Новое начало

Прошло уже достаточно много времени после знаменательного урока, что провела для всей школы Милисэтти. В огромнейшей зале, что помог ей организовать Хогвартс. Классы бурлили, тут и там постоянно слышались шумные восторженные обсуждения. Затея Милисэтти увенчалась самым настоящим успехом. Заколдованный зал снова и снова вмещал в себя всех, кто приходил сюда. Со временем к ученикам присоединились и учителя. Это было весьма запоминающимся, ведь не каждый же день ты сидишь за одной партой с собственным деканом, который, как и все, задает свой вопрос. Это было, пожалуй, волшебно. Один только директор не ходил туда, молча сверкая глазами, он попивал чай в своём кабинете и вызывал к себе учеников. Собирал информацию, видите ли. И, как и полагается, не обошло стороной его внимание и Гарри. Привратница-горгулья отпрыгнула в сторону после очередного слащавого пароля: — Клубничный марципан. В глубине кабинета Гарри ждал директор, попивавший чай. Когда ребенок вошёл, старик сделал вид, что общается с фениксом. Гарри быстро отметил, что птичка выглядит куда лучше, чем и в их первую встречу. Это был второй курс, Фоукс тогда выглядел облезлой красной птицей, доживающей последние свои минуты, а потом, стоило подойти к нему, сгорел прямо на глазах у перепуганного Гарри. Позже, конечно, феникс выбрался из пепла невзрачным птенцом, но сам Гарри ещё долго пытался ужиться с призрачным чувством не то вины, не то сожаления и некого потаённого страха, что он застал в кабинете директора в первую очередь именно смерть, а не что-то иное… Но сейчас, с высоты своего опыта Гарри мог лишь ядовито усмехнуться и вновь обратить своё внимание на Фоукса. Ах, как жаль, что не все знают правду об этих замечательных птичках. Ох, и что там Альбус Дамблдор всегда говорил? Что это его фамильяр? Ага, как же! феникс, можно сказать, очень любит разрушителей мироздания, очаровательное создание, обладающее сильнейшим целительным даром — темное и страшное знамение разрушения мира. Можно сказать, когда-то в древности их соотносили с миром в целом. Все живые искренне верили, что из пепла можно восстать, словно эти самые фениксы. И тут (о черт!) у Гарри невольно заскрипели зубы. Ганавес, чтоб черти его съели. — Что-то случилось, мальчик мой? — добродушно-приторный голос старика не оставлял ни капли сомнений о его притворстве. — Нет, — и отрицательный кивок. — Позволю себе еще раз представиться, я Альбус Дамблдор — директор Хогвартса, — Дамблдор, должно быть, сделал вид, что не заметил раздражения Гарри, и вновь представился, видимо надеясь на то, что мальчик его не признал и теперь непременно проникнется к нему абсолютным доверием и сыновней любовью. — Я знаю, кто вы, у меня даже есть ваша карточка. — Гарри сказал это чуть приглушенно. Его взгляд оставался всё таким же холодным. — Нет, не совсем у меня. У Дадли, у него много карточек. — А! Эти, из шоколадных лягушек? Сказать по правде, я не очень получился на колдографии, не самая удачная поза. — заговорил Директор, блаженно прикрывая глаза. — Я не слишком люблю делать что-то на публику, мне гораздо больше нравится помогать всем, это, по-моему, куда благородней. " Ой, ну сама невинность и добродетель. Просто мать Тереза! " — подумал Гарри, но лишь кивнул в ответ. — Гарри, мальчик мой. Можно я буду называть тебя так? Не люблю делать все эти там преувеличения, — при этих словах Дамблдор чуть качнул головой. На его губах играла лёгкая улыбка, а очки половинки вновь сверкнули, скрывая глаза. — Ой, совсем забыл! Не хочешь отведать прекрасного травяного чая? Мне его только доставили. Пил бы не останавливаясь, он просто волшебный! — Нет, спасибо. — Может, тогда сладкого? И присаживайся, незачем стоять. Гарри сел, но от сладкого тоже отказался. — Что-то случилось? — голос был совсем тихий и приглушенный. — Я что-то натворил? — Нет, что ты! Конечно же нет. Я просто позвал поинтересоваться, все ли у тебя в порядке и как тебе Хогвартс? — У меня все хорошо, — ответил Гарри опустив глаза, напускная отзывчивость очень царапала слух. — Мне тут нравится, — прозвучало совсем тихо. — Совсем все хорошо? — уточнил старик. — Мне ты можешь рассказать все, Гарри, мой мальчик. «А смысл вам все рассказывать, если вы не сделаете ничего?! Вы творите все, что выгодно лично вам, но никак не всем остальным!» — подумал Гарри, но вслух сказал: — У меня появилось несколько друзей и новых знакомых, я очень счастлив, что приехал в Хогвартс! Мне тут очень хорошо. — Это просто прекрасно, мой мальчик! — Мальчик?! — послышался гневный окрик со стены. Дамблдор посмотрел вправо, откуда послышался голос Милисэтти, там во весь рост был ее портрет. Дама гневно постукивала ногой, Альбус сглотнул. — Гарри Поттер, я ведь правильно назвала ваше имя? — сказала Милисэтти. — Вам стоит вернуться назад в башню, у меня с вашим директором предстоит один очень длинный разговор. Приятного вечера. Гарри послушно поднялся со стула и пошел к двери. Боковым зрением он видел, как из портрета вытянулась рука и, схватив директора за бороду, стала утаскивать его в картину, мужчина из всех сил старался удержаться за резную деревянную раму. — До свидания, еще раз простите за причиненное неудобство, — чуть приоткрыв дверь, сказал Гарри. — Ну что ты, мой хороший, мне всегда в радость, — отозвалась родственница, ничуть не отвлекаясь от своего занятия. Чуть позади послушался треск деревянной рамы и победный вой, дверь в кабинет директора закрылась мгновенно. Гарри поспешно сбежал по винтовой лестнице вниз и поспешил к себе в гостиную. По дороге он встретил Рона, который как раз искал Гарри, мальчики вместе продолжили путь. — О, да это же крошка Потти! — послышался голос Дадли совсем рядом. — Я как раз только о тебе вспоминал, богатым будешь, «брате-ец». У Рона предательски