Новое начало

Новые пометки: *** — прошлое и воспоминание персонажей * — искажение, то что не происходило ранее в прошлом. ***\/* — новое прошлое измененных персонажей при появлении других добавятся описание Магический мир трясло и будоражило. Прошлое ломалось на осколки и склеивалось в новую мозаику. Работа Гарри увенчалась успехом, Харрисон Эванс крепко вошёл в прошлое: оставляя после себя крепкую репутацию отменного, но крайне нестабильного по отношению к людям артефактора, но терпимого и обожаемого различными магическими расами. Его работы гремели на весь мир, но обошли стороной лишь магическую Британию, хотя это не отменило поползновении на его сторону энных личностей, о судьбе которых никто не печалился, и две опальные стороны вешались друг на друга. Весь хаос, что творился там, где почили его родители, буквально сносил его с ног. Все истории, что рассказывали ему, были сотканы практически из пустоты. Ужасающий, не человечески жестокий Волан Де Морт был крайне уравновешенным и весьма образованным человеком. В воле создания своего нового «я» Гарри имел несколько возможностей побывать на его выступлениях в разных странах магического континента. Том Реддл имел невероятный шарм и обаяние, его идеи и обширные работы пользовались огромнейшим спросом. Но не на его родине, там, по некой причине, на многие его работы и исследования было наложено страшное табу, да, и к чему врать, они все были запрещены во всей Британии. Гарри не стоило трудов понять, что за всем этим стоял никто иной как сам Альбус Дамблдор, он прекрасно помнил все действия мерзкого старикашки во время его противостояния. Помнил и знал с каким трудом ему удалось вырвать победу. Победу? Ложь, ничего он не выиграл, старый хрыч его обыграл. Создавая легенду магистра артефактора Гарри было необходимо путешествовать во времени. Одно магическое выступление на собрание мастеров артефакторов в Новым Орлеане 1956г Гарри запомнил надолго, выходит, не один только Лорд Себастьян смог его подловить. — А он хорош? Вы так не считаете? — мелодично пропел кто-то в самое ухо. Чего-чего, а поползновений в свою сторону Гарри не любил. Многим за это неплохо прилетело. Первое, что делал Гарри, это полное игнорирование, если же не помогало, то… — Жаль, правда, ему недолго осталось. Какая жалость-то! А какое ваше мнение? Гарри методично молчал. — Эй, я ведь с вами разговариваю? — рукав нахально потянули, Гарри, облокотившийся на локоть, упал. — Ой, — взбудораженный отклик. — Вы, что спали? Какое кошмарное упущение, мастер рассказывает свой труд, а вы! Гарри аж заскрипел зубами и хотел уже осадить мерзкого пакостника, как столкнулся с серыми с зелеными прожилками глаз Гвенвера Гросса. — Да, неловко вышло. Вы не спали. Наверное, удобно устроились, а я вам так помешал. Если бы не довольно задорная улыбка мастера артефакторики, то может и полусонный застигнутый врасплох поверил бы. Но нахальный мастер прекрасно знал, что делал, как лукаво блестят глаза. Шутка удалась, день прожит не зря. — Как вам? — Что? — Я о докладчике! — Довольно умный, сообразительный человек. Да и работа неплоха. — Да и вправду хорош, жаль не надолго. — Простите? На этот раз Гарри был действительно удивлен, да, лицезреть довольно молодую версию своего учителя это одно, но откуда такая проницательность? Гросс, которого он знал, старался держаться в тени подальше от всех сплетен и интриг, разве что подшутить над беспечно отвлекавшимся человеком, метко указав на него пальцем. — Умрет он скоро. — Тоже мне, прорицатель, — отозвался Гарри и снова уставился на Реддла, который ещё семь лет будет мучить Британию, ну может не семь, но ровно столько оставалось до… — Я не прорицатель, а наблюдатель. — И с чего же такое наблюдение? — А вы присмотритесь получше, мастер-артефактор. Иль мастер только для галочки? И чего на него смотреть-то? Человек, как человек. Да, свихнётся со временем, но как понять, что скоро помрёт, по ауре что ль? — Об этом свидетельствует разлагающаяся на нити аура? Чего вы так удивились-то? Сами спросили, что с ним не так. Гросс был шокирован, ведь не никто и нигде, не используя сложные диагностики и огромнейшие артефакты, может увидеть поражённую проклятием ауру волшебника, на это способны лишь гоблины. А этот на гоблина не похож, и на полукровку тоже не тянет. — Вы видите воздействие на него проклятия? — Проклятие? Проклятие, да, ну конечно же, это многое бы объясняло. Выдающийся политик с невероятной биографией и шокирующими достижениями, за которым пойдёт добрая часть аристократии Англии. Лорды за психами не ходят. Да, ошибиться мог один, но не все до одного. Да и поздней? Что на самом деле творилось в магическом мире в Англии, сказать сложно, Гарри туда соваться не будет несмотря ни на что. Пусть идёт своим