Dragon age: Восхождение.

      9:16:9:12 Века Дракона. Тэйрнир Хайевер.       Голова раскалывалась от дикой боли. Признаюсь, с того момента, как я родился в этом мире, я такой боли еще не испытывал - казалось, в затылок забили с десяток длинных, плохо откованных гвоздей, которые затем медленно проворачивали, перемалывая содержимое черепа в однородную кашу. Боль усиливалась сильным головокружением и подступившей к горлу тошнотой - на лицо были все признаки сотрясения. А ведь все начиналось вполне обыденно.       Выезд на охоту в эти времена был самым настоящим ритуалом, со своими законами и правилами. Которые, как я уже понял, по-настоящему соблюдать никто не собирался. Иногда мне казалось, что после владычества Орлея с его сводом неписанных правил местные феодалы просто отдыхали душой и телом, порой наплевательски относясь даже к тем традициям, которые были в чести еще до оккупации. Однако далеко не нарушение традиций привело к тому безрадостному положению, в котором я оказался. Чертов конь... Впрочем, стоит ли винить в собственной глупости бессловесную скотину? В конце концов, я прекрасно знал свой уровень навыков верховой езды, и мог бы предсказать, к чему приведет попытка показать себя перед детьми землевладельцев.       А начиналось все довольно неплохо. На охоту мы выехали, как и планировалось, около полудня. Кавалькада всадников, покинув замок, направилась в ближайший лес, где и разместилась, потратив несколько часов на поиск подходящей поляны. Пока взятые с собой слуги занимались размещением палаток, разведением костров и выкладыванием на прихваченные с собой столы взятой в поход снеди, благородные господа, откупорив бутылки с вином, занялись их планомерным истреблением. Как я понял, сегодня на охоту никто не собирался - фактически, сменилось лишь место действия, но отнюдь не его содержание. Однако были и отличия - детям, в том числе и мне, было решительно нечем заняться, а потому младшее поколение решило найти приключения на свои, хм, головы самостоятельно. Я до сих пор не помню, кто именно предложил конную прогулку в качестве увеселительного мероприятия - наверное, этот человек до конца жизни стал бы моим кровником. Поскольку лучших предложений не поступило, мы решили дружно, пока родители и слуги заняты, выехать из лагеря и посмотреть окрестности. Дальнейшие события показали, что лучше бы мы этого не делали.       Поездка продолжалась уже около получаса, когда вдалеке послышался леденящий душу вой. В тот момент я впервые за долгое время испугался, и оттого совершил ошибку, после которой события понеслись вскачь. Как оказалось, выбирая скакуна, я совершил двойную глупость. Во-первых, конь был мне непривычен, а значит, непредсказуем, а во-вторых, он был довольно молод, и на волчий вой среагировал не так, как это делают обученные жеребцы. Отчаянно заржав, скакун понесся, куда глаза глядят, унося меня прочь от основной группы. За спиной слышались испуганные крики, но я, от страха утративший остатки здравомыслия, одеревеневшими пальцами вцепился в поводья, думая лишь о том, как бы не упасть со взбесившегося животного. О том, чтобы запоминать дорогу, и речи не было, да и не было там никакой дороги - конь понесся прямо через лес, не разбирая дороги, а я, с трудом держась в седле, лишь матерился на всех известных мне языках, глядя прямо перед собой. Тем неожиданней было увидеть прямо перед лицом крупную ветку, вынырнувшую буквально из ниоткуда. Уклониться я уже не успевал, и закономерно грудью врезался во внезапно возникшее препятствие, вылетев из седла.       - Так вот что ощущают всадники, получившие на полном скаку удар копьем, - именно эта мысль мелькнула в голове за то время, пока я летел к земле. А через мгновение затылок пронзила резкая боль, от которой я провалился в беспамятство. ***       - Уууу, - тихонько подвывал я на одной ноте, с трудом борясь с постепенно отступавшей тошнотой - похоже, мне повезло, и моему бренному телу досталось гораздо меньше, чем я полагал. И, будто отвечая, в лесу послышался ответный вой, вот только на этот раз он принадлежал отнюдь не людям. Удивительно, но от призывного гласа волка голова прояснилась чуть ли не мгновенно - боль в голове не прошла, но мысли, тем не менее, приобрели ясность, а муть перед глазами расступилась, являя передо мной картину лесной чащи.       