Dragon age: Восхождение.

      Чуть не подпрыгнув от неожиданности, я развернулся. Доселе пустовавший трон теперь занимала странная фигура, резко контрастировавшая своим видом с окружением. Бесформенная черная хламида, напоминавшая мантию, закрывала все тело, скрадывая очертания тела сидящего на троне человека. Единственным пятном, выделявшимся на фоне черной одежды, была белая маска, на которой, словно живой, извивался в хаотичном танце замысловатый узор.       - Кто ты? - задал я напрашивавшийся вопрос.       - Я сменил слишком много имен и титулов, чтобы выделять какой-либо из них, - безэмоционально ответил человек, - тем более, что большинство из них тебе ни о чем не скажут. Можешь называть меня Странником, хотя, в твоем случае, больше подошло бы - Создатель.       От последнего слова я непроизвольно напрягся. Рука сама собой скользнула к мечу на поясе, что, понятное дело, не осталось незамеченным.       - Успокойся, - Странник даже не шелохнулся, - я далеко не тот Создатель, о котором ты подумал. Иронично, большинство жителей этого мира называют Создателем существо, которое за все время своего существования ничего, по сути, не создало. А истинный Создатель, между тем, находится в месте настолько отдаленном, что никак не может знать о происходящем в Тедасе. Тем более сейчас, когда единственный его наблюдатель уничтожен... Моими стараниями.       - В таком случае, почему я должен называть тебя Создателем? - спросил я, убирая руку от рукояти.       - Хотя бы потому, что своим существованием ты обязан именно мне, - ответило существо, и, ненадолго задумавшись, продолжило, - очевидно, несмотря на заложенные в твою голову знания, ты продолжаешь мыслить человеческими категориями. Что ж, это предсказуемо, хотя с другой стороны твоя природа не позволит тебе осознать некоторые из моих ответов, как и твоих вопросов. Например, бесполезность тех, что ты сейчас считаешь наиболее уместными.       - Что это за место? Почему я здесь? - вопросы действительно вертелись на языке, однако от того, что существо на троне так легко меня просчитало, становилось жутковато.       - Это бывшая обитель Уртемиэля, которую он, правда, посещал еще тогда, когда не был Архидемоном, - поднял руку Странник, - должен сказать, ты оказал мне услугу, обеспечив доступ сюда. Неожиданность, но приятная.       От слов закутанного в черное существа я выпал из реальности. Я?! Оказал услугу?! Ведь последний удар Архидемону нанес Логейн! Или... Нет?       - Что до твоего второго вопроса, - продолжил тем временем Странник, - то ответ кроется в сути твоей жизни и предназначения. Ты являешься результатом того, что я свое время совершил ошибку. Следствием этого явилось то, что некоторое время мне пришлось провести в весьма неприятном положении. И тем не менее, несмотря на практически полное отсутствие контроля с моей стороны, ты отлично справился со своим предназначением, ведь в конечном итоге ты оказался здесь, - словно в доказательство своих слов существо, слегка подняв руки, обвело комнату.       - Ты так и не ответил на мой второй вопрос, - заметил я.       - Верно, - не стал спорить Странник, - ты здесь потому, что исполнил свое предназначение. В определенном смысле, ты - Избранный.       - Я не понимаю, - покачал головой я.       - Это предсказуемо, - не удивился Странник, - должен заметить, что, попав сюда, Я имел довольно много вариантов действий, однако, рассмотрев их, я нашел твою кандидатуру наиболее подходящей для исполнения моего плана. Пусти я события на самотек, ты бы не родился, и Элеонора Кусланд имела бы лишь дочь. Ты являешься результатом моего вмешательства, не более того.       - Это невозможно, - заявил я, - я прекрасно помню, как попал в этот мир. Я сбежал от Создателя и...       - И рухнув в Тень, столь удачно оказавшейся отражением замка Хайевер, воплотился в теле Эйдена Кусланда, - продолжило сидящее на троне существо в маске, - я прекрасно помню это, ведь это я вложил в твою голову те воспоминания. Как и знания с Земли.       - Брось, - впервые в голосе Странника прорезались эмоции, - ты же не думаешь, что человек, только что попавший в Изнанку мироздания, будет обладать способностью править душу? Ты мог бы списать это на Мудрость, и будешь прав, ведь он также принял посильное участие в твоей жизни. Как и ее создании.       Я лишь беззвучно открывал и закрывал рот. Если Странник прав, то...       - Вероятно, ты уже понял суть дела, хоть твой разум и отказывается признавать это, - заметил мое состояние масочник, - ты лишь осколок души Эйдена Кусланда, слишком слабый, чтобы воплотиться самостоятельно. Мы с Мудростью тебе в этом помогли, усилив твою душу, дав ей достаточно мощи, чтобы воплотиться в теле. Также я убедил Мудрость, который был наблюдателем истинного Создателя дать тебе часть моих знаний. Мне удалось заставить его поверить не только в то, что я всего лишь дух одного из эльфийских псевдобогов, что, кстати, было довольно легко, но и в то, что мои знания помогут ему в осуществлении общих целей. На самом деле мои знания не только давали тебе возможность выжить в мире Тедаса, но и обеспечили дополнительный контроль над тобой, поскольку их ограниченность не позволила тебе выходить за рамки просчитываемых действий, что делало тебя предсказуемым. Это подтверждается тем, что, исполнив свое предназначение, ты, как мной и задумывалось, оказался передо мной. Забавно, за все время своего существования ты ни разу не задумывался над тем, над чем задумался бы любой другой человек, попади он на твое место. А ведь задай ты очевидные вопросы о том, какой была твоя жизнь на Земле, ты бы мог усомниться в своей природе. Можешь ли ты вспомнить, кем ты был до того, как "умер"? Кем были твои родители? Был ли ты единственным ребенком в семье?       Я напряг память, пытаясь извлечь воспоминания. И не смог. Я никогда не жаловался на память, но здесь она совершенно неожиданно для меня дала сбой.       - Не старайся, - произнес Странник, - ты не сможешь вспомнить, потому что у тебя этих воспоминаний нет. Ты помнишь лишь то, что я посчитал нужным в тебя вложить.       - Но как же так? - пораженно прошептал я.       - Несмотря на то, что я давно просчитал человеческую природу, я порой не перестаю удивляться некоторым ее аспектам, - отвлеченно заметило существо, - в частности, тому, что люди отрицают очевидное, даже имея на руках все доказательства. Ты уже все понял, однако неспособен признать это. Ты никогда не путешествовал по мирам, и из нас двоих попаданец - Я.       Последнее слово прозвучало, будто приговор. Из меня словно вынули стержень, и я обессиленно опустился на колени. А Странник, не замечая моего состояния, продолжал:       - Когда я только попал в этот мир, первое существо, которое мне встретилось, было обитателем Черного города. Жалкая по своей сути тварь, которая, тем не менее, сообразила, что оставленный истинным Создателем город является лишь инструментом для создания и коррекции мира. Но даже тогда все, на что этой сущности хватило, это научиться переписывать незадачливых духов, попавших под ее влияние. Так, кстати, появились демоны, а вовсе не от человеческих пороков, как учит Церковь. И все же такое положение не могло не насторожить эльфов, один из которых не нашел ничего лучше, как отсечь Изнанку от реального мира, создав Завесу. Ограничить влияние твари ему, безусловно, удалось, но расплатой за это было могущество и независимость его народа. И даже тогда влияние захватчика полностью парировать не получилось. Человечество охраняли боги-драконы, но сидевшее в черном городе существо умело сыграло на человеческих амбициях. И однажды Тевинтерские магистры прорвали завесу, попав прямо в руки сущности, только и ждавшей момента, чтобы низвергнуть богов-защитников. Ее план удался, и те, кто еще недавно обеспечили людям победу над Арлатаном, теперь стали их злейшими врагами. А пару веков спустя божок явился одной амбициозной малефикарше, по совместительству жене вождя племени аламарри, убедив ее в том, что он и есть Создатель. Дальнейшая история тебе известна - несмотря на то, что ее в конечном итоге казнили, идея единобожия вместе с церковью Создателя зашагала по земле. Стоит ли говорить, что, черпая силу практически от всего известного Тедаса, этот псевдобожок обрел такую силу, с которой я тягаться не мог? Я потерпел поражение, и, спасаясь, сбежал, встретив Мудрость. Духа, которого Создатель оставил приглядывать за миром. На мое счастье, его не устраивало, куда идет история этого мира, и потому я предложил ему сделку. Он до поры прячет меня от "Создателя", а я взамен даю силу выбранному разумному, чтобы он уничтожил источник силы узурпатора - Церковь. Выбор пал на нерожденного Эйдена Кусланда, то есть тебя.       - Но зачем было убивать Мудрость, если ваши цели схожи? - прошептал я.       - Схожесть наших интересов заканчивалась на желании убить узурпатора, - сообщил Странник, - соглядатай демиурга считал, что этот мир должен развиваться по воле людей, его населяющих. Моя же цель совершенно другая, и потому, когда я узнал способ сокрытия от "Создателя", Мудрость стал мне не нужен. Тем более, что ты сам к тому времени был более чем готов для финальной роли.       - И какая у меня роль? - в опустошенной откровением душе стало зреть гадкое подозрение.       - Мне нужен этот мир, - хмыкнул Странник, - так я приумножаю свою силу. А чтобы изменить мир, мне нужно воплотиться в реальности. Благо, в твоей голове я прописал стремление к изменению таким образом, чтобы это прошло как можно легче для меня.       - Магия крови, - догадался я.       - Верно, - кивнул Странник, - знаешь, за свое путешествие я обнаружил интересную закономерность. Во всех мирах, что я посетил, именно магия крови всегда была чем-то запрещенным. Даже к некромантии в магических мирах не относились столь негативно. А причина проста. Магия крови - единственное направление в магии, которое позволяет, воздействуя на тело, изменять душу[1]. Первый шаг сделал Мудрость, сделав тебя Воином Духа и связав со мной. Затем ты сначала получив силу Потрошителя, а затем, выковав кровавый клинок, сам того не понимая открыл мне свое тело для перестройки.       