чередом, всё равно правду он учует. Но от чего мастер Гросс считает, что оно смертельное? Или его опознать нельзя? Да и все проклятия сводят всех в могилу, а что да как — дело десятое. — Один мой старый друг некоторое время назад изготовил для мистера Реддла один уникальный артефакт, видимое проявление которого говорит о неизбежном конце. Артефакт. Как об этом Гарри не подумал? Гросс просто повёрнут на них, ни о какой ауре речи не было. Гарри стал пристально изучать Тома. Ничего приметного не бросалось в глаза, лишь только непроизвольно короткая цепочка старинных часов, что небрежно выглядывали из кармана. Всего пять звений. Обычно их около десяти. — Он даже не знает, что его ждёт. Насколько помню, Элонсе просто подарил его ему, ничего не сказав. — С чего вы так решили? — Я был там, когда случился приступ. Мистер Реддл вдруг стал вести себя крайне странно и отчуждённо, даже крайне агрессивно. Его спешно госпитализировали, говорили, что перенервничал человек. Поздней, когда его выписывали, Элонсе вручил ему часы и пожелал удачи. Это и было само по себе странно. Мастер Артефакторики сам по себе ничего не дарит, да ещё и само пожелание было крайне странным. Совсем не похоже на него, старый черт скорей обматерил бы кого, чем сказал «Удачи, всё будет хорошо». — Он был вашим наставником? — Нет, старым другом и близким человеком нашей семьи. Он умер около года назад, мать так и не отошла. Гросс не знал почему говорит о чём-то крайне личным с совершенно незнакомым ему человеком, но то, что тот не предаст, знал наверняка. — Даже не знаю, почему я вам всё это говорю, если я вас даже не знаю. — Да, это так, — продолжил Гарри после небольшой паузы. Мастер никогда не вспоминал о прошлом, никогда не ностальгировал, ни о чем не сожалел, он жил по одному правилу — жить надо одним днём и ни жалеть ни о чем. Так с чего такие перемены? Иль раньше всё было по-другому? — Старый маразматик как с цепи сорвался незадолго до смерти, всё чертил и делал расчёты, никак не мог понять в чём дело. Столько крови выпил у нас с матерью, будто свихнулся. До сих пор помню, как пришел ко мне, схватил за шкирку и уволок в свой кабинет и носом протер свой рабочий стол. Мол, ищи, считай, где он ошибся. Адские были те семь дней, я никак не мог доказать, что расчёты правильные и он нигде не ошибся. В конце он всё же поверил, сел на стул, заплакал и спросил: " Так в чём дело? Почему он так быстро умирает?». Гросс ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Поначалу, после того как Элонсе умер, мы с мамой думали, что он о себе так говорил. Но вскоре, перебирая тот разгром, я нарвался на чертежи. Осознание пришло поздней. — Вы делаете это для него? — Я? Нет, — заговорил Гросс, но затем снова замолчал. Немного подумав, всё же признался. — Поначалу да, из-за него, потом мне стало любопытно. Знаете, когда знаешь, что всё как надо, но не понимаешь, что пошло не так. Элонсе был непревзойдённым артефактором, его работы были крайне надёжными и успешными. Давали людям надежду на пять, десять или даже двадцать лет. А тут, я смотрю, как за полтора года умирает непревзойдённый шедевр. — Всё из-за проклятия, оно сильней, чем артефакт-хранитель. — Так что это за тварь и где? — «старый» учитель был где-то далеко, не здесь. Видя, в каком состоянии сейчас мастер, Гарри решил спешно уйти. Он не хотел видеть ещё больше боли и скорби в лице человека, которого помнил как довольно отчуждённого, но с некой юношеской жилкой глубоко внутри. Пусть так и будет. Вернувшись назад в Англию в дом Эвансов в своё время в лето 1992 года, Гарри задумчиво сел у камина и стал просто смотреть на огонь, не обращая ни на кого внимания. Он не видел, как ему принесла чай и плед заботливая Марэль, как заходил Лорд Себастьян, но видя, что толку нет, пошёл дальше по своим делам, прихватив с собой Вернона, который до конца верил, что Гарри его спасёт. — Что-то произошло. А-а-а? — голос Милисэтти прозвучал над самим ухом. Гарри отпрянул. Справа, склонившись над ним, стояла прабабка. Она заглядывала ему в лицо и улыбалась. «Когда она успела подкрасться так близко? Я же только пришёл» — подумал Гарри. Его взгляд упал на красивый декорированный столик, где стоял давно остывший чай. Секунда, и на его месте появился новый, вместе с ароматным печеньем. Навряд ли Марэль меняет чашку каждый раз, значит, он сидит так уже давно. — Как долго я уже тут? — Чего? — Милисэтти надкусила фирменную выпечку Марэль, и вопросительно промычала. — Сижу, — уточнил Гарри. — Три. Три часа, — ведьма немного закашлялась, говорить с набитым ртом не умела, вот и поперхнулась. Запить злосчастную печеньку помог имбирный чай, что подала её заботливая домовая — Ясно. — Что ясно? — не сразу сообразила Милисэтти. — Не важно. Так о чём вы