Смеркалось. Солнце медленно заходило, окрашивая деревья в багряные тона - до сумерек оставалось совсем немного времени, которое мне стоило потратить с умом. Оглядев себя, я сплюнул с досады - у меня не было практически ничего, что могло послужить для разведения костра. Еще в прошлой жизни я знал, что звери боятся огня, и я, по собственной глупости не захватив самого захудалого кремня, уменьшил свои шансы дожить до рассвета. Но кое-что я все же имел - длинный кинжал, который для меня был скорее мечом, каким-то чудом остался в ножнах на поясе, внушая определенную надежду. Впрочем, чтобы отбиться от стаи голодных животных, этого было мало. Говорят, что при встрече с волком надо казаться больше - волки, являясь довольно умными животными, стараются не нападать на добычу, если она представляет для них опасность. В моем положении попытка показаться крупнее была обречена на провал - сказывался возраст. Оставалось лишь залезть на дерево и ждать, пока хватившиеся люди меня не найдут. И я тешил себя надеждой, что это произойдет до того, как я свалюсь вниз от усталости. Волк - зверь не только умный, но и упрямый, и ждать, к сожалению, умеет.       Негромкое рычание раздалось из ближайших кустов, заставив меня еще крепче сжать в руке единственное оружие. На лесную прогалину нетвердой походкой, слегка шатаясь из стороны в сторону, вышел волк. В подступающей темноте глаза зверя, казалось, потусторонне светились, делая облик животного еще более зловещим. Однако больше всего меня напугали отнюдь не глаза - шерсть волка местами облезла, обнажая болезненного цвета кожу, а пасть зверя была полна пены. Волк оказался больным. С одной стороны, это было хорошо - больных соплеменников волки прогоняют из стаи, а значит, противник был, скорее всего, один. Кроме того, судя по виду, волк давно не ел, что в сочетании с болезнью наверняка не лучшим образом сказалось на его силе. С другой стороны, больному животному будет достаточно одного укуса, чтобы отправить меня на тот свет - в Средние века бешенство, как и множество других болезней, было для человека смертельным приговором. К тому же, я не знал реальных возможностей зверя, но полагал, что даже в таком состоянии животное само по себе будет для меня крайне опасным.       Коротко рыкнув, волк медленно стал сокращать дистанцию. Я отошел к дереву, на всякий случай прикрыв спину - из рассказов замкового ловчего я узнал, что волки предпочитают нападать со спины, и именно поэтому не стоит бежать от стаи - у животных срабатывает охотничий инстинкт. Лезть на дерево было уже поздно - для этого мне надо было развернуться спиной к зверю, что, как уже сказал, было недопустимо. Оставалось лишь драться. Быстро сняв куртку, я, не сводя глаз с животного, намотал ее на руку, после чего выпрямился, стараясь выглядеть крупнее обычного - это давало шанс на то, что волк посчитает меня слишком опасной добычей. Впрочем, как показала практика, это не сработало - волк был слишком голодным, и продолжал идти ко мне, на ходу готовясь к прыжку. К груди подступил ледяной ком, и от напряжения меня начало потряхивать. Кровь, прилившая к голове, оглушительно бухала в ушах, отчего казалось, будто сердце волшебным образом переместилось к голове. Оскалившись, я закричал на волка, из последних сил стараясь избежать схватки. Но мое действие оказало прямо противоположный эффект - яростно рыкнув, зверь коротко разбежался, и прыгнул на меня, распластавшись в воздухе.       