загорелись глаза. — Богатым? — спросил Драко, он был вместе с Дадли — Ой, точно как я мог так ошибиться? — Дадли театрально хлопнул себя по лбу. — Это если только не узнать. А тебя я всегда узнаю. Кости Гарри поспешно затрещали в крепком обхвате Дадли. — Да что ты творишь?! Отпусти его немедленно! — Рон поспешно пискнул в сторонке. — Что? — Дадли по-прежнему сжимал в объятьях кузена, но повернулся в сторону Рона, выражение лица у него было не самое приятное. — Ты что-то сказал? — Я? — проблеял Рон, Дадли больше напоминал огромный шкаф, чем ученика. Да, он был чуть ниже Рона, но гораздо крупней его по телосложению, массивный и довольно высокий, он создавал видимость неприступной стены. — Да, оставь ты его в покое, он обычный трусливый предатель крови, — сказал Драко. — Что с него можно взять. — Да как ты смеешь, жалкий прихвостень Сам-Знаешь-Кого, — подобного оскорбления Рон вытерпеть не мог. Да и Драко, не Дадли. С ним потягаться можно, мелкий и смазливый. Дадли почти сразу вырос рядом с Роном, оставив Гарри в покое.  — Ты что-то там пищал, а тут вот какой смелый стал. Рон невольно отступил, позади его что-то заблестело. Гарри невольно посмотрел на стену и пол позади своего «друга». Там определенно была очередная шутка близнецов. До нее было всем немного, лишь каких-то полшага. Гарри осторожно позвал Дадли. — Дадли, оставь его, ты что-то хотел? — Да забудь, крошка Потти, у меня тут серьезный разговор намечается, — махнул в его сторону Дадли, а затем плотоядно улыбнувшись сказал Рону, — Я вот тут с одним смельчаком общаюсь. Не отвлекай меня. — Да я… я. — промямлил Рон. — Да, ты. Ты, — Дадли чуть протянул руки, что бы взять его за шкирку. — Да Гарри тебя… — Рон только хотел рвануть к Гарри, но Дадли все же успел его схватить за воротник мантии. — А при чем тут крошка Потти, если я с тобой разговариваю? — не понял Дадли. — Да он тебя… — Рон был готов метаться куда угодно, чертов герой даже не шевелился, застыл истуканом. Национальный герой магического мира оказался запуганным, бестолковым ребенком, это было просто настоящая лажа, как только такой мог победить? — Уизли, Уизли как тебе не стыдно впутывать во все своих друзей. Ведь это же крошка Потти, к которому ты так рвался подружиться в поезде. Ведь он просто зайка, милый, тихий и такой послушный, — Дадли, говоря поправлял мантию Рона, что успел помять, когда схватил его. — Еще чуточку и ты будешь ухоженным как все, ну чуток грязненьким и обосцанным. — Что?! — Ага, ага. А еще помятым, — хохотнул Дадли. — Да, ты, — Рон хотел уже броситься на него, но как только оппонент повел плечами, реальность больно ударила по рыжему носу. Да что он может сделать с этим амбалом? — Да, я, — Дадли сделал вид, что наступает, хотя поднятая нога осталась на прежнем месте, мальчик чуть наклонился вперёд, улыбнувшись не самой благовидной улыбкой, выдохнул в самое ухо Рона. — Бууу. Рон сразу осел, отскочив от него, а дальше понеслась, долго он так не посидел. Пол резко ушел в наклон, и он покатился вниз по ледяной шершавой поверхности, рев стоял тот еще, девчачий писк Рона сиганул куда-то вниз и сторону. — Рон, — Гарри бросился к пострадавшему другу, — Ты как там, в порядке? Мальчик не оказался далеко, он был практически за поворотом сидел на полу, вид у него был не ахти: помятый, грязный и мокрый, то ли от того, что пролетел по мокрому полу, то ли действительно малек сплоховал. Гарри аккуратно присел рядом с «другом». — Рон, с тобой все хорошо? — Отвали! — Что? — не понял Гарри. — Отвали я сказал, — выкрикнул Рон, он был готов вот-вот расплакаться. Он понимал, что угодил в одну из ловушек братьев, но признавать это не хотел, легче винить во всем слизаринцев и этого жалкого недо-героя, чем самого себя. — Рон, я не понимаю. — Это должен был быть ты, а не я! — кричал Рон. — А? — Да, как вообще можно быть таким жалким лохом. Зачем я только полез, этот козел отправил бы тебя в полет по горкам близнецов, — Рон был весь красный от возмущения, он хотел подняться с холодного пола. — Давай я тебе помогу, — Гарри был просто невинной, ничего не понимающей овцой. — Да отвали я сказал. Не нужна мне твоя помощь, — отбросил протянутую ему руку помощи Рон, кое-как поднявшись он пошел в гостиную Гриффиндора сверкая голой попой. Гарри застыл в прострации, но все же вырвалось: — Рон у тебя… — Да отстань ты от меня, от тебя одни проблемы, нужен такой герой, как зайцу стоп сигнал, — бросил Рон даже не оглянувшись. Гарри остался один в длинном коридоре, из-за угла послышалось: — Где бы еще найти доблестных гриффиндорцев на все ловушки, что мы обнаружили, — голос Дадли удалялся. Мальчик стал бродить по Хогвартсу. Коридор за коридором, ему много чем хотелось заняться, но он не мог этого сделать, чтобы не привлекать к себе внимания. Директор вряд ли будет в хорошем расположении духа, после общения с Милисэтти, к тому же старик уже, можно сказать, практически хотел применить ментальное воздействие на Гарри, когда в разговор встряла Леди Эванс. Вернулся он в гостиную довольно поздно. Там был только один Невилл, у него в руках была потерянная напоминалка. Когда Дадли ее вернул? — О привет, ты как, Невилл? — Привет, все хорошо. А почему ты спросил? — Просто ты тут сидишь в одиночестве. — У меня нет друзей, чтобы с кем-то сидеть, — Невилл выглядел смущенно. — У меня тоже. Можно я тут с тобой посижу? — спросил Гарри. Невилл лишь качнул головой, он хотел сказать, что-то про Рона, но затем передумал. Мальчики еще немного сидели в тишине, лишь треск камина размерял гостиную, затем поднялись в общую спальню. Приближался Хеллоуин. Обещанная встреча с троллем и спасение Гермионы. Рон несколько раз пытался извиниться перед Гарри за то, что был не прав, мол бросил обидные слова в запале. Это он извинялся за слова после поездки