хотели со мной поговорить ранее? — Ранее? — тут уже Милисэтти не уловила мысли, ничего не было не поутру, не ранее неделю назад. — О Реддле? — А-а-а-а, — протянула леди. Да, давно это было, чуть менее полугода назад, давновато, что не говори, но ранее с этим не поспоришь. — Так что там? — Это я у вас хотел спросить. — Ну, что мне сказать? — тут Милисэтти замолчала, о чём говорить? О том, что ей жаль Тома, или о том, что она приложила лапу к его очередной кончине? — О проклятии, например? — А что там? Смерть. Логика прабабки иногда поражала и добивала окончательно. — Все проклятия рано или поздно сводят в могилу, это всем известно. — Разве? — Да, это так. Проклятие — это закреплённая часть искажённой магии, непосредственного воздействия на ядро мага, — наблюдая за некоторыми колебаниями Гарри, магнитэсса продолжила. — Оно не может быть сброшено, разве что немного ослаблено различными видами артефактов или, что страшней, всего передано дальше. — Родовое проклятие. — Да, именно. Оно уже формируется, будучи в ядре маленького мага или волшебницы. Хотя есть кое-что, что способно переломить его ход. Гарри застыл, но всё же с его губ сорвалось: — Новая кровь? Милисэтти улыбнулась и рассмеялась. — Как всё же хорошо, что хоть наши дорогие прародители такие наивные и милые. — Хм. — Да, наивные и милые как дети. — Не стоит так говорить, Кармел. Милисэтти дёрнулась, как громом поражённая. Это было имя, что она ненавидела больше всего. Единственный, кто её так называл, был её дед, и то он делал это тогда, когда всё остальное не могло угомонить разбушевавшуюся волшебницу. — Не стоит так говорить с Гарри, он пользуется лишь обрывчатой информацией, что дошли до его дней. В этом нет ничего, лишь наша вина. Лорд Алфорд редко что-то говорил, он обычно отмалчивался, где-то далеко спрятавшись за другими портретами. — Гарри, что-то произошло, ведь так? — С чего вы так решили? — дед Милисэтти весьма напоминал Лорда Себастьяна своей вкрадчивостью и спокойствием. — Никто просто так не говорит о проклятиях. Это весьма зыбкая и запретная тема. — Запретная почему? — Нет, не из-за того, что бы кто-либо использовал свою силу во зло. Злые люди и злые намерения будут всегда, намного тяжелее жить с последствиями этих столь опрометчивых действий. — Опрометчивых? — Да, не нужно на меня так смотреть, я и вправду стар, но я не глуп. Нет простых или безопасных проклятий. Проклятия, как и месть, двойная могила, или же нет, множество смертей. У всего своя цена. Гарри молчал, уставившись на портрет предка. Да, старик говорит чистую правду, у всего есть своя цена и она всегда больше, чем кажется на первый взгляд. *** Он помнил, как хотел расправиться со всеми, отомстить за страдания своих и других, но к чему это привело? К ещё большему провалу, где счёт на жизни начал иди уже не на сотни, а на тысячи, где его обвинили в мелочности и недальновидности. Да, он был глуп, что действовал так опрометчиво, легче было просто всех убить, чем выслушивать все те слова, что звучали там в балагане: где остался лишь он и они. Где все забыли о том, что кроме их есть ещё имена тех, кто больше не в силах ничего сказать, где все помнили лишь о себе. Гарри не забыл. Как не старался забыть тот проклятый суд, где всё пошло наперекосяк. Он не помнил, о чём говорили те все люди, что они кричали. Их всех волновало лишь то, что касалось их. Он был, будто в забвении, лишь только старые забытые слова лились в душу, и в голове мелькало лишь: зачем должны были погибать все эти «дети»? Ради чего или кого? Потом стало так тихо и спокойно. Стоило на секунду закрыть глаза и открыть их вновь, как перед ним стоял его прошлый, давно умерший учитель. Он видел, как его губы двигаются, и он вот-вот услышит: — Вы идиот, Поттер. Колени подгибаются сами по себе и он осаживается на землю. Призрачный Снейп подходит ближе. *** Дальше вспоминать нет сил, Гарри старается сбросить это печальное и мрачное наваждение. — Мне очень жаль, что я напомнил тебе о чём-то грустном. — Это не так, — отвечает Гарри и замирает. Его голос осип, правая рука снимает не прошенные слезы. Этого не может быть. От чего он плачет? — Прошу простить меня за мою грубость, — ещё раз говорит старый Лорд и исчезает из портретной рамы, оставляя после себя лишь пустоту. Милисэтти ничего не говорит, лишь тихо молчит и удобней устраивается в кресле, Гарри слишком потрясён, он не в силах продолжить разговор, но оставить его сейчас одного слишком жестоко. Даже если человек говорит, что хочет побыть один, это ложь. Где-то в глубине кроется кто-то, кто может остаться рядом навсегда. Проходит несколько минут и зелёное пламя камина возвращает лорда Себастьяна и Вернона. Лорд выглядит озадаченным, злым, растерянным, Вернон доволен, будто произошло что-то очень