно улыбнулся, его щеки стали розовыми. Из носа Изуку по новой хлынула кровь…

ಊಊಊ

Шото всё же настоял на покупке продуктов, хотя Изуку было немного сложно… жить. Изуку не мог оторваться от омеги, клал руку на талию в поезде до ближайшего магазина, на задницу, когда кто-то непрерывно смотрел на ноги Тодороки в этих блядских чулках, и под конец на колено и под юбку, когда эти самые взгляды не прекращались. Он прижимал его к двери вагона, так чтобы они оба смотрели в окно, и «непреднамеренно» терся о шелк его юбки, стоило поезду повернуть или встряхнуться. Шото спокойно выдерживал любые проявление ревности, ему это даже немного нравилось. Он прижимался ближе, позволял Изуку касаться его где-угодно и тихо выдыхал стоило ему реально коснуться.       – Эй… – выдохнул Мидория, когда они сошли с поезда. – Давай обойдемся без ужина? Готовка лишь отберет время. Можно хорошо пообедать, чтобы после вечер был только наш… Тодороки ошеломленный чувствами и прикосновениями лишь кивнул.       – Ага… конечно, всё чего Господин пожелает. К счастью, наряд горничной вполне походил на своеобразный готический стиль, так что на них почти никто не оборачивался и не смотрел, когда они вошли в ресторан.       – Шо-чан…? – мягко спросил Мидория, одна рука лежала на талии, вторая на бедре. – Ты сейчас… течешь?       – Д-да, – тихо ответил омега, морща лоб. – Все белье уже насквозь…       – Ох, черт… можно…? – Мидория многозначительно посмотрел вниз. Тодороки оглянулся по сторонам, убедился, что никто на них не смотрит и кивнул. Рука Изуку скользнула вверх по ноге. Он пытался не выказывать степень своего удовлетворения этой ситуацией. Тодороки лишь ухватился за спинку дивана и уткнулся носом альфе в шею. Пальцы Мидории наткнулись на хлопковые трусики, которые почти не скрывали стоящий член омеги. Он мазнул по нему прикосновением и сразу же медленно двинулся к резинке. Коленки Тодороки разъехались в стороны, румянец усилился, стоило пальцам пробраться под белье. Дыхание сбилось, когда чувствительная головка потерлась о холодный шелк юбки, теплые пальцы заставили его прикусить губу, сдерживая стон. Глаза Шото закрылись, бедра дернулись. Всего несколько движений, и он излился в руку альфы, держась за его плечо дрожащим пальцами. Мидория вытянул руку, слизывая капли удовольствия.       – Эксгибиционист, – мягко упрекнул он. Шото засмеялся, слегка выпрямившись.       – Кто бы говорил, – отбил Тодороки с мягкой мечтательной улыбкой. Они не могли удержаться от тихих детских смешков. Обедали в тишине, и также спокойно вернулись домой к Шото.