Апофеозом был Уртемиэль, которого ты столь удачно насадил на меч. Проклятому божку все же удалось понять, что ты - непростой человек, но он, как и ты, посчитал, что ты и есть гость в Тедасе. Воздействовать напрямую на тебя он не мог, а потому ему пришлось послать Архидемона за твоей головой. Рептилия, в отличие от своего хозяина, поняла твою природу, но мне удалось вовремя отсечь его от "Создателя", так что передать информацию об открытии он не смог. А затем я, воздействуя через тебя и твой меч, в нужный момент вмешался в противостояние душ Уртемиэля и Логейна, прикончив обоих и заодно забрав их силы. Магию крови не зря так боятся - при правильном подходе она позволяет творить такие вещи, которые другим покажутся... Противоестественными. То, на что способны даже Тевинтерские магистры - лишь верхушка истинных возможностей этого, без сомнения, великого раздела.       - И что теперь?       - А теперь тебе осталось лишь поспособствовать моему появлению в материальном мире, - поднялся с кресла Странник, - не обижайся - это было твоим предназначением, и будь уверен, я прославлю твое имя в веках. Не самая плохая награда, верно?       - Ты же не думаешь, что я просто так уступлю тебе свое тело?! - в душе стала подниматься ярость. Я поднялся с колен, и, выхватив меч, встал в стойку.       - Конечно, нет, - в голосе Странника прозвучало снисхождение, - твоя реакция предсказуема - ведь это я создал тебя.       В руке существа сгустился клубок дыма, спустя секунду принявший форму полутораручного меча. Картинно отсалютовав мне, Странник смазанным движением буквально подлетел ко мне - буквально в последний момент успел подставить кровавое лезвие под удар.       Мечи со звоном столкнулись. *** 9:31:06:01 века Дракона. Денерим.       - Сим, перед лицом народа и Создателя, я, Фергюс Кусланд, тейрн Хайевера, возлагаю эту корону на Алистера Тейрина, сына Мэрика Тейрина. Да славится его имя в веках!       Сильверритовая корона опустилась на голову брата покойного короля. Фергюс отошел в сторону, уступая месту Эамону Геррину. Эрл, достав из ножен меч, коснулся плеч Тейрина и произнес:       - Да будет этот раз последним, когда ты стоял на коленях и оставил удар безответным. Встань, Алистер Тейрин!       Бывший Страж поднялся с колена, и Эамон, убрав меч в ножны, закрепил его на поясе теперь уже короля.       Опоясанный мечом Тейрин повернулся лицом к гостям, и лорды провозгласили:       Перед вами Алистер Первый Тейрин, милостью Создателя король Ферелдена!       - Да здравствует король Алистер! - преклонили колени остальные лорды.       - Уважаемые лорды, - вопреки традиции, новоиспеченный король не стал сразу выходить к народу, - моя коронация прошла при скорбных обстоятельствах. Сегодня я прошу вас почтить память Логейна Мак-Тира, который, хоть и совершил ошибки, стоившие моему брату и многим воинам жизней, искупил вину, ценой жизни сразив чудовищного Архидемона.       Тронный зал погрузился в молчание. Хоть многие из тех, что помнили погибшего тейрна лично, погибли в бою с Порождениями, никто не мог отрицать ту жертву, что принес Мак-Тир во имя страны.       - А теперь, - первым поднял голову король, - я прошу выйти вперед человека, без действий которого Ферелден был бы, без всякого сомнения, обречен на гибель. Подойди, Эйден Кусланд!       Названный человек, слегка прихрамывая, вышел вперед - несмотря на все старания, многие травмы маги и лекари исцелить в столь короткий срок не могли. А некоторые - попросту не в силах: так, на голове брата тейрна красовалась черная повязка, закрывавшая пустую правую глазницу. Подойдя к подножью помоста с троном, Эйден опустился на колено перед королем.       - Эйден Кусланд, - торжественно произнес король, - за твои заслуги ты можешь просить у меня все, что пожелаешь. Если это будет в моих силах, я это исполню.       - Мой король, - не поднимая головы, ответил воин, - я могу просить вас лишь об одном. Служить своей стране.       - Да будет так, - сказал Алистер, - своей волей я назначаю тебя канцлером моего правительства. Служи своей стране верой и правдой.       - Благодарю Вас, Ваше Величество.       