хорошее и радостное. Лорд занимает свободное кресло и обводит всех взглядом, спрашивает: — Что-то произошло? — Нет, — отвечают Гарри и Милисэтти вместе. — По вам бы не сказал. — Это не важно, — голос Гарри уже спокоен. — Вы уже вернулись, как всё прошло? — Не столь хорошо, как планировалось, но лучше, чем я ожидал. — И что не так? — Всё, — Лорд Себастьян тяжело вздыхает, — это просто ужас, но всё к счастью поправимо. Как же всё хорошо, что те жалкие бездари сдержали своё слово и я могу вернуться назад. — Назад? — Да, в палату Лордов. — Не думаю, что это хорошая идея. — От чего же? — Скажем, сейчас положение лордов крайне шаткое и сейчас всем управляет Министерство Магии. — Ну, если говорить как есть, Министерство должно делать всё, что говорит Глава Лордов. — И? — У вас, Гарри, нет главы Лордов чуть более полувека. — Что? — То, что сейчас представляет собой ваша палата Лордов — это хоть как-то выкрутится из, хотя бы, того что есть? Если взять, ваш так называемый, зал заседаний палаты Лордов, это в спешке выполненная транс копия запечатанной палаты полного созыва. — И в чём разница? — Во всём, Гарри. Палата — это сила всей Магии Британии или же региона, где она находится. Одно её только запечатывание несёт в себе плачевные последствия для всех, начиная от родов, до возрождённого от истока магии. — И что вы ходите сделать? — Восстановить палату, разумеется. — А не боитесь вы стать новым… — Тёмным Лордом? — Лорд Себастьян опередил Гарри, закончив за него. — Нет, конечно же нет. Я не буду делать того, что делал Том Реддл, хотя стойкости и проницательности этого человека можно позавидовать. — От чего же вы так уверены? — У меня есть записи всего того, что хотел и пытался сделать этот выдающийся маг до того, как сошел сума из-за проклятия разъевшего его изнутри. Все записи происходящего в магическом мире записывается в подлинную книгу, что бы все знали и помнили, что происходило ранее, и учились на провалах других и искали другие пути. — Что-то плохо выходит. — Легче забыть и начать с начала, чем помнить то, чего больше нет и то, к чему это нас привело. — Разве кому помогло? — Ну, скажем, там верховный суд Магии отгремел более шести тысяч лет назад, но повторился лишь в твоём времени и твоём прошлом. И был куда меньшей трагедией во всю истории магии, чем в начале. Гарри непроизвольно дёрнулся. — Это правда, Гарри, ранее не существовало никаких маглов, людей лишённых магии. Поттер невольно повторил своё движение. — Суд Мидласа и Суд Магии разделили мир до и после. — невольно бросила пару слов Милисэтт. — Суд Мидласа был поздней, первым был суд Магии, Мисэтт, что разделил эпохи. — Что произошло? — Гарри говорил тихо, чуть слышно, не до конца осознавая, что только что услышал. — Гарри, ты ведь должен понимать, что Перевеллы были не единственными уцелевшими из Атлантиды, были и другие. Но лишь о них одних память сохранилась до наших дней. Были и те, о ком забыли и те, о ком забывать никогда нельзя. Их знали Маглассами, они те, что сожгли и уничтожили половину магического мира. — Это невозможно, Ганавес запечатлел лишь падения мира от Атлантиды от рук их полного творения — синори, там не было никого с таким именем, — Гарри был не согласен со славами Лорда Себастьяна. — Тогда их имена не имели значения, была лишь армия, что пожрала мир и переделала его под себя. Это была их история, но за историями всегда кто-то стоит, те, что дали идею, те, кто пошли к ней и те, кто пожинал. После второго падения Атлантиды, осознав, что дороги назад нет, уцелевшие разошлись в разные стороны. У каждого была своя дорога и история. Те, кто был слабей, пошли за теми, кто сильней. Перевеллы вошли в наш мир как новые хозяева и нити, что связали их с Госпожой, укрепили их позицию в нашем мире. Маглассы, что пошли в другую сторону, стали монстрами, что лишь Суд Магии смог их остановить, отняв у них то, чем они дорожили больше всего, их превосходство, их магию, так в мир пришли Маглы. Те, кого в мире не было никогда, существа лишенные истока этого мира — Магии. Но это мало что изменило, мир пошёл дальше и прогремели Слова Магии и Суд Мидласа. Слова стали законами, а Суд началом проклятия. И, — тут немного замолчав Лорд Себастьян продолжил, — всё пошло дальше, забылось и… Ты сам тому свидетелем. — То, что произошло тогда… — Гарри довольно тяжело давались слова, мысли путались, — кто это был, кто шептал те слова? — Суда, — после утвердительного кивка, — сложно сказать. Судьба, Смерть, Жизнь или же всё та же Магия? Хотя нет, скорей всего это была Магия, она скорей всего устала от того, что никто её не слышит и не понимает. И попросила того, единственного, что мог её понять. — Прозвучало, как будто она живая, — Вернон заговорил, заставив обнаружить своё существование. — Так