Ангел-хранитель.

Заложенная в головных микрочастицах программа с самого "рождения" была известна вдоль и поперёк. Человеку, не работавшему в "Ciberlife", не запомнить и половины того, что заложено в её голове. Но, если кратко: «Алиса. Идеальный ребёнок. Модель YK500.» Она – андройд. Чудесное дитя. Она создана, чтобы даровать радость тем, у кого её нет. Но судьба – злая штука. Идеальный ребёнок был несчастен во всех смыслах, в каких только может быть несчастно дитя. А ведь когда-то, до крутого поворота судьбы, Алиса считала себя самым счастливым ребёнком на свете. Она была отдана человеку. Человеку, который стал ей отцом. И Алиса была рада. Благодаря Тоду, она стала почти человеком, почти настоящим ребёнком. Ведь у неё теперь был свой дом, своя семья. Папа был её семьёй. Но он был несчастен. А потому Алиса, как самая послушная, прилежная девочка, полностью соответствующая образу, заложенному в её программе, мечтала сделать так, чтобы папа всегда улыбался. Чтобы её папа был счастлив. Ведь у него есть она. Идеальный ребёнок. Его Алиса. Не сложно догадаться, что маленький андройд хотел стать, как ему и положено, лучиком света, который разгонит сгустившиеся тучи в жизни мужчины из-за таких же андройдов, каким является сама Алиса... И она того не понимала. Почему папа сердится? Зачем он бьёт? Послушный ребёнок искал вину в себе. Ведь по сути, он должен её оберегать. Но Алиса настойчиво брала инициативу в свои руки, надеясь стать ангелом-хранителем для этого человека и навести его на истинный путь. Вот только скромные детские советы о том, "каким должен быть хороший родитель" – чуть не обернулись для Алисы печальными последствиями и потерей диода. Нет. Она всё же кое-что ещё потеряла. Надежду. Той навиной девочки-андройда, прежде убежденной, как по программе, в том, что папа изменится, папе просто нужно время – больше не было. Её мир, построенные на микрочастицах программы, рухнул – разбился в дребезги, как её сердце. Прежде Алиса никогда бы не стала думать о таких вещах, как "сердце", обида, боль. Она даже не была убеждена в том, что это должно быть. Она просто не знала этого. Но с потерей радужного детского мирка, суровая реальность приподнесла ей эти понятия. И всё это благодаря папе. А Алиса, в силу сохранившейся детской наивности, не знала – нужно ли ей благодарить мужчину за то, что он преподнёс ей что-то новое? Время шло. А Тодд всё ни как не менялся. Ещё один пакетик красного льда равносильно ещё одной истерике и новым побоям со стороны папы. Алиса уже давно перестала надеяться на лучшее. На что тут можно надеяться, когда человек, которого мечтал сделать счастливым, приносит тебе лишь боль? И на что папе нужен ещё один андройд? Кэра. Это имя подходило ей лучше всего по мнению Алисы. Домохозяйка, няня, кухарка, стиралка – всё в одном лице. Она значительно отличалась от самой Алисы, но всё же... Всё же... Может это и к лучшему? Теперь Алисе есть с кем поделиться своим горем, пусть и понимала, что у Кэры совершенно иная программа и та забудет их первый диалог сразу же после его завершения. Но Алисе и этого было достаточно. В малонаселённом районе не было ни одного с кем бы можно было поиграть идеальному – несчастному – ребёнку. Кэра готовила ужин, Кэра убиралась в комнатах, Кэра стирала грязное бельё, Кэра читала Алисе её любимую книжку. Кэра была рядом. Кэра любила Алису. И Алиса полюбила Кэру. Благодаря ей дом был чистым и папа стал меньше злиться. Возможно, видя давно позабытую чистоту в доме, он вспоминал прошлую жизнь с женой... и его дочерью. Родной дочерью. Какой не смогда стать Алиса, в очередной раз закрывающаяся рукой от занесённой над её головой тяжёлой ладони. Каждый удар отдаётся вопросом "за что?". В чём её вина? Но не так были больны пощёчены Тодда, принявшего к вечеру ещё одну порцию красного льда, сколько уколы совести идеального ребёнка, искренне всё ещё верющего, что вина действительно в ней. Каждый удар по голове отдаётся вспышками перед глазами, тяжёлой звуковой атакой от треска микрочастиц а голове. – Тодд, пожалуйста, успокойтесь. Женский голос тоненькой ниточкой надежды доходит до Алисы сквозь звон в голове и собственные рыдания. – Алиса ведь ни в чём не провинилась. «Не провинилась?» Алиса не знала, плакать ей или радоваться. С одной стороны, она, по заложенной программе, была идеальным ребёнком – не проказничала, ни хулиганила. Она ничего не сделала. Но с другой стороны... Что же получается? Её бьют просто так? – Вам нужно успокоиться. Пожалуйста, не бейте её. Она же ваша дочь. И словно судьба наконец-то смиловалась над Алисой и дождь из ударов прекратился над её головой. Спокойный голос Кэры смог сделать то, что не могла