или за свой рев на утро. Сколько же он тогда орал и вопил на Гарри за то, что тот ничего ему не сказал, и поэтому Рон, можно сказать, сверкая пятой точкой, пришел сюда и был высмеян всеми, на робкое «я хотел сказать, но…» разнеслось еще одно и гораздо крупней. Один словом, до дня «Х» добрались потихоньку. Все шло свои чередом, и Дадли вел незримую войну с близнецами, можно сказать, весьма шуточную, если не считать, что во все проделки Уизли попадали лишь Гриффиндорцы. Поначалу от их игр отошли слизаринцы, затем все остальные факультеты, остались только Уизли, Дурсль и конечно же Гриффиндор в полном составе. Разношерстный факультет, как ни старался, не мог избежать минного поля, что было вокруг, оно было сплошь и рядом. Директор нещадно хотел поймать Дадли на чем-либо, но всегда упирался в тупик, то Снейп, то Флитфик, то Милисэтти, несколько раз даже был Филч, причем тот в упор не видел, что произошло и даже не знал где. Это был про аут. Рон так и не помирился с Гарри, но, несмотря на это, держался рядом с ним. Он повторил свою очередную нелепую попытку снова навязать свою дружбу. Рыжий догнал Гарри возле небольшой террасы и довольно низенькой ограды и весьма не полюбовно выглядящими растениями под самым боком, это явно близнецы постарались, горе тому кто туда упадет. — Гарри, да остановись же ты, сколько можно от меня бегать? — Рон ухватил Гарри за рукав мантии. Гарри остановился и спросил: — Чего тебе? — Давай начнем с начала! Ну опять понеслось, знал бы тот, как это смотрелось со стороны, будь они постарше и, взяв одну только эту фразу, от одного этого, врезать Рону хотелось еще больше. — Зачем? — А? — Зачем мне с тобой дружить, — повторил Гарри. — Ну так надо, — выдал Рон. — Что так надо? Я тебя не понимаю, — голос у Гарри был весьма усталым. — Дружить! — Рон, объясни мне недалекому, бестолковому, и как там ты меня еще назвал. О, да, лохом, зачем мне с тобой дружить? — это бестолковое общение отнимало у Гарри все силы и желание что-либо делать. Хотелось просто раствориться где-то далеко ото всех. — Гарри, да сколько можно, я же уже извинился. Зачем снова поднимать эту глупую старую тему! — Она глупая? И это говорит тот, кто меня… — тут Гарри замолчал. Чтобы он не говорил и не делал, Рон ничего не поймет. Так было и раньше, когда Гарри участвовал в Турнире Трех, и затем, когда друг ушел бросив их с Гермионой в лесу. Может именно тогда «он» и показал свое истинное лицо и сказал то, что о них думает. Ни потом в самом конце. Рон ничего не признавал, он винил во всем Гарри. И сейчас, и тогда виновник, лишь не умеющий ничего понимать — Гарри Поттер. Скорей всего, за цепляющимся к Гарри Роном, виноват старик. Что именно тот сделал, Гарри не знал. Но это точно есть, Милисэтти что-то узнала касательно Тома, и лишь намекнула, что это домашний разговор. Дома он не увидит до лета, значит придется терпеть. — Хорошо, — выдохнул Гарри. — Правда-правда? Рон радостно запрыгал возле него, как чертова белка возле своих припасов, будто выбирая, что поесть. — А где Грейнджер? — А зачем тебе эта заучка? — не понял Рон. — Надо. — Зачем? — снова спросил Рон. — Не важно, просто ответь. — Да откуда мне знать?! — Рон был уже практически красный от злости. Он столько старался помириться с Гарри и когда оказался у цели, его друг зачем-то спрашивает где эта Грейнджер? А не о том как у него… Видя, что Рон куда-то улетает в свои мысли Гарри позвал его: — Рон? — А вот и крошка Потти. Какая встреча, радость моя!  — пропел Дадли и приобнял кузена за плечи. — Ты знаешь, я скучал, совсем не заходишь ко мне в Слизерин, видно, вымерли все отважные гриффиндорцы после Годрика. — Что тебе нужно? — Да вот, я твою заучку видел совсем недавно. Ревела во всю, чуть с ног не сбила на третьем этаже, после очередной встречи с нашим общим другом Рыжим. — Что? — Гарри старался, чтобы выглядеть как можно удивлённо. Ведь то, что Гермиона плачет в туалете для девочек, он знал, она должно была быть там, во время ужина с троллем. Лучи солнца теребили глаза, о да, совсем скоро ужин. Грейнджер уже там, плачет после слов Уизли. — Так, признавайся, рыжик несчастный, что ты сделал с вашей заучкой мелкой? — если бы не задорный тон, с которым говорил Дадли, то можно было действительно предположить, что он волнуется. — Ничего, — Рон спрятал руки в карманы мантии и опустил глаза. — Да, ладно. Мы то знаем, что кто-то орал про какую-то грязнокровку после Чар. Обидно наверное, когда обзываются и даже не знают, что это значит. — Рон? — спросил Гарри, тон был крайне серьезный, но он был готов расхохотаться. Спустя пару месяцев в Хогвартсе он понял, что лишь несколько людей вызывают у него некоторые чувства. Дамблдор — злость, Уизли-младший — презрение, Грейнждер — отчуждение, Невилл — теплоту, Дадли — радость, Северус — безграничное счастье, до которого лишь стоит дотянуться. Флешбек Утро того же дня. Урок Чар. Они проходили чары левитации. На уроке предстояло отлевитировать перо заклинанием «Левиоса». Все старательно произносили заклинания, стараясь выполнить условия урока. Гарри даже не старался, он лишь изучал перо перед собой. Оно было большое и красивое, практически симметричное, с небольшими отклонениям тут и там, совершенное. Он обвел глазами весь класс. Гриффиндор и Слизарин, как всегда, директор сталкивал их практически лбами. Многие, как Гарри, ничего не делали, лишь притворялись, что выполняют задания, у некоторых перья чуть подрагивали и казалось, вот вот полетят. О, вот и первый пожар. Перестарался отважный гриффиндорец. Перо было быстро потушено, но превратилось в жалкий черный кусочек чего-то. Флитвик легким движение восстановил пострадавшее перо и, загадочно улыбаясь, сказал, что эти чары у них еще впереди. У Рона шел пар из ушей. Гермиона, видя как старается однокурсник, постаралась ему помочь. — Ты просто не правильно произносишь заклинание. Нужно говорить громко и четко. Не коверкая слова никак. Вот смотри. Девочка, демонстративно указав на свое перо, очертила нужное движение палочкой и отчетливо произнесла: — Вингардиум Левиоса. Перо дрогнуло и послушно поднялось верх. Профессор Флитфик захлопал в ладоши и воскликнул: — Прошу внимания, у нашей дорогой Гермионы Грейнджер с Гриффиндора получилось. 