и есть, прислушайтесь, она часто что-то напевает. Лорд Себастьян встал и скрылся в темноте дома, оставив троих у камина. Оставшись одни, все резко прислушались: камин трещал своим обедам, тихо перешёптывались родственники и тени, было тихо. Лишь нити магии чуть дрожали и переливались. Гарри закрыл глаза и едва различимо ощутил, что всё вокруг дрожит, будто кто-то очень осторожно играет на огромнейшей арфе, нежно, аккуратно теребит огромные струны и до них доносится лишь отражённое эхо. Это завораживало и одновременно пугало. Где-то в Магической Британии. Малфой-менор. Наше время. — Ты не слушаешь, что я тебе говорю — Да, ты просто пьян, Оргус. — Да, может я и пьян, но я отчётливо видел. Они были приоткрыты, туда кто-то входил и выходил. — Вздор. — Ты меня не слушаешь, Люциус. Видя, что собеседник совершенно не хочет продолжать разговор, не сильно трезвый наследник Крэгг покидает поместье Малфоев через каминную сеть. — Что он хотел? — спросила Нарцисса, как только неожиданный гость покинул их владения. — Не важно, вздор. — От чего же? Люциус насторожился. Супруга вела себя крайне заинтересовано, будто тогда когда он щеголял как… — Ты что-то хотела, дорогая? — Я? — Нарцисса немного задумалась, — нет. Так зачем же он пришёл? Нарцисса всегда его поддерживала и помогала насколько могла в любой ситуации. — Он говорил, что зал был открыт и туда кто-то входил. — Зал Палаты? — Да, ты же знаешь, это невозможно. Главы нет уже давно, и распоряжений тоже. — И что с того, может он не ошибся? — Нарцисса аккуратно поправила прядь волос, что изредка выпадала вперёд, когда леди куда-то сильно спешила. — Цисс? — Не смотри на меня так. Я ничего не знаю, занялся бы делами лорда. Последняя фраза говорила, что разговор закончен. Люциус остался один в гостиной, приказав домовику принести вино, мужчина устроился в кресле «изучая» книгу. Леди Малфой быстро добралась до покоев сына, оправив наряд, леди постучала и вошла. Драко лежал на кровати и запускал волшебные шарики в зачарованный потолок. — Что должно произойти? — видя, что мальчик не реагирует, Нарцисса позвала. — Драко. Оставив своё занятие Драко сел на кровать и посмотрел на мать. Флешбек 8 лет назад. Малфой-менор. ***\/* — С ним же будет всё в порядке? — голос Нарциссы дрожал, женщина сидела на кровати у сына и держала его маленькую крохотную руку. — Северус? Снейп сидел с другой стороны и последовательно накладывал на крестника сеть диагностических заклинаний. Все они, как одно, показывали с что с мальчиком всё хорошо. Он постепенно восстанавливается, погружённый в неглубокий магический сон. Ничего странного и не каких отклонений в сети заклинаний не наблюдалось, лишь небольшие колебания сознания, словно мальчик бодрствовал, находясь без сознания, также он иногда что-то шептал, но шёпот был совершенно не различим, лишь приоткрытый рот и ничего. Именно это и пугало Нарциссу, она места себе не находила. Женщина замирает. — Стой, остановись… — срывается с губ ребёнка. До Северуса не сразу доходит, что не так. Голос Драко старше грубее, но это всё ещё он. — Драко? — зовёт он и берёт за руку крестника. Ребенок никак не реагирует. Ещё несколько чар и снова результат нулевой. Драко крепко спит, его магический фон невольно резонируется с его окружением. Догадка безумие. — Люциус. — Да? — друг подходит ближе. — Что с…— тут Северус замолчал, его мысль безумна и не имеет смысла, он лишь читал о магии Рода, да он крёстный отец Драко, что налагало не большое познание в подобной магии, но его природный энтузиазм заставил чуть больше углубиться в познаниях о магии Рода. — Так, что ты хотел спросить. Говори? — терпения Люциуса было на пределе. — Мой вопрос будет крайне бестактным и мало вероятным, но… — Сев? — голос Нарциссы чуть дрожит, догадки Снейпа всегда правдивы. — Что с магией Рода? — А что с ней? — Люц? — Да, я старомоден и…— тут он замолчал, он не хотел об этом говорить. — Что ты сделал, Люциус Малфой? Нарцисса была единственной, перед кем он был бессилен. Тяжело вздохнув, он всё же сказал. — Вода. Я окропил его водой. — Вода? — Северус осторожно, в который раз, осмотрел мальчика с головы до ног. — Из родового источника, так? Отвернувшись к крестнику, он не видел, как Люциус слабо кивает. Если друг говорит чистую правду, ничего в этом такого нет. Вода, формировавшая источник у родового камня, представляла собой некую связь родов, что черпала свою силу из предков и передавала её живым, нёс в себе защиту, силу и жизнь. Люц ничего страшно не сделал, это правда. Нарцисса облегчённо вздыхает и аккуратно перебирает волосы своего ребёнка, но от чего же Северус об этом спросил? — Сев? — Да, Цис? — От чего ты спросил о родовой магии? — Магический фон Драко крайне странен. — Сев, ты же знаешь, что фон