Несмотря на то, что я ожидал атаку, волк оказался слишком быстрым. Увернуться я не смог при всем желании, лишь успел в последнее мгновение выставить перед шеей руку с намотанной курткой. А через секунду на предплечье сомкнулись неожиданно сильные для больного животного челюсти, и вцепившийся зверь сбил меня с ног, повалив на землю. От удара голову вновь прострелило болью, но, к счастью для меня, волк не сообразил, что не смог добраться до вожделенного мяса. Вместо этого животное принялось мотать головой, стараясь вырвать кусок мяса. Хватка на руке была чудовищной - казалось, еще немного, и зверь попросту сломает мне кости. С трудом оправившись от боли в голове, я, перехватив кинжал поудобнее, с небольшим замахом вонзил лезвие в бок больного монстра до половины. Зверь взвыл от боли, но хватку не ослабил - казалось, ранение лишь придало ему сил. Челюсти еще сильнее сжались на руке, отчего кости жалобно затрещали. Не помня себя от боли, я раз за разом наносил удары в незащищенное ребрами брюхо, отчаянно надеясь достать до органов твари. Волк же, приглушенно воя от боли, забил лапами, разрывая рубашку. Несколько ударов пришлись на незащищенную грудь, расцарапывая кожу. Это привело меня в ужас - если зараженная кровь волка попадет мне на раны, можно будет заказывать могилу. Собрав все свои невеликие силы, я толкнул зверя, переворачивая его на спину. Руку вновь простелило болью - животное явно не собиралось упускать свою добычу. Но на этот раз я, будучи сверху, получил простор для новых ударов. Отчаянно заработав руками, я раз за разом наносил все новые раны противнику, буквально превращая внутренности зверя в одно кровавое месиво. Наконец, волк ослабел - похоже, потеря крови и раны дали, наконец, о себе знать. Зверь перестал сучить лапами, и лишь хватка на руке по прежнему была мертвой. Собравшись с силами, я приподнялся, и, приставив клинок к горлу животного, всем весом надавил на рукоять. Кинжал вошел в шею неожиданно легко и, скользнув по позвоночнику, ушел в сторону, распарывая глотку, мышцы и кровеносные сосуды. Волк захрипел, пена на рту окрасилась красным. Последний удар оказался смертельным - через несколько секунд волк конвульсивно задергался и, тихо рыкнул напоследок, словно проклиная меня, затих. Первый бой в этом мире закончился. Тотчас же тело налилось свинцом - адреналин, выйдя из крови, оставил после себя лишь усталость. Обессиленно свалившись с мертвого зверя, даже после смерти не разжавшего челюстей, я тяжело выдохнув, провалился в беспамятство, лишь краем сознания успев отметить приближающиеся звуки человеческой речи. Меня наконец-то нашли. ***       Интерлюдия.       - Как он? - участливо спросил король Брайса.       - Плохо, - не поднимая головы, ответил тейрн, - Эйден до сих пор не приходит в сознание. Лекари говорят, что его здоровье в порядке - кровь этой твари не попала на раны. Царапины только выглядят страшными, на деле же ничего серьезнее глубоких порезов сын не получил.       - И все же твой сын не приходит в сознание, - заметил Мэрик.       - Да, - кивнул Кусланд, - и никто не может понять, почему.       - Может, стоит обратиться в Круг? - предложил Логейн, сидевший в кресле рядом с королем, - говорят, у них есть на редкость хороший целитель. Если тело Эйдена в порядке, возможно, его душа не может выбраться из Фейда?       - Если ты прав, Логейн, - посмотрел Тейрин на властителя Гварена, - то дела у него еще хуже, чем мы представляли. Может, он попал в пасть какому-нибудь демону, и сейчас...       - Хватит! - не выдержал Кусланд, - мой сын не из тех, что просто так отдастся в руки порождению Фейда.       - И все же не стоит недооценивать демонов, - заметил МакТир, - в конце концов, демоны тем и опасны для обычных людей, что попавшие в Фейд не понимают, где оказались. По крайней мере, так утверждают маги.       - Да будь оно все проклято, - махнул рукой Брайс, - напишу я в Круг. Хуже все равно уже не будет.       - Отец! - крик ворвавшейся Элиссы заставил правителя Хайевера подпрыгнуть на стуле, - Эйден...       - Что Эйден?! - приподнялся старший Кусланд, заранее приготовившись к худшему.       - Эйден... Ффух, - отдышавшись, сестра-близнец продолжила, - он очнулся. ***       Местная Изнанка, которую здесь называют Фейдом, или Тенью, встретила меня знакомым еще по первому посещению грязным желто-зеленым небом. Осознав, где я нахожусь, я грязно выругался. Если я оказался в Фейде, это могло означать лишь одно - мое тело умерло. От осознания того, что я столь глупым образом погиб, хотелось выть. Столько планов, часть из которых я начал претворять в жизнь, покатились к демонам в пасть. Правду говорят, что от глупости не застрахован ни один человек. Понимание своего положения нагоняло тоску, перешедшее в самое настоящее отчаяние - если сейчас я встречу местного бога, то справиться с ним не смогу. Вряд ли он совершит вторую оплошность, позволив мне уйти.       - Как интересно.       Незнакомый голос заставил меня обернуться. Проклятье, даже после своей первой смерти я не чувствовал себя так паршиво, что пропустил приблизившегося духа. В том, это именно дух, я не сомневался - демоны не разговаривают со своими жертвами, предпочитая сразу нападать. По крайней мере, так я тогда думал.       - Вы кто? - спросил я, запоздало подумав о том, что дух может обидеться на такой прямой вопрос.       - Я? - казалось, дух не обратил внимание на некоторую грубость, - я - это я. Не больше и не меньше. Личного имени у меня нет - в отличие от вас, людей, нам нет нужды подчеркивать свою индивидуальность столь поверхностным способом. Впрочем, - ненадолго задумавшись, продолжил обитатель Фейда, - если тебе будет так проще, можешь называть меня Мудростью.       - Хорошо, - кивнул я, машинально отметив, насколько быстро присутствие духа меня успокоило, - смею надеяться, знакомство будет приятным, несмотря на несколько печальные обстоятельства. Меня зовут Эйден Кусланд, я...       - Ты считаешь себя сыном повелителя Хайевера, знаю, - кивнул Мудрость, - тем не менее, ты им не являешься. Но в то же время ты занимаешь его тело в мире смертных. Странный выбор для духа.       - Мне не приходилось выбирать, - парировал я, - да и какая теперь разница, кем я был. Все равно я мертв.       - Кто это тебе сказал? - удивленно произнес дух, - как по мне, ты живее всех живых, хотя стоит заметить, что ситуация, в которой ты оказался, довольно необычная.       - Это долгий рассказ, Мудрость, - вздохнул я, - к тому же, я не думаю, что местный бог позволит нам долго общаться.       - Я никуда не спешу, - заявил дух, - а время здесь течет совершенно по другому, так что беспокоиться тебе не о чем.       - Что-ж, раз тебе так угодно, вот моя история...       Несколько часов спустя.       - Ха-ха-ха! - рассмеялся Мудрость, выслушавший мой рассказ. Я пораженно наблюдал за веселящимся духом, искренне не понимая причины смеха.       - Теперь я точно уверен, что ты не дух и не демон, - улыбнулся обитатель Фейда, - только смертные могут, сделав изначально неверные предположения, создать целую теорию о мироустройстве и искренне в нее верить! Привязал он себя к телу, хах! Обрубил связь с Фейдом...       - А что в этом удивительного? - недоумевающе спросил я.       - А то, что ты в принципе не можешь отрезать связь с Тенью, - пояснил дух, - никто на это не способен. Ты всего лишь пережал его. А когда схватился с волком, твое эмоциональное напряжение смыло твой блок, и тебя закономерно выбросило в Фейд. Вот и все.       - А как же усмиренные? - я никак не мог понять, где же ошибся, встраиваясь в тело, - разве они имеют связь с Фейдом?       - Печать на лбу этих несчастных не дает им воспользоваться связью, заодно блокируя все проявления эмоций, - разъяснил Мудрость, - тем не менее, если дух или демон через Фейд коснется его разума, это сорвет печать, сделав его снова магом. Но лишь пока сам дух поддерживает эту связь - стоит духу уйти, и печать снова закроет канал. Ты же сработал на удивление тонко - то ли тебе несказанно повезло, то ли ты на редкость талантливый. Ухитриться пережать канал связи с нашим миром, не задев отделы разума, отвечающие за эмоции - труд непростой. На такое способны лишь опытные духи. А ты, уж прости, не из таких.       - И что теперь делать? - спросил я духа, - мне нужно как-то замаскироваться, чтобы бог меня не заметил.       - На твоем месте я бы беспокоился не об обитателе Черного города, - заметил мой собеседник, - я живу здесь не первый год, и на моей памяти он ни разу не покидал своей обители. Твоя связь с Фейдом усилилась, и по возвращению ты, скорее всего, станешь магом.       - И этого никак нельзя избежать? - для кого-то перспектива стать волшебником была заманчивой, но для меня оказаться в Круге означало поставить крест на всех планах.       - Можно, - успокоил меня Мудрость, - я могу искусственно уменьшить твою связь с Фейдом. Полностью отрезать тебе связь я не стану, иначе рано или поздно повторится то, с чем ты столкнулся сейчас. Но если канал ослабить, то магом ты быть перестанешь. Зато сможешь стать воином Духа. Это не самая обычная способность, - предвосхитил мой вопрос житель Фейда, - воин духа использует связь с нашим миром, чтобы уклоняться от атак или наоборот, наносить их. Кроме того, воин духа менее уязвим для атак храмовников, поскольку его способности завязаны на саму связь с Фейдом, а не на ману. Если хочешь, могу рассказать подробнее, - дух, похоже, обожал читать лекции.        - А что необходимо сделать для получения этих навыков? - заинтересованно подался я вперед.       - Тебе - ничего, - ответил Мудрость, - обычно люди заключают контракт с духом, чтобы получить более сильную связь и поддерживать ее, но в твоем случае, юноша, требуется сделать наоборот. Ну, что скажешь?       - А какой тебе смысл помогать мне? - сомнения все еще не оставляли меня.       - Хм, - задумался дух, - в качестве платы мне вполне подойдет знание. Расскажи мне историю. Из тех, что мне неизвестны, при этом история должна быть со смыслом.       Я усмехнулся - было бы странно, если бы Мудрость попросил бы что-то другое. К счастью, историй из прошлой жизни у меня достаточно.       - Хорошо, тогда слушай...       - Что-ж, история действительно подходящая, - спустя полчаса дух, наконец-то, удовлетворился рассказом. Мудрость оказался на редкость придирчивым слушателем - старательно анализируя истории, дух раскритиковывал их, порой заставляя меня краснеть. Тем не менее, у меня получилось найти подходящий рассказ.       - Поскольку теперь мы в расчете, я могу выполнить свою часть сделки. Предупреждаю - ощущения будут не из приятных, но не вздумай сопротивляться, - мне показалось, что в голосе Мудрости прозвучала безумная нотка, - и еще. После всего, что я сделаю, тебя выкинет в мир живых, потому заранее прощаюсь - скорее всего, больше мы не увидимся.       - Спасибо, Мудрость, - успел произнести я перед тем, как сознание затопило болью. Долго я терпеть ее не смог, и за секунду до того, как потерять сознание, понял, что так и не задал духу самый важный для себя вопрос - кого же я на самом деле встретил в Черном городе. ***        Пробуждение было на редкость приятным. Открыв глаза, я увидел над собой потолок собственной комнаты - похоже, за то время, что я провел в Фейде, мое тело успели перевезти домой. Не знаю, что сделал Мудрость с моей душой, но это явно пошло мне на пользу. Словно я сбросил какой-то панцирь, всю жизнь не дававший мне свободно вздохнуть.       - Эйден! Ты очнулся! - повернув голову, я увидел сияющее от радости лицо сестры.       - Рад тебя видеть, Лисса, - улыбнулся я, - сколько я спал?       - Трое суток, - ответила сестра, - ты не представляешь, как мы все за тебя волновались!       - Мы? - недоуменно спросил я.       - Король из-за твоего недуга решил отложить выезд в Денерим, - пояснила Элисса, - ой, надо же сказать им, что ты очнулся! Я сейчас, - и сестра, вскочив со стула, стремглав метнулась из комнаты.       Когда дверь за сестрой захлопнулась, я откинулся на подушку и довольно улыбнулся - похоже, впервые с момента моего рождения в этом мире я был по-настоящему счастлив. И это было прекрасно.