10 балов Гриффиндору за сработавшее заклинание. Рон надулся и выдохнул. — Подумаешь, получилось. — Просто ты не правильно произносишь. Давай помогу, повторяй за мной… Прежде, чем Рон собирался что-то сказать, в их разговор вмешалась Милисэтти. — Позвольте с вами не согласиться, юная леди. Правильность произнесения не влияет на выполнения того или иного заклинания. А лишь правильное использование магии, ее рациональное применение. Слишком большое, и произойдет то, что показал всем вам ваш сокурсник мистер Томас, малое — эффекта не будет вообще. — Но у меня вышло. — Да, вышло, но лишь от того, что было применено верное количество магии. — видя, что ее слова не имеют значения Милисэтти выдохнула. — Вверх. Все поднялось в воздух: перья, ученики, парты, за которыми они сидели, крохотный профессор, на полу осталась лишь инспектор Хогвартса. Дети стали рассматривать все вокруг. Нахождение в полном левитационном состоянии было невероятно, все стало, казалось, совершенно другим. Вещи отталкивались друг от друга. — Вниз, — все вернулось на свои места. — Это тоже заклинание левитации, адаптированное под привычное слово «вверх». Широко используется в русскоязычных странах и приближенным к ним территориям. Оно не является более мощным, чем "Левиоса", преподаваемая в Хогвартсе, а лишь привычным и упрощенным. Если бы вы действительно изучали историю магии, то знали, что у классических заклинаний есть огромнейшее количество эквивалентов, некоторые насчитывают более пары сотен, это было обусловлено местом и временем и большая часть их не используются, это правда. Но от этого они не перестали существовать. А взрослые волшебники и вовсе не произносят данные чары, лишь выполняют некоторую часть движением палочки или руки. Прошу прощения, профессор Флитвик, что прервала ваш урок. — Ну, что вы. это было весьма познавательно и весьма ощутимо, — крохотные глазки Филиуса горели огнем. Конец Флешбека Даже вмешательство Милисэтти не спасло Гермиону, Рон все же назвал ее грязнокровкой. — Рон? — Что? Эта даже после того, как ей сказали, что она неправа не остановилась! — Рон был в не себя от злости. — Ей было плевать. 3ачем она лезет туда, куда не понимает. Гарри шевельнул головой, поправляя челку, что сбилась пока он старался удрать от Рона. Слова "Понимать" в магическом мире не существует, есть лишь " Принимать». Но истинно знающих мир магии нет в этом мире. — А много ты понимаешь? — Повтори, ты, мышь белая… Дадли снова их разделил. Они оказались практически у самой перегородки. Судьба Рона уже решена, что ее вытолкнет за ее пределы. — И сразу стух? — в голосе Дадли звучали нотки разочарования. — Видно у вас все такие рыжие могут лишь кричать, а самого толку ноль, — указательный палец потер губы. У Рона глаза загорелись не добрым огнем, он никогда не потерпит, чтобы его семью обливали грязью. Забыв об осторожности, и о том, что рядом с этими двумя происходит всякое, издав пред победный вой, Рон кинулся на Дадли. Родственник лишь увернулся от летевшей от него руки. Потерявший опору, Рон перелетел через ограду в кусты. — Чего это он? Маг вроде, а ведет себя как магл, — тяжело вздохнув сказал Дадли. Злорадно ухмыльнувшись слизеринцы, покинули поле боя, а Гарри остался смотреть на барахтающегося в кустах Рона, тот во всю материл Гарри, что тот олух и не может ему помочь. — Да замолчи ты уже наконец, — послышался голос Перси, — ты в порядке, Гарри? Сам попался в ловушки близнецов, зачем винить всех во круг. Гарри, можешь позвать профессора Флитвика и нашего декана, думаю они с легкостью смогут снять чары, наложенные близнецами. — Хорошо, — отозвался Гарри и пошел за помощью. Оказавшись в коридоре, в одиночестве, Гарри постучал головой о стену. Черт, черт и как же ему сейчас Гермиону от тролля спасать, Рон скорей всего будет в лазарете на несколько дней. Как он может помочь девочке, не вызывая лишних подозрений. Невилл, с которым он сдружился за последнее время, Дадли? Нет, мир все никак не может принять его, все стремительней меняясь и демонстрирую свои новые грани. Те, что он не знал тогда, или не хотел замечать. Все это не важно, любое неосторожное движение способно разрушить мир как таковой. Черт, черт и что же ему делать. — Марэль всегда готова помочь хозяину, — пропищал голос главной домовой. — Марэль? — Гарри был немного удивлен увидеть тут домовушку Эвансов. — Хозяину ситхе не нужно беспокоиться о мелочах, — голос Марэль будто проникал в сознание. Гарри мотнул головой, но наваждение никуда не пропало. — Марэль, была пробуждена хозяином ситхе и будет восприниматься Хогвартсом как часть его. К тому же это тоже не важно, если бы не хозяин ситхе, то и этого места не существовало вовсе. Гарри просто смотрел на домовую и думал. Ситхе, те что сотворили всех живых существ, можно по праву называть властителями всего. Всё что существует в мире и есть продолжение ситхе, так что можно сказать первые создание никуда и не уходили, просто остались в глубине нас, каждого из нас. — Хозяин может использовать ритуал, — Марэль на его глазах стала его копией, — Марэль позаботиться обо всем, хозяин может заняться делами. — А время, — единственное что сорвалось с губ Гарри, ему было уже все равно, что сейчас он выполняет команды обыкновенного сгустка магии, скопившего две тысячи лет назад в Шадиане, доме, что первый камень