волшебника формируется лишь к одиннадцать годам? — Нарцисса чуть улыбнулась — Знаю, он изменится, но фон Драко воздействует на всё вокруг, а это, по крайней мере, странно. Северус же никогда не ошибается, злобно говорит сознание Леди Малфой, осторожно переходит на магическое зрение и… Отскакивает от ребенка в ту же минуту. — Цис, что не так? Женщина окликается на зов супруга и замирает. — Цис, что ты делаешь? Нарцисса не слышит слов супруга. Она, то и дело, смотрит то на сына, то на супруга. До неё спешно доходит, что фон сына полностью сформирован и он полностью одинаковый, как у её мужа, его отца. Но этого не может быть, такое невозможно. — Цис? — Люциус старается говорить как можно мягче, похоже, это что перекинулось и на его дорогую супругу. — Ты чувствуешь связь с Родом, Люциус? — Да, от чего ты сейчас об этом заговорила? — Проверь, — не просьба, а приказ. Люциус тяжело вздыхает, но подчиняется. Магия Рода откликается не сразу, будто что-то мешает ему, резонирует на той же частоте как, и он. Формирование магии откликается, звучит подобно эху, летит на него, и атакует лишь перед тем, как полностью потерять сознание, он осознаёт, что источник рядом с ним и это — его сын, он и есть тот резонанс, что воздействует на магию Рода. Люциус очнулся через несколько минут, голова просто раскалывается. Почему его не разбудили? Резкий подъём возвращает его в лежачее положение. Все вокруг в полном беспорядке, все лежат без сознания и не понятно, что с ними. Через некоторое время, ему, всё же, удалось подняться. Через пару шагов оказывается около Нарциссы. Она жива, с ней всё хорошо, она лишь без сознания. Просто удивительно, как она осталась невредимой, везде побитый хрусталь и керамика, но вокруг неё формируется защитный барьер. Сын! Он оборачивается к постели сына. С Драко всё хорошо, на нём и Северусе нет ничего, мужчина попытался закрыть ребёнка собой. Да, с выбором крёстного он не ошибся. Выходит, единственный, кто пострадал, лишь только он один. Это довольно грустно. Люциус отряхивает волосы, с них сыпятся осколки керамики, что украшала ранее комнату, и битый хрусталь, несколько их кусочков больно впиваются в кожу. — Вам нужно к камню. Нужно разорвать связь. — домовой кланяется и спешно говорит. — Или она погубит вас, Лорд, и будущего Лорда. От чего же хочется ударить эту мелкую вислоухую падлу, что знала и молчала. Люциуса сгибает пополам и рвёт кровью, последнеё, что он слышит перед тем, как потерять сознание, это крик Цис. От крика Нарциссы приходит в себя и Северус, спешно осмотрев Драко, на отсутствие каких-либо повреждений, мужчина оказывается у тела лучшего друга. — Нужно разорвать связь, — повторяет домовик. — Или оба Лорда умрут. Шокированная происходящим с мужем, Нарцисса замирает. Да, это так. Два Лорда одного дома не могут существовать, один из них должен умереть. Умереть. — Нарцисса, приди в себя, всё будет хорошо. Что нужно делать? — говорит Северус, последние слова были сказаны домовику. — Живо к родовому камню, — голос женщины холоден и жесток, и совсем не вяжется с видом встревоженной женщины. — Всё уже готово. Нужно лишь провести ритуал. — Вот чёрт. Северус редко слышал, чтобы Нарцисса когда-либо ругалась. Он едва успевает подхватить Люциуса, отпущенного его супругой, как только у неё сил хватило поднять его? Не пушинка же он? — Сев, ты понесёшь Люциуса, а я Драко. Живо за мной. Леди Малфой довольно резво поднимает своё дитя и скрывается за дверью. И не хуже змеи шипит из-за неё. — Северус-с-с-с-с-с. Мужчине понадобилось несколько минут, чтобы удобно взять под руки не совсем лёгкого друга и последовать за весьма спешащей, шипящей, чуть не плюющей ядом леди Малфой. Использовать чары левитации никто и не подумал. А попросить домовых просто перенести их к месту назначения? Зачем? Кто не любит трудностей? Конец флешбека — Маман? В чём дело? — Драко несколько раз моргнул, что-то произошло, но, похоже, он понятия не имеет, в чём дело. — Что-то произошло? Драко несказанно повезло прожить жизнь и вернуться в её самое начало. Повезло? Чушь, у него случилась истерика и магический срыв, а в начале его прихода он чуть не свёл их с отцом в могилу, лишь только своим появлением тут. — Хорошо. Ты же знаешь, от маман ничего не скроешь. Получив кивок от своего «повзрослевшего» сына Леди Малфой удалилась. Как только дверь закрылась, Драко снова откинулся на кровать, на лице цвела блаженная улыбка. Его маман это что-то с чем-то, и как его поймала, и как она делает всё это. Она просто совершенная женщина, которой не будет больше нигде и никогда. Сейчас он тут, в прошлом, и заново переживает всю свою жизнь. Да, у него был план, как всё изменить. Да план это хорошо, но реальность это совершенно другое. Как воздействовать на мир когда ты