Поднявшись с колен, Эйден Кусланд по приглашению короля встал по левую руку от венценосца. Награждение на этом не закончилось: долийским эльфам Алистер за помощь предоставил право оставаться в Брессилианском лесу, при том условии, что эльфы обязуются защищать границу от набегов из Диких Земель, а все охотники и воины будут обязаны пройти службу в армии. Городских собратьев также не миновала королевская награда - все жители эльфинажа отныне именовались свободными гражданами, и имели право на собственные клочки земли в баннорнах, благо, многие из них после Мора остались без хозяев. Разумеется, воинская повинность не обошла стороной и их - право на землю получали лишь те, кто обязывался по первому требованию короля с оружием в руках выйти на защиту страны. Дварфам обещали щедрые торговые договора, а маги, к великому изумлению многих, теперь получили место представителя в Малом совете. Далее король награждал прочих отличившихся в войне в Порождениями, но по сравнению с предыдущими наградами, их вознаграждения были не столь щедрыми.       А затем был пир, на котором ничего неожиданного не произошло. Удивляло разве что отсутствие Аноры Мак-Тир, но все заинтересованные люди знали, что бывшая королева за сутки до коронации покинула столицу, отправившись в вотчину своего отца. До которой она так и не доехала, бесследно пропав с обозом где-то на полпути до дома. Поиски ни к чему не привели.       Столица гуляла весь день, и здравницы в честь короля и героев войны утихли лишь к вечеру. Тем же вечером, когда замок заснул, дверь кабинета первого советника короля, называемого теперь канцлером, открылась, впуская нового хозяина кабинета. Эйден Кусланд, войдя в помещение, аккуратно закрыл дверь и, подойдя к массивному столу, аккуратно расстелил перед собой карту Тедаса. Любовно пробежавшись по искусному рисунку, юный канцлер на секунду замер, всматриваясь в нарисованный Ферелден, после чего опустился в кресло и... Тихо засмеялся.       - Идеально, - отсмеявшись, произнес юноша, - все прошло просто идеально. Большая часть старой гвардии лежит в могиле, а те, кто может мне помешать, будут молчать в тряпочку - расклад-то теперь далеко не в их пользу. А если и начнут, то я легко найду на них управу - опыт-то у меня немалый. Да и у власти сейчас стоят те, чьи задницы я вытащил из-под Остагара, и, учитывая это, они мне не просто должны, а очень обязаны. А когда их чувство долга угаснет, будет уже поздно. Уж я-то позабочусь о том, чтобы вся сила сосредоточилась в руках короля, а значит, и моих. Теперь никто не помешает мне осуществить мой план! Я уничтожу религию этого поганого божка, севшего не в свои сани, и когда его вера падет, я уничтожу выродка, и этот мир будет принадлежать мне!       И занявший пост главы правительства залился в истеричном, полубезумном смехе, в котором нет-нет, да и прорывались рычащие и свистящие нотки. В Тедас пришел Странник, и этот мир ждала новая эпоха. *** Послесловие.       Эйден Кусланд остался при дворе Алистера и, несмотря на некоторые спорные решения, был довольно популярен как среди аристократии, так и среди народа. Монарх во многом полагался на своего советника ставшего ближайшим сподвижником, и даже доверял Кусланду править страной, когда сам был в отъезде. Некоторые завистники поговаривали, что истинным правителем Ферелдена является отнюдь не король, но к их мнению мало кто прислушивался. Особенно эти слухи усилились после того, как его сестра вышла замуж за короля.       Шианни продолжала свою службу официально став Командором Ордена Серых Стражей. За заслуги Стражам в безвозмездное пользование был передан Пик Солдата.       Хотя Круг так и не получил независимость от Церкви, беспрецедентное решение короля о получении магами голоса в совете осталось в силе. После некоторой проволочки, на должность Гласа Круга назначили молодого мага Андерса. Несмотря на упорные отрицания, ходят слухи, что храмовники согласились на кандидатуру потому, что им надоело отлавливать беглеца каждый год.       Гаррет и Бетани Хоук официально вступили в Круг. Гаррет после непродолжительного пребывания в стенах башни с разрешения Первого Чародея отправился в Морозные горы. Говорят, что там он проводит исследования, связанные с драконами. Бетани же пошла по другому пути - взяв в ученицы Глим, девушка через некоторая время стала самым молодым Старшим Чародеем за последние двести лет.       Дюран Тотен продолжил службу в Легионе Мертвых, хотя Белен Эдукан неоднократно пытался убедить его вернуться. Однако, став после смерти предыдущего лидера главой Легиона, Дюран развернул настоящую кампанию против порождений тьмы, в результате которой был отвоеван ряд тейгов. За это достижение он получил титул Совершенного. Сам же Белен, как и Эйден Кусланд, получил славу реформатора. Торговля с поверхностью налаживается, а ограничения каст уменьшаются. Лишённым касты будет позволено брать в руки оружие и сражаться с порождениями тьмы взамен на новые свободы. Через некоторое время некоторые тейги будут возвращены. Реформы Белена быстро найдут врагов в кастах знати и воинов, однако после нескольких покушений на жизнь короля Совет распустили. Король начинает править единолично – некоторые будут рассказывать о нём, как о тиране, другие – говорить о дальновидности нового короля, которая приведёт Орзаммар в новую эру.       Стэн Бересаада вернулся в Пар Воллен. О его дальнейшей судьбе ничего неизвестно, но говорят, что кунари в его лице видели не на последних ролях в боях по всем землям Кун.       