возложил первый глава рода Эвансов — Себастьян Горнуc Эванс. — Время? — довольно бесшабашная и довольная мордашка домовика в его облике наводила на самые разные мысли. Гарри рассмеялся, вот же ерунда, сущая бессмыслица. Разве время для него имеет значение? На его руке накопительный артефакт, кто там сказал, что он не может растянуть его воронкой? Час? Минуту? Или же саму секунду? Ему совершенно все равно. Его Мир? Да это чушь! Он уже прожил огромнейшую жизнь в своем мире, тут он лишь гость. А что делают гости, нежданные гости? Портят, все что могут. Так почему же нет? Секунда, затем еще одна и Гарри перемещается из Хогвартса в неизвестном направлении. Преобразовавшаяся Марэль, впитав нити памяти замка, идет вперед, чтобы занять место своего хозяина. Спустя некоторое время, практически перед самым ужином, Северус не мог найти себе место. Что-то звало его к дверям Хогварста, будто сам замок хотел, чтобы он туда пришел. Ведомый невероятной силой мужчина медленно спускался в холл Хогвартса, чары замка говорили что кто-то чего-то ждет у самых его дверей, не осмеливаясь зайти внутрь. Это само по себе странно. Незваный гость смог преодолеть зачарованные ворота Хогвартса, так что же его останавливает войти внутрь? Чего он ждет или кого? С этими мыслями Северус открыл дверь и осторожно перешагнул порог. На улице никого нет, лишь темнота. Она больше не пугает так как раньше, он уже видел что-то более пугающее — это пустоту. Там действительно ничего нет, а тут всего лишь некоторые тени скрыли все и ждут наступление следующего дня. Шорох, Северус оборачивается на приглушенный звук, там, чуть поодаль у самых колон, кто-то стоит в тени. Шорох повторяется, неожиданный гость все же выходит на свет. Сердце замирает, мужчина узнает мантию на госте, она точно такая же как там в Грингостте или когда мелькала в его съездах по заседанием зельеваров. — Здравствуйте. Что привело вас в столь поздний час, вы к директору Хогвартса? Слышится чуть приглушенный смешок. — Нет. Северус склоняет голову на бок, и старается рассмотреть мага по лучше. Он достаточно молод, довольно хорош собой: лицо, завораживающее своей мужской красотой, ни одной лишней линии, сильный волевой подбородок, глубоко посаженые зеленые глаза, ровные брови, прямой нос, так же у него длинные каштановые волосы, заколотые сзади, лишь несколько прядей перекинуто вперед. На плечах тяжелая родовая мантия, что изображено на ней Северус даже затруднялся разобрать: рисунок на ней плавно перетекал из одного образа в другой, то напоминал листву, то закрученный орнамент. Свет небрежно играл на шикарной темно-рыжей мантии с золотыми узорами, что игриво притягивали к себе взгляд. Гость производил собой невероятное впечатление. — Прошу меня простить за столь поздний визит. Я тут проездом и хотел заглянуть и посмотреть как дела у моего подопечного. — Он учится в Хогвартсе? — Да, — голос был не вероятно тягуч и манил к себе, так же как и сила, идущая от незнакомца, который так и не представился. — Могу ли пройти и повидать его? — Нет, — голос Северуса чуть дрогнул, он не понимал почему отказывает этому магу. Ведь если взять в расчет силу, что исходит от того, то для него слова лишь пустой звук. — Почему же нет? — голосом довольно игриво урчал протяжливый бас. Северус опустил глаза, он не мог понять гостя, обычно он довольно легко мог читать намерения людей, но сейчас маг перед ним, можно сказать, заигрывал с ним и в то же время не лгал, что пришел сюда ради кого-то в Хогвартсе. Играть в гляделки с этим человеком опасно, и не потому, что знания это сила, а не знание грех. Он уже проиграл этот бой, утонув в зеленых глазах, что пробираются в душу. — Сейчас довольно поздно, я не имею право впускать неизвестно кого в учебное заведение. Кем бы он не являлся, к тому же, ничто не мешает вам лгать, о цели вашего визита. Так если Вас это не затруднит, не могли Вы вернуться завтра. Я сообщу о вашем визите, мистер… — Я не могу завтра, у меня весьма плотное расписание, и я смог позволить лишь некоторое время… Так почему бы вам не сопроводить меня к моему подопечному? — Гарри остро ощутил настороженность Северуса, но откуда взялась обреченность? — Сопроводить Вас? — Да. — Зачем? — Затем, чтобы я ничего не натворил в столь позднее время. Ведь, насколько я могу судить, это вас смущает, а не то, что я до сих пор не представился. Северус застыл, гость заставлял идти у себя на поводу. Отказать? Хватит ли на это у него сил? — И зачем же мне так поступать, — глаза Северуса опасливо сузились, на что маг лишь улыбнулся весьма обворожительно и безмятежно, будто ожидал такой реакции и доволен ей. — А разве вам не интересно, кто я и кто мой подопечный? Северус обвел глазами мага еще раз с головы до ног, этот человек опасен. От пьянящего дурмана чужой магии не возможно так просто отмахнуться. Он уже обжегся, когда поверил ранее, но разве не сейчас он тоже идет на ее поводу? Магия окружала его, ласкала, убаюкивала, юлила, звала и манила за собой. Что он теряет? — Хорошо. — Северус развернулся и уже открыв дверь добавил. — Прошу следовать за мной. — Ну разумеется, — послышалось довольное мурчание позади. Они вошли в Хогвартс, Северус, едва замедлив шаг, отметил про себя, что замок замер и радостно встречает неожиданного гостя, все зачарованные факелы дружно звали их в глубину замка. Чувство безопасности все больше и больше покидало мага, Он спешно оглянулся — неизвестный тихо шел за ним следом, нет, верней плыл или даже летел: вид мага напоминал огромного одомашненного кота, что угодил в желанную мышиную норку, и вот-вот поймает добычу за ее длинный беспечный хвост. Северус невольно пожалел, что пошел на поводу у гостя, быть чьим-то обедом крайне не хотелось. Нужно как можно быстрей попасть в большой зал. Но, как на зло, Хогвартс