совершенно маленький ребенок? Одно дело ты повлиять на своих родителей, но… всему есть предел. Они тоже не бездумные куклы, у них есть свои мысли и желания. Первое, что пошло не так было — его собственная мать поймала с поличным. Он хорошо помнил реакцию маман, тот страх, недоверие, что читались в её глазах, да, ему удалось переломить это полностью, доверившись своей маман, полностью открывшись её, показав свою душу. Недоверия исчезло, но страх остался там, теперь женщина боялась потерять свое дорогое любимое чадо еще больше, она не представляла как помочь своему давно выросшему сыну, чья жизнь была не слишком простой. Она хотела, но что она могла на самом деле? Его отец? Стоит ли довериться ему? Да или все же нет? Да, он на его стороне, да он защищал его на суде Магии, но… Драко также помнил, что отец был еще совершенно другим, не таким как его маман. Да у них были одни цели, но способы действовать. Разные, слишком разные. Да и Люциус находился довольно близко к… Нужно действовать крайне осторожно, строго по плану, но, как известно всех неприятностей не избежать, Драко с осторожностью приходилось принимать помощь маман, несмотря, что она хочет помочь, делать опрометчиво это не стоит. Он помнил, как случайно взял распечатанное письмо из банка, где говорилось о некой работе какого-то там мастера Ансетора. Поздней он все же узнал, что это за мастер. Он долго кричал, что все это ложь и чушь. Все нужное он сделает сам, он так решил. Флешбек ***\/* приблизительно 1989г — Что? — Я говорю милый Мастер Ансетор, это мастер артефакторики, специализирующийся на инделии… Инделия? — где он раньше это слышал, Драко задумался, это было давно как то связано с книгами, краем уха он все же услышал слова матери, что подобного мастера не было крайне давно, более половины… И тут до него доходит, что там был разговор с Гарри, который смеется и говорит что ему нужно учиться по древним книгам, и старинным пергаментам, потому что последний мастер Инделий умер более семисот лет назад, и единственный способ развить свои способности это создавать что-то иноё чего не было никогда — Нет. — Что нет? Драко, милый ты меня слушал? Это потрясающая возможность. — Нет значит — нет! — Драко? — НЕТТТТ!!! Отменяй все сейчас же. Это все ложь. — Драко да скажи все по-человечески не зачем на меня кричать, я всего лишь хотела тебе помочь. — Да не существует такого мастера, его просто нет и не будет еще очень долго. — Хорошо, хорошо успокойся, я все отменю. Вот смотри, я собираюсь написать ответ в Гринготтс. Драко наблюдает, как маман собираться написать письмо в банк с отказом от уже одобренной услуге, это очень глупо и опрометчиво. Любые операции с Гритготтс строго отслеживается и строятся пободно фундаменту в дальнейшем, их нельзя так просто разрывать это очень отражается в будущем. — Стой! Нарцисса застывает, написав несколько слов. — Не нужно этого делать, маман, прости меня. Я лучше уйду. Драко разворачивается и уходит. Нарцисса поднимается и теребит письмо из банка, она не за что бы не отменила эту встречу, этот заказ крайне важен, он для сына, пусть даже он этого не знает, она сделает все для него. Чтобы он жил и не в чем не нуждался, даже если и в этот раз она умрет. Спустя некоторое время она снова разворачивает письмо и читает ответ. Уважаемая Леди Малфой, Позвольте вас проинформировать, что ваша встреча с мастером Ансетор, а так же его дальнейшая работа произойдет не раньше 20 апреля 2009 года. Банк Гритготтс является посредником предстоящей встречи и также в случае вашей смерти перекладывает возможность на любого живого вашего родственника. На данный момент количество возможных представителей составляет четверых магов: два первой очереди — Люциус Малфой (супруг) Драко Малфой (сын); два второй очереди — Беллатриса Лестрейндж (урожденная Блек, сестра) положение — заточение в Азкабане Сириус Блек (брат) положение — заточение в Азкабане место нахождение пятого неизвестно, так же как и положение, по возможным критериям может присоединиться — Регулус Блек (брат) положение — местонахождение не известно, числится пропавший без вести. Драко прав в его жизни этот мастер появиться не скоро, лет через 20. * Северная Америка. Новый Орлеан. Наше время Обычная комната в недорогом маггловском отеле. Молодая, не слишком опрятная, волшебница сидела на стуле и ставилась в стену. Там на ней было все, что она знала об этом мире. Даты события, все от начала до конца, но самое страшное в том, что это должно еще произойти и приведет все это к суду. Суду что перечеркнет все понимания самого мира. И все это станет не важным. И как на это повлиять, нужно найти то что было упущено или тот кошмар вернется вновь. Карнел помнила все вплоть до малейших деталей. Девушка подняла и обхватила