Эрл Эамон по прошествии двух лет вернулся в Редклифф, где неожиданно для всех отказался от власти в пользу банна Тегана. Он умер через пять лет, окруженный семьей. Его сын позднее пришел в Круг, где, пройдя Истязания, стал полноценным магом, и под руководством Бетани Хоук стал заниматься изучением Тени и его обитателей.       А о Порождениях Тьмы в пределах Ферелдена более никто не слышал. Одни говорят, что их перебила армия короля, другие - что они ушли на глубинные тропы. И лишь некоторые рассказывают, что почти сразу после гибели Архидемона видели процессию странных воинов, ведомых магом в древних одеяниях архонта Тевинтера. Они шли на юг, в Дикие земли. Однако слухи вскоре утихли, и странная ночная колонна так и осталась жуткой легендой, и нигде, кроме королевства, популярности не снискала.       Новый канцлер в первую же неделю на своем посту развил бурную деятельность. Новые законы, системы налогообложения - все это на первых порах казалось людям диким. Многие тихо поговаривали, что Эйден Кусланд сошел с ума, однако уже к концу первого года Ферелден достиг поразительных результатов. Конечно, остались недовольные - в частности, некоторые банны и эрлы роптали, что у них забирают власть в своих вотчинах, но до открытых выступлений дело не дошло - возможно потому, что самые яркие представители оппозиции куда-то пропали - некоторые резко собрались и отъехали в Вольную Марку, другие же просто исчезли.       По всей стране выросла сеть приютов для детей, потерявших родителей во время Мора, а также для тех, чьи семьи не могли их прокормить. Правители земель, в которых они стояли, освобождались от части налогов. Да и сама армия претерпела изменения - теперь банны и эрлы могли не содержать свои отряды, а отдавать в казну часть денег, а для некоторых допускалась оплата натуральным продуктом. Канцлер пояснил, что с баннорнов, неспособных дать армию или заплатить налоги, взять все равно нечего, а потому решил брать с них оплату менее традиционными способами.       Не забыл он и о торговле, прежде всего с Орзаммаром. Заручившись помощью Белена Эдукана, Ферелден получил доступ к очищенным от Порождений Глубинным тропам. Теперь государство могло покупать товары практически напрямую, не платя баснословные деньги перекупщикам из Вольной Марки.       До поры до времени это не привлекало никакого внимания - Алистер сумел убедить Орлей воздержаться от вторжения, и даже снял торговое эмбарго, наложенное его покойным братом. Однако через некоторое время в мире Тедаса произошло событие, которое заставило окружающие государства куда более осмотрительно поглядывать на "дикого" соседа. Приплывшие в Киркволл кунари буквально свели с ума всех торговцев, нагнав на них практически суеверный ужас. А через некоторое время в городе началась самая настоящая бойня между приплывшими рогачами с Пар Воллена и местным правительством. Несколько недель подряд из города не было никаких вестей, и костер паники, подогреваемый голосами на площадях о том, что Киркволл захвачен косситами, которые не только перерезали население, но уже активно выбирают городу новое имя, и что это - лишь начало крупного вторжения кунари, заставило всех быстро продавать свое имущество, порой буквально за бесценок. И лишь спустя три недели пришли настоящие известия, что какие-то приезжие маги из Ферелдена смогли не только уничтожить нападавших, но и сжечь их флот, убив при этом самого Аришока. Те, кто продал свою собственность, кусали локти - незнание истинных событий в городе дорого им стоило. А примерно в то же время в Денериме Эйден Кусланд радостно потирал руки - через подставных лиц он не только слил недостоверную информацию, за символические деньги купив целый город, но и удачно провел учения для новой королевской армии. А на вопрос Алистера, зачем ему целый город, если в нем все равно будет править не он, канцлер, наставительно подняв палец, ответил:       - Ваше Величество, мне не нужно писать законы там, где я чеканю деньги! [2]       Разумеется, подобный факт не мог не привлечь внимание других государств. Практически внезапно пришло понимание того, что Ферелден не просто оправился от Мора в рекордные сроки - он постепенно становится одним из сильнейших государств в известном мире. С этого момента начало новой войны было лишь вопросом времени.       Понимал это и сам канцлер. Вернее, о неизбежности нового передела мира он знал еще в тот момент, когда впервые вошел в свой кабинет. И вся его политика, проводимая на протяжении всех этих лет, была направлена лишь на то, чтобы страна подошла к войне максимально готовой. А еще лучше, чтобы война началась на его условиях.       