нарочно увеличивал их путь, будто хотел чего-то. — Вы тут преподаете? Северус чуть прибавил шаг, говорить он не хотел, чертова дорога казалась нескончаемой. — Да, глупый вопрос. Верней спросить что вы тут преподаете? Северус повернулся и посмотрел на мага позади его. Он совершил большую ошибку. — Что? Я ведь хочу немного поговорить, нельзя? — мурлыкающий бас выводил из себя и бесил. А вид довольного котяры, что приобрел сейчас маг, был тот еще. От мага исходила аура вседозволенности и нахальства, от которой у Северуса все нутро горело адским пламенем. Все накопившееся за долгое время вот-вот выйдет наружу и последствия не важны и глупы. — Вы, вы просто хотели войти. И тут у вас нет никого, — голос у Северуса был весьма раздражен, его только что мастерски провели. Этот маг явно преследовал его и выбрал весьма не удачное начало знакомства. И он повелся как дурак. — С чего вы так решили? — Вы просто … Их обогнул Квирилл и, открыв дверь перед ними, завопил: — Тролль… Тролль в подземелье!!! Когда они успели дойти до большого зала? Северус видел как вопит и падает на пол их преподаватель защиты от темных сил, как идут волнения среди учеников в зале, как поднимается директор и, подняв руки, просит обратить внимание на него: — Прошу всех успокоиться. Вам нечего волноваться. Прошу всех старост проводить всех до гостиных факультетов. Всех учителей прошу за мной. Позади недовольное фырканье огромного кота. «Проводить всех до гостиных факультетов» и " тролль в подземелье " мелькает в голове у Северуса. Он поднимает голову и смотрит на Альбуса, этот человек… Что он делает? Неожиданно за спиной слышится удар и приглушенные постанывания. Зельевар оборачивается. На полу, у самой стенки, лежит Квирилл, а над ним склоняется довольный кот. — Простите, совершенно Вас не заметил, — маг аккуратно теребит профессора за плечо, незаметно для всех накидывая на него оковы оцепенения, — Вы не ушиблись? Когда Квирилл успел прошмыгнуть мимо него? Северус даже не заметил, он успел лишь осознать слова директора и лишь мельком оглядеть весь зал и своих змеек, и заметить несколько побледневших лиц среди первокурсников. Директор и остальные профессора уже поравнялись с Северусом. — Прошу меня простить, а Вы кто? — Я? — голос прозвучал весьма удивленно Гарри медленно поднялся и отошел от Квирилла, — я пришел сюда поговорить со своим подопечным. Но как понимаю сейчас не до этого? — Да, поэтому попрошу вас покинуть Хогвартс немедленно. — Разумеется, — незваный гость был весь вежлив и покладист, от чего казалось, что тот чего-то выжидает как лисица, чтобы поймать зазевавшегося зайца, — Но все же позвольте вам преподнести небольшой подарок, за ваш неоценимый труд. Эти слова прозвучали с некой издевкой, будто помечая что-то ведомое лишь незнакомцу, затем маг улыбнулся и выставил левую руку вперед, и над ней повисла игла, она задрожала и завибрировала, заскрежетала и пропала в мгновении ока. Душераздирающий вой разнеся по Хогвартсу, ученики дрогнули, замерли и во всю глазели на взрослых на коридоре, учителя переводили дух. Этот рев могло издать только одно существо — тролль, загнанный в ловушку. — Это же, — крохотный профессор во всю запрыгал возле мага, его глаза сверкали, и он во всю потирал свои крохотные ручки, казалось, что Флитвик вот-вот набросится на мага с объятьями, но что-то останавливало его. — Да это Ogre gradus*, Вы артефактор? — Нет, разумеется нет, я профессор Филиус Флитвик, преподаю чары и высшие чары в Хогвартсе, приятно познакомится, — крохотный профессор все же взял себя в руки и уже мог устоять на месте, вытерев свои ручки о профессорскую мантию, он протянул одну магу. — Меня зовут... — Кхх, прошу отметить Вы, — довольно резкий голос гоблина проскрежетал в коридоре Хогвартса, — Вы нарушили протоколы номер 56783, акта 7632, номер 98343, первого подраздела акта номер 3432, номер… И дальше гоблин стал перечислять дальнейшие номера протоколов, все осторожно переводили глаза то с мага на гоблина, то наоборот. Все старались припомнить что за протоколы такие, но ничего на ум не приходило. Особенно поражало то, что как рассержен гоблин и как спокоен маг, казалось что тот получает некое эстетическое удовольствие от скрежетавшего зубами гоблина. — Вы меня понимаете? — гоблин был вне себя от злости, маг даже ухом не повел после упоминания о протоколах и моментах их уточнения, то ли он слишком умен и силен, то ли слишком глуп, чтобы понять в какой большой луже оказался. Даже магия, исходящая от мага, не опустошала его злость, хотелось кинуться и перегрызть его глотку, чтобы знал свое место. — Все? Гоблин невольно дрогнул и переспросил: — Вы меня понимаете? — Ну, разумеется. Просто по моим подсчётам должно было быть по крайней мере не менее 67, а вы перечислили всего 48, халтурите. Челюсть злобно лязгнула, глаза налились кровью, гоблин сделал несколько шагов к человеческому магу, трупу, что весьма вольно ведет себя. — Прошу его простить, господин Ансетор (ancestor)**, работа у него такая. Совсем заработался бедолага, — заговорил Сверлопух, что только что появился в Хогвартсе, о том, что последнее безобразие точно рук ситхе, тот почуял уже после того, как полетел второй десяток протоколов, кто может быть настолько безумен и могуществен чтобы так легко их ломать и сшибать. Он оказался прав, он едва успел схватить в охапку гоблина из Нограна, где велись все сведения протоколов, и заговорить. Гоблин быстро очухался и понял кто перед ним, хотел уже было рвануть подальше, но этого нельзя допустить. Сверлопух крепче сжал в руках жертву. — У каждого своя работа. Я понимаю. Мне проследовать с вами, чтобы уладить все формальности? Я правильно понимаю? — Да, да, конечно, — закивал головой Сверлопух, не опуская жертву, которая вот-вот грохнется в обморок