ಊಊಊ

Мидория уселся на стул в комнате Тодороки, наблюдая за тем, как последний стягивает с себя парик и кукольные туфли. Он уже собирался развязать бант на спине как вдруг Изуку сказал:       – Подожди… не снимай его, пожалуйста. Шото тяжело сглотнул, немного обеспокоенный тем, насколько ему нравится немного приказной тон альфы и то, как он смотрел на него, будто больше никого в мире не существовало.       – Что… что же мне тогда делать, Господин? Звук, вырвавшийся из груди Деку, странно напоминал рык.       – Приподними юбку, совсем чуть-чуть, – попросил он. Шото тут же подцепил пальцами края юбки, открывая своему альфе чудесный вид на белье.       – Г… господин… – выдохнул Шото. Его белье, очаровательные розовые трусики полностью намокли. Смазка стекала по бедрам и впитывалась в оборки чулков.       – Иди ко мне, – низким от возбуждения голосом сказал Изуку. – Позволь мне раздеть мою маленькую горничную… Шото приблизился, почти упираясь грудью в грудь Мидории. Его руки, покрытые шрамами, ловко избавляли омегу от одежды. Ткань с тихим шорохом падала на пол. Он отцепил брошь, развязал бант на шее, но не позволил ему упасть, оставляя висеть. Он начал аккуратно расстёгивать пуговички платья. На уровне ключиц Изуку замер, снова завязывая ленту в бант и прикалывая брошь, что теперь выглядела как кулончик на ошейнике кошек. Тодороки вдруг стало нечем дышать, его лицо и плечи покрылись легким румянцем. Мидория прижал его ближе, целуя и вылизывая рот омеги, а руки продолжали расстегивать платье. Дойдя до пупка Изуку уже собирался сдернуть ткань с плеч как вдруг заметил, что Шото надел под низ. Белый корсет. Начинался он прямо под сосками, так что ничего не мешало видеть мягкую белую кожу груди. Весь день… соски омеги терлись о холодный шелк платья… И кроме того корсет затягивался сзади, значит кто-то помог Тодороки… Изуку кажется подзавис:       – Кто…? Как?       – Утром, в общежитии, – сказал Шото, смущенно улыбаясь. – Катсуки помог.       – Он был на тебе весь день? – голос Мидории дрогнул, пальцы вцепились в платье. – Ты носил его под формой? Шото кивнул, облизывая губы. Одна его рука сжала подол платья, а другая зарылась в волосы альфы.       – Всё это было на мне весь день. Чулки, корсет, белье… Я думал об этом весь день, думал о тебе. Боже, это так трудно. Трудно сдерживать себя от желания втолкнуть тебя в туалет и трахнуть. Так чтобы ты вжимал меня в зеркало… А потом затащить в комнату в общежитии и никогда не выпускать… Рот альфы пораженно открылся.       – Руки на стену, – приказал он. Тодороки слегка качнул головой.       – Платье?       – Оставь. Хочу тебя в нем. Шото двинулся к стене, платье держалось за его предплечья, открывая спину, плечи и шею с лентой на ней. Мидория задрал юбку и мягко подтолкнул Тодороки к стене так, чтобы он выгнулся немного больше, а ноги были на ширине плеч. Альфа не стал снимать белье, лишь сдвинув его на середину бедер. Тодороки резко втянул воздух стоило лишь холодному воздуху коснуться его кожи.       – Ты принимаешь…?       – Да, – застонал Шото, альфа скользнул пальцем внутрь. – Ты можешь кончить в меня. Только последнее слово сорвалось с губ омеги, Изуку тут же начал действовать. Он расстегнул штаны, прижался к нетерпеливому и ждущему его телу Шото и ворвался внутрь одним слитным движением. Ноги омеги подкосились, коленки задрожали, а на пол брызнули белые капли.       – Ох, блять, да ~! Мидория ахнул, чувствуя теплые бархатные стенки Шото, сжимающие его, пульсирующие вокруг его члена.       – Ш-шо… – выдохнул он, прижимаясь грудью к спине омеги. – Ты что… ты кончил от ощущения моего члена внутри? Шото хихикнул, тяжело дыша.       – Ты видимо не понял, как долго я этого ждал.       – Я могу продолжать? Услышав вопрос, Тодороки тут же резко насадился снова.       – Конечно, – немного раздраженно ответил он. – Позаботьтесь обо мне, Господин, – промурлыкал Шото, смотря на него через плечо. Он немного отступил назад и резко толкнулся вперед с громким шлепком. Спина Тодороки выгнулась, он сам покачивался назад и вперед, пытаясь усилить ощущения.       – Наконец-то, Боже, трахни меня, Изуку!       – Ты такой нетерпеливый, – хихикнул Изуку, сжимая бедра Тодороки, не давая ему двигаться. Шото собирался было возразить, сказать что-то вроде «Это вы с Катсуки сделали меня таким!», но толчки Изуку тут же выбили из него любое желание спорить.       – Ооох, блять! – шипел он сквозь сжатые зубы, чувствуя, как нежная головка терлась о простату. – Я ждал этого весь чертов день ~! – двигаясь навстречу движениям альфы. Его голова откинулась назад, когда он полностью принял Деку, словно был создан для этого. Тодороки потянулся рукой назад, находя руку альфы, ту, которой он сжимал бедро омеги.       – К-каждый день! – он ахнул, прикрывая глаза. – Я хочу тебя каждый день! Мне все равно! Никаких расписаний, никакого ожидания! Я так скучал по тебе и твоим прикосновениям!       – Шо, – выдохнул Изуку в ухо омеги. – Если ты всё еще можешь говорить, значит я что-то делаю не так. Шото обернулся и прикусил губу Изуку.       – Тогда трахните меня как надо, Господин. Изуку резко развернул омегу спиной к стене и подхватил под бедра, словно тот ничего не весил. Шото тут же закатил глаза, затуманенные удовольствием, и крепко обхватил альфу за талию, сжимая руками плечи Мидории. Третий оргазм настиг его, насаженного на член Мидории, пытающегося принять в себя его узел. Изуку лег на футон, укладывая мечтательно-смотрящего, розового от удовольствия омегу сверху. Он стянул платье через верх и кинул его куда-то в сторону, но оставил на нем чулки и корсет. Тодороки втянул Деку в медленный поцелуй. Удивительным оставалось то, что он всё ещё в сознании. Даже когда узел спал, они так и лежали в такой позе. Член Изуку в омеге, а Тодороки на коленях Деку. Что не мешало им целоваться и прикасаться друг к другу. Они так увлеклись друг другом, что не заметили ни хлопка входной двери, ни шагов и остановились только, когда отодвинулась дверь комнаты Шото. Откровенно затраханный Тодороки оторвался от губ Мидории. Его шея и плечи были покрыты красными пятнами укусов и засосов, которые скрыть будет практически нереально, его губы были влажными и красными от поцелуев, и он очевидно очень хотел вернуться к прерванному занятию.       – Ка-тсу-ки, – пробормотал он, смотря на омегу. – Тебе нравится моя комната?       – Миленько, – проворчал в ответ он, плюхаясь на стул. – Как ему подарок?       – Мне кажется, что мне понравилось больше, чем ему, – улыбнулся Тодороки, обнимая альфу за плечи.       – Что, кстати, говорит о многом, потому что мне очень понравилось, – сказал Деку, поглаживая талию Шото через корсет. Бакуго хихикнул, откинулся на спинку стула и раздвинул ноги. Рука огладила бедро.       – Надеюсь, ты не очень устал, Деку. Не только Шо ждал весь день. Шото вдруг сел прямо, почти падая спиной на футон.       – Ннгх! Г-господин, у вас стоит на другого, пока вы всё еще во мне! Не делайте так!       – Вытаскивай, я посмотрю, не навредил ли ты ему, – приказал Бакуго, встал и положил руку на плечо Мидории. Альфа выдохнул и начал медленно снимать Шото с себя. Тодороки попытался сжаться, прикусил губу и задержал дыхание, стоило лишь твердой плоти пройтись по натертой коже входа. Омега чувствовал себя вялым и полностью уставшим. Туго затянутый корсет не давал сперме собираться внутри и, только «затычка» исчезла, она потекла наружу.       – Так хорошо… – тихо простонал он. Он опустил руку между ног, приоткрывая колечко мышц, расширяя его. – Деку оттрахал меня хорошо… Бакуго предвкушающе застонал.       – Теперь моя очередь.