И условия были созданы. Новая бойня в Киркволле, начавшаяся от того, что неизвестный маг могущественным заклинанием обрушил собор Церкви, длилась целые сутки, по истечении которых в город вошли Ферелденские войска. Выступление Храмовников и нелояльных магов было жестоко подавлено - говорили, что улицы города четыре дня очищали от тел и крови. Но последствия этого события были гораздо масштабнее. По всему Тедасу вспыхнуло пламя восстания магов - Круги один за другим объявляли о своем выходе из-под юрисдикции Церкви. Многие маги, уничтожившие не ожидавших такого выступления храмовников, отправились в Ферелден, король которого заявил, что его страна готова принять всех, кто пострадал от войны. На гневную ноту из Империи Масок Алистер Тейрин в этот раз внимания не обратил.       Не дождавшись реакции, Преподобная мать отлучила короля от Церкви. И ответ был дан незамедлительно - на следующий же день канцлер от имени короля Ферелдена выступил на центральной площади с пространной речью, в которой он обвинял Церковь Света как погрязшую в ереси и пороке, и объявил о создании Ферелденской Церкви Света. Главой новосозданной церкви являлась королева - Кусланд объяснил это преемственностью древних традиций, ибо, как известно, Андрасте в своей земной жизни была женой вождя аламарри. Конечно, не все приверженцы орлессианской Церкви приняли новый порядок вещей, но большой войны не произошло - ренегатов из числа священнослужителей мгновенно хватали и увозили в неизвестном направлении неприметные люди. Эйден прекрасно понимал возможные последствия своего поступка, и заранее подстраховался, приставив надежных агентов к каждому приходу.       Разумеется, Орлей такой пощечины в свой адрес простить не мог. На воззвание Преподобной матери откликнулись многие воины и священники. Маховик военной машины империи начал раскручиваться, формируя Священный поход против еретиков. Но они опоздали - Ферелден сыграл на опережение.       В тридцать восьмом году Века Дракона первые отряды армии Ферелдена, перейдя государственную границу, начали планомерный захват и разграбление городов. Немалую помощь в этом деле сыграло эльфийское подполье - канцлер давно финансировал радикально настроенных эльфов, и в нужный момент те, поднимая восстания, открывали ворота, убивали стражей, а то и вовсе самостоятельно захватывали поселения людей. В первый же месяц пал Халамширал, в котором незадолго до этого орлейские войска кроваво подавили бунт эльфинажа. Пришедшие эльфы в долгу не остались - орлейская кровь рекой лилась по улицам города. В день захвата города канцлер Эйден Кусланд, лично командовавший захватом города, признал провозглашенные тут же Новые Долы как независимое государство.       Война стремительно катилась на запад - не ожидавшие такого напора и скорости войска Орлея только и могли, что ставить хлипкие заслоны на пути стальных кулаков Ферелденской армии. Это была уже не та армия, что десять лет назад погасила Мор. Костяком войска служили воспитанники приютов, служившие во всех войсках, начиная от тяжелой конницы и заканчивая кораблями - приюты специально строили таким образом, что бы на их основе выпускать специализированных кадров. Ферелденские эльфы, игравшие роль разведчиков и диверсантов, зачастую обнаруживали засады и лазутчиков орлейцев до того, как они выполняли свое задание. Но самым неприятным сюрпризом для армии Империи Масок оказался орден Кровавых Всадников. Могущественные и кровожадные воины, оседлавшие связанных с ними магией крови огнедышащих драконов, оказались настоящим воплощением смерти для простых солдат и шевалье. Порой одна тень Всадников на горизонте приводила защитников Империи в такой ужас, что они бежали, оставляя свои посты, или же сдавали города без боя из страха быть изрубленными и сожженными заживо не знающими пощады Всадниками. Плод десятилетних изысканий Гаррета Хоука, наконец, нашел свое применение.       Одновременно на севере Орлея вторая группа войск под началом Норберта Вуллфа ударила в направлении Вал Шевина, который после двухнедельной осады был взят. Немалую роль в захвате города сыграл морской десант, а также поддержка магов, сбежавших из Кругов всего Тедаса. Правильно настроенные маги оказались безжалостны к своим угнетателям - город горел несколько дней, по истечению которых в нем не осталось ни одного живого священника и ни одного целого собора.       Конечно, долго так продолжаться не могло - Орлей, наконец, оправился от первого потрясения, и сформированная армия под командованием Гаспара де Шалона встретила наступающие войска Эйдена Кусланда под Монтиссимаром. Не имея численного перевеса, канцлер решил воспользоваться временем с толком и организовал грамотную оборону, положившись на хорошо зарекомендовавших себя лучников. Не удовлетворившись простой подготовкой, Эйден Кусланд решил спровоцировать врага. Все взятые в плен шевалье по приказу канцера были казнены самыми изуверскими способами, а их искалеченные тела - выставлены с приколоченными к телам гербовыми щитами перед позициями. Расчет полностью оправдался - разъяренные открывшейся картиной шевалье бросались вперед, стремясь покарать гнусного врага, осмелившегося сотворить такое с благородными дворянами великой империи. И попадали в ловушки для конницы, и под обстрел лучников, арбалетчиков, магов и орудий. Ни о каком управлении армией речь уже не шла. Гаспар попытался было скомандовать отступление, однако отходной путь в тот момент уже перегородили Кровавые Всадники.       