от нахлынувших на неё чувств. — Мне… — Будет достаточно того, если вы возьметесь за меня, гоблинские порталы самые лучшие и безопасные. — Разумеется, — ситхе чуть наклонил голову, улыбочка та еще была у него. Еще секунда и они оказались в Гингорттсе. Гринготтс. Нижние залы. Гарри расхохотался. У него уже не было сил сдерживать себя. Все произошло как нельзя лучше, этот мир просто удивителен. Квирилл еще с недельку полежит в лазарете под присмотром мадам Помфри, чары на него он наложил отменные, как только вздумает встать, оковы снова заработают и пролежит до утра, благодаря этому его Северус сможет вздохнуть спокойно, на сей раз Пушок не укусит его за ногу и детишки не будут его третировать и поджигать его мантию. Краем глаза он отметил, что Гермиона была в большом зале. Как она там оказалась? В прочем, не важно. Это лишнее. Сейчас главное, посмотреть, что у него получилось, а что нет. В этом ему помогут гоблины. Он как раз в Грингоссе. Замечательно. Сверлопух стоит поодаль и все еще держит другого гоблина, а тот вот-вот помрет от стресса. Это плохо, ведь он так помог, он просто замечательный. — Ты просто нечто, как звать тебя, мой дорогой? — отсмеявшись от души, Гарри приблизился к гоблину. — Гринзолд, — голос дрожит, плохо, боится. — Ты был просто на высоте, мои дорогой Гринзолд, — Гарри старается улыбнуться как можно мягче, — Ты проделал поистине великолепную работу. Я по-настоящему рад. — Вы не сердитесь? — у гоблина чуть поднялось одно ухо. — Нисколько, ты даже не представляешь, как мне помог. Я так благодарен, ты ведь будешь помогать и дальше? Да? — последнее прозвучало чуть плотоядней, чем ожидалось, но Гринзолд все же ожил. Да и кто откажет ситхе в здравом уме, да и вообще. — Разумеется, — кивал он. — Итак, Сверлопух, мне нужно, чтобы ты подобрал мне довольно кровожадных гоблинов. — Ммм? — Да ты не ослышался мой друг, очень кровожадных, вроде нашего нового знакомого Гринзолда, коим он был до того как узнал кто я. — Вы что-то задумали? — О, да! — улыбочка у Гарри стала акульей. — Как я понимаю, они все прошли как надо. Если не считать весь бедлам учиненный Гарри, то все было отлично, оголтелые и озлобленные гоблины кидающиеся на все — не в счет. Хогвартс. Шотландия — Может, все-таки взглянем на тролля? — спустя несколько секунд сказал Северус. Да, произошедшая на их глазах сцена вызывала разные чувства. — Да, пожалуй, — отозвался Альбус Дамблдор. Тролля долго искать не пришлось, он был в одном из нижних коридоров и был заключен в нечто подобное клетке, состоящее из огромных игл, что время от времени передвигались. Это довольно тупое на первый взгляд существо замерло и даже не шевелилось и не дышало, просто застыло и проводило своими бестолковыми глазенками огромные иглы, что окружали его. — И это великий артефакт? Что за нелепица, — высказался директор, — да в нем куча дыр, неудивительно, что от него отказались еще в древности. С этими словами директор достал свою палочку и уже собирался отменить действия артефакта. — Нет, стойте. Вы же не понимаете смысла его действия, — встрепенулся Флитвик, — нельзя необдуманно приближаться и как-либо колдовать возле довольно старых артефактов. Они могут не воспринимать и действовать не совсем так, как должны. — Он и так действует как не должен, насколько я помню, он мгновенно убивает пойманную цель. А это недо артефакт, вообще ни то и не десятое. —Вы артефактор? Насколько я помню — нет. Так откуда вам известно, как выглядит подобный артефакт и в чем заключается его работа? — Флитвик понимал, что если не остановить директора сейчас, свершится что-то неизбежное и беспрецедентное. — В многих книгах нет и малейшего изображения подобного артефакта. Так почему бы нам не позвать специалиста, чтобы он убрал столь опасный артефакт. — В этом нет никакой необходимости, я сам его уберу, — сказал Альбус. Флитвик оказался совсем рядом с ним, и остановил руку с палочкой. — Нельзя, вы можете ошибиться, древние артефакты не игрушки, для тех кто в них ничего не понимает. — Да что вы себе позволяете, профессор Флитвик, — возмутилась профессор Макгонаглл, — перед вами директор Хогвартса Альбус Дамблдор, а не какой-то там третьесортный колдун или ведьма. — Тише, тише, моя дорогая профессор Макгонагалл, Филиус просто волнуется за меня - директор довольно великодушно остановил гневную тираду Макгонаглл, — и не хочет, чтобы кто-либо пострадал. Поэтому и просит вызвать специалистов. Я очень польщен вашим великодушным желанием помочь, но я могу справиться самостоятельно. Я, как директор, просто обязан сделать все от меня зависящее, чтобы выполнить возложенные на меня обязанности. Подумайте о детях. Им необходимо учиться, а этот коридор ведет в несколько классов, где проходят их занятия. Филиус был крайне растерян, как можно не понимать угрозу, что перед ними. Старые артефакты не нынешние. Задумки и методы решения в древности довольно сильно отличались от нынешних. А магия она была совершенно иной, нельзя так легко к этому относиться, это крайне опасно и не разумно. Не даром же Леди Милисэтти говорит, что тут не маги, а дети, возомнившие себя магами. За что они платят все сполна, а главная их плата еще впереди. — Коридор можно на время заблокировать, его можно с легкостью обойти ведь есть еще несколько запасных чуть выше и ниже, — Северус вмешался, видя как отчаянно ищет помощи Филиус у коллег, но не может её найти, не только потому, никто и никогда не возражал Дамблдору, но и потому, что никто и никогда не сомневался в его авторитете. — Северус? — Ничто не отменяет непредвиденных последствий, — бархатный баритон был тверд как никогда. Филиус выдохнул, может директор все же послушает зельевара иногда, все же он действует по его советам. — Поэтому я и беру, все ответственность на себя. Отойдите подальше. Все же он рано расслабился, Филиус отошел в сторону, на его плечо легла чья-то рука, полугоблин поднял голову, это был профессор зельеварения, крохотный профессор слабо постарался улыбнуться краешками губ, но у него плохо вышло. Длинная элегантная ладонь лишь крепче сжала крохотное плечо, успокаивая. Альбус Дамблдор величественно и весьма размерено поднимает свою палочку и произносит заклинание отмены: — Аd aliquam actionem.