сделать Алиса бесчисленными мольбами о пощаде и надрывными рыданиями. Сквозь до сих пор сковывающий страх Алиса раскрыла склеенные солёной водой глаза и воззарила карие очи на Кэру... Та смотрела на неё с утешительный улыбкой и Алисе даже на секунду показалось, что у той у самой в глазах стояли слёзы. Кэра смотрела на неё с искренним сожалением, с искренним сочувствием и... с любовью? С тем, что Алиса ожидала от папы и не получила. С тем, что получить она больше никогда не надеялась. С тем, чего Алисе так не хватало. Случайно появившийся в доме андройд стал ангелом-хранителем для потерявшей надежду Алисе. Кэра стала тем, кем не смогла стать сама Алиса, надеясь помочь Тодду вернуться в нормальную, счастливую жизнь. Если Кэра смогла преодолеть то, что ежедневно получала от отца Алиса, кто знает... быть может, она поможет и Тодду? Тому, чью жизнь разрушили андройды. В голове Алисы загремел улий мыслей, как Тодд преображается, благодаря совместной помощи андройдов. Как он вновь становится счастливым человеком, как на той фотографии, которая запечатлела последний раз счастливого Тодда... – Не смей указывать мне, что делать, пластиковая сука! Увлечённые друг другом, андройды совсем забыли про Тодда, который в реальности необъезжим камазом двигался на Кэру. – Нет... - Алиса словно очнулась. – Не надо, папа! Не трогай её! Но было поздно. Первый удар был кулаком и пришёлся он прямо по тому месту где находится диод. Кэра от удара врезалась в стену коридора и сползла по ней. Как только колени ударились об старый деревянный пол, как в грудь со всей силы влетела нога и андройд упал на пол. – Нет! Нет! Нет! - забыв про боль и шум в голове, Алиса ринулась к Тодду и, наплевав на боль и наказние, обхватила тоненькими ладошками массивную руку. – Прекрати, не надо! А нога в грязном, полуразвалившемся кеде всё ещё опускалась целым грузом на грудь андройда. Кэра не могла как либо противостоять и ужасно хрипела, харкаясь полившейся с губ голубой кровью. Сознание Алисы захлестнуло новое, леденящее и в тоже время обжигающее чувство самого настоящего, отборного, животного ужаса. – НЕТ! Ещё один удар ногой. От Кэры звуковой волной разнесся железный лязг и фонтан искр вспыхнул на помятой, словно фальга, груди. На руке, у предплечья пошла глубокая сильная трещина, разрывающая руку почти пополам. – Дерьмо... - выдыхает Тодд. Он был весь мокрый и красный, а глаза уже не понятно горели ли толи от наркотиков, то ли от гнева. – Неучто сдохла? Но Алиса уже не слышала отцовских слов. Поломанная, развалившаяся Кэра напоминала ей куклу, с которой поигрался не в меру жестокий ребёнок. – Отцепись от меня! Но уже ни глубокий рёв, ни толчок в грудь и удар об пол не могли оторвать девочку от вида сломанной, убитой Кэры. Убитой папой. Смерть Кэры окончательно сломала Алису. Она потеряла единственную, кто считал её ребёнком. Единственную, кто по настоящем любил её... Алисе казалось, что она проваливается в глубокую бездну беспросветного уныния и отчаяния. И туда её тянули глубокие цепи безысходности... А где-то там, вдалике, на фоне кусочка убывающего света ей всё ещё улыбалась Кэра и протягивала ей руку помощи... Но Алисе было не дотянуться и воспоминания о Кэре – сохранившийся в программе её образ – даровал девочке улыбку – надежду. Надежду на то, что она ещё вернётся. И Алисе придётся пройти множество испытаний, в чём ей непременно поможет Кэра. Её ангел-хранитель. Её луч солнца в чёрном от сгустившихся туч небе. Она подарит ей жизнь. Она подарит солнце в её серой жизни и раскрасит её яркими красками всех цветов радуги. Она подарит ей надежду. Она подарит ей папу. Она подарит ей семью. – Идём в дом, – ворчит Тодд, когда приезжает на совей развалюшке из города. Кэры с ним не было. – Если с этой пластмаской что-нибудь случится – ты получишь у меня так, что мало не покажется. Если б ты тогда не выбесила меня, я бы не врезал ей. За неё ведь ещё кредит уплачивать! Алиса же, в силу привычки, вжимает голову в плечи, провожая взглядом кажется позабывшего о ней, безмятежно скрывшегося за дверью Тодда. А сама девочка продолжает смотреть в даль, где сегодня утром скрылась Кэра... То, что от неё осталось. Пластиковая оболочка, не более – уверенно думает Алиса. И всё равно... Надежда на то, что её ангел-хранитель ещё вернётся – теплится в груди затухающим угольком. И быть может это всего лишь очередная отчаянная попытка испуганого создания вновь спрятаться от страшной реальности запечатлелась в рисунках Алисы, отображающие те события... Она всё ещё верит, она надеется, что андройд, ставший в тот самый ужасный из всех самых ужасных дней ей ангелом-хранителем вернётся... – Я буду ждать тебя... Кэра...