Битва при Монтиссимаре обернулась настоящей катастрофой для Орлея - более трети армии так и осталось лежать в поле. Среди погибших были многие благородные вельможи и рыцари. Да и сам командующий пал в бою, лично сраженный Эйденом Кусландом. Его труп был обезглавлен, и если тело похоронили в общей могиле, то голову в бочке с уксусом доставили в Халамширал, где торжественно насадили на пику - именно под командованием Гаспара осуществлялось подавление мятежа эльфов, и новые хозяева города не могли не оценить жест канцлера восточного соседа. Иронично, но примерно в это же время Норберт Вуллф практическим таким же образом разгромил вторую орлейскую армию, вставшую у него на пути. Путь на Вал Руайо оказался открыт.       Новый, тридцать девятый год Века Дракона Армия Ферелдена встретила под стенами Вал Руайо. Столица Орлея никак не желала сдаваться, несмотря на постоянные обстрелы и налеты Всадников, с которыми орлессианцы худо-бедно научились бороться катапультами. Вал Руайо казался неприступным, и жители города уже надеялись, что его получится отстоять, как армия королевства Ферелден показала, что все, что она показала до этого, было лишь тенью истинного могущества.       Ровно в полночь, в первый день нового года, чудовищные взрывы сотрясли стены. Глазам изумленных жителей и защитников города предстало пугающее зрелище - часть огромных стен, опоясывавших город, просто перестала существовать. На их месте, а также на месте прилегающих кварталов поднималось чудовищное облако пыли, похожее на гриб. Лишь маги, лояльные Орлею, сумели почувствовать, как перед самым взрывом, белой вспышкой осветившим столицу, ткань Завесы словно застонала, пытаясь сдержать чудовищный напор магии, рвущейся из Тени. Но даже они не смогли связать этот взрыв с другим, что произошел два года назад в Киркволле. А ведь сходство было практически полным - разве что киркволльский взрыв был гораздо слабее. Но тогда это было работой одного мага, одержимого духом. Теперь же взрыв спровоцировала целая пятерка гораздо более могучих чародеев.       А между тем в пробитый пролом широким потоком хлынули солдаты Ферелдена. В мясорубке, продлившейся два дня и три ночи, армия осаждающих с тяжелейшими потерями взяла столицу противника. Императрица Селина в последний момент успела покинуть обреченную столицу, второпях даже не взяв свои регалии, что послужило предметом насмешек всего Тедаса.       Это был по настоящему черный день для Орлея. Государство, еще два года назад казавшееся несокрушимым, теперь потеряло столицу, на улицах которой маршировали солдаты страны, каких-то сорок лет назад находившихся под ее властью. Преподобную мать убили прямо в соборе, а сам храм Андрасте предали огню, предварительно разграбив. Все шевалье с семьями были повешены на центральной улице, а из дворца, много лет по праву считавшегося жемчужиной известного мира, выносились все ценные вещи. Эльфы из Новых долов предавались кровавому угару, мстя поработителям за годы притеснений. А солдаты Ферелдена считали своим долгом захватить из столицы врага какую-нибудь безделушку - в память о славном походе.       На седьмой день в порядком потерявший лоск дворец в парадном доспехе вошел Король Ферелдена Алистер Первый, по правую руку которого шагала его супруга, Элисса Тейрин, в девичестве Кусланд. На проведенной в захваченном дворце церемонии Алистера Тейрина канцлер торжественно объявил, что отныне Алистер Тейрин носит титут "Милостью Создателя Император Ферелденской Империи", а сам Ферелден отныне именуется, собственно, империей.       Катастрофичное положение Орлея усиливалось тем, что Неварра, и без того любившая попробовать южного соседа на зуб, стала проявлять подозрительную активность на границе. Даже те, кто не был знатоком ратных дел, понимали, что неваррианцы не могут упустить такой возможности разжиться новыми территориями. Казалось, Орлей могло спасти лишь чудо.       И чудо произошло. Чудо приехало на коне в Монфорт, где находился имперский двор, и откликалось на имя Кассандра Пентагаст.       Чего было больше в этом чуде, доподлинно неизвестно. Возможно, Кассандра действительно была военным гением, который рождается раз в столетие. Возможно, у нее был хороший и грамотный штаб. Может, дело было в том, что молниеносный бросок выпил из ферелденской армии все силы, да и политика захватчиков на землях Орлея не прибавляла им народной любви. А возможно, все произошло потому, что Эйден Кусланд, посчитав свою задачу выполненной, отбыл в Киркволл, а новоиспеченный император Алистер - в Денерим. Так или иначе, Кассандра Пентагаст, выступившая на Вал Руайо, совершенно неожиданно не только победила в нескольких небольших сражениях, но и, собрав значительные войска, выбила-таки войска ферелденцев из столицы.       