*** Иглы медленно дрожат и замирают. — Как видите, нет ничего проще. Взбудораженный артефакт летит на «умельца» и заключает его в свои тиски, иглы чуть не пронзают на сквозь старое тело. Освободившийся тролль ревет и несется со своей дубиной. Далее все как в замедленной съемке. Северус обезоруживает тролля, нанося ему пару ударов по голове его же отлевитированной дубинкой. Филиус накладывает на директора заклинание окаменения. — Что-то произошло? — заместитель директора не понимает, что произошло. — Нам срочно нужен мастер артефактор, — говорит Филиус, переводя дух. Совсем рядом кто-то хлопает в ладоши. — А у вас замечательная реакция, господа, — звучит задорный голосок Милисэтти, — Еще бы капельку и чуточку, и у нас бы был просто замечательный шашлык из директора. — Да как, вы смеете! — Я-то? Совершенно обыкновенно. Спасибо бы сказали профессору чар за то, что спас вашего дорогого директора, и зельевару за то, что тролль вас не зашиб. — Милисэтти чуть поправила свое шикарное зеленое платье и волосы. — Правда, мастер вам не поможет, вам Магистр нужен. — Что? — Филиус не верил свои ушам, эта чертовка вела себя так, как будто ничего не произошло. — Почему это не поможет? — Северус снова вернул руку на плечо Филиуса. — Ну, просто потому, что у него не хватит на это сил или знаний. Лишь только магистр может создать подобное, а также отменить его воздействие. Могут правда и Охотники Огаверна, золотых и алмазных звезд. Хотя в последних я не уверенна, не знаю существует ли сейчас охотники за реликтами Атлантиды. — Реликт Атлантиды? Это? — Нет, разумеется нет, но это их детище. Скажем так, творение рук последних уцелевших после падение великой империи магии и чародейства колыбели всего бытия Атлантиды, второй волны великого переселения. Или, как проще выражаясь, крыс, сбежавших с тонущего корабля. Во время своего путешествия те столкнусь с многими тварями, с кем-то спаривались, а какого убивали. Этим не повезло — их убивали. — А Вы? — Я являюсь и тем, и другим. Я магистр шестого лазурного ранга Артефактории и призент шестого алмазного ранга Огаверна. И да, я знаю, как убрать действия подобного артефакта. Но, как вы знаете, мне кое-чего не хватает. Чертовка плотоядно улыбалась, чуть приоткрыв всем свои чуть не естественные зубки, от которых мурашки бежали по телу. В мыслях было лишь благочестивый ответ — нет палочки и нет тела, но то что кралось в душу, обжигало изнутри. Нет желания, самый честный ответ. — Поэтому, извольте меня простить, у меня и так много дел. И позвольте напомнить, дорогой профессор чар. Чары Окаменения весьма затратные и требуют много магии от колдующего, вы же не хотите слечь с магическим истощением? Филиус прекрасно понимал, что Леди Эванс говорила чистую правду, чары и вправду были слишком опасны. Удастся ли их снять в ближайшее время? Если нет, то… Действительно, слечь от магического истощения в его возрасте крайне опасно, можно повредить некоторые нити магии, что сейчас крайне хрупки. Полностью восстановиться нельзя, кто бы чего не говорил. Нити чар беззвучно растворились, освобождая тело директора из своих оков. Столь стремительное окаменение не позволило ощутить всю боль от пронзающих его тело игл. Боль нахлынула волной, но осознания скорой смерти заставило и дальше замереть. В глазах была мольба. — Правильно, все как надо. Даже этому хватило ума не шевелиться и не дышать. Ведь, как говорится, всем жить хочется. — сказала Милисэтти, пихнув оглушенного тролля ногой растворяясь в воздухе вместе с ним, оставляя всех собравшихся в полной растерянности. Гринготтс. Нижние залы — Я так рад видеть вас всех тут, рядом со мной. Я так же как и вы зол и растерян, но… Но всему, как говориться, приходит свой конец. Забыть магию — непростительный грех. Вместе с довольно тяжелым вздохом ситхе, гоблины раздражёно зацокали и понимающе закивали. Магия для ситхе все, невозможно понять всю боль прародителя. Боль и вправду была, Гарри ненавидел выступать перед всеми, он просто терялся и шестьсот лет погоды не сделают, ни сейчас ни тогда. Краткость сестра таланта, подбадривал сам себя Гарри и поэтому: — Им пора заплатить сполна. И вы мне в этом поможете, я не требую от вас не выполнимого. Я чту как и вы мой прежний завет. На лицах гоблинов была великая скорбь, да кровожадность как и алчность их порок. Но если одну из них можно пестить, другую забыть. Крайне жестоко. Но золото, есть золото, можно потерпеть. — Так почему бы нам не собрать весь урожай, пусть золото течет рекой. Гоблинские глаза зловеще замерцали, о вседозволенности мечтать не положено, но раз дают, почему нет. — Вы просто нечто, мой дорогой друг, Сверлопух, — блаженная акулья улыбка. — Ну, что вы, вы меня перехваливаете, — ответила гоблинская. Ogre gradus* — по латински «шаг огра» древнее название ловушки для троллей придуманное великими артефакторами в конце 2 шага великого переселения, когда огромные не разумные существа бессчёстно разрушали и истребляли магические селения. Несла в себе весьма разрушительный характер представляла из себя клетку из игл, которые мгновенно убивали заключенную в них цель при малейшем ее движении. Были убраны из обихода из-за сложности управления, которые привели к многочисленным смертям среди магов, возомнивших себя великими охотниками на троллей. ** — латинское прародитель *** — отменить действие