свои ноги, там, на правой ноге была отметка суда Магии. О ней она узнала не слишком много, но и не слишком мало, но тут и сейчас это лишь метка Жизни, за которую ее с легкостью убьют. Ей было нужно найти остальных свидетелей суда, что носили метки Судьбы и Смерти. Но существуют ли они в этом мире? Да или нет. Если да, сохранились ли их воспоминания и что они намерены делать? Куча вопросов и так мало ответов. И то, что она испытывает сейчас это страх, то единственное что не имело значения для неё тогда, а сейчас сжирает изнутри. Страх не за свою жизнь, а неизвестность того что может пойти не так, если она где-нибудь ошибется. * Тот же материк. США. Наше время «Дряная Гофь» магический бар. Орлас пил уже шестую бутылку и не мог никак успокоиться. Его напрягало все вокруг, все было будто выткано из сна, из жуткого сна, от которого стыла кровь в жилах. Все действовали как заколдованные, в точности повторяя его от начала до конца. Все умирало от своей безысходности, и не возможности все изменить. Он по-прежнему был мелким аврором, от которого можно было легко избавиться. К черту все его знания о грядущем у него ничего нет ни семьи, на которую можно положиться, ни знакомых… . От чего-то вспоминаются слова Карнел о каких-то свидетелях некого Суда и о метках. Раньше все было проще, все с чем он не мог справиться утопало в эле. Сейчас же чертов эль был как вода, он мог пить его как воду, ни пьянея ни на каплю. Но было так же еще кое что, что он не мог ни как объяснить. — Ох, Орлас, не поверишь. Шестой бар. И я тебя нашел. — улыбка, что у демона и мягкий, ласковый тон, так же как и лицо принадлежали человеку, что никак не мог быть тут. Орлас смотрел на Гарри Поттера, «мальчишку», что будет работать с ним в Авроате Магической британии, не ранеё чем через 12 лет. Да он не много не похож, на того прежнего, но все внутри орет кричит, что он прав. *** Мужчина не может забыть мальчишеского «героя», на котором было понавешено куча ярлыков, его дорогу через все правды и нет, его пропажу, ад что пришел вслед за ложными обвинениями, прятки со всеми ото всех, безумие охватившеё мир, чумой раскинувшиеся по всему свету, его возвращение, его тень что пришла из… То, что вернулось уже не принадлежало этому миру, это чувствовалось во всем, то, что он делал, то, что он говорил. Он помнил, все до мельчайших деталей, от чего становилось все страшней и страшней. Суд, что стал посмешищем для всех и каждого, ледяной холод что шел от Гарри, который читал заклинание, помнил как некоторые бросились его остановить, как кричит слепая предсказательница: «Да свершится ВЫСШИЙ СУД, ДА ПРИДУТ ОНИ!!!». Все стихает, словно ничего нет, все собравшиеся смотрят в высь, в пропасть открывшуюся над читающим слова Магии Гарри. Первой возникает тень, от неё веет радостью, за ней следует другая тень, она несла надежду, но от пришедшей последней хочется бежать прочь, да пришла сама Смерть. «Да свершится Суд Магии. Да будет Жизнь проповедником, Судьба рассказчиком, а Смерть нашим наказанием». И Смерть пришла за всеми, маги вспыхивали один за другим, как спички, один за другим. Орлас метался от одного к другому не в силах ни чего изменить. «Ни кого, ни кого не спасти — шептал не человеческих голос за его спиной, — не стоит не моих усилий, смерть, убейте всех, ни кого не оставлять» — смеялись чужие голоса. И вот перед ним остался лишь Лорд Малфой, вот и он исчезнет, как и все они, Орлас понимает, что не успевает его спасти. Вдруг Драко падает ему прямо в руки, не в силах устоять аврор падает на колени, сжав в руках упавшего друга, поднимает голову и смотрит на Дадли. Он понимает это конец. «Достаточно» — срывается с губ «Дадли». Орлас закрывает глаза, прижимая к себе Драко, все кончено. Тишина и ничего более. — Вы все сдохли, а я Жива. Жива, вы слышите! Я Жива! — кричит женский голос. Тишина и этот крик, старый аврор открывает глаза, ничего нет кругом, никого нет вокруг, кишащий несколькими тысячами суд затих. Он сидит посреди огромнейшего зала Суда и прижимает к себе потрепанного Лорда, немного вдалеке прыгает и кричит взъерошенная женщина. Она скорей всего сошла сума от ужаса. Неожиданно она замирает, и подходит ближе: — Нет, все же не одна, посмотрим кто тут у нас. Она не похожа на сумасшедшую, лишь потрепанная от резкого сквозняка, что рыщет по огромнейшей площади, она улыбается мягко, но жестоко. Драко приходит в себя, он откашливается и вскрикивает, его правую руку выкручивает невидимая сила. Дама подле них хохочет. *** — Достаточно, — " Гарри » отбирает у Орласа очередную бутылку. — Думаю, с тебя хватит. — Да пошел ты. Таинственный человек из сна улыбается: — Разумеется. И ты со мной, у меня как раз к тебе есть маленькое дельце. — он подхватывает и уводит прочь «пьяного» товарища.