Леди Пентагаст за победу назначили не только главнокомандующим орлейской армией, но и причислили к лику святых. Хотя праздник в значительной мере портил тот факт, что к приходу освободительницы все ценности из Вал Руайо были благополучно перевезены в Денерим.       И все же первоначальные надежды, связанные с новой святой, оправдались не в полной мере. Армия, собранная Орлеем, была последним, что могла выставить империя, а Ферелден, посчитавший свою задачу выполненной, оставил фактически без боя разграбленные и сожженные земли, остановившись лишь под Вал Фирмэном. Как бы то ни было, война, которая могла бы продолжаться еще долго, сама собой сошла на нет. Кассандра, да и немногие выжившие дворяне, понимала, что долгой войны ее армия не выдержит. А Алистер, в свою очередь, добился всего, что планировал в этой компании. И потому двадцать второго дня шестого месяца сорок первого года в Вал Фирмэне между двумя странами был заключен мирный договор, согласно которому Орлей признавал независимость Новых Долов, а также все сокровища, захваченные в ходе войны. Ферелден же в ответ выдавал всех пленных людей, угнанных в страну на работы, а также возвращал Империи вывезенные святыни и императорские регалии. Договор был более чем щедрый, и прибывший Алистер в сопровождении канцлера заключил его без обсуждений.       За заключенный договор эльфы были готовы носить на руках императора - впервые за долгое время их народ обрел утраченную родину. Хотя более мудрые хорошо понимали, что их независимость напрямую зависит от восточной империи - стоит Денериму перестать прикрывать эльфов, как Орлей тут же вспомнит, кто именно с особым рвением жег их города и вешал шевалье. Впрочем, они, наверное, были единственные, кто мог бы опасаться гнева Орлея - Империя Масок до самого своего конца так и не смогла оправиться от поражения. И если военную мощь они смогли восстановить уже лет через десять, то репутационные потери оказались гораздо более серьезными. Как ни старались правители, никто в мире уже не воспринимал власть Вал Руайо как несокрушимую и могучую. На фоне этого многие из тех, кто до того действовал с оглядкой на Орлей, теперь в открытую говорили о своей независимости, а Киркволл и Камберленд через восемь лет даже вошли в состав Ферелденской Империи, став надежными форпостами нового государства на севере известного мира. Церковь Создателя также утратила былое влияние - в Тевинтере почти сразу после взятия Вал Руайо провозгласили культ древних драконов второй государственной религией, которая приобрела невиданную популярность в Империуме, и, что неожиданно, Андерфелсе. Хотя, возможно, дело было в том, что жрецы воссозданной религии призывали не только поклоняться тем богам, что были убиты, но и избавлять от скверны тех, что еще пребывал в состоянии Архидемонов. Неварра публично отказалась от культа Церкви, провозгласив старую религию единственной. Ривейн внезапно вспомнил, что у них также есть свои святые, и что им поклоняться куда как правильнее, чем далекой орлейской церкви. И лишь Старкхевен оставался верным оплотом традиционной церкви Создателя, из-за чего на него порой косо посматривали остальные города Вольной марки.       Эйден Кусланд с тех пор не начинал ни одной войны. Злые языки поговаривали, что за время вторжения в Орлей Ферелденский Потрошитель так напился крови, что теперь ему хватит на полвека вперед. Другие же, в том числе и ближайшие соратники, иногда задавали ему вопросы, почему он в тот момент, когда окончательная победа над давним врагом фактически была у них в кармане, вдруг сорвался в Вольную Марку, канцлер, загадочно улыбаясь, отвечал, что "разбирался с одной нехорошей личностью". [3] С окончания войны он практически безвылазно сидел в столице, порой отлучаясь на поездки по стране, или же навещая родной Хайевер.       Эйден Кусланд, последний канцлер королевства Ферелден и первый канцлер Ферелденской Империи, прожил еще пятьдесят три года, успев воспитать двух королей и трех кронпринцев. Его нашли мертвым в собственном кабинете, откинувшимся на спинку кресла с улыбкой на сморщенном от старости лице.       Эйден Кусланд оказался единственным канцлером, которого за особые заслуги похоронили в королевской крипте, рядом с покойным Алистером Первым и Элиссой Святой. Он оказался не только самым долгоживущим канцлером в истории империи, но и рекордсменом по пребыванию в должности. Уважение к его трудам было столь велико, что даже когда через четыреста лет Ферелден захлестнула революция, новое правительство решило перезахоронить канцлера на специальном мемориальном кладбище для героев новой страны. Но этому не суждено было сбыться - когда крышку каменного гроба откинули, люди не сдержали изумленного вздоха.       Могила была пустой.